- -
- 100%
- +
Монолог Мелании прервали шаги за дверью. Вдруг она распахнулась, и на пороге возник Шило. Он громко крикнул, обращаясь к Мелании:
— Матушка велела тебе идти на кухню. До вечера ты будешь помогать там с готовкой.
Мелания встала с кровати и послушно проследовала за Климом, оставив Лизу одну в комнате.
Они спустились по лестнице, затем прошли через столовую на кухню — небольшое полуосвещенное помещение, заваленное кухонной утварью и какими-то мешками. Вода кипела в котлах. В них что-то замешивала невысокая полная женщина лет пятидесяти.
— Принимай подмогу! — обратился к ней Клим и вышел из кухни.
Женщина повернулась к Мелании и посмотрела на нее своими маленькими добрыми глазами. Это была пожилая дама с округлым лицом, которое излучало доброту и жизнь. Ее щечки, слегка располневшие, напоминали свежие персики. Волосы ее были спрятаны под светлый платок, завязанный сзади. Длинный светлый фартук добавлял ей еще больше полноты. Она обратилась к Мелании:
— Недавно здесь? Меня звать тетя Нина.
Мелания ответила женщине:
— Да, первый день. Меня Меланией кличут.
— Ну будем знакомы! — хлопнула в ладоши тетя Нина. — А теперь бери нож со стола и помогай мне картоху почистить!
Весь день Мелания провела на кухне, помогая с приготовлением ужина. Тетя Нина понравилась ей. Они много разговаривали о жизни, сетовали на свою судьбу. Время пролетело незаметно. Наступил вечер, и мир за окнами погрузился в меланхоличное настроение. Листья, окутанные золотыми и красными оттенками, медленно кружились в воздухе, поддаваясь легкому ветерку. Уличные фонари начали мерцать, их теплый свет пробивался сквозь толстые стекла окон кухни, создавая уютную атмосферу. Из горячих котлов пахло вареной картошкой и гречневой кашей. На кухню вошел Клим и приказал Мелании:
— Матушка зовет к себе! Марш!
Он сопроводил Меланию до кабинета Софьи, постучал в дверь. Оттуда донеслось:
— Ну, входи!
Клим подтолкнул Меланию внутрь.
Софья сидела в углу кабинета на диване и курила. Ее вульгарный макияж не изменился с последней их встречи, а вот наряд, напротив, стал более сдержанным, чем накануне: Софья была одета в длинную строгую юбку мышиного цвета и атласную розовую блузку.
На тумбочке у дивана, в большой хрустальной вазе, были раскинуты гроздья белого винограда, а в центре — большой красивый ананас. Мелания их раньше никогда не видела, поэтому ваза так привлекла ее внимание. Она подумала про себя:
«Голод в стране, а тут ананас!»
Софья посмотрела на вошедших и сразу же встала с дивана, затушив сигарету о пепельницу. Она подошла к Мелании почти вплотную и тихим ровным голосом сказала ей:
— Сегодня у тебя важный посетитель. Ты должна будешь выполнять все, что он скажет. Сейчас Клим подберет тебе красивый наряд, девочки подкрасят тебя и волосы причешут. К двадцати часам ты должна быть готова.
Мелания стояла, остолбенев. Она не была готова к такому повороту событий.
— Нет! — воскликнула Мелания. — Я не стану этого делать!
Софья громко расхохоталась ей в лицо и перевела взгляд на Клима, стоявшего у двери кабинета.
— Слыхал, Климушка?! — съязвила Софья.
Улыбка исчезла с ее лица, а на ее месте появился звериный оскал. Она схватила Меланию рукой за подбородок и крикнула:
— Ты думаешь, я тебя задарма здесь буду кормить?! Нет, деточка. Ты здесь, чтобы работать!
Мелания отстранилась от Софьи, высвободив свой подбородок, и невнятно залепетала:
— Я… Никогда не… Не сумею… Я…
Софья перебила ее:
— Да не блей ты, как овца! Я знаю, что ты нетронутая еще. Именно по этой причине у тебя первый и особый клиент вечером . Иначе пошла бы сегодня, как все, по Сенной! С бланкетками и лярвами!
Софья прошла к столу, повернулась к Мелании и, уже без крика, но железным тоном, сказала:
— Запомни! Больше повторять не стану! Я здесь решаю, кому и что делать!
