Протей-тур

ГЛАВА 1. СЕРЫЕ БУДНИ СЕРОЙ ПЛАНЕТЫ

Квантовый экспресс и иголки лингвистики

На следующее утро Илар проснулся под монотонный стук капель по подоконнику — звук, который на Плювии заменял и будильник, и колыбельную, и погребальный марш. Утренний ритуал в его семье не отличался разнообразием и изяществом. На кухне, посреди серого пластикового стола, высился домашний психостат — прибор, похожий на старый сварочный трансформатор с кучей проводов и тусклым жидкокристаллическим экраном.

Илар, его супруга Бренна и двое близнецов сели вокруг аппарата. Никто не произнес ни слова: утренние разговоры слишком расточительны для семейного бюджета. Они синхронно положили ладони на медные пластины зарядного устройства. Психостат натужно загудел, распределяя по их телам утренний паек эмпатов. Это была стандартная, субсидируемая государством смесь низкого качества — смесь из спокойствия старого осла и легкого, едва заметного оптимизма, разбавленного для объема чистой апатией. По телу Илара разлилось слабое, покалывающее тепло, похожее на действие застоявшегося пива. Кожа на мгновение посветлела, приняв оттенок мокрого шифера, но этого заряда едва хватало, чтобы передвигать ноги и не впасть в депрессию по дороге на службу.

Одевшись в стандартный непромокаемый плащ из переработанного полиэтилена, Илар вышел на улицу, дождался своего унылого автобуса и через сорок минут уже входил в проходную компании Proteus Travel.

Галактическое туристическое агентство занимало три этажа в кубе из темного стекла. На вывеске красовался старый, облупившийся лозунг: «Увидеть Вселенную и не умереть от старости в пути!». Лозунг соответствовал действительности. Физические перемещения в пространстве на консервных банках, сжигающих тонны антиматерии ради преодоления пары световых лет, давно сданы в архив истории. Это было слишком долго, дико дорого и совершенно неэффективно: пока турист долетал до соседней туманности, его дети успевали выйти на пенсию, а сама туманность — превратиться в черную дыру.

Вот уже триста лет индустрия отдыха покоилась на фундаментальном открытии квантовой метафизики: любое живое существо состоит из двух тел. Тело-2 — это грубая материальная оболочка, белковый или кремниевый скафандр, подчиняющийся упрямому старику Эйнштейну с его ограничениями скорости света. Но внутри этого скафандра сидело Тело-1 — тонкая, высокочастотная энергетическая сущность, истинное «Я». Оказалось, что Тело-1 способно проваливаться в так называемое «изнаночное измерение», где законы материального мира скручивались в бараний рог. В этой изнанке энергетический сгусток перемещался со скоростью примерно один световой год за одну земную секунду. Пространство там сжималось, словно гармошка в руках пьяного матроса.

Агентство Proteus Travel, где трудился Илар, обслуживало скромный, но густонаселенный сектор галактики размером всего в сто квадратных световых лет. Для Илара, выполнявшего обязанности курьера-проводника, это означало, что рабочая поездка на самый край цивилизации занимала чуть больше минуты. Клиенты пошли капризные: никто не желал проводить в изнанке целых пять минут, все требовали мгновенного сервиса, угрожая пожаловаться в Галактический союз защиты прав потребителей.

Офис, где Илар проводил свои девять часов, напоминал нечто среднее между операционным залом банка и процедурным кабинетом психиатрической лечебницы. Вдоль стен стояли десяток глубоких, анатомических кресел из искусственной кожи. Между ними возвышались компьютеры нового поколения — абсолютно прозрачные стеклянные панели толщиной в палец, внутри которых лениво переливались искры лазерных логических цепей.

Илар вздохнул, опустился в свое кресло под номером четыре и потянул сверху массивный металлический обруч. Это устройство — лингвистический навигатор-детектор — было главным орудием его пытки. Стоило опустить обруч на голову, как сотни тончайших, острых как бритва микроиголок с тихим щелчком пробивали верхний слой эпидермиса его лысой головы, напрямую подключаясь к коре головного мозга, а через нее — к Телу-1.

Илар поморщился. Физической боли почти не было, но ощущение, будто в череп засыпали горсть муравьев, раздражало каждый день. Зато прибор решал проблему вавилонского столпотворения. В секторе разговаривали на тринадцати тысячах языков и наречий: одни свистели хвостом, другие выделяли сероводород разной плотности, третьи использовали исключительно математические операторы. Выучить это не мог ни один живой мозг, но детектор переводил чужую речь прямо в понятийные центры Илара. Общаясь с каким-нибудь разумным слизнем, курьер слышал чистейший плювианский диалект и даже не замечал, что собеседник в этот момент просто булькает пузырями метана.

