Подчиню тебя себе

Глава 8

Пробуждение даётся непросто. На свет смотреть больно, голова раскалывается, а во рту настоящая пустыня. Хорошо, что сегодня воскресенье и не нужно ехать в офис с утра пораньше. А до вечера я успею оклематься. Очень на это надеюсь. Зачем я столько выпил вчера? И где Алина? Точно помню, что, когда я засыпал, она лежала рядом.

Заставляю себя встать с кровати и направляюсь в ванную, где и застаю Алину. Она стоит у зеркала и рассматривает последствия моего ночного срыва. Я и правда неслабо так переборщил. Вся её фигурка усыпана отметинами от моих губ и пальцев. Особенно сильно досталось шее, груди и бёдрам.

Сталкиваюсь с Алиной глазами через зеркало. Она сто процентов плакала, но при этом смотрит на меня чуть ли не с ненавистью. Однако стыда за содеянное я не ощущаю. Заслужила.

— Уже принимала душ?

Мотает головой, продолжая смотреть волком.

— Значит, сходим вместе.

— Зачем? Я могу подождать или пойти в другую комнату.

— А я говорю, что ты примешь душ вместе со мной. Это моё желание. Выполняй.

Подталкиваю её к душевой кабине, захожу следом, закрываю за нами створки и включаю воду, направляя душ таким образом, чтобы вода не хлестала нам в лица.

Пока я чищу зубы, Алина надраивает свою кожу с таким остервенением, что того гляди вспыхнет. Но сколько бы она ни старалась отмыть мой запах, его уже не вытравить. Я буду клеймить и пропитывать её собой снова и снова. Чисто из принципа. Потому что могу. И хочу. Но сегодня вечером мне не нужна рядом угрюмая разъярённая фурия. Так что немного нежности не помешает. Надо задобрить девчонку.

Перехватываю руку Алины и разжимаю её пальцы, забирая мочалку.

— Давай потру тебе спину. Не дотягиваешься же.

Она молча поворачивается и перебрасывает волосы на одну сторону.

— Видишь, — произношу, наклоняясь к её шее. — Вот в чём несомненный плюс совместного мытья.

Усмехаюсь, с удовольствием отмечая, как нежная кожа покрывается мурашками там, где её коснулось моё дыхание. Алина обижена и зла на меня, но реакцию своего тела заблокировать не может. Хотя, если так подумать, у женщин все реакции берут начало в голове. Значит, я всё-таки сильно привлекаю Алину. Видит во мне Назара? Или её так возбуждают мои деньги?

Натираю ей спину. Сначала с нажимом, но постепенно всё мягче и мягче. И вот уже мочалка не моет её, а ласкает. Едва касаясь, провожу ею от плеча до кисти — с одной стороны и с другой. Затем нежно скольжу по ягодицам, а потом — вверх по позвоночнику.

— Эмир, что ты делаешь?

— Мою тебя. Разве не чувствуешь?

— Ты не моешь.

— Но тебе ведь нравится? — вкладываю в интонацию чувственные нотки, и Алина рвано выдыхает, выдавая себя с потрохами.

Мочалка летит на пол, а я приближаюсь вплотную и массирую Алине плечи, одновременно оставляя лёгкие поцелуи на задней поверхности шеи. Возбуждённый член упирается Алине в поясницу, и я еле сдерживаюсь, чтобы не направить его туда, куда следует.

— Я не могу сейчас, — бормочет Алина, наклонив голову и подставляясь под мои ласки. — Мне нужен перерыв.

Нет у тебя времени на перерыв, девочка. Мне плевать, что ты устала со мной трахаться. Я не устал. И я вновь тебя хочу. Так что придётся разыграть тот самый козырь, против которого даже ты не устоишь.

— Прости меня, — шепчу ей в ухо, перемещая ладони на грудь и лаская затвердевшие соски, чем окончательно выбиваю у Алины почву из-под ног. — Перегнул, признаю. Я был сильно пьян, плохо понимал, что творю. Больше ни капли в рот не возьму, обещаю.