На глазах Мелании заблестели слезы. Ужас наливал все ее тело дрожью. Она хотела превратиться в птицу и сейчас же улететь отсюда.
— Шагай с Климом и начинай наводить марафет! — добавила Софья.
Мелания не выдержала и громко закричала:
— Не буду! Не смейте меня тут держать!
Мелания рванулась к двери, но выход преградил Клим. Вдруг рука Софьи вцепилась сзади в волосы Мелании. Резкий рывок — и сильная боль растеклась по всему затылку. Мелания не могла пошевелиться.
— Ах, какая ты строптивая! Я тебя научу слушаться! — кричала Софья.
Она развернула Меланию к себе и влепила ей звучную пощечину. Та не растерялась и рефлекторно влепила Софье встречную пощечину. Софья опешила. На несколько секунд в кабинете воцарилась полная тишина. Глаза Клима расширились от изумления. Он молча смотрел на Софью. Та испепеляла взглядом Меланию, находившуюся тоже в полной растерянности.
Софья не спеша подошла к окну и замерла, вглядываясь в ночную темноту за стеклом. Спустя некоторое время, не оборачиваясь, она в полголоса сказала слуге:
— Покажи ей, Клим, что бывает, когда мне не подчиняются!
Софья резко повернулась и добавила:
— Только через подушку, чтоб товарный вид не попортить!
Клим схватил Меланию за руку и толкнул на пол. Та упала. Клим подбежал к дивану, схватил с него небольшую подушку и швырнул на Меланию. Затем, усевшись сверху, стал наносить ей удары кулаками через подушку, дабы не оставить на теле следов. Он бил неистово, казалось, с особым наслаждением. В его глазах было полное отсутствие жалости. Он смотрел на Меланию, как на некий объект, забыв о том, что это — человек, с чувствами и мечтами. Клим бил ее по груди, по животу, по ребрам. Каждое движение Клима было выверено, каждая атака — точной, будто он тренировал в себе это долгими годами. Подушка, которая должна была смягчить удары, лишь добавляла абсурдности происходящему, словно Клим играл в какую-то жестокую игру, забыв о правилах человечности.
Мелания, перевернувшись на бок, зажала руками голову, пытаясь защититься от ударов, но с каждой секундой ее сопротивление ослабевало. Вокруг стояла тишина, лишь шум ветра за окном и тяжелое дыхание нападавшего нарушали мрачную атмосферу. Крики Мелании растворялись в бескрайнем мире, где не было места состраданию.
Вдруг подушка накрыла лицо Мелании. Ей стало нечем дышать. Она извивалась на полу, крича от ужаса, но сквозь подушку голоса не было слышно. Мелания устала сопротивляться. Она поняла, что сейчас просто умрет. Холод сковал ее тело, руки обессилили. И вот — глоток воздуха.
«Неужто все закончилось?» — мысленно спросила себя Мелания.
— Довольно, Климушка! — скомандовала Софья. — В следующий раз засунешь ей шило под ногти, если ослушается меня!
Клим поднялся с пола и вернул подушку на прежнее место.
Мелания лежала на полу, раскинув руки и ноги в стороны. Она жадно глотала воздух, которого буквально несколько мгновений назад так не хватало. Все тело болело — от головы до пят. Сил не было ни в руках, ни в ногах. Мелания безмолвно смотрела в потолок. Софья склонилась над ней и, схватив с силой за волосы, приподняла голову Мелании. Чуть слышно, но с ядовитой усмешкой Софья проговорила:
— Если я прикажу, милочка, ты и целую роту солдат обслужишь!
От этих слов Мелании стало страшно и обидно одновременно. Она посмотрела в холодные глаза Софьи. Там были лишь пустота и безразличие.
Софья распорядилась:
— Готовьте ее к свиданию!
Все, что происходило с Меланией дальше, было будто в тумане. Сил сопротивляться не было, страх сжимал ее сердце, пульсировал в висках. Руки Клима подхватили обессиленное девичье тело и куда-то понесли по лестнице. Позднее чьи-то руки небрежно надели на ноги Мелании чулки, юбку, неудобные туфли, застегнули блузку на груди. Кто-то подвел ей карандашом глаза, кто-то накрасил губы, причесал. Мелькали незнакомые лица. Все звуки были отдаленными и приглушенными.