Технология туризма была отлажена до автоматизма. На всех планетах, включенных в глянцевый каталог Proteus Travel, содержались так называемые тела-приемники, или аватары. Местные аборигены, стесненные в средствах, добровольно сдавали свои физические тела (Тела-2) в краткосрочную аренду агентству. Пока хозяин спал, в его биологическую машину вселялся интурист.

Перед отправкой каждый клиент подписывал тридцать страниц убористого текста, обязуясь бережно относиться к арендованному имуществу: не вступать в межвидовые драки, не употреблять горюче-смазочные материалы внутрь, не перегружать чужую печень местным алкоголем и не жрать все подряд без разбора. Экскурсионный тур длился ровно три часа. Этот лимит установила сама природа: если материальное Тело-2 оставалось без своего родного Тела-1 дольше ста восьмидесяти минут, в нем начинались необратимые процессы застоя — синапсы пересыхали, кровь или ее суррогаты густели, и тело начинало постепенно деревенеть, превращаясь в прикроватную тумбочку. Но трех часов вполне хватало, чтобы осмотреть достопримечательности, накупить сувениров и сделать стандартную цифровую карточку на память.

Кроты во мгле и трансгалактический буксир

Едва Илар успел привыкнуть к покалыванию иголок в черепе, как на его стеклянной панели загорелся красный индикатор — сигнал первого вызова. День начинался буднично.

— Так, что тут у нас... — пробормотал Илар, считывая данные. — Заказ номер 847-Б. Маршрут: планета Мгла [Nebularia], система звезды Сцинтилла. Конечный пункт: планета Тенебрия, звезда Лакайль 9352. Клиент... о, опять эти подземельщики.

Жители планеты Мгла были давней головной болью всех туристических агентств. Эволюция сыграла с ними злую шутку. Внешне они ничем не отличались от среднестатистического человека или серого: те же две руки, две ноги, стандартный торс, даже отсутствие хвоста радовало глаз антрополога. Но вместо лица у них красовалась абсолютно гладкая, обтянутая плотной кожей кротовая морда, на которой полностью отсутствовали глаза. В вечной, непроглядной мгле их родного мира, состоящего из подземных лабиринтов и серных испарений, зрение оказалось тупиковой ветвью развития. Природа сочла глаза непозволительной роскошью и ликвидировала их за ненадобностью, взамен наделив небуларианцев мощнейшим ультразвуковым эхолокатором и обонянием, способным различить молекулу ромашки в цистерне мазута.

Илар проверил статус оплаты.

— Предоплата сто процентов. Отлично, — буркнул он. Галактический банк уже заблокировал на счете заказчика круглую сумму в эмпатах. Без этого курьер даже пальцем бы не пошевелил — выковыривать чужую энергетическую сущность в долг строго запрещалось.

Илар устроился поудобнее в кресле, закрыл глаза и мысленно активировал навигатор. Мир Григии исчез. На долю секунды Илар ощутил себя бесплотным духом, висящим в абсолютной пустоте, а затем его Тело-1 с колоссальным ускорением рванулось сквозь изнаночное измерение. Двадцать световых лет промелькнули как один миг.

Он очнулся в теле штатного аватара на планете Мгла. Ощущения были отвратительными: аватар оказался местным государственным служащим, у которого жутко чесалась подземная лопатка, а в ушах стоял непрерывный писк от ультразвуковых переговоров прохожих. Илар, не теряя времени, прошел в приемный покой местного филиала Proteus Travel.

Заказчик — солидный, упитанный небуларианец в дорогом бархатном комбинезоне — уже сидел в специальном шезлонге.

— Добрый день, я ваш гид Илар, — произнес Илар, и лингво-детектор перевел это в серию высокочастотных щелчков. — Готовы к отправлению?

Крот утвердительно качнул своей слепой головой.

Илар подошел к нему и положил свои серые ладони на ладони клиента. Это был юридический момент фиксации сделки: Илар принял транзитную пошлину, почувствовав, как через его кожу потек прохладный, плотный поток эмпатов, предназначенных для кассы агентства. Теперь предстояла самая деликатная часть работы — экстракция.

