Перстень удачи. Книга 2
- -
- 100%
- +
В это же время Анна сидела в университетской библиотеке, в той самой, где Ростислав нашёл записку, перебирая старые книги и документы, которые профессор Зверев любезно предоставил ей для изучения. Это была огромная, величественная комната с высокими сводами, где пахло пылью, старой бумагой, кожей и воском, где стояли длинные дубовые столы и где тишина была такой глубокой, что можно было услышать, как падает перо на пол. Анна была погружена в мир старых бумаг, пахнущих временем, и её глаза горели тем азартом, который появлялся у неё, когда она приближалась к разгадке.
— Вы нашли что-то интересное? — раздался голос за её спиной, мягкий и вкрадчивый, как у кота, который подкрадывается к добыче.
Анна обернулась и увидела профессора Зверева. Он стоял у неё за спиной, и в его глазах была та же теплота, которую он проявлял к Ростиславу, но Анна чувствовала в нём что-то другое — какую-то скрытую глубину, которую она не могла разгадать, какой-то подтекст, который ускользал от неё.
— Да, — сказала она, показывая ему старую карту, которую нашла в книге по истории Москвы, вложенную между страниц, как будто кто-то специально оставил её там. — Я нашла карту Москвы 1730-х годов. Здесь отмечены несколько зданий, которые могли быть связаны с орденом «Молчаливых». Видите эти крестики на карте? Их семь.
Зверев наклонился к карте, и в его глазах мелькнула искра — искра, которую Анна не могла прочитать, но которая ей не понравилась.
— Это удивительная находка, — сказал он, и в его голосе было искреннее восхищение. — Вы обладаете редким талантом, Анна. Я хотел бы предложить вам доступ в закрытые архивы университета. Там хранятся документы времён Анны Иоанновны, которые могут быть полезны для вашего исследования. Там есть материалы, которых нет ни в одной другой библиотеке.
Анна почувствовала, как внутри неё поднимается волна — волна доверия и волна осторожности одновременно. Она знала, что это предложение слишком хорошо, чтобы быть случайным, слишком вовремя, чтобы быть искренним. Но она также знала, что это может быть ключом к разгадке, что это может быть тем самым шагом, который приблизит их к архиву.
— Спасибо, — сказала она, улыбнувшись той спокойной улыбкой, которую она научилась использовать, когда нужно было скрыть свои истинные чувства. — Я с радостью воспользуюсь вашим предложением.
Они договорились встретиться завтра в архиве, в десять часов утра, и Анна покинула библиотеку с новым чувством — чувством, что она на шаг ближе к разгадке, но и чувством тревоги, которая не отпускала её. Она не знала, что профессор Зверев долго смотрел ей вслед, и в его глазах была та же холодность, что и у братьев Соколовых, та же сталь, которая резала слух, та же тень, которая лежала на всём, что он делал.
Вечером, когда Ростислав и Анна встретились в своей квартире на Арбате, они обменялись новостями. Ростислав рассказал о профессоре Мерзлякове и его приглашении на дом, а Анна — о профессоре Звереве и его предложении доступа в закрытые архивы. Свеча горела на столе, отбрасывая тёплый свет на их лица, а за окном сгущалась тьма и начинался дождь — мелкий, холодный, осенний, который стучал по стёклам, как пальцы невидимого музыканта.
— Это не совпадение, — сказал Ростислав, глядя на неё, и в его глазах была та же твёрдость, что и всегда, но теперь в ней появилась тревога. — Профессор Зверев появился слишком вовремя. И братья Соколовы тоже. Кто-то знает, что мы ищем, и хочет либо помочь нам, либо остановить нас. Возможно, и то, и другое одновременно.
— Я думаю, мы должны быть осторожными, — сказала Анна, и в её голосе была тревога, которую она не могла скрыть. — Но мы не можем остановиться. Мы должны идти дальше. Мы должны найти этот архив.
Ростислав взял её за руку и сжал её, чувствуя тепло её ладони, её доверие, её любовь.
