- -
- 100%
- +
Елисею показалось, что он ослышался, потому он переспросил у охраны на проходной по телефону:
– Какой отец?
Ведь он обладал последней информацией, что отец с Алевтиной Ильиничной обосновались близ своей малой родины, на Южном Урале, в Челябинской области. Да и откуда отец мог знать, что Елисей уже полгода работает на заводе жидкостных счетчиков?
Елисей попросил дать трубку отцу, дабы убедиться, что это точно батя.
Когда он услышал голос отца, то немедля спустился на проходную завода.
Елисей был весьма удивлен, увидев отца на проходной.
Отеческих объятий не было при встрече, кроме рукопожатий. Елисей спросил отца:
– Откуда ты и как меня нашел?
– Из Москвы еду, гоню автобус на Урал, в контору, где работаю, – ответил отец. – Вот решил сделать крюк и к тебе заехать, предложить работу.
Елисей не стал больше спрашивать, как отец его нашел, а только спросил:
– Что за работа?
Скорый поезд Москва – Новосибирск остановился на станции Чебаркуль, что в Челябинской области, где его уже встречал отец. Он сел в служебный автобус отца, и они поехали в контору муниципального предприятия, где Елисея уже ждали.
Путь пролегал через гряду живописных Уральских гор, ведь Елисей никогда гор вживую не видел, даже таких небольших, как Уральские, если только по телевизору, мобильной связи и интернета еще не было. Это было 13 сентября 1994 года, когда нога его ступила на землю предков по отцовской линии.
Они въехали в черту города, который назывался Сатка и где, собственно, отец со своей женой обосновался и работал.
Город предстал пред взором Елисея невзрачным и неухоженным, по центру его бродили, казалось бы, бесхозные коровы, которые за собой оставляли шлейф огромных мин в виде лепешек. Его это очень удивило, и он спросил отца:
– Что это такое, откуда в центре города коровы, чьи они и куда смотрят власти?
Отец улыбнулся и сказал:
– Коровы приходят из частного сектора, бродят в поисках травки во дворах, гадят, а потом возвращаются домой, словно у них мозги есть.
– А власти куда смотрят? – спросил Елисей.
– А кому что надо, все уже привыкли к ним.
Елисей весьма был удивлен ответу отца.
На улице заканчивался 1994 год, в стране был хаос, через три месяца начнется Чеченская война.
Вадим привез сына на базу машинного двора и представил директору муниципального предприятия, с которым они предварительно поговорили о Елисее. По всей вероятности, отец владел информацией, что сын работает инженером, потому после разговора с директором о Елисее директор дал добро, чтобы сын Вадима приезжал, и сказал, что для него есть уже должность.
После общения с директором Елисею было предложено возглавить мини-заводик по производству асфальта. Также в зимний период это подразделение муниципального предприятия занималось изготовлением загородительных щитов из сетки-рабицы.
Елисею предложили семейное общежитие. В подвале этого четырехэтажного здания он и его двоюродный брат Валера организовали спортзал, где были боксерская груша, штанга, гантели, гири, а напротив – душ.
Валера был сыном тети Светы, младшей сестры отца, которые как раз в Сатке и жили, то бишь кузен был из местных. Елисей часто приходил к тете Свете, ибо таких домашних наивкуснейших уральских пельменей, какие делала тетя, нигде не сыщешь. Плюс еще к ним ставила на стол отдельно уксус и красный перец – пальчики оближешь.
Кроме малахита, изумруда, магнезита, стали и так далее, Урал славился и славится как раз своими пельменями, они там какие-то особенные.
Тетя Света со своими двумя сыновьями, Валерой и Николаем, ютилась в крошечной коммуналке, да плюс к этому еще и дядя Боря, друг тети. Потому так получилось, что за несколько месяцев перед отъездом с Урала Елисей все реже и реже заходил к тете и братьям, неудобно было как-то, ведь они жили очень скромно, тогда как Елисей на руководящей должности получал на Урале в восемь с половиной раз больше, чем будучи инженером на заводе на своей малой родине.
Но пельмени тетины Елисей до сих пор помнит.
Урал оставит большой след в его жизни и массу приятных впечатлений: он наконец-то познакомился со своим легендарным фронтовиком-дедушкой, боевым разведчиком, а также с другими многочисленными родственниками. Особенно незабываемые встречи были в квартире дяди Феди – его добродушная улыбка. Ильшат, сын дяди Феди, всегда рад был его видеть, да и вся семья дяди всегда рада была видеть Елисея.