Вскоре все это закончилось, и Мелания осталась одна в комнате. Горел тусклый свет. Было тихо. Она вспоминала недавнюю сцену в кабинете и пыталась уложить все в голове, но это едва удавалось. Дверь в комнату, чуть скрипнув, приоткрылась. В дверном проеме показался силуэт пожилого мужчины. Лица его Мелания не могла разглядеть. Гость слегка замешкался у двери, затем скинул фетровую шляпу и подошел ближе к Мелании, лежащей на кровати.
— Да ты красавица… — пробормотал он.
Незнакомец скинул пиджак и брюки на пол и стал взбираться на кровать. Его наодеколоненное лицо нависло над Меланией. Мужчина тяжело задышал и шепнул:
— Меня предупредили, что ты неопытная.
Мелания попыталась собрать последние силы, чтобы сбросить с себя незнакомца, и сделала легкий рывок к краю кровати, но сил больше не было. Ее обмякшее тело рухнуло обратно. Незнакомец тем временем шарил своими руками по всему телу Мелании, будто что-то искал. Слова Софьи всплывали в ее памяти:
«В следующий раз засунешь ей шило под ногти, если ослушается меня!»
«Если я прикажу, милочка, ты и целую роту солдат обслужишь!»
Страх сковал все тело, безразличие разлилось по венам. Мелания смирилась со своей участью. Она закрыла глаза и больше не шелохнулась…
Получив то, что хотел, незнакомец ушел, а Мелания осталась лежать на кровати с закрытыми глазами. Нет, она не спала. Как можно спать, когда тебя насильно трогают, рвут на тебе одежду, причиняют боль?! Она лежала неподвижно, лишь слезы серебряными струйками стекали из глаз на подушку.
«Как я ненавижу тебя, мама! За что ты бросила меня?! В чем я виновата?!» — эти вопросы без остановки роились в голове Мелании.
Ответа на них не было. Мелании оставалось лишь одно: лежать и осознавать, что теперь и навсегда для всех она — просто непотребная девка.
ГЛАВА 4. ГРИГОРИЙ
Апрель 1924 года. Ленинград.
Очередная морозная и снежная зима в городе лениво сменилась весной, которая разлилась нежными красками по уличным мостовым, маскируя остатки зимней серости. Город, восстановленный после бурь революции, словно дышал, наполняясь звуками весеннего пробуждения. На Неве в солнечных бликах играли корабли, а их мачты беспечно покачивались, как будто убаюкивая смятенные сердца горожан.
Разбитые улицы, подмятые временем и историей, вновь оживали, заполняясь смехом детей и шепотом влюбленных пар. В воздухе витал аромат свежей выпечки. Кто-то из проезжающих торговцев предлагал свои товары, а старушки с корзинами на руках делились историями о минувших днях.
Полуголые стены домов прятали свои тайны, а яркие надписи революционных лозунгов, словно проблески памяти, напоминали о взрывных страстях, которые не так давно раздирали страну.
Мелания уже третий год жила в борделе. Жила и работала. Она смирилась со своей судьбой и старалась лишний раз не перечить Софье и Климу. Однако смирение пришло к ней не сразу. В первую же зиму Мелания пыталась сбежать от ненавистной хозяйки. Выходя от очередного клиента, она заметила, что один из людей Клима, приставленный присматривать за ней, отвлекся у входа. Она смекнула и тут же бросилась в подворотню. Бежала Мелания долго и бесцельно. В кармане были деньги, что заплатил ей клиент, и она решила проследовать к железнодорожному вокзалу. Оттуда она хотела сбежать хоть куда-нибудь, лишь бы не быть в рабстве. Но прямо у станции ее поджидали люди Клима…
За попытку побега Меланию жестоко наказали: избили, а потом еще вырвали ноготь на мизинце. Она поняла, что матушка была права, когда говорила, что найдет беглянку везде. Да и со временем Мелания сама стала осознавать, что бежать-то и некуда…
В борделе у Мелании не было хороших подруг, лишь Лиза стала для нее той подругой, которая помогала в трудную минуту и которой можно было доверить все свои секреты. Очевидно, это стало возможным в силу того, что девушкам приходилось делить одну комнату.