Илар сосредоточился, перехватил клиента за ментальные узлы и аккуратно, словно пробку из бутылки коллекционного вина, потянул Тело-1 небуларианца наружу. Физическое Тело-2 крота мгновенно обмякло, голова упала на грудь, изо рта побежала сонная слюна — лишившись хозяина, белковый скафандр провалился в глубочайший анабиоз. В ту же секунду Илар скомандовал «выход» собственному аватару. Его арендованное тело на Мгле точно так же рухнуло на соседнее кресло, пополнив ряды временных покойников.

Теперь они оба находились в изнанке. Илар видел клиента как дрожащий, розоватый сгусток энергии, похожий на испуганную медузу. Курьер привычным, отработанным до автоматизма движением обнял эту «медузу» за воображаемую талию — в энергетическом мире понятия анатомии весьма условны — и рванул вперед.

Они неслись сквозь другое измерение со скоростью, в двадцать семь миллионов раз превышающей скорость света. Вокруг них не было ни звезд, ни планет — лишь серо-буро-малиновые сполохи квантовых полей и свист искривляемого пространства. Крот-медуза испуганно сжимался, Илар же держал его крепко: упустить клиента в изнанке означало обречь его на вечное скитание между атомами водорода, что привело бы к длительным судебным разбирательствам с его родственниками.

Через тридцать две секунды они достигли системы Лакайль 9352. Перед ними возникла Тенебрия — цветущий, залитый ярким светом мир. Илар спикировал на местную станцию приема. Процесс «вставки» прошел без сучка и задоринки. Курьер аккуратно протолкнул розоватый сгусток клиента в подготовленное тело тенебрианского аватара, а сам нырнул в соседнюю биологическую оболочку.

Через мгновение Илар открыл глаза. Он снова был в чужом мясистом теле, но теперь вокруг него бушевал совершенно чуждый, безумный мир Тенебрии. Будни курьера катились по накатанной колее: скучно, привычно, однообразно. Три таких рейса за девятичасовую смену могли довести до истерики любого, но Илар лишь мысленно вздохнул, сверяясь с часами программы.

Цветочный экстаз и безмолвный погром

Тенебрианцы внешне оказались существами на редкость банальными. Илар, осматривая свои новые руки и ноги в зеркале приемного покоя, отметил, что у них даже хвоста нет — сплошное разочарование для любителей экзотики. Однако у этих обывателей имелся один эволюционный козырь, ради которого «кроты» с планеты Мгла готовы были выложить последнее эмпатическое состояние. Глаза тенебрианцев обладали уникальной сетчаткой, способной воспринимать мир в расширенном спектре — от жесткого ультрафиолета до глубокого инфракрасного, включая одиннадцать базовых цветов, совершенно неизвестных остальной галактике.

Когда небуларианец пришел в себя в новом теле и впервые разомкнул веки, он издал такой дикий, ультразвуковой вопль восторга, что у Илара чуть не лопнули тенебрианские перепонки. Крот, никогда в жизни не видевший даже разницы между днем и ночью, внезапно оказался внутри гигантского, безумного калейдоскопа.

Развлекательная программа, составленная местным бюро, была заточена под этот визуальный шок. Илар повез туриста на знаменитые Великие Поляны. Это были бескрайние холмы, засаженные тенебрианской флорой. Цветы здесь не просто росли — они пульсировали, меняли оттенки в зависимости от угла падения света и испускали густые, тяжелые ароматы. Для небуларианца, обладавшего к тому же феноменальным обонянием, это было комбо-атакой на все органы чувств.

Крот в теле тенебрианца ползал по траве, хватал руками бутоны, которые Илар видел как пронзительно-салатные с фиолетовой искрой, и шумно втягивал воздух.

— О-о-о! — вопил турист. — Это синий? Или это ультра-малиновый? Какое безумие! А пахнет... пахнет как жареный радий с корицей!

Илар уныло стоял рядом, скрестив руки на груди. Ему эти восторги казались верхом глупости: цветы как цветы, сырость как сырость, только голова начинает болеть от пестроты.

Три часа пролетели среди цветочного безумия. В финале экскурсии, согласно строгому протоколу Proteus Travel, требовалось сделать отчетный фотоснимок. Поскольку турист находился в чужом теле, на фотографии он выглядел бы как обычный местный житель. Чтобы доказать дома жене и коллегам, что это именно он летал на Тенебрию, каждый путешественник использовал тайный, заранее придуманный жест.

Этот конкретный крот не отличался изысканными манерами. Он сорвал огромный, сочный, фосфоресцирующий желтый цветок и с глупым видом засунул его себе глубоко в левую ноздрю. Илар буднично поднял камеру, сделал три снимка под разными углами, зафиксировав этот триумф межпланетного туризма.