С отцом Елисей ездил к деду в деревню, где заметил весьма чистые и ухоженные улицы с деревянными банями в каждом доме. «Дед к нашему приезду всегда баньку уже натапливал, так мы сразу попадали с корабля на бал, а затем – богатый стол с различными яствами». Отдельное спасибо Елисей говорил бабушке Нагине-Апе, за чудесно приготовленного налима, которого вылавливал дедушка вершами в реке Ай, протекавшей прямо за большим огородом дома деда, чуть ли не под девяносто градусов аккурат в самом низу дедушкиного огорода – это очень величественно и красиво, словно на тебя река надвигается, а потом резко куда-то пропадает.
Где-то сразу в начале января 1995 года, после приезда Елисея с малой родины, куда он ездил на недельку за свой счет, чтобы отметить свой день рождения, ибо друзьям обещал, что на его праздник жизни обязательно приедет домой, он познакомился с девушкой. Она дочь офицера российской армии, который погиб в Таджикистане, а на дворе был конец 1992-го и начало 1993 года, когда русским было небезопасно находиться на территории этой бывшей советской азиатской республики. Да и не только в Таджикистане, но и во всех республиках бывшего СССР русский – это агрессор, захватчик, злой человек. Только в двух республиках постсоветского пространства русский чувствовал себя комфортно – это Беларусь и Украина, но с 2014 года и на Украине стало русскому небезопасно, потому что к власти пришли русофобы и националисты. Так вот, Инге с мамой и сестрами пришлось уехать спешно из Таджикистана к родственникам как раз в Сатку.
Случайная встреча. Несколько месяцев отношений вперемешку с другими встречами, круговорот разных мероприятий и событий, бессонные ночи. Спортзал Елисей стал все реже и реже посещать, на улице весна, да и малая родина звала, друзья обещали большие деньги из Москвы для поднятия пока малого бизнеса. Надоело все ему уже здесь, принял решение – уехать домой!
Главный инженер предприятия, когда узнал, что Елисей подал заявление на увольнение, позвал к себе:
– Не уезжай! С матерью твоей братья и сестра рядом, строй свою жизнь. Я скоро буду поднимать мощную турфирму – места здесь красивые. Буду генеральным директором, а ты при мне – моим замом. Малый ты умный, смекалистый, характерный, мы с тобой такое здесь устроим – будь здоров!
Хороший мужик он был, Самойловский Валерий Викторович, правильный какой-то. Сломанный кривой нос, высокого роста, большие руки, мастер спорта по боксу.
«Однажды генеральный директор назначил ко мне заместителя, который мне вообще был не нужен – я прекрасно со всем сам справлялся. Говорю директору:
– Александр Михайлович, я не справляюсь со своими обязанностями? Зачем мне пес? Ваш завод за несколько месяцев стал под моим руководством рентабельным, отремонтированным и ухоженным. Работая до поздней ночи, мы спрыгнули с экологического грязного мазута на газ, я навел полный порядок на заводе. Что не так, зачем мне заместитель?
Он мне сухо ответил:
– Пусть работает!»
Елисей ничего не сказал, просто развернулся и ушел, хлопнув громко дверью в кабинете директора.
После недельки отпуска, которые он провел на малой родине, по приезде на Урал (а Урал его встретил вьюгой и очень приличным морозом) как-то немного затосковал Елисей по дому, по друзьям, с которыми вырос, по маминым котлетам и жареной картошке с ее мутными, очень кислыми и очень солеными огурцами.
Для каждого человека малая родина всегда будет лучшим и самым дорогим местом на земле. Неделька за свой счет дома отложила свой отпечаток. Когда Елисей приехал на скором поезде Москва – Новосибирск, его ждал отец на красном «ПАЗике» на станции Чебаркуль. Сели в автобус – мело́, начало января, говорить никому не хотелось. Пришли в общежитие: ба! – знакомые все лица, через одного пьяные – надоело. Все ему обрадовались, особенно Марат, с которым подружились – он и его жена Наташа жили через стену, они с ним после работы и в выходные рубились в игровую приставку через ТВ у Марата в комнате, в «Тетрис», а больше всего нравилось им играть в «Танчики». Наташе, конечно, это не нравилось, ибо муж после работы не ей уделял время, а Елисею, да и в выходные дни Марат уделял ей мало времени, все наиграться не могли. К тому же Наташа была беременна – они ждали первенца, и конечно, она была вся на нервах.
