- -
- 100%
- +
Северяне, как перелётные птицы, постепенно возвращались из отпусков. Прилетел с теплого моря довольный и загорелый Витька. Его сразу же сослали на Гору доводить до ума утепление гаража. У Лёхи появилось ещё больше свободного времени.
– Айда с нами на скалодром! – позвал однажды лавинщика Васька Штырь.
– Это куда? – не понял Лёха.
– В Город, в Спорткомплекс. Тренировки уже начались!
Прихватив с собой спортивную форму, однажды вечером Лёха двинул в Город.
Выйдя из автобуса на Центральной площади, он ненадолго заглянул в церковь. Народу там было совсем немного, и он мог спокойно поразглядывать иконы и почитать, что на них написано. Славянская вязь Лёхе не поддалась.
– Нет ли у Вас что-нибудь почитать про святых, про иконы? – спросил Лёха в свечной лавке.
– Вам для взрослых или для детей?
Лёха подумал и купил детскую книжку с картинками: «Почитаю, а потом подарю сестрёнкам».
…Спорткомплекс стоял на горке, подниматься к нему надо было по двум лестницам и одному пешеходному мосту. Почему-то Лёха туда летел как на крыльях. Может, так подействовал на него визит в церковь? Или он просто соскучился по скалам, верёвкам и карабинам?
По словам Штыря, тренировками руководила девушка по имени Элина. Днём она вела занятия с детишками из Школы юных туристов, а вечером следила за порядком, когда в спортзал приходили потренироваться взрослые альпинисты.
Лёха старался успеть к концу детской тренировки, чтобы спокойно всё разузнать.
В спортзале было шумно: по дорожкам бегали легкоатлеты, в углу приседали бабушки из «группы здоровья», гимнасты тренировали прыжки через «козла», а акробаты крутили сальто на батуте.
В Столице Лёха видал залы и «покруче». Скальные стенки огромной высоты, оборудованные по последнему слову техники, можно было встретить теперь в каждом торгово-развлекательном центре.
Здешняя стенка была так себе – всего-то с трёхэтажный дом. Но сделано все было «по уму»: и участки с «нависанием», и контрфорсы, и внутренние углы. Только вот зацепы для ног и рук были не «фирменные», а самодельные, искусно выточенные из деревяшек.
Ребятня, разбившись на пары (один лезет, другой страхует), вовсю ползала по стене. Добравшись до верха, юные скалолазы «дюльферяли» вниз на спусковых устройствах (если была рядом верёвка) или просто скользили вниз «парашютиком». Со всем этим «безобразием» ловко управлялась ладная девушка примерно Лёхиных лет.
В её 165 сантиметров роста гармонично укладывались классические 90/60/90 или что-то около этого. Но дело было не в пропорциях. В фигуре, движениях, осанке девушки, манере себя вести было что-то неуловимо царственное и в то же время непосредственное и бесконечно простое. Лёха обомлел. Настолько совершенных созданий женского пола он ещё не встречал.
Это неземное существо было одето в темно-синий спортивный костюм и имело пару живых тёмных слегка раскосых восточных глаз, обрамлённых нарочито небрежной, но практичной стрижкой-каре.
С открытой шеи под ослепительно белую футболку ныряла тонкая серебряная цепочка, а на безымянном пальце правой руки у этого совершенства поблёскивало небольшое золотое кольцо. «Вот незадача», – подумал Лёха, продолжая любоваться девушкой издалека.
Ребятня стайками вилась возле неё. Всем хотелось получить хоть капельку внимания. Особенно в этом преуспевали девчонки, буквально вешаясь на тренера со всех сторон. Для каждого у девушки находилось доброе слово, обнимашка или просто шутливый подзатыльник. Почти всем в конце занятия она ставила шариковой ручкой на протянутых ладошках «пятёрки с плюсом», и только самые отпетые шалуны получали «четвёрки».
Тренировка подходила к концу, и детвора наперебой стала прощаться:
– Елена Санна, когда приходить? В четверг? К трём? Ну, мы тогда домой… До свиданья! Хорошего вечера!