Иногда Мелания помогала на кухне, в столовой, делала уборку в комнатах других девушек. Днем она работала на Лиговке, продавая свою любовь за деньги и шепча прохожим мужчинам на ухо фразу: «Я живу неподалеку». Но каждое свидание за деньги словно отнимало у нее частицу души. На Лиговке месте с ней было еще много девушек, на любой вкус. Клим и его бандиты издалека присматривали за девушками, чтобы вдруг чего не случилось.
Среди притоновских проституток и постоянных клиентов Мелания теперь слыла местной звездой. По приказу Софьи по пятничным вечерам она давала концерты в борделе. Послушать ее приходили мужчины со всего Ленинграда. От этого доходы Софьи росли, как на дрожжах. А началось все пару месяцев назад, когда во время уборки в комнате матушка подслушала, как Мелания напевала красивую песню. Софье пение очень понравилось, и она решила извлечь из этого выгоду, даже афишу на входе повесила. Мелания сначала напрочь отказывалась давать концерты, но после поняла, что пение ее успокаивает, позволяет унестись куда-то далеко от бренного мира. Да и аккомпаниатора ей нашли. Оказалось, что сама Софья прекрасно играла на пианино.
Так и в один из апрельских вечеров Мелания готовилась к выступлению. Лиза аккуратно укладывала подруге волосы в красивую прическу.
— Да ты прям Мэри Пикфорд! — воскликнула Лиза от изумления. — Очень красиво!
Мелания подбежала к зеркалу и взглянула на себя: крупные локоны волнами спадали с левой стороны, переливаясь под светом ламп; неброский макияж, слегка подведенные глаза; расклешенное платье из белого шифона в красный цветочек подчеркивало линии красивых колен; белые туфли на высоком каблуке делали ноги стройнее и длиннее.
— И правда, — шепнула она своему отражению. — Словно актриса.
В вестибюле на первом этаже уже толпились мужчины, занимая места поближе к пианино. Среди мужчин были и рабочие, и военные, и высокопоставленные в Советском Союзе лица. Они флиртовали с дамами, пили вино, курили. Когда Софья объявила о выступлении Мелании и прошла к пианино, шум в зале стих, все расселись: кто на диваны, кто за столы, а кто и вовсе на пол.
Черно-белые клавиши пианино дрогнули — и музыка заполнила все пространство комнаты. Сквозь завесу сигаретного дыма собравшиеся смогли увидеть утонченный силуэт Мелании. Она грациозно прошла к пианино, не спеша окинула взглядом многочисленных присутствующих в зале. Спустя мгновение ее воздушное сопрано, словно легкий вечерний бриз, пронеслось по комнате. Зрители замерли, уносясь вдаль на волнах ее голоса, который был одновременно нежным и сильным. Каждый звук, будто вырывающийся из глубины ее души, проникал в сердца, заставляя забыть о тревогах и заботах:
Как и сердца у нас, за песнею твоей[1].Сияла ночь. Луной был полон сад. Сидели мы с тобой в гостиной без огней. Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Мелания, увлеченная своим выступлением, закрыла глаза, позволяя музыке увести ее в мир, где царила только гармония и красота. В этот момент она была не просто певицей — она становилась проводником эмоций, соединяющим всех собравшихся в зале.
Ее голос, тихий и робкий, словно опасаясь нарушить зыбкую тишину, постепенно набирал силу. Медленно, с грацией, обходя столики, Мелания исполняла романс, приближаясь к каждому посетителю. Сначала она подошла к одинокому моряку, поглощенному воспоминаниями о дальних плаваниях. Она обвила его шею руками, склонилась и слегка коснулась губами его уха. Прервав свои раздумья, моряк вздрогнул и попытался схватить Меланию за руку, но та уже была у соседнего столика. За ним сидел пожилой усталый мужчина. Он пристально смотрел на Меланию, попивая вино из своего стакана. Ее пение ласкало слух, заставляя мужчину отвлечься от повседневных забот.
Легко соскользнув с края столика, Мелания продолжила двигаться по залу. Она, подобно змее, скользила между столиками, пела и заглядывала в глаза каждому слушателю, словно рассказывала личную историю, созвучную их собственным переживаниям. В голосе звучали грусть, любовь и отчаяние.