Еще на станции лицо отца не понравилось Елисею, а когда приехали в общежитие, зашел в комнату, а телевизора нет. Спросил у отца:
– Где телевизор?
– Он у нас! Был Новый год, а мы с Алевтиной Ильиничной хотели «Голубой огонек» посмотреть и все такое, вот и взяли.
– Да ладно! – ответил Елисей. – Он же твой, не оправдывайся.
Сожительница отца, Алевтина Ильинична, увидев меня в двери их комнаты, сквозь зубы улыбнулась и сказала:
– О, Елисей приехал, есть будешь?
Батя предложил водки – Елисей выпил.
Вдруг вспомнил свой недавний день рождения на малой родине, который отмечал в ресторане «Русский лес» – сорил деньгами так, что должен остался, старшая сестра Инна с зятем Алексеем доплачивали. Погуляли будь здоров!
Все реже Елисей заходил в комнату к отцу – не рады ему там были, он чувствовал это всеми фибрами своего тела.
Да тут как раз и Инга подвернулась, спокойная, тихая, кормила и поила, удовлетворяла все его прихоти. Она была хорошим человеком, но Елисей ее в упор не замечал как женщину, с которой будет строить общий дом, потому что он всей душой и всем сердцем был уже дома, да и о своей семье он даже не думал: еще рано, считал.
А когда его заместитель подставил с закрытыми ведомостями по зарплате – выходы, сверхурочные часы, отгулы, выходные – это было последней каплей для него: пора домой! Елисей в последний день месяца уже утром подписал ведомость выходов и так далее своих рабочих подотчетного ему объекта, сдал в бухгалтерию. Но случилось то, что случилось. Заместитель попросил отпустить его после обеда по каким-то семейным делам. Елисей отпустил и попросил его не рисоваться нигде, а тот напился пьяный, пришел в центральную контору и устроил дебош, требовал каких-то денег, а Елисей знать ничего не знал.
Утром директор вызывает Елисея и спрашивает:
– Где вчера был Ваш заместитель?
– Где ему быть? На работе, конечно!
Елисей соврал.
Директор снова спрашивает его:
– Почему Вы поставили полный рабочий день Вашему заместителю, тогда как он во второй половине дня был здесь в пьяном виде и устроил скандал?
Елисей раздраженно ответил:
– У него была переработка, потому я его отпустил!
Директор задал тот же вопрос. Тогда Елисей молча вышел из кабинета и пошел в бухгалтерию, попросил ведомость выходов своих сотрудников, которую сам же сдал в бухгалтерию, а она уже была к тому времени завизирована генеральным директором, потому ничего уже исправить невозможно было. Но Елисей в порыве гнева нарушил правило субординации, взял и перепрыгнул через подпись директора, поставил вместо восьми рабочих часов прогул заместителю, а этого было делать ни в коем случае нельзя.
Директор был взбешен от такой наглости Елисея, аж встал из-за стола в своем кабинете с мраморным лицом от злости. При всей этой картине маслом присутствовал главный инженер, сидевший за столом директора со стороны посетителей. Директор и слова не успел вымолвить, как Елисей прямо в лицо ему сказал:
– Больше ко мне своих шестерок не присылайте – зашибу!
Развернулся и ушел.
Еще до этого инцидента Елисей уже принял решение вернуться домой, на свою Орловщину.
Главного инженера, Самойловского Валерия Викторовича, наверное, так зацепила дерзость и честность Елисея, что он предложил Елисею не уезжать, а стать его заместителем в туристической фирме. Но Елисей отказался, хотя предложение было очень выгодное и как человек Валерий Викторович был честный, волевой и надежный, иначе он бы не стал мастером спорта по боксу.
Но Елисей уже бесповоротно принял решение все же вернуться домой.
Последние дни и недели он просто веселился и гулял, директор по закону попросил отработать две недели – сдать дела. Мужики огорчились очень, что Елисей уезжает, даже в семейном общежитии многим было грустно от этой новости, успел он со всеми подружиться.
