Механик и князь. Книга 6
- -
- 100%
- +
Он спустился по лестнице, ведущей в подвал, и его шаги — хромые, неуверенные — отдавались эхом в темноте, как шаги человека, который идёт навстречу своей судьбе. Подвал был тёмным, сырым, с низким потолком, на котором висели клочья паутины, как обрывки забытых снов, и с земляным полом, покрытым слоем угольной пыли, которая хрустела под его ногами. В воздухе пахло углём, плесенью и чем-то ещё — металлическим, холодным, что заставляло его желудок сжиматься от тревоги. Он искал долго, перебирая старые ящики, которые разваливались в его руках, разгребая мусор и пыль, которая годами оседала на полу, поднимаясь в воздух облаками, заставляя его кашлять и задыхаться.
Он чувствовал, как отчаяние нарастает в его душе, как надежда, которая только что зажглась в его сердце, начинает угасать, как свеча, которую задувает ветер. Он думал о том, что, возможно, К. солгал ему, что это была ещё одна ловушка, ещё одно предательство в его бесконечной череде предательств. Он думал о том, что, возможно, он никогда не найдёт то, что ищет, что его жизнь так и останется бесконечным поиском того, что уже потеряно навсегда.
Наконец он нашёл его. В углу подвала, за старой, ржавой печью, которая когда-то обогревала этот дом, но теперь была лишь грудой металлолома, стоял небольшой металлический сейф, покрытый слоем грязи и паутины, как старый, забытый друг, который ждал его все эти годы. Долгоруков почувствовал, как внутри него нарастает волнение — то самое, почти забытое чувство, которое он испытывал в те времена, когда был на вершине власти, когда каждое его решение имело значение, когда он чувствовал себя хозяином своей судьбы. Он подошёл к сейфу, опустился на колени, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, и провёл рукой по его поверхности, стирая слой пыли и грязи.
Сейф был старым, массивным, с коваными углами и сложным замком, который, казалось, был создан для того, чтобы хранить самые тёмные тайны этого мира. Долгоруков попытался открыть его, но сейф не поддавался. Он был заперт, и у Долгорукова не было ключа. Он попытался взломать его, используя найденный в подвале старый, ржавый лом, который валялся в углу, но сейф был слишком прочным, и лом только соскальзывал с его поверхности, оставляя на ней лишь царапины, которые казались ему насмешкой над его отчаянием.
Долгоруков чувствовал, как отчаяние нарастает в его душе, как надежда, которая только что зажглась в его сердце, начинает угасать, как гаснет свеча на сквозняке. Он сидел на полу, чувствуя, как боль в ноге становится всё сильнее, как кровь продолжает сочиться из раны, несмотря на перевязку, и он смотрел на сейф с той же смесью ярости и бессилия, которую испытывал много раз в своей жизни, когда сталкивался с непреодолимым препятствием. Он чувствовал, как внутри него нарастает холодная, глухая ярость — ярость против тех, кто заманил его в эту ловушку, против тех, кто спрятал документы здесь, против тех, кто не давал ему покоя даже после того, как он потерял всё. Он ударил кулаком по сейфу, чувствуя, как боль разливается по его руке, но сейф даже не дрогнул.
«Чёрт бы вас всех побрал! — закричал он, и его голос, полный ярости и отчаяния, эхом разнёсся по пустому подвалу, отражаясь от стен и возвращаясь к нему как насмешка. — Ну почему? Почему всё должно быть так сложно? Почему вы не можете оставить меня в покое? Почему вы не можете дать мне умереть спокойно, если не можете дать мне жить?!»
Он сидел на полу, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы — те самые, которые он не позволял себе плакать уже много лет — подступают к его глазам, как боль в ноге становится всё более невыносимой, как силы покидают его, как он снова оказывается на дне, из которого, казалось, нет выхода. Он думал о том, как много он потерял, как много отдал за свою игру, как много заплатил за свои амбиции, за свою гордость, за свою веру в то, что он сможет изменить свою судьбу. И о том, что теперь, когда он стоит на пороге того, что могло бы стать его спасением, он не может даже открыть чёртов сейф.
Но он знал, что не может сдаться. Он поднял голову, и его глаза, мутные и усталые, смотрели на сейф, который стоял перед ним как вызов, как напоминание о том, что он ещё жив, что он ещё может бороться. В его глазах горел тот же холодный огонь, что и всегда, когда он сталкивался с препятствием — огонь, который не могли погасить ни годы, ни боль, ни система, которая пыталась его сломать. Он знал, что есть другой способ. Он должен был найти ключ или того, кто сможет открыть этот сейф. Он должен был найти человека, который знал код, или способ взломать замок. Но он также знал, что никому не может доверять. Никому. Даже тем, кто когда-то был ему близок.