Затем последовала обратная, рутинная процедура. Илар усадил обмякшее тело аватара в кресло, чтобы оно не рухнуло лицом в грязь после отключения, извлек Тело-1 туриста, снова обнял его за талию и потащил обратно на Мглу. Вернув крота в его родной подземный скафандр, выслушав порцию невнятного щелканья, заменявшего благодарность, Илар вернулся в свое родное агентство в Григии.

Иголки с тихим шипением вышли из его черепа. Илар пошатываясь встал с кресла, подошел к центральной кассе и прижал ладони к приемнику, сгружая заработанные для компании эмпаты. Тяжелая, изнурительная работа. Целый день таскаешь на себе чужие души, терпишь капризы идиотов, летаешь туда-сюда через парсеки пустоты, а ради чего?

Сегодня был день получки. Илар получил свой электронный чек, взглянул на сумму и его серая кожа приобрела землистый оттенок. Зарплата была нищенской. Ее едва хватало на то, чтобы не умереть с голоду в прямом, эмпатическом смысле этого слова.

Домой Илар возвращался в самом скверном расположении духа, которое только мог себе позволить без риска для здоровья. Дома его ждали. Супруга Бренна и дети уже сидели за столом, на котором исходил паром праздничный салат. Бренна совершила кулинарный подвиг — она умудрилась купить на рынке эмпаты редких, побочных частот и смешала их в определенной пропорции. Для серых это было вершиной гастрономии. Салат выдавал такую тонкую, сложную ментальную гармонию, которая ощущалась всем телом как идеальный септаккорд на старинном пианино, сыгранный прямо внутри нервной системы.

Илар подошел к домашнему психостату и прижал ладони к панели, выгружая месячный заработок в семейный накопитель. Детям он выделил по крошечной ментальной капле — чисто на карманные расходы, чтобы они могли разок улыбнуться в школе.

Бренна подошла к дисплею психостата, чтобы проверить баланс. Зеленые цифры замерли на отметке, которая заставила бы заплакать даже бетонный столб.

— Это все? — спросила она. Ее голос был абсолютно ровным, плоским и монотонным. На лице не дрогнул ни один мускул. На Плювии скандалы имели свою, неповторимую специфику. Серые не кричали, не брызгали слюной и не надували вены на шее — на это требовалось слишком много валюты.

— Все, — так же серо и безжизненно ответил Илар. — Фирма урезала премиальные за транзит кротов.

— Нам не хватит на муниципальный налог, — ровным, как доска, тоном произнесла Бренна. — Обучение близнецов под угрозой. Кредит за этот чертов психостат просрочен на три дня. Мы нищие, Илар. Ты ничтожество.

Чтобы выразить всю глубину своего отчаяния и ярости, Бренна сделала то, что делали все бедняки в Григии, экономящие личный эмпатический заряд. Она медленно протянула руку, взяла со стола дорогую, доставшуюся от бабушки вазу из серого фарфора и с глухим стуком уронила ее на пол. Ваза разлетелась на мелкие дребезги. Лицо Бренны при этом оставалось безупречно маской абсолютного равнодушия, глазные щели не расширились ни на миллиметр. Это был безмолвный, экономный погром — единственный доступный им способ выразить семейную драму, не потратив ни одного эмпата на крик или слезы.

Илар смотрел на осколки фарфора, лежащие в лужице сконденсировавшейся на полу влаги. В его голове, под гладкой кожей лысого черепа, впервые за многие годы зашевелилась по-настоящему горячая, опасная мысль.

С него хватит. Хватит таскать чужие задницы по галактике за гроши. Завтра он пойдет и напишет заявление об увольнении. Нужно освободить время для чего-то более существенного. Он ломает голову над тем, как жить дальше, но одно Илар знал твердо: если жить честно, соблюдая все законы Галактического совета, ты так и сдохнешь на этой мокрой планете с пресным лицом и пустым брюхом.

Эти жирные коты в ресторанах Григии... Они вряд ли получили свои миллионы, работая по девять часов в курьерской службе за двадцать жалких эмпатов в день. Существовал другой путь. Незаконный, опасный, криминальный — путь контрабанды и нелегальной добычи чувств. И Илар твердо решил на этот путь ступить.

ГЛАВА 2. КАРАНТИННЫЕ ТАЙНЫ И КОШАЧИЙ РЕЗОНАНС