Инга была сама не своя, когда Елисей сказал ей, что уезжает из Сатки на родину и в его планы она никак не входила. Их знакомство было случайным, никто никому ничего не обещал и не говорил, как-то все спонтанно вышло: он огонь и рубаха-парень, очень компанейский и разговорчивый, разносторонне развитый, а она – полная противоположность. Из нее получилась бы очень хорошая мать и жена, но Елисей в свои двадцать два и не помышлял об этом, хотя двумя годами раньше чуть было не женился.
Ей было шестнадцать, она заканчивала школу, а он – техникум. С ней его познакомил ближайший друг по сей день, а по совместительству одноклассник Максим Воронков. Он еще накануне рассказывал, что познакомился с очень красивой девушкой и она будет его подружкой – Елисей его поздравил и пожал руку. На следующий день она должна была приехать к бабушке, а скорее – к дедушке, ибо он был ей родной по крови, а бабушка не очень рада была Лауре, с города. Они пришли к автобусной остановке, и тут выходит она, как утренний рассвет – очень красивая, с очаровательной улыбкой. Максим их познакомил, а у Елисея словно затмение в голове: «Она будет моей!» Он напрочь забыл, что она вроде как подружка его лучшего друга.
Поздним вечером из местного дома культуры она с дискотеки домой ушла с Елисеем, как раз в тот летний вечер Максима не было в клубе. Елисей попросил у Макса прощения – дескать, прости, брат, она как-то сама предложила ее проводить до дома, и все такое. Макс махнул рукой, но все же обиделся, вслух не сказал, а по глазам было заметно.
Тринадцать месяцев они продружили, даже был момент, когда дело могло дойти до свадьбы – Лаура уже заканчивала первый курс педагогического института. Как раз из армии пришел его закадычный друг Саша Изюмов.
Елисей – очень аккуратный и педантичный человек. Если он что-то обещает, то обязательно делает. А уж со временем у него всегда было все в порядке. Если сказал, что в три придет – значит, он точно придет в три. Может, раньше на минуту, но никак не позже на ту же минуту.
Так вот, молодо-зелено, встретились друзья-товарищи. Как полагается по русскому обычаю, отметили, но Елисей сразу предупредил:
– Мне в 19:00 к Лауре!
Все в городе знали, что Лаура – его девушка, а он – ее парень. Город был небольшой – чуть больше пятидесяти тысяч человек. Они часто были во многих общественных местах их провинциального городка, включая дискотеки, парки, рестораны, иногда на стадионе.
Елисей ни разу не опоздал на свидание с Лаурой – всегда приходил вовремя. Но в этот раз, причем в первый раз, он обещал прийти в 19 часов, а пришел в 19:07, то бишь опоздал на семь минут. Немного подшофе, он позвонил в квартиру. Лаура открыла в дверь, она была очень недовольна. Он извинился, сказал, что Саша Изюмов из армии пришел – немного посидели. Закрыв дверь квартиры, она посмотрела ему в глаза и выпалила:
– Тебе, дорогой, нужно выбирать: или я, или друзья!
У Елисея глаза выпали в осадок!
Он ничего ей не сказал – они молча гуляли, иногда перекидываясь несколькими словами, прошел реальный сквозняк между ними. Елисей проводил ее до дома, поцеловал в щечку и ушел – ушел навсегда.
Сколько раз их хотели снова свести вместе, очень усердствовала в этом его старшая сестра Инна, но он так и не вернулся. Через много лет Лаура нашла его в соцсетях, она была замужем, имела взрослого сына, работала преподавателем в одной из школ города Орла. Несколько раз она приезжала к нему на день рождения, иногда они перезванивались, общались в соцсетях.
Она спрашивала его:
– А почему ушел тогда и не вернулся, почему ничего не объяснил?
Елисей ответил ей честно:
– Лаура, наверное, просто не любил. Да еще в тот день, когда ты сказала, что я должен сделать выбор – или ты, или друзья – я сказал себе в душе: «Если она мне еще не жена, что будет потом, когда мы поженимся?»
Она ответила:
– Я так и поняла, где допустила ошибку.
Елисей накрыл стол в комнате семейного общежития для тех, с кем больше всего общался – пригласил, конечно, и Ингу. Все шутили и улыбались, кто-то говорил: «А может, останешься? Ты тут нам своим стал». Только Инга была очень грустная, слово знала наперед, что Елисей не вернется никогда больше, хотя и говорил всем, что обязательно приедет в гости.