«Я вернусь, — сказал он себе, и голос его звучал твёрдо, как сталь, как тот голос, который он когда-то использовал, чтобы отдавать приказы, решать судьбы, управлять миром. — Я вернусь и открою его. Я не остановлюсь, пока не найду то, что ищу. Я не остановлюсь, пока не верну то, что принадлежит мне по праву. Я не остановлюсь, пока каждый из тех, кто предал меня, не заплатит за свои преступления».
Он поднялся на ноги, чувствуя, как боль пронзает его тело, как каждая клетка кричит от отчаяния, как мышцы дрожат от напряжения. Он чувствовал, как кровь продолжает сочиться из раны, как она пропитывает его повязку, как она оставляет на полу тёмные, влажные пятна, которые будут напоминать о нём тем, кто придёт сюда после него. Он начал выбираться из подвала, шаг за шагом, опираясь на стену, на старые ящики, на всё, что попадалось под руку, каждый шаг давался ему с трудом, но он не останавливался, потому что знал, если он остановится, он упадёт и больше не встанет.
Когда он выбрался из особняка, он почувствовал, как холодный ночной воздух ударил в лицо, как ветер шевелит его волосы, как звёзды на небе, казалось, насмехаются над ним своим равнодушием. Но он также почувствовал, как за ним следят. Он обернулся и увидел тени, которые двигались в темноте — силуэты людей, которые скрывались за деревьями, за кустами, за стенами старого дома. Британская разведка. Они знали, что он здесь. Они ждали его. Они следили за каждым его шагом, за каждым его движением, за каждым его вздохом.
Долгоруков усмехнулся. В этой усмешке было столько горечи и решимости, что он сам не заметил, как его пальцы сжались в кулак, как его тело, несмотря на боль, приготовилось к новой борьбе. Он знал, что они не оставят его в покое, что они будут преследовать его до тех пор, пока он не найдёт то, что ищет, или пока они не уничтожат его. Но он также знал, что не сдастся, что он будет бороться до конца, что бы его ни ждало.
«Я выживу, — сказал он себе, и голос его звучал твёрдо, как сталь. — Я выживу и отомщу им всем. Я сделаю так, чтобы они заплатили за каждую каплю моей крови, за каждую минуту моей боли, за каждое мгновение моей жизни, которую они украли у меня».
Он поднял воротник пальто, чувствуя, как холодная ткань касается его щёк, как ветер с Сены шевелит его седые волосы, и пошёл вперёд, в темноту, оставляя за собой следы крови на мокрой земле, как следы на карте его жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что, которая продолжалась, пока он дышал, пока мог двигаться, пока мог бороться.
Глава 4. Документы
Три дня прошло с тех пор, как Долгоруков впервые ступил на территорию проклятого особняка. Три дня, которые превратились для него в бесконечную череду боли, отчаяния и той особенной, гложущей ненависти, которая двигала им, как двигала всегда, когда он сталкивался с препятствием. Три дня, которые он провёл, залечивая рану, обдумывая следующий шаг и ища способ проникнуть в сейф, который стоял перед ним как насмешка над его отчаянием.
Его нога всё ещё болела — пульсирующая, острая боль, которая напоминала ему о каждом шаге, о каждой минуте, о каждой секунде его унижения, — но он уже мог ходить, опираясь на трость, которую нашёл в одном из старых парижских магазинов. Она была некрасивой, с потёртой ручкой и потрескавшимся набалдашником, но она служила ему верой и правдой, как верный друг, который не предаёт, как единственная опора в этом мире, который отвернулся от него. Он хромал по своей временной квартире, чувствуя, как боль пронизывает его тело при каждом шаге, как мышцы напрягаются, как пот выступает на лбу, но он не позволял себе останавливаться, потому что знал, что время работает против него.
Он знал, что не сможет открыть сейф без помощи — его знаний не хватало, чтобы взломать сложный замок, а ключа у него не было. Но он также знал, что не может доверять никому, что любой, кто придёт к нему, может оказаться агентом британской разведки. Он провёл целый день, перебирая в уме возможных помощников, людей, которые могли бы помочь ему, которым он мог бы доверять, и в конце концов он вспомнил о Жане — старом взломщике, который когда-то работал на него в Петербурге, который помогал ему проникать в самые защищённые места, который знал, как открыть любой замок. Жан жил в Париже, и Долгоруков знал, что он всё ещё работает по старым каналам, что он всё ещё тот же надёжный, молчаливый профессионал, который не задаёт лишних вопросов.