— Мы пойдём дальше, — сказал он, и в его голосе была уверенность. — Вместе. Но мы будем осторожны. Мы будем смотреть в оба.
Он посмотрел на ключ, который лежал на столе, и в его голове щёлкали шестерёнки, как в часовом механизме. Он знал — завтрашний день принесёт новые ответы или новые вопросы. И он был готов к этому.
На следующий день, оставив Анну в библиотеке, Ростислав отправился в поместье Лариных, которое находилось в двадцати верстах от Москвы, на берегу небольшой речки, притока Москвы-реки. Дорога заняла около двух часов — тряская телега, которую он нанял у городского извозчика, плохая дорога, разбитая осенними дождями, грязь, которая хлюпала под колёсами, и холодный ветер, который пронизывал до костей. Но когда он увидел усадьбу, его сердце сжалось. Это была тень того, что когда-то было величественным поместьем — дом с обвалившейся крышей, заросшие поля, где вместо колосьев рос бурьян, сгнившие амбары, пустые, молчаливые конюшни, которые скрипели на ветру, как старые кости. Только несколько крестьянских изб дымились вдали, но и те выглядели полупустыми и заброшенными.
Он вошёл в дом, и запах сырости, плесени и запустения ударил в нос, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли, которая висела в воздухе, как траурный саван. Внутри было пусто — только старая мебель, покрытая слоем пыли, несколько икон в углу, на которых почти не было видно ликов, и паутина, которая свисала с потолка, как траурная драпировка. Но Ростислав чувствовал, что это место — его. Его земля. Его наследие. Его будущее.
Он встретился с крестьянами — их осталось всего двадцать душ, старики, женщины и несколько подростков, которые смотрели на нового барина с недоверием и надеждой одновременно. Они стояли на площади перед домом, сбившись в кучу, и в их глазах был страх и ожидание — страх перед новым хозяином, который мог оказаться таким же жестоким, как и старые, и надежда, что этот будет другим.
— Я не буду драть с вас три шкуры, — сказал он, и голос его был твёрдым, но добрым, без той надменности, которая была свойственна многим дворянам. — Я буду платить вам за работу. Я буду строить новые дома. Я буду восстанавливать хозяйство. Но я хочу, чтобы вы помогли мне. Вместе мы поднимем это поместье.
Крестьяне переглянулись, и в их глазах мелькнула та искра, которая появляется у людей, когда они видят, что кто-то действительно хочет им помочь, а не просто использовать их труд.
— Мы поможем, барин, — сказал один из них, старый дед с седой бородой и добрыми, морщинистыми глазами, которые смотрели на мир с той мудростью, которая приходит только с годами. — Мы верим вам.
Ростислав нанял управляющего — отставного капитана Кольцова, который служил в Инженерном корпусе и знал толк в строительстве. Это был высокий, худой человек с седыми усами, проницательными глазами и руками, которые привыкли к работе. Он смотрел на мир с той же практичностью, что и Ростислав, и в его голосе была та же твёрдость.
— Мы начнём с ремонта крыши, — сказал Кольцов, разворачивая план усадьбы на столе в пустой гостиной, который он привёз с собой. — Потом — амбары и скотный двор. Я уже составил смету — нам нужно сто брёвен, тысяча кирпичей и двадцать работников. Если вы дадите мне деньги, я организую всё в течение месяца.
Ростислав внимательно изучил смету, задавая вопросы о каждой позиции — о качестве древесины, о цене кирпича, о количестве работников и их оплате. Он не хотел быть тем барином, который тратит деньги бездумно, не зная, куда они уходят. Он хотел быть хозяином, который знает каждую копейку и каждый гвоздь.
— Хорошо, — сказал он, откладывая бумаги и глядя Кольцову прямо в глаза. — Я дам вам деньги на первую половину работ. Но я хочу, чтобы вы докладывали мне о каждом этапе работ. Я хочу знать, что происходит в моём поместье, каждую неделю. Я хочу видеть отчёты о расходах.
