Якудза. Мафия по-японски
- -
- 100%
- +
Некоторое время «Ямагути гуми» прятала Таоку, снабжая, как водится в таких случаях, деньгами, пищей, одеждой. Когда Нобору Ямагути достиг соглашения с полицией, Таока покинул конспиративное убежище и сдался властям: ему засчитывалась явка с повинной, а полиция получала возможность закончить дело и повысить статистику раскрываемости преступлений. В качестве жеста признательности за это она отказывалась от преследования всей банды. Прием старый, как мир якудза. Им пользовался еще Дзиротё и, к удовольствию полиции, пользуется японское гангстерское подполье до сих пор.
«Ямагути гуми» наняла дорогого адвоката. Но ему не потребовалось много времени и большого красноречия, чтобы доказать благорасположенным к Таоке судьям: произошла тривиальная уличная ссора, а не попытка насилием помешать осуществлению членами профсоюза их конституционных прав. И посему подзащитный Таока, чьим душевным качествам дают лестную оценку столь уважаемые в городе люди, как руководители «Ямагути гуми», заслуживает снисхождения. Суд с готовностью согласился с доводами адвоката и определил минимальное наказание: год тюрьмы.
Тюремное заключение, скрашенное ежедневными богатыми передачами с воли, пролетело незаметно, и в октябре 1935 года Нобору Ямагути и с ним весь «генералитет» банды торжественно приветствовали Таоку у ворот тюрьмы. Нобору Ямагути поздравил Таоку с присвоением чина, именуемого «сынок». Между Таокой и вершиной гангстерской пирамиды оставалась теперь лишь одна ступень – чин «брата».
В «Ямагути гуми» Таока возглавил эстрадный бизнес. Мало того, что якудза владели почти всеми залами в Кобэ и ни один концерт не мог состояться, если артист не выплачивал «Ямагути гуми» дань. Не могли распоряжаться собой и сами артисты. Предложение выступить в концерте, организуемом бандой, воспринималось как приказ. В случае отказа строптивец рисковал, в лучшем случае, потерей возможности появиться когда‐либо в Кобэ, а в худшем – увечьем или даже смертью. Эстрада приносила «Ямагути гуми» изрядные доходы, и путь Таоки к чину «брата» быстро сокращался. Но инстинкт зверя не заснул в Таоке за время первой отсидки в тюрьме. В ссоре он зарубил мечом своего же, якудза, и отправился за решетку на восемь лет.
Таока вышел на свободу незадолго до капитуляции Японии. Двадцать якудза встретили его у тюрьмы – все, что осталось от «Ямагути гуми». Босс Нобору Ямагути умер от ножевых ран. «Братья» постарели и сникли. Почти все «сынки» воевали в императорской армии. В порту распоряжались солдаты да жандармы. Кинотеатры, концертные залы, игорные дома сгорели от бомб – американская авиация нанесла по Кобэ почти сотню воздушных ударов.
Бомбардировки сделали бездомными 530 тысяч жителей города. В развалинах они искали хотя бы подобие кровли, чтобы укрыть от непогоды детей и самим приклонить голову. Искал и Таока. Освободившись от конвоя солдатского, Таока не встал, однако, под конвой собственной совести. Он отобрал у многодетной семьи крышу, которую пощадила бомба, устроил под ней игорный притон. За карточной игрой и застал Таоку императорский приказ о капитуляции.
За время захватнических войн японские колонизаторы ввезли в страну из порабощенной Кореи и из оккупированных районов Китая 2 миллиона невольников. Особенно много было их в промышленном Кобэ. Освобождение из концлагерей не принесло этим людям свободы от лишений и нищеты. Оставленные американской оккупационной армией в неприкосновенности полиция и городские власти продолжали относиться к выходцам из Кореи и Китая как к низшим существам, фактически обрекая их на голодную смерть. Но долгое рабство не сломило воли корейцев и китайцев к сопротивлению.