Встреча состоялась в маленьком, грязном кафе на окраине города, где пахло дешёвым кофе и жареным луком, где люди сидели в полутьме, стараясь не смотреть друг на друга, где каждый был занят своим делом и не обращал внимания на чужие тайны. Жан был сухим, лысым мужчиной лет пятидесяти, с руками, покрытыми шрамами и мозолями, и с глазами, которые, казалось, видели сквозь человека. Он выслушал Долгорукова, не перебивая, и кивнул.
— Я помогу вам, князь, — сказал он, и голос его звучал глухо, как у человека, который привык к тому, что его услуги нужны только тогда, когда кому-то нужно что-то украсть или взломать. — Но это будет стоить дорого.
Долгоруков усмехнулся. В этой усмешке было больше горечи, чем радости.
— У меня есть деньги, — сказал он. — Я заплачу вам. Но вы должны быть осторожны. За нами следят.
Жан кивнул, и они пожали друг другу руки.
Ночь была тёмной, беззвёздной, когда они подошли к особняку. Долгоруков чувствовал, как адреналин разливается по его жилам, как страх и надежда смешиваются в его душе, как каждое нервное окончание напряжено до предела. Он знал, что это его последний шанс, что если они провалятся, если британцы поймают их, его жизнь будет закончена, и никто не вспомнит о нём, как не вспоминают о пешке, которую выбросили из игры.
Жан работал быстро и бесшумно. Он открыл дверь особняка, используя простые, но эффективные инструменты, которые носил в небольшом, потёртом саквояже, и они вошли внутрь, в темноту, где пахло сыростью и гнилым деревом, где время, казалось, остановилось и застыло в одном мгновении. Долгоруков шёл вперёд, опираясь на трость, и каждый шаг отдавался острой болью в ноге, но он не останавливался, потому что знал, что должен идти до конца.
Они спустились в подвал, и Жан подошёл к сейфу, который стоял в углу, как напоминание о том, что Долгоруков не достиг своей цели, как символ его поражения, которое он должен был превратить в победу. Жан долго изучал замок, проводил пальцами по его поверхности, как слепой, который пытается прочитать невидимые буквы, слушал, как щёлкают механизмы, и наконец кивнул.
— Это старый замок, — сказал он, и голос его звучал спокойно, почти равнодушно, как у человека, который видел такие замки сотни раз. — Он сложный, но я смогу открыть его. Мне нужно время.
Долгоруков кивнул и отошёл в сторону, наблюдая, как Жан работает. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, как сердце колотится где-то в горле, как каждая секунда кажется вечностью. Он смотрел на Жана, на его руки, которые двигались с той особенной, почти танцевальной грацией, которая бывает только у настоящих мастеров своего дела, и думал о том, как много зависит от этого мгновения.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Наконец послышался щелчок, и сейф открылся. Долгоруков почувствовал, как внутри него нарастает странное, почти забытое чувство — чувство победы, которое он считал потерянным навсегда.
Он подошёл к сейфу и заглянул внутрь. Там лежали документы — старые, пожелтевшие, исписанные мелким, убористым почерком, который он узнал сразу. Это был почерк Неволина. Долгоруков взял их в руки, чувствуя, как бумага шуршит под его пальцами, как запах старой пыли и чернил напоминает ему о тех временах, когда он был на вершине власти.
— Это оно, — сказал он, и голос его звучал глухо, как эхо из прошлого. — Это то, что я искал.
Жан кивнул и отступил в сторону, давая ему возможность забрать документы. Долгоруков спрятал их в свой внутренний карман, чувствуя, как их вес давит на его грудь, как они становятся частью его тела, как они возвращают ему жизнь, которую он считал потерянной.
Они выбрались из особняка так же тихо, как и вошли, и Долгоруков почувствовал, как холодный ночной воздух ударяет в лицо, как ветер шевелит его волосы, как звёзды на небе, казалось, смотрят на него с одобрением. Он знал, что это только начало, что впереди его ждёт новая игра, но он также знал, что теперь у него есть оружие, которое может изменить всё.
Он сидел в своей временной квартире в Париже, перебирая документы, которые они с Жаном выкрали из особняка, и чувствовал, как внутри него нарастает странное, почти забытое чувство — чувство надежды, которое он считал потерянным навсегда, которое он не испытывал уже много лет. Комната была маленькой, тесной, с одним окном, выходившим на внутренний двор, и скудной мебелью, которая, казалось, ещё больше подчёркивала его одиночество. Но сейчас он не замечал её. Он видел только документы, которые лежали перед ним на столе, как сокровище, которое он так долго искал.