Но не к Инге конкретно, а вообще, ибо много родственников живут у него на Урале, да и друзья-товарищи новые появились.
Через двадцать два года Инга сидела за монитором компьютера, и вдруг выскакивает фотография профиля одного из аккаунтов в соцсетях в опции «кто сейчас на сайте». Она потом уже по видеозвонку и в переписке говорила и писала, что чуть со стула не упала, когда увидела его фейс.
Когда Елисей увидел запрос на добавление в друзья, прочитал фамилию и имя, имя ему сказало, что это та самая Инга, ибо фамилию ее он не помнил и к тому же она давно уже была замужем и, естественно, носила фамилию мужа. Фото ее профиля ему ничего не говорило, ибо много времени уже минуло с тех пор, когда они были очень молоды. Елисей помнил ее первые слова в личной переписке в соцсети: «Елисей, это ты?»
Она вскоре после того, как Елисей уехал, вышла замуж, у нее трое детей. Муж все эти годы ревновал ее к нему. Как выпьет, давай одну и ту же заезженную уже до дыр пластинку включать – дескать, она его никогда не любила, а все эти годы думала только о Елисее, и все такое. Инга говорила потом Елисею, что она уже и не слушала его бубню, говорила: «Рукою махну на него да пойду своими делами заниматься».
Муж Инги, когда узнал, что через двадцать два года его жена нашла Елисея, чуть с ума там не сошел. Читал переписку, хотел что-то увидеть и на чем-то поймать, даже Елисею отправил запрос на добавление в друзья в одну из соцсетей. Но потом, наверное, понял, что они всего лишь друзья и не более того, успокоился.
Елисей очень благодарен Инге, что она помогла найти всех его родственников на Урале, в Башкирии, на Ямале и так далее.
9 июня 1995 года отец отвез Елисея с его местными друзьями-товарищами на ту же станцию Чебаркуль, на которую он ступил в первый раз 13 сентября 1994 года. Он обнялся со всеми – людей был целый автобус, включая и Ингу, подошел скорый поезд Новосибирск – Москва. Елисей поднялся в вагон, оставил вещи, вышел в тамбур, посмотрел сверху вниз на всех, выступила скупая мужская слеза молодого человека. Все что-то говорили, кричали: «Приезжай! Будем ждать!» Только одна Инга стояла с бледным мраморным лицом, как вкопанная, никак и ни на что не реагируя, как будто точно знала, что он не вернется. Проводница попросила Елисея пройти в вагон, ибо поезд трогается. Он еще раз посмотрел на всех и медленно побрел в вагон. На Урал он больше не вернется.
Через пару дней Елисей был уже дома с таким простуженным горлом, что даже на сутки в больницу попал. Так миндалины воспалились – дышать стало невозможно, пришлось делать операцию.
История сослагательного наклонения не имеет, потому Елисей никогда ни о чем не жалел, никогда никому не завидовал, но если бы он знал, чем закончится его возвращение домой, то без каких бы то ни было «если» остался бы, не раздумывая, на Урале.
До трагедии, которая изменила все в его жизни, оставалось тринадцать месяцев.
После приезда Елисея с Урала через месяц сыграли свадьбу – средний младший брат Юлий женился на однокласснице самого младшего брата Виталия и сестре одноклассника Елисея Алексея. Вскоре у них родился Артемка, по сей день любимчик всех. Сегодня Елисей после трагической смерти Юлия называет его сыном, а Артем называет его батей – у них отличные отношения.
Артемку нельзя не любить – он красив и умен, выдержан, лишнего не скажет, не осудит никого, не гневлив, всегда готов помочь, без вредных привычек. Елисей очень его любит.