Кольцов кивнул, и в его глазах было уважение — уважение человека, который привык к тому, что помещики ничего не понимают в хозяйстве, к тому, что этот молодой барин был другим.
— Вы не похожи на других помещиков, — сказал он, и в его голосе была искренняя оценка. — Вы вникаете в дело. Это редкость. Это хорошо.
Ростислав улыбнулся, и в его груди поднялась гордость — не та, что от титула или богатства, а та, что он строит новое, создаёт будущее для себя и для тех, кто зависит от него. Он смотрел на поля, на лес, на реку, которая виднелась вдали, и чувствовал, это — его земля. Его опора. Его начало.
Когда он вернулся в Москву, было уже темно. Он сидел на кухне своей квартиры, пил чай с Анной и смотрел на ключ, который лежал на столе, блестя в свете свечи. Он чувствовал, что его жизнь теперь — это не только тайны и заговоры, не только поиски архива и расшифровка старых писем. Это — строительство, труд, ответственность. И он готов нести её.
— Мы справимся, — сказал он, глядя на Анну, и в его голосе была уверенность. — Мы справимся со всем. С тайнами, с поместьем, с будущим. Вместе.
Анна улыбнулась и взяла его за руку, и в этом прикосновении было столько тепла, сколько может дать только настоящая любовь.
— Я знаю, — сказала она. — Мы всегда справлялись.
Глава 3
Утро началось с серого, непроглядного неба, которое нависало над Москвой, как тяжёлая свинцовая крыша, готовая обрушиться в любой момент, задавив город своей мертвенной тяжестью. Дождь моросил с ночи — мелкий, холодный, осенний, который пронизывал до костей и заставлял людей прятаться по домам, кутаясь в шубы и шинели, зажигать печи и пить горячий чай с мёдом, чтобы согреться. Москва-река вздулась и потемнела, её воды несли клочья пены, обломки досок и жёлтые листья, которые кружились в водоворотах, как утопленники в последнем танце. Улицы обезлюдели — только редкие прохожие спешили, сгорбившись под дождём, пряча лица за высокими воротниками; извозчики прятались под навесами, куря трубки и поглядывая на небо, где не было ни просвета, ни надежды на погоду; и только собака, промокшая до нитки, бродила по лужам в поисках укрытия, её шерсть свалялась колтунами, а глаза были полны тоски.
Ростислав стоял у окна своей квартиры на Арбате, глядя на эту промозглую картину, и сжимал в руке старый ключ, чувствуя его холодный металл, который, казалось, впитывал в себя всю сырость этого утра. В его голове крутились слова записки: «Ключ откроет дверь, но дверь не там, где ты думаешь. Ищи там, где вода встречается с огнём, и где камень хранит тайну». Он перебирал возможные значения — вода, огонь, камень, — и чувствовал, как загадка становится всё ближе и одновременно всё дальше.
— Ты готов? — спросила Анна, выходя из спальни. Она была одета в тёплое дорожное платье тёмно-зелёного цвета, с высоким воротником, и вязаную шаль, которую Марфа связала ей перед отъездом, — она берегла её как память о доме. В руках она держала карту Москвы 1730-х годов, которую нашла в библиотеке, старую, пожелтевшую, с выцветшими чернилами и потёртыми краями. — Я думаю, я знаю, где искать. Я провела всю ночь над этой картой. Здесь есть кое-что, что я пропустила в прошлый раз.
Ростислав обернулся к ней, и в его глазах был вопрос.
— Где?
Анна развернула карту на столе, придавив углы книгами — старыми фолиантами, которые они привезли из поместья, чтобы она не сворачивалась. Это была карта Китай-города, лабиринт улиц и переулков, где в XVIII веке кипела торговля — тканями, пряностями, лесом, железом и теми товарами, о которых не говорили вслух. Анна провела пальцем по одной из линий, которая вела к старому складу на Никольской улице, отмеченному едва заметным крестиком.