В феврале 1946 года был убит полицейский начальник одного из районов Кобэ, в апреле – высший чин полиции другого района. Затем восставшие корейцы и китайцы захватили полицейский участок и открыли двери тюрьмы, где находились вчерашние узники императорских концлагерей. Опасность нависла над городским полицейским управлением. «Японская система пошатнулась, – написал в «Автобиографии» Таока, имея в виду строй угнетения и эксплуатации. – Необходимо было защищать власть, спасать общество, – продолжал далее якудза, понимая, надо полагать, что, погибни эти власть и общество, смерть настигнет и преступный мир. – И, как бывало раньше, полиция обратилась, – не без самодовольства подчеркнул Таока, – за помощью ко мне». Полиция помнила, разумеется, «геройство» Таоки в борьбе с профсоюзом порта Кобэ.
Чрезвычайный совет, открывшийся в городском муниципалитете, мог бы сделаться прекраснейшей иллюстрацией буржуазной демократии. Мэр Кобэ, начальник городской полиции и гангстер Кадзуо Таока обсуждали, как спасти «японскую систему». Собственно, говорил гангстер, а общественный избранник – мэр – и представитель государства – полицейский – сосредоточенно внимали ему. На страницах гангстерского печатного органа «Ямагути гуми дзихо» лидер банды «Сасаки гуми» Митио Сасаки рассказал позднее о тогдашнем плане Таоки.
«Члены «Ямагути гуми» мужественно, с сознанием огромной ответственности перед обществом день и ночь охраняли полицейское управление от нападения «людей из третьих стран». – Гангстер использовал по отношению к корейцам и китайцам презрительное выражение из лексикона довоенных японских милитаристов. – В случае атаки полицейские были готовы бежать с важными документами, с досье из здания управления через черный ход, – поделился воспоминаниями о диспозиции Таоки якудза. – Члены «Ямагути гуми» изготовились скинуть с крыши управления на нападающих канистры с бензином и забросать их гранатами, а затем с револьверами и мечами выскочить из парадных дверей и довершить разгром противника. Полиция предупредила, что не станет трогать «Ямагути гуми», если убитыми или ранеными окажутся «люди из третьих стран». Семьям погибших якудза она обещала деньги, – без малейшего смущения продолжил гангстер рассказ о сговоре властей с преступным подпольем. – Якудза сделались щитом безопасности родины», – высокопарно закончил гангстер.
«Джапан инкорпорейтед» – так именуют буржуазные историки, экономисты, социологи Японию за единомыслие большого бизнеса с законодательной и исполнительной властью. Есть четвертый участник этого союза – якудза. Союз, истоки которого уходят в императорскую Японию, окончательно выковался после второй мировой войны.
«Осакская война»
– После смерти Нобору Ямагути у нас нет босса. Шла война, и мы мирились с этим.
Такими словами открыл осенью 1946 года самый старый «брат» «Ямагути гуми» сходку членов банды.
– Нам надо решить, – сказал он, – кто возглавит организацию, иначе мы рискуем опоздать.
Все прекрасно поняли, что имел в виду «брат». «Черный рынок» – в руках американцев. Тягаться с ними невозможно. Игорные притоны, стремительно плодившиеся публичные дома, бары, подпольную торговлю – прибирали к рукам другие шайки. В Кобэ, где до войны безраздельно властвовала «Ямагути гуми», действовали теперь 75 групп якудза. «Опоздать» значило остаться без доходов.
Возглавить «Ямагути гуми», то есть сделаться третьим по счету ее боссом, должен Кадзуо Таока, сошлись во мнении участники сходки, потому что не находилось среди них никого, кто был бы свирепее и беспринципнее, изворотливее в бизнесе и искушеннее в кровопролитии, чем Медведь – довоенную кличку Таоки и причину ее появления в банде не забыли.
Сравниться с Таокой хитроумием и прозорливостью никто в «Ямагути гуми» в самом деле не мог. Перед церемонией вступления в наследование верховной власти в организации я составил три принципа жизни и деятельности якудза. Они потом сделались основополагающими для всех, кто входит в наш мир, – написал Таока в книжке «Ямагути гуми». Автобиография третьего босса». – Во-первых, иметь профессию. Во-вторых, получать по заслугам и сполна нести ответственность за ошибку или отступничество. В-третьих, подобно Бандзуйин Тёбэю и Дзиротё из Симидзу, стоять на стороне народа, даже если это потребует выступления против властей».
Законная «крыша» над преступным бизнесом, о чем говорится в первом принципе Таоки, до сих пор спасает якудза от серьезных потерь, поскольку время от времени полиция встает перед необходимостью наносить удары по гангстерскому подполью. Делается это в угоду моральному возмущению обывателя, который в условиях капиталистической действительности лишен легальных возможностей достичь денежного успеха и потому жгуче завидует прибылям якудза. Полиция арестовывает некоторых бандитов, но тех, кто принял облик респектабельных предпринимателей, как правило, не трогает.
Отбивая на сходке благодарственные поклоны «братьям» и «сынкам» за оказанное доверие, Таока видел себя не просто главарем малолюдной шайки, у которой нет денег на аренду приличного ресторана, чтобы отметить обряд коронации нового босса. Ему чудилось главенство над всем миром якудза – от края и до края Японии. Он отдавал себе отчет, что кровью будет полит его путь к верховной власти, и возводил в непреложный принцип, второй по счету в кодексе, принцип железной дисциплины и беспрекословного подчинения. В уже упоминавшемся телеинтервью Таока мог бы следующим образом продолжить мысль ведущего программу: у якудза рука руку не только моет, но и, случается, рука руку рубит, если рука отказывается копаться в особенно густой и зловонной грязи.
Формулируя третий принцип – о защите интересов народа, – Таока лицемерил не ради удовольствия. Членство в «Джапан инкорпорейтед» требовало сладкого cn «имэджа», образа, чтобы буржуа мог с приятностью скушать отвратительную реальность: в японском обществе заправляют не одни предприниматели и политики, а и якудза тоже. Что до властей, то обещание Таоки выступать на стороне народа они восприняли в полном согласии с японской поговоркой: «Речь Будды, сердце змеи». Ведь власти сами прикрывают свои антинародные действия пылкими заверениями в преданности интересам народа.
«Когда шагает Юкио Дзидо, и трава увядает со страху». Таоку жестокостью не удивишь, но и он содрогался, когда видел гиганта Дзидо, солдата бывшей императорской армии, про которого говорили, что он одним ударом меча разрубал от головы до ног пленных и съедал их еще теплую печень. В Китае Дзидо, похваляясь силой, руками разрывал детей на части. Так что в «Ямагути гуми» не преувеличивали чрезмерно, сочинив про траву, которая увядает в присутствии Дзидо. Таока назначил его начальником боевого отряда «Ямагути гуми», иначе говоря – предводителем группы убийц. С операции, проведенной головорезами Дзидо, и началось завоевание Таокой Японии.
«Ямагути гуми» припозднилась, и контроль над ипподромами и коммерческими велотреками в Кобэ и в соседних городах захватили другие банды. Боевой отряд Дзидо разворотил кассы тотализаторов и вместе с ними – трибуны. Понадобился не ремонт, потребовалось строительство заново и ипподромов, и велотреков. Теперь «Ямагути гуми» стала единолично взимать дань с муниципалитетов – организаторов скачек и велогонок и официальных хозяев ипподромных и трековых тотализаторов.
Довоенное занятие эстрадным бизнесом не пропало для Таоки даром. К концу 1948 года он овладел крупнейшими залами Кобэ. В них начались концерты «рокёку» – не лишенный сентиментальности Таока любил японское традиционное речитативное пение. Однако он быстро учуял, куда дует ветер эстрадной моды и откуда дует ветер прибыли, и устроил так, что приехавшая на гастроли в Кобэ 11‐летняя девочка, с успехом распевавшая на подмостках и по радио «буги-вуги», первый свой визит в городе нанесла в контору «Ямагути гуми».
Маленькая девочка не ведала, конечно, кто такой Таока и что такое «Ямагути гуми», но ее менеджер быстро постиг это, познакомившись с тремя коротко постриженными парнями, у которых в вырезе кимоно на груди виднелась разноцветная татуировка. Поэтому девочка, войдя к Таоке, низко поклонилась и сказала совсем по-взрослому: «Прошу и впредь не оставлять меня без вашей заботы».
Это была Хибари Мисора, чей звездный блеск почти 40 лет не меркнет на капризном небосклоне японской эстрады. Сияние «звезды» оборачивается для «Ямагути гуми» миллионными доходами. Нет, Таока не обирал певицу по-сутенерски грубо. Просто она, как и десяток других японских певцов и артистов, подписала контракт с фирмой «Кобэ гэйнося», президентом которой числился Таока. Он скрупулезно следовал разработанным им самим же принципам жизни и деятельности якудза.
25 июня 1950 года США развязали агрессивную войну в Корее. Япония превратилась в тыловую базу американской армии. Отсюда шла в Корею военная техника, боеприпасы, снаряжение. Сюда прибывали подбитые американские танки, самолеты, корабли, чтобы после ремонта снова отправиться на фронт. Погрузочно-разгрузочные работы в порту Кобэ не останавливались теперь ни днем, ни ночью. «Мое время пришло», – решил Таока.
В порту уже существовала погрузочно-разгрузочная фирма cn «Коё унъю», служившая «Ямагути гуми» «крышей». Она прятала от посторонних глаз и от ока американской оккупационной администрации, совсем не бдительного, если не сказать – слепого, гангстерские поборы с грузчиков. Но «Коё унъю» была одной из нескольких фирм. Остальные «крыши» прикрывали грабеж грузчиков другими бандами. Пришло время покончить с ними – такое решение принял Таока.
Начал он с захвата одного за другим всех видов портовых работ: трюмных, перевозочных – от судна к берегу на баржах, перегрузочных – с барж на пирс. Скоро 12 фирм – и все с гербом «Ямагути гуми» – заправляли делами в порту. Юкио Дзидо пришлось немало потрудиться, В 1956 году эти фирмы объединились в «Ассоциацию по развитию портовых работ» – Таоке нравились пышные названия. В ассоциации заправляли, естественно, люди из «Ямагути гуми». Таока скромно взял себе пост вице-председателя. Предстояло сделать следующий, самый сложный шаг.
Получать монопольную прибыль на погрузочно-разгрузочных работах означало бить по пальцам очень многих сильных рук. Здесь Юкио Дзидо мог и не управиться. На портовый бизнес опирались столпы японской капиталистической экономики – фирмы «Мицуи», «Сумитомо», «Мицубиси». Однако погрузочно-разгрузочными работами они непосредственно не занимались. Взяв с контракта на погрузку или разгрузку судна 15 процентов, фирмы передавали его субподрядчикам – компаниям помельче. Те в свою очередь собирали 15‐процентные сливки и остаток отдавали вторичным субподрядчикам – якудза. Гангстеры поденно нанимали грузчиков на оставшиеся деньги – на оставшиеся после того, как сами забирали свои 15 процентов.
– Воистину, нет чести и совести у большого бизнеса, – сказал Таока. – Нам, труженикам, – Таока не улыбался, поскольку не чувствовал юмора в своих словах, – большой бизнес недодает почти треть причитающихся денег. Наша миссия – покончить с эксплуатацией портовых рабочих. Святой принцип якудза: быть на стороне простого народа – требует этого.
Слушавший Таоку известный профессор, специалист по трудовым отношениям, не сдержался и невежливо фыркнул от смеха. Таока был из тех, кто проглатывает обидчика, но не обиду, однако он прикинулся, что не заметил неучтивости, и сказал о главном, ради чего встретился с профессором:
– Мне нужен профсоюз. Научите, как его организовать.
Преступный мир давался диву и издевательски хихикал над якудза из Кобэ, не всегда грамотно подписывавшими полицейские протоколы, но теперь севшими за парту организованных Таокой курсов по изучению трудового права. Веселье прекратилось, когда 12 профсоюзов, созданных при всех фирмах, что принадлежали «Ямагути гуми», образовали «Объединенный союз портовиков города Кобэ». В него вошли 440 поденных рабочих, запуганных гангстерами. Надо ли говорить, что председателем союза избрали «сынка» из «Ямагути гуми».
Соперники из других банд переполошились, компании-субподрядчики, из чьих рук «Ямагути гуми» получала изрядно надкусанные контракты, пришли в панику, но было поздно: союз выдвинул перед «Мицуи», «Сумитомо» и «Мицубиси» требование, подкрепленное угрозой объявить забастовку: заключать впредь контракты на погрузку и разгрузку судов, минуя субподрядчиков, то есть непосредственно с «Ассоциацией по развитию портовых работ» – той самой, где Таока являлся вице-председателем. «Мицуи», «Сумитомо» и «Мицубиси», оставаясь при своих 15 процентах дохода с контракта, не видели оснований противиться требованию новоявленного профсоюза, а субподрядчики сопротивляться не посмели. На них надавил крупный капитал города Кобэ. Он не захотел, чтобы к тысяче массовых забастовок, состоявшихся в Японии в 1956 году с января и до событий в порту, добавился еще один трудовой конфликт. Даже однодневная забастовка с потерей 440 человеко-дней нанесла бы большому бизнесу значительно больший ущерб, чем исчезновение в порту Кобэ нескольких мелких субподрядных компаний. Кроме того, с образованием послушной гангстерам рабочей организации ряды докеров оказались расколотыми, а позиции прогрессивного Генерального совета профсоюзов Японии ослабли. Главным образом по этой причине городской крупный капитал оказался благосклонным к «Ямагути гуми».
Сохранился образчик прямого контракта между «Мицуи» и фирмой, служившей для «Ямагути гуми» «крышей». За разгрузку судна водоизмещением 10 тысяч тонн «Мицуи», не пошевелив пальцем, заработала 160 тысяч иен. Каждый из 216 рабочих, разгрузивших судно, получил по 2500 иен. А «Ямагути гуми» положила на свой банковский счет 820 тысяч иен.
Уцелевшие после встречи с Дзидо и его отрядом соперничавшие банды конкуренции не выдержали, и порт превратился в вотчину «Ямагути гуми». «Наука, разумеется, не волшебный рог изобилия, но неплохое средство такой рог откупоривать», подвел Таока итог очередному этапу борьбы за богатство и власть. «Я всегда с уважением относился к знаниям, – добавил Таока, чей школьный опыт уступал по продолжительности тюремному. – Уважение возросло, когда я убедился, что и знания могут приносить прибыль».
Разумеется, не проникновение в суть законов о труде с целью неуклонного их соблюдения имел в виду Таока. Изучение этих законов потребовалось ему, чтобы обойти сами законы и обмануть и запугать рабочих. Подобного рода «знания» приносили и приносят в буржуазном обществе прибыли не одному только Таоке.
В начале 60‐х годов ножами, кастетами, пулями Таока изгнал из префектуры Хёго (Кобэ – главный город префектуры) всех якудза, не пожелавших подчиниться «Ямагути гуми» добровольно, и обратил взор к соседней Осаке, второму по величине промышленному центру страны с населением в ту пору 4 миллиона человек. Город был уже поделен между несколькими местными бандами. Сражаться со всеми Таока считал опасным – «Ямагути гуми» могла проиграть. Следовало, рассудил Таока, войти в союз с одними якудза, чтобы сообща уничтожить других. Таока послал в Осаку на разведку Юкио Дзидо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.