Его нога всё ещё болела — пульсирующая, острая боль, которая напоминала ему о том, что он пережил, о той ночи, когда он упал в яму и проткнул ногу арматурой, — но он уже мог ходить, опираясь на трость, которую держал в руке, как символ своей борьбы, как знак того, что он выжил, что он не сдался, что он всё ещё здесь. Он чувствовал, как боль становится частью его, как она напоминает ему о том, что он жив, что он может чувствовать, что он может бороться.
Он держал в руках копию проекта, который когда-то создал Неволин — «Проект Диамант». Он перелистывал страницы, и его глаза расширялись от удивления, от осознания того, что он держит в руках нечто большее, чем просто изобретение, чем просто чертежи и расчёты, чем просто идеи, записанные на бумаге. Это было нечто большее. Это был ключ к мировому господству. Он видел сложные схемы, точные расчёты, уникальные инженерные решения, которые, казалось, были созданы не человеком, а самим гением, который жил в мире, недоступном для обычных людей.
«Диамант» — это был не просто проект. Это был высокоточный авиационный бомбовый прицел, который мог изменить ход любой войны, который мог сделать любого, кто владел им, хозяином неба, хозяином судьбы, хозяином мира. Он был создан Неволиным, гениальным инженером, который был сердцем и мозгом этой разработки, который вложил в неё всю свою душу, все свои знания, все свои надежды на то, что его изобретение изменит мир к лучшему. И теперь эти чертежи были у Долгорукова. Они были его. Он владел ими.
Он перелистывал страницы, и в его голове проносились мысли о том, как много он может получить за эти документы. Деньги, власть, влияние — всё это могло снова стать его. Он мог вернуться в Россию, он мог восстановить своё состояние, он мог снова стать тем, кем был когда-то — сильным, могущественным, независимым, человеком, который сам определяет свою судьбу. Он мог отомстить тем, кто его предал, он мог заставить их заплатить за каждую каплю его крови, за каждую минуту его боли, за каждое мгновение его унижения.
Но он также знал, что это опасно. Британцы не остановятся. Они будут искать его, они будут пытаться вернуть документы, они будут делать всё, чтобы уничтожить его, чтобы стереть его с лица земли. Он знал, что должен действовать быстро, что у него нет времени на раздумья, что каждый час, каждый день, который он теряет, может стать последним.
Он взял перо и начал писать письмо — письмо, которое должно было изменить всё, письмо, которое должно было открыть перед ним новые возможности, письмо, которое должно было стать началом его возвращения. Он писал быстро, нервно, чувствуя, как внутри него нарастает странное, почти забытое чувство — чувство надежды, которое он считал потерянным навсегда.
«Я продам их, — сказал он себе, и голос его звучал холодно, как лёд, как голос человека, который не знает жалости, который готов на всё ради своей цели. — Я продам их тому, кто заплатит больше всех. Я продам их немцам. Они заплатят мне золотом, и я стану тем, кем был когда-то. Я верну себе всё, что у меня было, и я отомщу тем, кто меня предал».
Он отложил перо и посмотрел на документы, которые лежали перед ним. Они были его спасением, его надеждой, его будущим. Он знал, что это только начало, что впереди его ждёт новая игра, но он также знал, что теперь у него есть оружие, которое может изменить всё.
Глава 5. Сделка с дьяволом
Успех ударил Долгорукову в голову, как хорошее вино, как дурман, который затуманивает разум и заставляет забыть о всех предосторожностях. Он был опьянён своей победой, той сладкой, пьянящей эйфорией, которая нахлынула на него, когда он впервые взял в руки документы, когда он увидел чертежи «Проекта Диамант», когда он понял, что снова может управлять своей судьбой, что он снова может быть тем, кем был когда-то — сильным, могущественным, непобедимым. Он чувствовал себя неуязвимым, бессмертным, как бог, который сошёл на землю, чтобы покарать своих врагов и вернуть себе то, что принадлежит ему по праву.
Он перечитывал документы снова и снова, наслаждаясь каждой страницей, каждым чертежом, каждой линией, проведённой рукой Неволина. Он чувствовал, как внутри него нарастает странное, почти забытое чувство — чувство власти, которое он считал потерянным навсегда, чувство превосходства над теми, кто предал его, кто унизил его, кто выбросил его, как ненужную вещь. Он представлял себе, как он вернётся в Россию, как он восстановит своё состояние, как он отомстит своим врагам, как он заставит их заплатить за каждую каплю его крови, за каждую минуту его боли, за каждое мгновение его унижения.