И я не вру ей. Мне нельзя пить. Категорически нельзя, пока она рядом. Достаточно несколько порций виски — и стоп-кран срывает к херам.

Хотя его и сейчас срывает. Стоит проникнуть в неё пальцем и услышать протяжный стон, меня вновь накрывает жаждой её тела. Вот как трахать её нежно, когда при любом контакте внутри просыпается ошалевший зверь?

Влага на моих пальцах — зелёный свет для меня. Подталкиваю Алину к стеклянной стенке, заставляя упереться в неё руками, пристраиваюсь сзади и медленно погружаюсь в истекающую соками вагину. Охренеть… Каждый раз — как первый. При таком раскладе я уже неуверен, что мне когда-нибудь надоест брать её.

После секса и плотного завтрака-обеда я закрываюсь в кабинете и не выхожу оттуда до вечера, сортируя бумаги и сверяя расписание. С завтрашнего дня у меня прибавится работы. Мы запускаем новый проект, подготовка к разоблачению и последующему аресту Чакира идёт полным ходом, а также не стоит забывать и о Воскресенском. Сейчас не время для отдыха. Расслаблюсь, когда всё будет кончено.

От дел меня отрывает робкий стук в дверь. Спустя несколько секунд дверь открывается, и горничная, возникшая на пороге, жестами показывает, что Алина уже ждёт меня. Не то чтобы я настолько подкован в жестах глухонемых, но основные за такое долгое время понимать научился. Обычно с прислугой общается управляющий, в обязанности которого входит контроль за порядком в особняке. Он давно работает на меня, знает и русский, и турецкий, и язык жестов. Все бытовые дела и проблемы на нём. У меня нет времени на такие мелочи, как раздача указаний прислуге и составление меню на день.

Да, все мои домработники глухонемые, кроме управляющего и охраны. Так нужно. Дополнительная страховка. Все, кроме одной. Русская женщина, которую я нанял специально для Алины, прямиком из провинциального городка прилетела к нам. Она не понимает ни одного слова по-турецки. И не поймёт, если не хочет вылететь отсюда как пробка. Зато знает язык жестов. А вот телохранители языка жестов не знают, но прекрасно понимают и по-русски, и по-турецки.

Кто-то скажет, что я параноик. Возможно. Я не доверяю никому. Даже себе. А другим людям и подавно.

Быстро переодеваюсь в смокинг, захожу за Алиной и сопровождаю её к машине. Мы едем на званый ужин в честь благотворительного фонда, который я спонсирую. Отличная возможность представить всем мою жену. Да и Алине будет полезно наконец-то выбраться со мной в свет. А то совсем заскучала. Она не говорит, как тяжело ей привыкать к новой для себя обстановке, но я и так это вижу. И раз уж есть вероятность того, что мне придётся использовать Алину, чтобы потопить Воскресенского, то нужно быть с ней чуть мягче. Алина должна встать на мою сторону.

Автомобиль везёт нас по ночному Стамбулу. Алина сидит напротив меня и смотрит в окно, а я — на Алину. Все следы моей ночной агрессии надёжно затонированы, но я помню, где и в каких количествах их оставил.

Алина успешно справилась с поставленной задачей: оделась со вкусом и весьма достойно. Длинное атласное платье изумрудного цвета повторяет изгибы её тела, подчёркивает цвет глаз и природную красоту. Волосы убраны в высокую причёску, в ушах серьги с бриллиантами, на шее новое колье, а в руках Алина держит чёрный клатч, украшенный камнями. Выглядит она шикарно, но при этом достаточно официально. Как и положено моей жене.

У входа в здание нас встречает толпа фотографов. Обнимаю Алину за талию, целую в висок и улыбаюсь, всем своим видом показывая, как я счастлив быть с ней. Она тоже идеально исполняет свою роль. Нежный секс и бриллиантовое колье всё же заставили её сменить гнев на милость. Как мало нужно женщинам…

— Эмир! — приветствует меня Юсуф, стоит нам войти внутрь.