Когда последние ноты стихли, Мелания выдохнула и посмотрела на публику, которая не могла сдержать бурные аплодисменты. В этом мгновении царила магия, и каждый чувствовал, что стал частью чего-то большего. И только некоторые труженицы борделя бросали в сторону Мелании завистливые взгляды. Она, улыбаясь, поклонилась зрителям.
Вдруг весь шум в зале для Мелании стих, все перестало существовать вокруг. Все, кроме чистых голубых глаз, смотревших на нее через весь зал. У входа, опершись о дверной косяк, стоял молодой человек, одетый в серую жилетку поверх светлой рубахи и серые брюки. Время замерло, и в это мгновение Мелания увидела не только его глаза, но и свет, который исходил от него, пробиваясь сквозь сигаретный дым. Все вокруг продолжало шуметь, но для нее этот мир стал второстепенным. Сердце забилось быстрее. Каждый кудрявый локон, спадающий на его лоб, привлекал внимание Мелании, а улыбка, играющая на его губах, вызывала в ней волну тепла.
Парень стал громко аплодировать, и только эти аплодисменты сейчас имели значение для Мелании.
Завершив выступление, она направилась в свою комнату. Мелания двигалась сквозь зал, пытаясь отыскать глазами того незнакомца, но его нигде не было. С чувством легкой досады Мелания вошла в свою комнату и скинула с ног неудобные туфли. Следом вбежала Лиза.
— Такое представление! — воскликнула она. — Ты восхитительно поешь!
Мелания, усевшись перед зеркалом, сказала:
— Пою, как умею. Пение дает мне сил, чтобы жить.
Мелания стала аккуратно стирать платком косметику с лица и спросила Лизу:
— У тебя сегодня есть кто-то на вечер из клиентов?
— Да, — ответила та, — я сегодня иду в гости к одному военному. Оплатил всю ночь. Мне уже собираться пора.
Дверь в комнату отворилась, вошла Софья, прервав разговор подруг.
— Лизка, — распорядилась она, — собирайся и поспешай к Ивану Платоновичу.
Затем Софья обратилась к Мелании:
— Комната сегодня ночью вся в твоем распоряжении. Один твой поклонник захотел провести с тобой аж целую ночь.
Мелания смотрела на Софью через зеркало и молчала.
Лиза стала бегать по комнате в поисках своих вещей, чтобы как можно скорее освободить комнату от своего присутствия.
Софья ласково коснулась волос Мелании на затылке, тихо сказав:
— Твои концерты нас озолотят! Уже очередь из желающих провести с тобой время.
Софья направилась к выходу. Лиза, на бегу обув туфли, скрылась за дверью вслед за ней.
Мелания сидела у зеркала и расчесывала свои длинные волосы. За дверью послышалось какое-то шевеление, спустя секунду на пороге уже стоял молодой человек. Мелания повернулась и посмотрела на него. Она не могла поверить в то, что видит: в ее комнате стоял тот самый незнакомец, который привлек ее внимание во время концерта. Мелания подскочила со стула и сделала шаг к нему навстречу.
— Здравствуй, красавица! — с едва уловимой робостью в голосе сказал парень.
— Здравствуй! — ответила Мелания. — Я видела тебя в зале, ты мне аплодировал.
— Все аплодировали. Такое чудное пение и голос… — бормотал парень.
Он сделал пару шагов в сторону Мелании, и ей удалось лучше изучить черты его лица: мужская челюсть была подчеркнута скулами, а глаза, цвета глубокого океана, светились умом и уверенностью. Мелания заметила тонкие линии вокруг его рта, свидетельствовавшие о том, что он много смеется, но в то же время тень горечи читалась в его взгляде, как будто жизнь оставила в нем свой след, и не раз. Взгляд парня был изучающим, словно он пытался разглядеть в Мелании нечто глубинное, чем просто ее наружность. Она сделала шаг назад, но его присутствие заставило ее замереть на месте. Сердце забилось быстрее, а в голове закружились мысли о том, что скрыто за его доброй улыбкой и уверенной осанкой.
— Я Гриша, Григорий, — представился наконец незнакомец.
— Мелания, — прозвучало в ответ.
— Я много времени не захаживал сюда, а тут услыхал, что одна милая особа дает удивительные концерты в доме терпимости, — переминаясь с ноги на ногу, говорил Григорий. — Вот, решил зайти посмотреть.