После свадьбы Юлия Елисею нужно было что-то делать, чтобы были деньги, а это означало идти куда-то работать. Вначале пытался с приятелем мясом торговать, но что-то не заладилось; потом – поиграть в крутых, какие-то рынки, какие-то разборки; затем – торговые палатки, магазинчики. Все это сопровождалось бесконечными ресторанами, пикниками, бессонными ночами – безумный и бессмысленный ритм жизни, пустое времяпрепровождение. Заканчивались «лихие девяностые», где все хватали и рвали все, что плохо лежит, просто шли по головам друг друга. По стране кровь в прямом смысле слова текла рекой: шла война в Чеченской республике, гробы приходили во все уголки некогда великой империи. Никто не имел опыта борьбы с организованным терроризмом, хотя всего несколько лет назад наши войска ушли из Афганистана – казалось бы, должен быть опыт. Но моджахеды в Афганистане – это семечки по сравнению с теми, кто был на Северном Кавказе. На хороших, обученных, здоровых и взрослых отморозков руководство страны кидало восемнадцатилетних мальчиков, которые только что были оторваны от материнских сосцов. К тому же были продажные офицеры, которые за чечевичную похлебку продавали мальчишек – целые колонны погибали в ущельях и засадах, их просто накрывали беспощадным огнем из всех видов оружия, а координаты боевикам – маршруты передвижения колонн и отрядов – предоставляли такие вот нелюди, которые считали себя офицерами российской армии.
А тут еще в само́й молодой России кровь хлынула из-за бандитских разборок, которые начались в результате передела сфер влияния, дележа собственности, наглого рэкета – брат убивал брата. Молодых людей просто пачками хоронили по всей стране. Безработица, бездумное и бездарное управление государством, постоянные займы у МВФ и других финансовых институтов загоняли страну в кабалу и рабство. Люди не только месяцами, но и годами не получали зарплат и пенсий, в одном только Приморском крае месяцами не было ни света, ни тепла, Владивосток погружался в холод и тьму кромешную. На ядерных объектах страны сидели американские эксперты. Некогда великую империю просто рвали на части и свои, и чужие. Особенно радовались за океаном и на Западе, что нет больше главного конкурента, теперь США может безраздельно править миром.
Народ был в смятении и замешательстве: а что будет завтра, если так сегодня? Живя в СССР, люди имели какую-то цель: строили счастливое и светлое правовое будущее, где все будут равны, где великий социальный и свободный коммунизм победит все зло на земле – и вдруг идея великого равенства и братства рухнула, как карточный домик.
Люди стали злы и беспощадны даже к своим родным и близким, появились целые организованные преступные группировки по всей стране, где кроме рэкета и другого беспредела, принимали заказы на убийства.
В этом хаосе Елисей не знал, куда ему примкнуть – к «белым» или «красным». Жить по чести и совести было просто нереально, это значило влачить нищенское существование, а с этим он никак не мог смириться, ибо его гордыня и амбиции съели бы его с потрохами. Но преступать закон он тоже не хотел: как потом жить? Отца не было давно в его семье, зарплата матери, как заведующей столовой, была нищенской, а воровать по-крупному она не могла, потому ей пришлось оставить столовую и уйти работать на животноводческую ферму. Указом президента ей было в сентябре 2001 года присвоено звание заслуженного работника сельского хозяйства, а уже в октябре в Кремле вручили знак отличия и удостоверение к нему, а также полагающийся по церемониалу букетик цветов из рук Президента страны.
Поддержки Елисею неоткуда было ждать, потому надеяться нужно было только на себя.
После нескольких месяцев шатаний, пока были деньги, которые он немного накопил, работая на Урале, Елисей с друзьями-товарищами устроился в ряд коммерческих палаток, а также занялся доставкой товаров, преимущественно продуктов питания, включая и фрукты. По вечерам – спортзал, какие-то разборки, игра в крутых чуваков, дискотеки, иногда рестораны. Ну а пикники – в сезон, с поздней весны до терпимого времени осени, пока прохлада не давала о себе знать. Может, один-два раза в месяц он позволял себе травкой побаловаться.
Как-то Елисей начал замечать, что на него постоянно кто-то смотрит или за ним следят. Резко обернется – а там никого. Проходя вдоль или мимо многоэтажек, он часто смотрел наверх – не полетит ли что-нибудь именно на него.
Глаза на себе он чувствовал постоянно.
За пару месяцев до отъезда с Урала он проснулся от того, что что-то или кто-то ползет от кончиков пальцев на ногах и далее вверх по ногам. Было раннее утро, ибо рассвет только зачинался. Семейное общежитие, в котором жил Елисей, было расположено так, что окно комнаты всегда озарялось ярким светом первых солнечных лучей, кровать его была поставлена головой на запад, а лицом на восток.