«Я сделал это, — сказал он себе, и голос его звучал торжествующе, как голос человека, который одержал величайшую победу в своей жизни. — Я сделал это. Я нашёл то, что искал. Я верну себе всё, что у меня было. Никто не сможет остановить меня».
Он сидел в своей временной квартире в Париже, глядя на документы, разложенные на столе, и чувствовал, как его душа наполняется гордостью, той особенной, почти болезненной гордостью, которая бывает у людей, долгое время находившихся на дне и наконец увидевших свет. Он был так ослеплён своей победой, что перестал замечать опасность, перестал видеть те тени, которые следовали за ним, перестал слышать те тихие шаги, которые приближались с каждым днём. Он забыл о том, что он всего лишь пешка в большой игре, что его успех может быть временным, что его враги не дремлют и что они готовы на всё, чтобы уничтожить его.
Он решил действовать быстро, не откладывая, не раздумывая, не советуясь с кем-либо. Он решил продать документы немцам, тем, кто заплатит больше всех, тем, кто сможет дать ему то, что он хотел — деньги, власть, защиту, новую жизнь. Он был уверен, что немецкая разведка примет его с распростёртыми объятиями, что они оценят его вклад, что они будут рады сотрудничать с таким ценным информатором, как он. Он не думал о том, что немцы могут предать его, что они могут использовать его и выбросить, как использовали и выбрасывали его многие до них.
Встреча с немецкой разведкой состоялась в Берлине, в старом, мрачном здании на окраине города, которое, казалось, было построено специально для того, чтобы внушать страх и уважение. Здание было массивным, с высокими, узкими окнами, за которыми почти не было видно света, и с тяжёлыми, коваными воротами, которые, казалось, были созданы для того, чтобы запирать людей внутри, а не выпускать их наружу. Внутри пахло воском, старым деревом и чем-то ещё — тем особенным, металлическим запахом, который бывает в местах, где принимаются решения, от которых зависят жизни тысяч.
Долгоруков сидел за столом, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение — напряжение, которое смешивалось с гордостью, с уверенностью в своей победе, с той особенной, почти болезненной эйфорией, которая не давала ему ясно мыслить. Перед ним сидел немецкий офицер — высокий, худой, с холодными глазами, которые, казалось, видели сквозь человека, и тонкой, жестокой усмешкой на губах, которая не обещала ничего хорошего. Он был одет в безукоризненно чистую форму, и его руки, лежавшие на столе, были спокойны, как у человека, который привык к тому, что ему подчиняются.
— Вы принесли то, что обещали, князь? — спросил он, и голос его звучал ровно, почти бесстрастно, как у человека, который привык к тому, что его вопросы требуют немедленных ответов.
— Я принёс, — ответил Долгоруков, и голос его звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от напряжения, от той смеси страха и надежды, которая наполняла его душу. — Я принёс «Проект Диамант». Он стоит миллионы. Я хочу получить свои деньги.
Немецкий офицер усмехнулся. Он взял папку с документами, открыл её и начал перелистывать страницы. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Долгоруков видел, как его глаза загораются при виде чертежей, как его пальцы, длинные и тонкие, слегка дрожат, когда он касается бумаги, как его дыхание становится чуть более частым. Он чувствовал, как внутри него нарастает уверенность, как его гордость поднимается на новую высоту, как он уже предвкушает свою победу.
— Хорошо, — сказал он наконец, и голос его звучал холодно, как лёд, как голос человека, который уже принял решение и не собирается его менять. — Мы возьмём проект. Вы получите свои деньги.
Он кивнул одному из своих людей, и тот принёс небольшой чемодан, который поставил на стол перед Долгоруковым. Долгоруков открыл его и увидел пачки банкнот — немецких марок, которые были так нужны ему, которые могли вернуть ему его жизнь, его достоинство, его место в этом мире. Он чувствовал, как внутри него нарастает странное, почти забытое чувство — чувство победы, которое он считал потерянным навсегда.
Но когда он поднял голову, он увидел, что немецкий офицер смотрит на него с той же холодной усмешкой, которая не обещала ничего хорошего. В его глазах не было ни капли уважения, ни капли благодарности — только холодное, циничное превосходство, которое, казалось, говорило: «Ты для нас ничто. Ты — просто инструмент, который мы используем, пока он нам нужен».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.