Мелания, преодолев минутное оцепенение, села обратно на стул и предложила гостю тоже присесть. Он поставил стул и уселся напротив нее.
— Ты заплатил за ночь со мной? — поинтересовалась Мелания.
— Ну да, заплатил, — ответил Григорий. — По-другому-то к тебе не попасть.
Он слегка улыбнулся, и Мелания увидела едва заметную ямочку на его левой щеке. Но услышав слова об оплате, она слегка огорчилась и с легкой досадой в голосе сказала:
— Ну, раз заплатил — пользуйся…
Щеки Григория зарделись, он с растерянным выражением лица забормотал:
— Ну, я не за этим… Просто ты очень красивая, глаз не оторвать…
Мелания встала со стула и прошла к кровати. Она расстегнула на себе платье.
— Постой! — крикнул Григорий и подбежал к ней. — Если ты не желаешь, то ничего не будет.
Мелания окинула Григория удивленным взглядом, спросив:
— А разве ты не этого хочешь?!
Григорий схватил Меланию за руку, тем самым не позволив ей скинуть с себя платье. Он шепнул:
— Можем просто поболтать. Рядом. Вдвоем.
Мелания опустила взгляд в пол.
— Ты не похожа на других здешних девушек, — сказал Григорий и уселся на стул у кровати. — Ты по своей воле тут?
Мелания села рядом с ним на край кровати и произнесла:
— Нет, не по своей. Меня насильно продали Софье. А бежать мне некуда. Я нигде никому не нужна. Мать меня бросила в младенчестве, растила тетка с мужем. Вот ее муж-то и продал меня сюда.
Григорий внимательно слушал Меланию, стараясь не перебивать. Она продолжала:
— Я уже третий год здесь. Хотела было убежать, поймали, наказали за побег. Вот так и живу.
Григорий посмотрел на Меланию сочувствующим взглядом и сказал:
— Да, жизнь нынче странная. Каждый живет, как может…
— Расскажи о себе что-то, — попросила Мелания.
Григорий расправил плечи.
— Я учусь в технологическом институте. Отец мой лавочник, мать преподает литературу в школе. Живем на Вознесенском, не бедно, не богато. Всего хватает…
— Нравится учиться? — спросила Мелания.
— Да, очень! Люблю механику, — ответил Григорий. — Любопытно знать, как устроен тот или иной механизм. Как его починить, наладить.
Мелания вздохнула и произнесла:
— А я вот не училась. Только грамоте выучилась в школе и все.
Григорий поинтересовался:
— Ты, наверное, известной певицей мечтаешь стать?
Мелания громко усмехнулась:
— Скажешь тоже, певицей! В этом притоне мне никем не суждено стать!
В комнате ненадолго воцарилась тишина. Мелания ее нарушила своим вопросом:
— А чем торгует твой отец?
— Торгует, в основном, одеждой, обувью, иногда игрушками, — ответил Григорий.
Мелания пристально посмотрела в нежно-голубые глаза своего гостя. Почему-то у нее земля уходила из-под ног при виде его, во рту пересыхало. Ей хотелось взять его за руку, прижаться к плечу…
— Я рос не с родителями, а в деревне с бабушкой, — продолжил свой рассказ Григорий. — Родителям вечно было не до меня. Бабушка ночами сидела у моей кровати, когда я болел, водила меня в школу, еду готовила. Она пекла чудесные пирожки с повидлом.
От рассказа о пирожках с повидлом Мелании вдруг сильно захотелось кушать. Она перебила парня:
— Пекла? А сейчас не печет?
Григорий замолчал. Легкая тень грусти скользнула по его лицу:
— Нет, бабушка умерла.
— Мне очень жаль! — посочувствовала Мелания.
— Ты, я так думаю, не знакома со своими бабушками и дедушками? — уточнил Григорий.
Мелания отмахнулась:
— Нет, конечно!
До полуночи они проговорили о жизни и детстве. Мелания периодически смотрела в глаза Григория, пытаясь налюбоваться ими. Тот ласково улыбался ей, слушая ее длинные рассказы.
Дослушав очередную историю Мелании, Григорий зевнул и посмотрел на часы.
— Уже за полночь! — воскликнул он. — Тебе, наверное, спать пора?! Ты устала.
Но усталости Мелания не чувствовала. Она лишь хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда.