Зона С.Т.И.К.С. Сталкер

Глава 1

Часть 1. Человек без памяти

Поселение Хармонт. 536 год, 3 месяц по новому отсчету.

Группа Весельчака.

- Откуда вы его притащили? Это же отбивная, а не человек? – второй знахарь поселения по прозвищу Забавный, стоял рядом с импровизированными носилками, которые положили по его указанию на операционный стол, засунув руки в карманы белого халата, и с интересом разглядывал «отбивную».

Вторым он был не потому, что в чем-то уступал первому, а просто имел немного другую специализацию, и обосновался в Хармонте относительно недавно, несколько лет назад. И когда какой-нибудь залетный покалеченный иммунный обращался с вопросом к местному жителю, где ему отыскать знахаря, то у него интересовались, какую болезнь тот хочет излечить, если, конечно, по его внешнему виду, вроде откусанной или покалеченной части тела, не было понятно, что за интерес ему обращаться к лекарю.

Все что касалось всяких болячек, недугов, передозы спеком, различных отравлений как от всякой гадости из Зоны, так и от черной жемчужины, или элементарной некачественной выжимкой из споранов, в общем все то, что можно было охарактеризовать одним общим определением – «бытовуха»; за лечением подобных «болезней» рекомендовали обращаться к Мяснику. Но не приведи господь просить его вправить вывих, или срастить сломанную кость.

Ну вывих еще куда ни шло, может и вправит, а вот если перелом, то прощай рука или нога. Мясник, помимо лекарского таланта, обладающий еще и даром клок-стоппера, а в добавок, виртуозно владеющий холодным оружием, ничтоже сумняшеся, моментально отсекал такому пациенту конечность. Что бы потом за довольно приличное вознаграждение отрастить ему новую. Это он умел делать в довольно короткий срок, чем необычайно гордился. В общем-то было чем. Месяц, и у тебя новая и абсолютно рабочая рука или нога.

При этом свои действия всегда напутствовал словами по типу того, что новая конечность станет еще лучше прежней, так как выращена она в Стиксе. А значит и паразит, который в Улье является одновременно проклятьем и благословением, и наделяет людей и монстров новыми способностями, будет участвовать своими спорами в процессе лечения. А это значит что? Значит то, что у потерпевшего увеличивается шанс получить какой-либо дополнительный дар.

Умные люди в эту чушь, естественно, не верили, но находились и идиоты, которые специально после какого-нибудь неудачного рейда, где получали подобные травмы, стремились попасть именно к Мяснику, полагая, что такая практика реально повышает шанс получения нового полезного умения в будущем. Более того, было известно несколько случаев идиотов в квадрате, если не в кубе. Они перед принятием жемчужины специально обращались к Мяснику, за отсечением конечности. А тот не брезговал, рубил мизинцы.

Первый и второй были не единственными знахарями в славном поселении Хармонт, но, пожалуй, самыми востребованными. И если Мясник был знаменит как отращиванием утерянных конечностей, так и избавлением от различных внутренних болячек, что не редко возникали при соприкосновении сталкеров с Зоной, то Забавный славился как раз искусством собрать человека заново, в каком бы виде тот к нему ни поступил. А болячки не только лечил, а был одним из негласных представителей Института, что ранее изучали феномен Стикса, а нынче взялись и за исследование предметов и веществ, добытых в Зоне. Вот он их, на пару с Профессором и изучал по мере своих сил. Именно, что изучал, а не торговал ими.

- Ты давай, док, того, делай свое дело, – нахмурился Весельчак. - Эта отбивная нас из Зоны вытащила, мы ему жизнями обязаны.

Он оглянулся на двух своих сопровождающих, как будто до сих пор не веря, и проверяя, что главные его компаньоны и товарищи все еще с ним, и целы.

- Болт и Варяжка вляпались, ты их должен знать, они говорили, что хабар тебе частично сбывали, - хлопнула пузырем жвачки Плюшка, на вид девчушка лет шестнадцати-семнадцати.