Ребята убежали, а загипнотизированный Лёха всё стоял и смотрел, как девушка начинает сматывать верёвки и раскладывать по полкам разбросанный детский инвентарь.
– Э-э-э, давайте, я помогу? – вышел, наконец, из оцепенения Лёха.
– Давайте, – просто ответила девушка.
– А где мне Элину найти, не подскажете? Кстати, здравствуйте.
– Это я. Вы тоже здравствуйте.
– Так вас дети, вроде, Еленой Санной называли…
Девушка улыбнулась, и в ее тёмных бездонных глазах как будто засияли звёзды:
– Им так удобнее. А на самом деле я Элина.
– А я Лёша. Алексей. Здрасьте, – зачем-то снова повторил покрасневший как рак Лёха. Сбиваясь и путаясь в словах, он кратенько объяснил, зачем пришёл.
– Нет проблем, пожалуйста, два раза в неделю у нас «взрослые» тренировки, приходите, – предложила Элина. В отличие от Лёхи, она была совершенно спокойна и невозмутима.
Когда инвентарь был убран, Элина запросто, как старого знакомого, поблагодарила Лёху за помощь и предложила:
– Летом мы с ребятами обычно в горы ездим. Вот только что вернулись. Присоединяйтесь к нам на будущий год, если будет желание…
– Теперь понятно, почему мы на соревнованиях по скалолазанию не виделись. Я бы Вас запомнил.
– Это почему же? – подняла глаза девушка.
– Потому что Вы на других не похожи.
– Я самая обычная.
– Не совсем.
– Или совсем не?
Девушка посмотрела на Лёху оценивающе:
– Есть у Вас пара минут?
– Конечно, – смущённо проговорил Лёха.
– Помогите мне, пожалуйста, верёвку снять, – Элина показала наверх, – там что-то запуталось. Пострахуете?
– Не вопрос.
Элина, пристегнула верёвку к карабину на «беседке», а Лёха надел перчатки.
– Страховка готова!
Девушка улыбнулась. Кокетничать она и не думала. Улыбнулась, потому что ей нравилось улыбаться. Потом скинула флиску, и, оставшись в футболке, ловко прошла по стене по самому простому маршруту, выбралась наверх и на двенадцатиметровой высоте принялась освобождать перекрутившуюся верёвочную петлю.
Лёха внимательно смотрел на девушку, любуясь ловкой работой молодого гибкого тела и тонких сильных рук, готовый в любой момент зафиксировать в ладонях страховочную верёвку.
– Закрепи! – попросила Элина, – ой, простите, то есть закрепите…
– Сделано, – отвечал Лёха, и девушка всем своим невеликим весом нагрузила потолочный крюк.
Раздался жуткий треск отваливающейся штукатурки, и на Лёху рухнули куски цемента, карабины, верёвка… Он не увидел, а скорее почувствовал, как из облака побелки и пыли на него сверху падает что-то большое и, по-видимому, очень ценное. Вопреки инстинкту самосохранения и здравому смыслу, вместо того, чтобы отскочить в сторону, Лёха подставился под то, что падало.
Когда пыль рассеялась, на полу, все в побелке, сидели двое молодых людей и ошалело смотрели друг на друга…
Глава 14. Боль в ребро
У Лёхи пол-лица было в крови, наверное, он «поймал» лбом какую-то железяку. Элина была, похоже, цела.
– Ой, Лёш, у Вас кровь! – захлопотала девушка. – Давайте быстро в медпункт, у меня там медсестра знакомая… И спасибо Вам, что меня поймали. Я даже испугаться не успела.
– Да чего уж там, – хрипло откашливаясь, с трудом поднялся Лёха. – Вы сегодня ужинали?
– Нет, а что? Вы меня в ресторан пригласить хотите? – улыбнулась девушка, удивлённо глядя на своего спасителя, красно-белого от побелки и крови.
– Да не, если б Вы поужинали, мне бы точно хана…
Элина улыбнулась только губами, глаза её выражали неподдельное беспокойство и сострадание.
Лоб зашили быстро и почти без боли. Медсестра попалась умелая. Ещё пострадали рёбра. Но Лёха решил об этом никому не говорить.
– Я Вам сейчас укольчик поставлю, приспустите брюки, пожалуйста, – кокетничала с Лёхой медсестра, явно настроенная на продолжение знакомства. – Меня Светланой зовут. Для Вас просто Света. Вы заходите ко мне в медпункт, если что, я постоянно здесь дежурю. Телефончик Вам запишу, если помощь какая понадобится. Медицинская или вообще.
Элина ждала Лёху в коридоре.
– Давайте, я Вас до дома подвезу.
– Не надо, это далеко, в Пригороде.
– Как знаете, – пожала плечами Эля, – мне не трудно.
Молодые люди вышли из Спорткомплекса вместе. У Лёхи на свежем воздухе закружилась голова, и он чуть не навернулся со скользких ступенек. Теперь уже девушка выступила в роли спасателя.
– Никуда я Вас одного не отпущу, поедете со мной, – велела она. – И точка.
Лёхе пришлось подчиниться. Да он и не сопротивлялся. Голова кружилась сильно. А в ушах звенело.
У Элины был красный праворульный джип. Почти новый. Лёха о таком пока только мечтал.
– У Вас машинка отличная. Муж, наверное, – директор завода, – попытался сделать неуклюжий комплимент Лёха, а заодно и разузнать происхождение колечка на пальце.
С лица Элины исчезла ее обычная полуулыбка, и она, не отрывая глаз от дороги, ответила:
– Это папин подарок. Только давайте о чём-то другом поговорим. Или помолчим, если хотите.
Лёха намёк про мужа понял и рот закрыл.
– Вы уж простите, – через минуту оттаяла Эля, – просто я не люблю, когда меня про личную жизнь спрашивают. Давайте лучше про горы.
Лёха неожиданно для себя разговорился. Может, на него подействовал укол, а, может ещё какие обстоятельства. С Элиной ему было на удивление легко. Даже получалось шутить. В основном, конечно, над собой. Лёха трещал без умолку, а Элина улыбалась и внимательно следила за дорогой.
Она оказалась неплохим водителем. Даже с правым рулём уверенно обгоняла грузовики и автобусы на неширокой дороге.
– Мне на поворотах отлично «встречку» видно. Вы не беспокойтесь.
Дорога до обидного быстро летела под колёса машины.
– Вас куда подвезти?
– Дом возле Администрации, знаете? У вокзала налево.
– Конечно, знаю, «гостинка»? Там как раз рядом моя знакомая живет, Света. Которая Вас зашивала… Беда у неё: муж ушёл. Одна с двумя детьми осталась. Так бывает.
Вскоре джип затормозил у подъезда.
– Давайте, Элина, я вам помогу в зале страховку починить? – сдуру предложил Лёха.
– А как же Ваша голова?
– Завтра буду как огурчик, – пообещал Лёха, радуясь, что про рёбра девушка ничего не знает.
– Ну, завтра не надо, мы там убираться будем. Может, на следующей неделе? Во вторник вечером? Отлежитесь… Только не зовите меня, пожалуйста, Элиной. Как-то уж слишком официально… Можно Элей звать. А для друзей я просто Элька.
– Это как размер одежды? – сострил Лёха.
– Почти. Только я «эску» ношу.
– Ну, что, тогда до вторника, Эля.
– Да, и ещё раз спасибо Вам, Лёша, большое.
– Да ладно, чего уж там, любой бы на моем месте, – пробурчал под нос Лёха, простился, выполз из теплой машины и поплёлся в свою холодную «гостинку», где его ждала только собака. Внутри у него что-то заныло – то ли под сердцем, то ли под сломанными рёбрами.
…Лоб утром болел, как будто с Лёхи сняли полскальпа, а левый бок даже немного посинел. Но, похоже, внутри, кроме рёбер, все было цело. Дышалось тоже нормально, если не вдыхать глубоко.
Лёхе почему-то не лежалось и не сиделось. Вообще было непонятно, что с ним происходит. Почему сердце теперь так неровно стучит, замирает, а потом как будто ухает в пропасть? Что за аритмия такая? Может, ребро на него давит? Или это от сотрясения мозга?
К концу дня стало ясно: ему хотелось снова увидеться с Элькой. Лёха испугался сам себя. Вот ещё не хватало: влюбиться в замужнюю женщину!
…Взяв напрокат у Витьки перфоратор и ящик со всевозможным инструментом, закупив в магазине самые мощные анкерные болты, во вторник вечером Лёха потащился в спортзал. Рёбра напоминали о себе при каждом резком движении.
– А, это моя Подушка Безопасности приехала! Здравствуйте, Лёша! Голова заживает? Больше ничего не болит? – Элька, как всегда приветливая, встречала Лёху у «скальной» стены.
– Здравствуйте, Эля. Да, ничего, заживает понемногу. Я, вот, инструменты привёз, – смутился и опустил глаза Лёха, будто бы разглядывая свои ящики.
Нацепили «беседки», подготовили инструмент и веревки, притащили удлинитель, чтобы достал до потолка. Лёха навязал из репшнура два «схватывающих» узла, примерил «стремена» на ноги. Проверил пряжки на системе. Страховку решили сделать через соседние точки на потолке, которые пока еще крепко держались.
– Давайте теперь каждую точку на три анкера закрепим, – предложил Лёха. – Знаете как? Мне инструктора в альплагере показали – треугольником.
Лёха, завязав «грейпвайном» большую верёвочную петлю, продел ее через три «уха» на анкерах, в двух местах перекрутил, все петли прощёлкнул в карабин и потянул на себя:
– Вот, пожалуйста, страховка готова. Теперь в какую сторону ни тяни, усилие распределяется на три точки равномерно.
– Вот здорово! – искренне изумилась Элька, – я не знала, что так можно.
Когда Лёха долез до потолка и попробовал сверлить, он понял, что забыл о самом главном. О пылесосе. Цементная пыль сыпалась не только на Лёху, но и разлеталась по всему спортзалу. Пришлось Эльке бежать к уборщице.
Второй дубль «восхождения» под потолок увенчался успехом. На этот раз Лёха, перфоратор, пылесос и сумка с инструментом висели на собственных страховочных концах, с которыми внизу ловко управлялась Элька. Лёха только жонглировал ими и подсказывал, что «подтянуть», а что «выдать». Элька напоминала звонаря, который поочередно дёргает за разные веревки, звоня в колокола… Три ровненькие дырки в потолке появились довольно скоро, и в них прочно угнездились мощные анкера.
– А что, Эля, может, и другие точки тоже укрепим? Я много болтов привёз, – спросил сверху Лёха.
– Да, можно, если Вы не устали, – отвечала Элька. – Это ж для деток. Такого полёта, как мой, я никому не пожелаю. Давайте уж сделаем. Лёш! А Вы правда не устали?
Лёха, разумеется, ответил «нет», хотя перед глазами у него давно уже плыли концентрические окружности. Лазить по верёвкам со сломанными рёбрами и разбитой башкой ему было явно не в радость. Но он терпел. Чтобы выиграть время и чуть отдохнуть, он попробовал пошутить.
– Эля, Вы случайно не звонарём подрабатываете? Так ловко с веревками управляетесь?
– Ой, а Вы откуда знаете? Я, и правда, иногда в храме звоню… И читаю… Когда мальчишки заняты.
– Да ну?
– Ну да, и в хоре пою. Вы удивились?
– Удивился? Не то слово!
– Почему?
– Ну, не похожи Вы на верующую…
– Аргументируйте! – в свою очередь удивилась Элька.
– Ну, они все в длинных юбках, в платочках, сутулятся, под ноги смотрят, молитвы свои бубнят. Я в Столице часто таких видел. В метро, например.
– Ну, Вы, Лёша, даёте! Разные верующие, конечно, бывают. Но таких, как Вы описали, мало. У нас молодёжи в храме полно, все почти семейные, детей много. Вы в воскресенье к нам приезжайте, и сами увидите, какие верующие бывают.
– Ладненько, спасибо, – Лёха был явно озадачен. «Ничего себе, совпадение, – подумал он, – свечки, иконы, книжка о святых, а тут ещё Эля, оказывается, в храм ходит.» Лёха знал, что совпадения просто так не случаются.
Чтобы отложить этот непонятный ему разговор, Лёха снова пополз под потолок. Он ловил себя на мысли, что работать с Элей ему нравится, и всё получается как-то быстро, ловко и без нервов. Она понимала Лёху буквально с полуслова.
…Поздним вечером работа была окончена. Укрепили всё, что только можно было укрепить.
– Ну, теперь хоть «знак качества» на каждом анкере ставь, – пытался сам себя похвалить полуживой Лёха.
– Поставим обязательно. Спасибо Вам, Лёша. И еще… Зря Вы мне не сказали, что внутри у Вас болит. Я же всё равно заметила. Только не сразу. Зря Вы так. Героически. Дело бы подождало. Правда! Есть же и другие ребята… Вы только не обижайтесь! Спасибо Вам за всё.
Лёха стоял, потупив взор. У него не было сил даже улыбаться. Он думал о том, как доедет домой на автобусе со всеми этими инструментами.
…Элька, словно прочитав Лёхины мысли, снова сжалилась над раненым и повезла его в Пригород на машине. Теперь говорила в основном она. О своих подопечных юных туристах, об избе в тундре, в которую они ходят по выходным, о летних восхождениях.
– А, кстати, мы следующим летом в Ханские горы собираемся. Поедете с нами?
– Мне Штырь и Сеня Седов говорили. Поживём-увидим, чего загадывать?
– Ой, Вы с ними тоже знакомы? Как хорошо.
Элька примолкла.
– Мне, правда, очень приятно, что мы познакомились, – попытался нарушить неловкое молчание Лёха. – Как-то так необычно получилось. Я, вот, уверен, что ничего случайно не происходит.
– На всё воля Божья, – кротко ответила Элька.
– У меня часто такие совпадения в жизни бывали, что потом, когда уже время пройдёт, понимаешь, зачем это случилось. А сначала ничего не понятно. Потом клубок событий как будто расплетается, и ты начинаешь понимать, что судьба тебя, оказывается, по жизни за ручку вела. Понимаете, о чём я?
– Конечно, понимаю. У православных это называется Божий промысел. И слово «неслучайно» мы заменяем на «промыслительно». А в остальном я с Вами согласна. И хорошо, что Вы к этому сами пришли. Вам бы теперь ко храму поближе… А Вы крещены?
– Да как-то нет. Одно время собирался, а потом закрутился, и не вышло.
– Господь всех нас разными путями к Себе ведёт, – проговорила задумчиво Элька.
Глава 15. Главный секрет
Лёха рьяно вгрызся в работу. А что ему оставалось делать? Грустить об Эльке с обручальным кольцом?
«Нет, – сказал он сам себе. – Давай, инженер, работай. О девушках даже не помышляй. Тем более, о замужних!»
Тем не менее, справки об Эле Лёха навёл.
– Чёткая девчонка, – пояснил Штырь. – Правильная. Строга во всём. Не то что мы, балбесы. Замуж выскочила, и всё. На хромой козе теперь к ней не подъедешь. Я пытался пару раз клинья вбить.
– А она что?
– Замужем я, говорит. И всё тут.
– А кто у неё муж? – осторожно поинтересовался Лёха.
– Да, депутат местный. Даже, кажется, Председатель Горсовета. Видный такой. Каждый день по телеку в новостях показывают.
– Да уж, – только и проговорил Лёха.
– А нафига тебе знать? – хитро глянул на него Штырь.
– Да так, интересно, – не стал углубляться в тему озадаченный Лёха.
Чтобы не бередить душу, с Элькой Лёха старался видеться как можно реже.
Но куда денешься «с подводной лодки»? То на тренировках, то в тундре молодые люди всё же пересекались. Элька с Лёхой была ровна, приветлива, впрочем, как и со всеми остальными людьми на свете. Она держала дистанцию, но в то же время, была мила, проста и непосредственна в общении как ребёнок.
Лёха влюбился в Эльку по самые уши и не понимал, что с этим делать. И посоветоваться было решительно не с кем.
Как обычно, он топил все сомнения в работе. Сторож Никаноровна дивилась, если Лёхи не было в Экспедиции вечером или в выходной. Иногда она подкармливала его домашними пирожками. Перепадало и Басме.
– Ой, как выросла собачка Ваша! Ой, как ушки стоят! И какая умненькая! – то и дело причитала Никаноровна.
В кабинет к лавинщикам Чара давно не заходила. С Лёхой и Басмой у неё образовался зыбкий нейтралитет.
Снега к ноябрю навалило изрядно. Пришли настоящие морозы. Световой день стал совсем коротким. Лавинщикам, чтобы успеть сделать все дела, приходилось рассчитывать время буквально по минутам.
Лёха уже стал привыкать к здешней зиме. То антициклон придёт, то циклон. Как на качелях: либо мороз без ветра; либо тепло с пургой.
Если задует ветер – в снежном шурфе глаз не раскрыть, позёмка летит прямо в лицо. Глянешь на термометр – а ресницы уже слиплись. Как тут цифры записывать?
– Очки горнолыжные надевай! – советовал Витька. – И тонкие перчатки под варежки! Карандашом пиши, карандашом. Ручка замёрзнет.
Зато в мороз в шурфе можно было сидеть долго, если тепло одет. Но тут другая беда – на снегоходе далеко не поездишь. Деревенеет всё: лицо, руки, гусеницы, пружины, катки. Легче уж пешком ходить – не так холодно, по крайней мере. И снегоход целее будет.
Сил у Лёхи на большом морозе обычно хватало часа на два. Потом начиналось: руки-ноги-щёки-нос. И опять по кругу. Пока одно греешь, другое замерзает. Как ни одевайся, всё равно Север вытянет из тебя тепло. Лёхе порой казалось, что открытый космос здесь где-то совсем рядом, за легкой занавеской из Северных сияний.
«Чудо какое, – думал Лёха, – что здесь люди живут. И не просто живут, а работают! И еще как работают! Сколько всего понастроили! Рудники, заводы, жильё, школы, садики, больницы… И везде по трубам, как по сосудам, тепло бежит, по проводам, как по нервам – электричество.»
Промышленный район представлялся Лёхе огромным живым организмом. И каждый человек, как отдельная клетка, совершает здесь своё маленькое геройское чудо, выполняет свою функцию. Горняк добывает, металлург – плавит, энергетик – обеспечивает теплом, директор – командует. Ну, а «клетка» по имени Лёха – защищает от лавин.
«А, может, никакого Бога и нет? И всё это дело рук человеческих? Если Бог есть, то он искусно скрывает свое присутствие в мире. Вот ведь тоже загадка…»
«Ну ладно, – продолжал размышлять Лёха, – пусть Город построили люди. Это у них хорошо получилось. Но воспроизвести животную или растительную клетку они до сих пор не могут!»
Лёхе были совсем непонятны три вещи в мире. Во-первых, что было со Вселенной до Большого взрыва? Во-вторых, как из неживой материи возникла живая? И, в-третьих, откуда произошёл человек? Ведь не от обезьяны же?
Лёхе не верилось, что мир мог возникнуть из хаоса сам по себе. Что приехал однажды самосвал на стройку, ссыпал кирпичи, а они сами – раз – и в дом сложились. Так ведь не бывает! Или краска случайно вылилась на холст – и получилась Мона Лиза. Должен же быть в каждом деле Творец!
…Треть времени Лёха честно сидел на Горе, как и обещал Витьке с Ванькой. Там ему хорошо думалось и работалось. Дело двигалось, к середине зимы почти все данные были «забиты» в электронные таблицы. Но к заветной формуле прогноза лавин Лёха не приблизился ни на йоту. Чем больше он вникал в ситуацию, тем больше понимал, что его университетское образование здесь бесполезно.
Он убеждался, что климат промышленного района невозможно измерить общим «аршином». Когда на всём полуострове стоял мороз при ясном небе, в Городе могла разыграться пурга, которая на многие дни закрывала Аэропорт и заставляла снегоуборочную технику работать без перекуров. Или когда над плато Северных гор светило солнце, воздушные массы с севера могли принести в Город туманы и обложные дожди. Как будто этот рудоносный район притягивал непогоду, и здешняя Хозяйка медно-никелевых гор специально раскручивала вокруг себя карусель ветров и метелей…
Лёха наблюдал за окрестными горами и диву давался, насколько сильно они менялись после каждой пурги. Нельзя было предугадать, откуда в следующий час задует ветер, в какой ложбине накопятся метры снега, а откуда он будет выдут до самых камней. Солнечные лучи, ветры и снегопады, морозы и оттепели всю зиму «пекли» многослойный «пирог» снежного покрова. В каждой точке разный.
– Ты пойми, Василий, – объяснял Лёха Штырю азы лавинного ремесла, – снег как живой. Он ни минуты не находится в покое. Чуть только изменится температура, сразу меняется влажность внутри. Возникает разница давлений. Она заставляет молекулы водяного пара постоянно перемещаться внутри снежной толщи. Из-за этого одни кристаллы растут, а другие уменьшаются. Есть вообще такая штука – «глубинная изморозь» – она до сантиметра-двух иногда вырастает. Это полые кристаллы такие, как рюмочки, очень рыхлые и непрочные. По этим слоям очень часто сходят лавины.
– Чё, брат, не бухаешь ли часом от одиночества? Рюмки мерещатся? Что-то у нас я их особо не видел.
– В нашем районе их мало. Они южнее и восточнее образуются. А у нас они только к весне появляются.
– Тебе, Лёха, лекции школьникам читать надо… А что? Напомнил! Это же идея!
– Какой из меня лектор?
– Отличный! На нас, на Спасслужбу, давно Управление образования напирает, давайте, типа, молодежь просвещайте и образовывайте. Это после того случая, когда пацанов на карьере завалило. Так что, Лёха, давай, на тебя вся надежда! Я договорюсь.
– А время где взять?
– Не мороси! У тебя его в полярную ночь навалом. Выручай, брат, мы же тебя не зря внештатником оформили, теперь давай, отдувайся!
Лёха был не против. Несколько месяцев он честно ходил по школам, читал лекции в классах и залах. Правда, удерживать внимание школяров ему удавалось с трудом. Минут сорок, не больше. И то с помощью «страшилок» – рассказов о несчастных случаях. Но представление о лавинах у ребят вроде как оставалось.
Эти лекции помогали и самому Лёхе упорядочить в голове знания о лавинах Севера. Всё потихонечку складывалось в единую, пусть и сложную, но систему.
– Северные лавины делятся на несколько основных типов, – обычно начинал Лёха. – Во-первых, это лавины свежевыпавшего и метелевого снега. Они у нас сходят всю зиму, после метелей и снегопадов. Представьте себе яблоко на ветке. Оно растёт, наливается соком. Сила тяжести хочет его притянуть к земле, а череночек маленький – удержать на ветке. Вот они и борются между собой, пока яблоко не созреет и не упадёт. Вот так и лавины: копят снег, копят. Чем больше его выпадает, тем больше он стремится сползти вниз. В какой-то момент снег уже не может удержаться на склоне. И тогда сходит лавина.