Он подходит к нам ближе, жмёт мне руку и тихо произносит, что моя вчерашняя просьба взята в исполнение. Киваю в знак благодарности и представляю их с Алиной друг другу.

— Добрый вечер, Алина, — произносит Юсуф по-русски, скользит по ней взглядом и улыбается, а у меня внутри что-то неприятно клокочет. — Эмир много о вас рассказывал. Приятно наконец-то познакомиться с вами лично.

Юсуф целует её руку, а Алина улыбается ему в ответ, благодарит за комплименты, которые он ей отвешивает, хвалит его произношение и тоже проявляет свои первые познания в турецком, чем очаровывает моего друга ещё больше. Ну всё, пора это прекращать. Мне не нравится их общение. Юсуф привлекательный сорокалетний мужчина. Опытный ловелас и криминальный авторитет. Зная Алину, она легко может им увлечься. Но никаких других мужчин, кроме меня, в её жизни не будет. Не позволю.

Веду Алину за столик, отодвигаю ей стул и предлагаю Юсуфу прогуляться до бара.

— Теперь я понимаю, чего ты на ней так залип, — усмехается Юсуф, когда мы отходим. — А в постели она как, огонь?

Разворачиваюсь к нему и цежу в лицо:

— Ещё одно слово, и я не посмотрю, что мы с тобой друзья. Не смей её касаться. Больше никогда.

— Оу, вау! — Юсуф поднимает руки в примирительном жесте. — Да она тебя конкретно зацепила. Ладно, бро, не кипятись. Нахрена мне чужая баба? Тем более твоя. Просто выразил своё одобрение. Классную жену ты себе отхватил. Жаль, брак фиктивный. Хотя… — он снова усмехается. — Глядя на тебя, я бы так не сказал.

— Когда закончите с Чакиром? — меняю тему, чтобы не сорваться на грубость.

— Если всё пойдёт без осложнений, то скоро. Я дам тебе знать.

— Когда прилетает Асад?

— Через неделю, если ничто не изменит его планы.

— Организуй нам встречу.

— А зачем он тебе?

— Асад долгое время вёл дела с Воскресенским. Он может что-то знать.

— И ты хочешь уговорить Асада помочь тебе? — Юсуф усмехается. — Ну попробуй. Держу за тебя кулачки. Выпьешь? — он кивает в сторону бара.

— Нет, спасибо. Вернусь за столик. Присоединяйся потом.

— Ну если ты меня не прибьёшь, то с радостью. Смотреть-то на твою Алину можно?

— Рискни, — ухмыляюсь, а Юсуф ржёт.

Пока я иду к столику, то замечаю один весьма неприятный факт: многие мужчины откровенно раздевают глазами мою жену. Их взгляды так и пышут неприкрытой похотью. Порву нахер любого, кто к ней прикоснётся! Она моя, блять! Моя. Пока я не решу, что Алина мне больше не нужна, ни один мужчина к ней не приблизится ближе, чем на два метра. Если увижу, что кто-то касается её — убью на месте обоих. И я не шучу.

— Эмир! — окликает меня знакомый женский голос, и я резко оборачиваюсь, не дойдя до столика пару шагов.

Глава 9

Никогда не могла подумать, что, находясь на светском приёме в окружении элиты города, я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Словно я не родилась с золотой ложкой во рту. Словно не принадлежу к высшему кругу.

Никому неизвестно о моём состоянии. Даже Эмир не просёк, что моё настроение на нуле. Как и о том, что его шикарный подарок не сумел приободрить меня. Наоборот. Брильянтовое колье ощущается тяжёлой вязкой грязью на шее, потому что знаю: муж подарил его, только чтобы задобрить меня после своей вчерашней чрезмерной грубости в постели. Это не знак внимания, а чисто стратегический ход. На этом приёме Догану нужна послушная, счастливая жена, а не злобная стерва, которая в отместку способна устроить скандал.

А я бы с радостью закатила здесь сцену, опустив Эмира в глазах всех сливок общества, да не так воспитана. Как ни крути, Доган — мой муж. А мама часто мне говорила, что нельзя выносить сор из избы. На людях жена обязана проявлять к своему мужчине уважение, даже если сильно зла на него.

Внешне я держусь молодцом, как и подобает девушке из высшего общества, но что творится у меня внутри — не описать словами. Выпрямив спину и налепив на губы милую улыбку, я покорно сижу за столом и ощущаю себя чужой. Одинокой. Потерянной. Мне хочется закричать во весь голос, выпустив кучу накопившихся негативных эмоций на волю, и сбежать отсюда как можно дальше.

Мне здесь не место. Это не мой город. Не моя любимая Москва. Не мой язык. Не моя культура. И меня со всех сторон окружают абсолютно незнакомые люди. Кроме Эмира и его друга Юсуфа, я здесь никого не знаю. Но мой муженёк не изъявляет желания со мной общаться вне спальни, а с Юсуфом и пяти минут не позволил побеседовать. Чуть ли не на полуслове меня оборвал, посадил за стол, а сам отошёл поговорить с ним о делах. Но о делах ли?

Я наблюдаю за мужчинами издалека. Как, впрочем, и огромное количество других девушек. И они достали, честно говоря. Мне так и хочется взять нож со стола, чтобы вырезать глаза всем собравшимся здесь леди. Сколько можно бросать кокетливые взгляды на моего мужа? Они же видят, что он находится здесь со мной и полностью игнорирует их попытки привлечь к себе внимание.

Мысленно хвалю Эмира за то, что он безупречно сохраняет лживый образ влюблённого мужа. А также радуюсь присутствию Юсуфа. Он тоже чертовски привлекательный мужчина и перетягивает часть женского внимания на себя. За что огромное ему спасибо. Хоть немного помогает контролировать в себе ревнивицу. Но увы, недолго. Как только Эмир заканчивает разговор с другом и уверенной походкой направляется ко мне, ревность шустро вытаскивает топорик и встаёт в позу, потому что по моим ушам режет мелодичный женский возглас:

— Эмир!

Муж оборачивается, и я ожидаю, что он, как и все предыдущие разы, останется полностью равнодушен, но мои ожидания с треском разбиваются. Эмир расплывается в ясной улыбке, а в доселе серьёзном взгляде вспыхивает восторг. И я, чёрт побери, прекрасно его понимаю.

Неспешно плывущая к нему женщина сногсшибательна красива. Грациозна. Чувственна. Элегантное платье в пол подчёркивает округлые бёдра, узкую талию и пышную грудь. Длинные чёрные волосы свободно спадают по оголённым плечам, а карие глаза светятся счастьем и самоуверенностью. Ну, прям, истинная королева этого вечера, на которую все мужики сворачивают шею. А Эмиру я и сама готова её свернуть, когда он резко меняет траекторию движения и подходит к этой женщине.

— Dhalia, ne buluşma! — с неприкрытой радостью произносит мой муж и, представьте себе, приобнимает красотку за талию, нежно целуя в щёку.

Он совсем обалдел?!

— Seni İstanbul'da görmeyi beklemiyordum. Ve ne kadar zamandır geri döndün?

Эту реплику мужа я не понимаю, да и плевать, что он там ей сказал. Главное, Эмир быстро отодвигается от собеседницы, уберегая себя от преждевременной смерти. Правда, зубы мне ему всё равно хочется выбить за то, что продолжает улыбаться ей во весь рот. А после и с её губ одним ударом смести очаровательную улыбку.

Женщина отвечает ему мягким голосом, и между ними завязывается разговор, тему которого мне не уловить. Я посещаю занятия по турецкому только три недели и не могу понять быстрый поток незнакомых слов. Это бесит. О чём они разговаривают? Кто они друг другу? Где познакомились? Когда? Почему Эмир опять касается её руки? Почему позволяет ей коснуться пальцами его плеча? И какого чёрта с её появлением мой муж будто забыл о моём существовании?