Ее конопушки на лице, две косички, невзрачная грудь, тощая фигура, и эта вечная жвачка во рту, придавали ей обманчивый вид какой-то малолетки, а не взрослого человека. А камуфляжная форма, сидевшая на ней немного мешковато, только усугубляли это впечатление.

- М-м-м, Болт, это у нас магнит? А Варежка каштанщик, насколько помню? – нарушая неписанное правило не распространять знания о чужих способностях, спросил Забавный, вытаскивая руки из карманов, и начиная водить ими, медленно шевеля пальцами, словно нащупывая невидимые клавиши для игры на пианино, над изломанным телом довольно симпатичного на лицо юноши.

Пожалуй, только смуглое лицо и осталось у того целым, и даже не очень сильно помятым, как будто он плюхнулся им в землю, и только это стало причиной нескольких царапин на нем. Все остальное выглядело плачевно. Руки, которыми он, судя по всему, защищался от нападения, были отхвачены мощными челюстями до локтей. Грудина вмята от страшного удара, и ребра торчали наружу. Ноги измочалены, их тоже грызли. Если бы не спек, который не пожалели, и вкололи ему Весельчак и компания, то он давно уже отдал бы концы.

Несмотря на то, что Забавный был, можно сказать, внештатным сотрудником Института, он предпочитал называть умения Улья, не их научными терминами, а народными определениями. Антигравитационный потенциал – магнитом. Некоторые проявления телекинеза – каштанщиком, получившим свое название от кого-то, кто связал эту способность почему-то с умением тягать каштаны из горящего огня.

- Верно, - подтвердил его слова Пипец, третий, и на сегодняшний день последний член команды Весельчака, возвышающийся за спиной Плюшки, и единственный из них, кто не выглядел потрепанным после боя с зараженными и долгого ползанья по Зоне. Казалось, он только что вышел из модного бутика в чистом и новеньком камуфляже.

- Повезло вам, что я по бывшей специальности хирург, и знаю, что к чему пришивать, чтобы обратно слепить из этого куска мяса человека. Ну и нарастить кое-что придется, - выдал свой вердикт знахарь, после того как пробежался подушечками пальцев по лбу юноши.

- То есть жить будет? – решил уточнить Весельчак.

- Будет, будет, - кивнул Забавный. – Я только не понял, кто кого спас и вытащил из Зоны? Он вас, или вы его?

- Он нас из Зоны, а как покинули ее пределы, нарвались на рубера. Кто же знал, что такой опытный, как нам показалось, сталкер, так глупо подставится. Ему, понимаешь по малой нужде понадобилось. Сказал, что все опасности за спиной остались, и забрался в развалины дома. А там рубер со свитой. Еле отбили его.

- И впрямь, забавный случай, - вновь кивнул знахарь, налагая руки на грудь пострадавшего. – Опытный сталкер подразумевает и не менее опытного рейдера. Сейчас самую опасную рану залатаем, затем уже другими частями тела займемся.

Его ладони окутало марево, которое начало стекать с пальцев на кожу пациента, и торчащие ребра, чудесным образом стали сходиться и выравниваться с каким-то сухим треском, будто вставая в невидимые пазы, а кровь вдруг приобрела свойства киселя, или жидкого клея, заполняя собой прорехи в теле.

- Ничего забавного, - буркнул Весельчак, вспоминая полный муки и безысходности взгляд Болта, когда того затянуло в «комариную плешь» на пару с Варежкой.

А ведь ничто не предвещало каких-либо осложнений в этом очередном стандартном рейде за хабаром в Зону, особенно учитывая те возможности, что имели члены его команды и он сам. К тому же с ними в этот раз подвязались, а вернее сказать были приняты в команду Болт и Варежка, давно уже и не единожды подкатывающие к Весельчаку с предложением совместного выхода в Зону.

И тот и другой имели довольно полезные, особенно в Зоне, умения – притягивать или перемещать предметы на некотором расстоянии от себя. Что, несомненно, облегчало добычу некоторых ресурсов, до которых вроде только руку протяни, ан нет, той руки тут же и лишишься, если не жизни. Или еще веселее - подхватишь какую-нибудь заразу и будешь медленно заживо гнить, и молиться, что эта болезнь знакома Мяснику, и тот сумеет ее излечить. Это если тебя вообще в поселение разрешат войти.

Были случаи, когда некоторые находки вызывали настоящую пандемию, и на памяти сторожил Хармонт уже дважды обновлял свой состав жителей, которые несмотря на опасность все перли и перли сюда со всего Стикса. Как будто тут медом намазано, а сами они бессмертные. Хотя, где в Улье просто живется? Имеются ли вообще такие места?

Команда Весельчака была знаменита тем, что глубже всех заходила на территорию Зоны. Была у Весельчака некоторая способность, позволяющая хоть и медленно, но верно определять и находить ловушки, что сильно облегчало продвижение в ее глубь. Этот дар был одним из видов маскировки, позволяя его владельцу сливаться с окружающей местностью. Но в отличие от разных его разновидностей Весельчак не просто мимикрировал, а как бы объединял свое сознание с предметами вокруг, мог определить и почувствовать их структуру.

Именно эта грань способности слиться и прощупать впереди себя почву, растворившись в ней, и позволяла выявить чужеродные предметы и различные аномалии, находящиеся поблизости. К сожалению, радиус действия дара был довольно сильно ограничен, и не превышал двух-трех метров, поэтому, когда приходилось выходить на новую местность, скорость передвижения падала буквально до черепашьей. Можно сказать, что по Зоне они скорее ползали, чем ходили.

Тем не менее это позволяло всегда возвращаться из подобных вылазок целыми и невредимыми. Они вообще могли бы стать самыми результативными и богатыми сталкерами, если бы ни одно «но». Зона, прогружаясь в Улей раз в месяц, полностью меняла места ловушек и добычи. Причем сама местность, дома, техника, железная дорога, карьер оставались нетронутыми, но там, где вчера лежала «пустышка» или «браслет», нынче можно было нарваться на какой-нибудь «жгучий пух», явления не самого страшного, но крайне неприятного. А то и угодить в «мясорубку». И тогда никакой знахарь уже не поможет, потому как кляксу или свечной столбик, в который на время превращался выжатый человек, даже с большой фантазией назвать людскими останками было невозможно.

И на этот случай у команды Весельчака была своя маленькая уловка, которой они не хотели ни с кем делиться. Потому он так долго и упорно и отказывал Болту и Варежке в их просьбе, хотя те уже почти год как бесплатно проставлялись ему выпиской в «Боржче», куда Весельчак частенько наведывался пообедать, или поужинать. Повар из Плюшки, с которой они давно уже сожительствовали, был, прямо скажем, аховый, и поэтому они нередко совместно приходили отведать блюда Мишлена, хозяина этого то ли бара, то ли столовой. Скорее было так: днем это была столовая, а вечером бар.

Но на этот раз Весельчак позволил себя уговорить этим настойчивым сталкерам, уже далеко не новичкам в деле добычи хабара, кем являлись три года назад. Только с одним условием - что его отряд просто расширится на два человека, и они будут полностью в его подчинении. Ну а что? Умения у ребят хорошие, Варежка вроде как хвастался, что «этаки» чуть ли не за двадцать метров подтягивал. Они не очень тяжелые, всего грамм двести весом, при этом, это одна из самых востребованных находок Зоны. Вечный аккумулятор. Говорят, что на той Земле, откуда «прилетает» Зона и ее окрестности, их научились размножать, во всяком случае так утверждает Профессор, наверное, единственный иммунный, кто когда-то выжил из персонала Хармонтского филиала Международного института внеземных культур, приданного к Зоне в ее материнском мире.

Сам Профессор считал, что в тот день иммунных в Институте было довольно много, и связано это было с первым «прилетом» Зоны в Улей, около двадцати лет назад, примерно десять лет спустя после того, как она появилась на его Земле. Такой вот аномальный выверт считал он. Вот только тогда и зараженные еще были не пуганы Зоной, и потекли в Хармонт, как обычно, со всех сторон. Из всего персонала института видимо выжил лишь Профессор, во всяком случае после он не встретил никого из своих знакомых и коллег по научной деятельности, а в самом Хармонте пережили нашествие орды лишь около сотни человек из нескольких десятков тысяч.

