Дагерротип князя Щетинина. Книга 2. Тень государя

— Подожди, не перебивай. Я знаю, что это звучит как трусость. Но посмотри на нас. Мы продали фамильные драгоценности, чтобы прожить месяц. Твою сестру арестовали, её мужа — в тюрьме. Мне угрожают. На тебя нападают с пистолетом. Куда мы идём, Алексей? Ради чего?

— Ради правды.

— А правда стоит того, чтобы мы стали нищими? Чтобы наши дети — если они у нас будут — росли без отца? Чтобы... — Она запнулась, голос её дрогнул. — Чтобы я стала вдовой?

Лыков сжал её ладони.

— Послушай меня. Я не могу отступить. Если я отступлю — они победят. И тогда правды не будет никогда. Не только для нас — для всех. Ты понимаешь?

— Я понимаю, что ты герой, — сказала Анна с горечью. — Но я не хочу быть героиней. Я хочу быть просто женой.

Она встала, отошла к окну.

— Знаешь, что мне сказала сегодня графиня Шереметева? Она сказала: «Анна Сергеевна, ваш муж роет себе могилу. И вас закапывает вместе с ним». И она права.

— Графиня — дура.

— Графиня — умная женщина. Она видит то, чего не видишь ты. Этот город, этот свет, эти люди — они не хотят правды. Им нужен покой. Им нужны деньги. Им нужны сплетни. А правда — она как сквозняк: дует откуда не ждали и сбивает всех с ног.

Лыков поднялся, подошёл к ней, обнял за плечи.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И я не хочу тебя терять. Но если я отступлю сейчас, я потеряю себя. А человек, который потерял себя, не может любить по-настоящему.

Анна повернулась, посмотрела ему в глаза. Долго, пристально, как будто видела в первый раз.

— Тогда, — сказала она, — я пойду с тобой. До конца. Куда бы это ни привело.

— Анна...

— Не спорь. Я не отступлю. Я твоя жена. И я буду рядом. Даже если это глупо. Даже если это опасно. Даже если это нас убьёт.

Она поцеловала его — в губы, крепко, почти больно — и отошла.

— А теперь спать, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Завтра у тебя трудный день.

Утро того же дня. Департамент полиции.

Лыков спал всего три часа, но чувствовал себя бодрее, чем после восьми. Адреналин, страх, отчаяние — всё это смешалось в нём в какой-то коктейль, который гнал вперёд, не давая остановиться.

Он сидел в кабинете Долгорукова, просматривал бумаги, изъятые из сейфа Безобразова.

— Вот, — сказал Долгоруков, пододвигая к нему папку. — То, что вы ищете. Список имён.

Лыков взял папку, открыл.

Внутри было несколько листов. На первом — столбик фамилий. Лыков пробежал глазами: Безобразов, Сухотин, ещё три фамилии, знакомые по делу 1846 года. И в самом низу — та, от которой похолодело внутри.

— Это... — он поднял глаза на Долгорукова. — Это невозможно.

— Возможно, — ответил Долгоруков. — Более того, это факт. Один из заговорщиков — ваш старый знакомый.

— Но он умер. Я сам подписывал свидетельство о смерти.

— Ты подписывал свидетельство о смерти человека, которого звали так же. Но это другой. Тот, которого вы знали, жив. И он здесь, в Петербурге.

Лыков откинулся на спинку стула, закрыл глаза.

Картина складывалась чудовищная. «Комитет 14 декабря» не только не исчез после разгрома декабристов, но и вырос в тени, обрастая новыми людьми, новыми связями. И теперь, когда умер Николай I, они решили ударить.

— Что им нужно? — спросил он. — Чего они хотят?

— Власти, — просто ответил Долгоруков. — Как и все. Но не открытой — они умнее декабристов. Они хотят контролировать нового императора. Шантажировать его. Заставить его принимать решения, выгодные им. А «бумага № 7» — это ключ.

— Что в ней?

— Если верить слухам — доказательство того, что Николай I не был законным наследником. Что его старший брат Константин отрёкся от престола не добровольно, а под давлением. И что Александр I перед смертью составил завещание, по которому престол должен был перейти к... — Долгоруков понизил голос, — к другому человеку.

— К кому?

— Не знаю. Никто не знает. Это и есть главная тайна.

Лыков встал, прошёлся по кабинету.

— Значит, нам нужно найти «бумагу № 7». До того, как её найдут они.

— Да. И времени у нас мало. Безобразов арестован, но его люди на свободе. И они уже знают, что он взят.

— Как быстро?

— Они были в курсе уже через час после вашего визита. В доме Безобразова есть «крот». Кто-то из прислуги или охраны.

— Хлобуев говорил, что видел лакея, который исчез, когда началась стрельба.

— Вот его и нужно найти.

Лыков вздохнул.

— У меня есть ещё одно дело. Сестра. Её муж сидит в тюрьме по ложному обвинению.

— Я знаю. — Долгоруков кивнул. — Я уже распорядился. Его выпустят сегодня. А племянника восстановят в гимназии.

— Спасибо, — сказал Лыков. — Ты не представляешь, как это для меня важно.

— Представляю. — Долгоруков положил ему руку на плечо. — Ты не один, Алексей. У тебя есть мы. И мы не дадим тебя в обиду.

День 27 апреля. Квартира Лыкова.

После обеда пришла телеграмма из Саратова. Лыков разорвал конверт дрожащими руками и прочитал вслух:

«Алексей Петрович! Муж освобождён. Сын в гимназии. Спасибо. Не знаю, как вас благодарить. Ждём вас в гости. Сестра Катя».

— Слава Богу, — сказала Анна.

— Не Богу, — поправил Лыков. — Долгорукову.

— И ему тоже. — Она подошла, обняла его. — Но ты знаешь, что это не конец? Они будут мстить.

— Пусть мстят. Я готов.

— А я? Я тоже готова. — Анна отстранилась, посмотрела ему в глаза. — У меня есть план.

— Какой?

— Завтра вечером у графини Шереметевой будет бал. Там будет весь свет. В том числе и те, кто в списке Безобразова. Я пойду туда.

— Нет. Опасно.

— Не опаснее, чем ходить с пистолетом в дом к заговорщику. Я буду слушать. Запоминать. Может быть, узнаю, где «бумага № 7».

— Анна...

— Алексей, — перебила она. — Ты обещал, что мы будем вместе. До конца. Вот он — конец. Не отступай теперь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.