Этот же аномальный выверт, по мнению Профессора, был виновен и в том, что после первой «загрузки», следующие обновления кластера приносили лишь разрезанное на неравные части здание Международного института и саму Зону, а город Хармонт превратился в стаб, что само по себе было делом совершенно необычным. Что бы половина кластера стала поселением, а другая постоянно перезагружалась? Где вы такое еще видели? Правду сказать и про Зоны до этого случая в Стиксе тоже никто не слыхивал. С другой стороны, тут и так хватало своих проблем в виде кластеров, орд зараженных, черноты, пекла, муров, адамитов, внешников и прочего, прочего, прочего, на чьем фоне появление еще одного необычного явления было лишь каплей в море.

Когда-то Весельчак помог Профессору выжить. Научил того простым истинам Стикса. Стикс или по-другому Улей, огромная и до конца неизведанная территория, возможно один огромный континент, а возможно целая планета, на которую бесконечно копируются осколки других миров – многогранные кластеры мультивселенной, состоящей из множества Земель в разный период ее развития, и разными историческими последствиями этого развития. Например, упоминание о Наполеоне можно было встретить у представителей нескольких миров, но не везде он был венценосным полководцем. А где-то не то, что о Наполеоне не слышали, там и такого государства как Франция никогда не существовало.

Перезагрузка таких вот многогранников, вмещающих в себя, где небольшой поселок, а где и целые мегаполисы, или по-другому «сот», отчего Стикс именовали еще и Ульем, может исчисляться как годами, так и часами. «Длинные» кластеры, если их копии «прилетали» достаточно редко, с перерывами в года, а то и десятилетья, чтобы организовать на такой территории поселения, называли стабами – стабильными зонами. Поселение Хармонт, по всей видимости, было одним из таких, пусть и несколько выбивающихся из привычных алгоритмов, мест. Хотя не редко стабы образовывали на местности, которая была обделена перезагрузкой вовсе. Так сказать, девственный мир Улья. Минусом подобных поселений становилось то, что строительный материал приходилось все равно добывать на периодически обновляемых кластерах.

Удивительный мир. И все бы ничего, если бы не местный паразитирующий грибок, занимающий в Стиксе вершину если не эволюции, то пищевой цепочки, и распространенный повсеместно. Его споры моментально атаковали все загруженные извне копии Земли, образуя в момент перехода нечто вроде облака над зоной перезагрузки, настолько была велика концентрация спор в этом месте, так называемого «кисляка», который ни обходил своим вниманием ни одного живого существа, превышающего вес примерно в пятнадцать-двадцать килограмм.

Заражая живые существа спорами, грибок полностью перестраивал их тела и сознание, превращая людей и животных в быстро эволюционирующих монстров, главной целью которых становилось пожирание как себе подобных, так и деликатеса в виде «свежаков», то есть вновь прибывших в Улей живых существ. Небольшая часть людей все же обладала некоторым иммунитетом, позволяющим им бороться с заразой, но и эта часть почти поголовно уничтожалась как обезумевшими собратьями, так и матерыми зараженными, которые собирались вокруг обновившейся копии населенного пункта на пир после каждой перезагрузки, опасаясь лишь «кисляка», того самого облака спор, что в первые часы властвовал над городами, обращая местную фауну в начальную стадию зарождения монстров.

Те же кто умудрился пережить подобную бойню, и кому повезло встретить адекватных рейдеров, или добраться до ближайшего стаба, и не помереть от спорового голодания, тот получал в награду от Стикса какой-нибудь особый талант, именуемый здесь даром, и, в теории, вечную жизнь.

Все тот же бессменный и бессмертный властитель Улья – паразит в виде бесконечных и невидимых колоний спорового грибка, наделял такой возможностью иммунных, образуя с ними симбиотическую связь, с годами укрепляя и омолаживая организм, а также придавая ему некоторые необычные свойства. Зачастую, на первый взгляд, бесполезные, но каждый год жизни, прожитый в этом мире, давал шанс не только получить дополнительный востребованный талант, но и никчемный дар превратить в инструмент для выживания.

Профессору повезло встретить группу рейдеров, прикативших поглазеть на новый кластер после того, как основная и наиболее опасная своими развитыми представителями, волна зараженных схлынула, сожрав все самое «вкусное», и оставив на улицах лишь недавних обращенных, больше всего напоминающих медлительных зомби. Которых иммунные так и называли – «медляками». Были среди них и ослабевшие «ползуны», и более развитые и уже начинающие обжираться «джамперы» или «прыгуны».

Своих собратьев зараженные хомячили лишь в случае, когда вокруг совсем нечем было поживиться, предпочитая охоту на «деликатесы» в виде еще только начавших процесс обращения живых существ. Кстати, именно этим объяснялась особая любовь к различным животным вроде собак и кошек, которые оставались вишенкой на тортике, ведь их зараза почему-то не брала. И такой еды было предостаточно в постоянно обновляющихся кластерах, чтобы не начинать охоту за собственными собратьями, хотя и такое не было редкостью, особенно в более «бедных» осколками территориях Стикса.

Командиром уже тогда сложившегося костяка отряда рейдеров как раз и оказался Весельчак, который обнаружил Профессора в одном из закутков Института, и чуть не отправил его на тот свет с помощью «клюва», приспособления, более всего напоминающим альпинистский альпеншток, которое иммунные использовали для упокоения не самых шустрых зараженных, вроде тех же медляков. Весельчак же стал и его крестным отцом.

Это была устоявшаяся традиция Стикса, если не суеверие, когда новичка нарекают новым именем, считая, что раз со старой жизнью покончено, то и прежнее имя остается в прошлом.

С новыми именами в Улье особо сильно не заморачивались, давая скорее клички или прозвища, что тоже было традицией. Обычно нарекали свежака, выделяя какую-нибудь его яркую черту, или событие, или умение, если оно уже каким-то образом проявилось или стало известно. Например, некоторые знахари могли определить только зародившийся, но еще не проклюнувшийся дар.

Так Профессор стал Профессором, правда периодически от себя добавлял приставку Брыльский, гордо при этом задирая подбородок. Мол суеверия суевериями, но он-то человек науки, поэтому у него с Ульем и отношения особые. По правде сказать, за двадцать лет жизни в новом мире никаких серьезных происшествий с ним не случалось, и те же вырвавшиеся эпидемии, из каких-то очередных находок на Зоне, он пережил даже ни разу не чихнув.

Глава 2

Вот как раз через него, через Профессора, Весельчак и имел доступ к тому самому маленькому секрету, уловке, за счет которой его команда всегда выносила из Зоны больше добычи, чем другие сталкеры, какими бы умениями они ни обладали. Правда и про то, что у кого-то другого кроме него, имеется подобное ответвление маскировочной способности, как определение характера окружающих предметов, Весельчак не слышал.

Хотя это и не мудрено. Дураков вешать на себя табличку с описанием всех собственных талантов и их граней, почему-то вокруг не наблюдалось. Такой информацией делились разве что по необходимости, как например Болт и Варежка, для того чтобы войти в состав отряда Весельчака. И то, о других своих возможностях они пока молчали.

Так вот, Профессор, когда окончательно оклемался в соседнем стабе, откуда и прикатили Весельчак в группе еще нескольких отрядов, рассказал своему крестному про карту местности, на которой институтские наносили все аномальные явления и предполагаемые перспективные места добычи трофеев, о которых успели узнать за все время исследования Зоны. Некоторые точки там были сомнительными, так как являлись собранными слухами от местных жителей, но они и обозначались специальными отметками.

Про карту Профессор поведал, когда узнал, что три отряда из пяти прибывших в Хармонт, сгинули в Зоне, о которой на тот момент еще ничего не было известно. А заодно рассказал какие «плюшки» можно оттуда добыть. С тех пор и началось паломничество в Хармонт и Зону. Но про карту, и где ее искать, отныне знал лишь Весельчак. И Профессор, который в благодарность за спасение, молчал об этом. Тем более выяснилось, что ее теперь всего один экземпляр на весь институт.

По иронии судьбы в Стикс копировалась лишь часть Хармонтского филиала Международного института внеземных культур, который обосновался на месте появления на Земле одной из Зон на окраине городка Хармонт. Причем той его части, что выходила фасадом на небольшую площадь, являющуюся преддверием территории Зоны, которая начиналась метрах в тридцати от здания, захватив прилегающие к площади жилые постройки на противоположенной от института стороне, и улицу между ними. Строения, метров через сто переходили в какие-то гаражи и ремонтную зону, а дорога из асфальтированной превращалась в бетонку, разветвлялась, и главная ее часть бежала дальше вдоль железнодорожных путей в сторону погрузочной станции.

Ирония же заключалась в том, что все лаборатории, склады, гараж и научно-исследовательское оборудование, кроме того, что иногда при перезагрузке появлялось на площади перед институтом, было отрезано, и оставалось в своем родном мире. То есть, все что было добыто до этого в Зоне, все планы, карты, журналы и записи, все это было недоступно в Стиксе.

Понятно, что местные рейдеры далеко не дураки, и сразу поняли, что за вешки, таблички и указательные знаки навешаны вдоль дорог и тропинок, что уходили в Зону, и меняют свое положение в хаотичном порядке, после каждой перезагрузки. Так институтские обозначали более-менее известные и безопасные маршруты проникновения на территорию Зоны, и сталкеры, естественно, начли пользоваться этим неожиданным подарком.

Иногда бывало, что после спада кисляка отдельные сотрудники института некоторое время оставались в адекватном состоянии, и делились известными ими данными. Пару раз у кого-то из них даже находилась топографическая карта местности с той самой дополнительной информацией, помимо нанесенных на ней вешками, что были натыканы вдоль тропок в землю. Но это были всего лишь разовые халявные плюшки, ведь Зона с каждым новым прилетом перетасовывала свои сюрпризы, и вся добытая ранее информация шла коту под хвост.

И только одно место, указанное Профессором, неизменно приносило свежую карту местности. Его личный кабинет, выходящий окнами на площадь, и его компьютер, на который он по инструкции, да и в силу привычки, ежедневно, будучи на "той" Земле, наносил новые открытия и продвижения по Зоне. Со временем менялся интерьер кабинета, компьютерная систем претерпевала изменения, но, по всей видимости, не изменялась сама инструкция, как и хозяин кабинета, чей отпечаток пальца или скан лица был все еще Профессорский, и позволял тому заходить в базу данных, дублирующийся локально на рабочем месте.

Профессор боялся только одного – повстречать в своем бывшем кабинете копию себя другого. Поэтому он появлялся там только через день или два после перезагрузки, когда все сотрудники института гарантированно претерпевали обращение и уничтожались рейдерами. После первой загрузки Зоны и Хармонта в Стикс, почему-то иммунных в радиусе ста метрах от ее границ ни разу обнаружено не было, и это при том, что все они теперь были под полным контролем хармонтцев, по причине отсутствия здесь других зараженных извне. Были попытки поить институтских живчиком, давать горошины, говорят даже жемчужину пробовали, но все без толку. И зараженные обходили Зону ровно на таком же расстоянии, даже не помышляя соваться за эти границы «буферного» участка, не говоря уже о попадании на саму территорию, опутанную сетью аномалий.

Несмотря на обозначенные проходы и навешанные указатели, местные сталкеры не спешил бежать сломя голову в глубь Зоны сразу после ее перезагрузки. На то были свои причины.

Первая, и самая банальная – на момент обновления кластера, там, где побывали институтские уже все было собрано под чистую, и ловить в ближайшие дни в этих местах было нечего.