— Здесь, — сказала она, и в её голосе была уверенность, та особенная уверенность, которая появляется у исследователя, когда он находит нужную зацепку. — Я нашла записи в архиве университета — старые торговые книги, которые никто не смотрел последние пятьдесят лет. Купец Григорьев, которому принадлежал этот склад, был близким другом твоего дяди. Они вместе торговали лесом, а потом — вместе занимались тем, о чём не говорят вслух. Его склад — это одно из мест, где могли быть тайники.
Ростислав посмотрел на карту, и в его груди поднялась волна — смесь предчувствия и решимости, как перед прыжком в холодную воду. Он знал, что этот склад может быть ключом к разгадке, тем самым недостающим звеном, которое свяжет всё воедино. Или ловушкой, в которую они попадут, если не будут осторожны.
— Идём, — сказал он, пряча ключ во внутренний карман сюртука, рядом с сердцем. — Мы должны проверить это. Сейчас, пока дождь не разогнал всех с улиц.
Дорога к Китай-городу заняла около часа — они шли пешком, потому что извозчики брали слишком дорого в такую погоду, а экипажи было трудно найти даже за тройную цену. Дождь усиливался, и к тому времени, как они добрались до Никольской улицы, они промокли до нитки — вода стекала с полей их шляп, пропитывала одежду и просачивалась под воротники, заставляя их ёжиться. Но Ростислав не замечал холода — он был сосредоточен на поиске, на той цели, которая манила его вперёд, как маяк в ночи. Анна шла рядом, и в её глазах горел тот же огонь, что и у него — огонь, который не гаснет даже в самый сильный дождь.
Склад стоял в глубине двора, за рядом старых, полуразрушенных лавок, которые когда-то торговали тканями, пряностями и сушёной рыбой. Теперь они были заброшены, их двери зияли пустыми провалами, а вывески почти стёрлись. Склад был массивным зданием из тёмного, почерневшего от времени кирпича, с высокими окнами, заколоченными досками, и массивными железными воротами, покрытыми ржавчиной и временем. Казалось, что сюда никто не заходил уже много лет — паутина закрывала вход, трава пробивалась сквозь щели в мостовой, и только свежие следы на земле говорили о том, что кто-то бывал здесь недавно. Очень недавно.
— Здесь, — сказал Ростислав, подходя к воротам и пытаясь отодвинуть засов. Он был тяжёлым и заржавевшим, но после нескольких попыток поддался, издав протяжный, скрипучий звук, который разнёсся по пустынному двору, как предупреждение.
Они вошли внутрь. В складе было темно и сыро — пахло плесенью, старым деревом, гниющим тряпьём и чем-то сладковатым, что напоминало запах гниющих фруктов или, может быть, старого масла. Свет едва проникал сквозь щели в стенах, отбрасывая на пол длинные, дрожащие тени, которые двигались, как живые существа, как будто сам склад дышал и наблюдал за ними. В углах стояли старые бочки, ящики и мешки с чем-то, что давно превратилось в труху. На полу лежал слой пыли и грязи, в котором виднелись следы — свежие следы сапог, которые вели к противоположной стене.
— Кто-то был здесь, — сказала Анна, приседая на корточки и рассматривая следы с той внимательностью, которая была свойственна ей как исследователю. — Недавно. Может быть, вчера или сегодня утром. Следы ещё не затянулись пылью.
Ростислав подошёл к стене и начал ощупывать её руками. Кирпичи были старыми, шершавыми, но некоторые из них казались чуть более тёмными, чем остальные — как будто их перекладывали недавно. Он постучал по ним — звук был глухим, как будто за стеной была пустота, а не земля или кладка.
— Здесь, — сказал он, обернувшись к Анне. — Дай мне нож.
Она протянула ему небольшой складной нож с костяной рукояткой, который они всегда носили с собой, и Ростислав начал поддевать кирпичи. Они поддавались легко, как будто их специально не укрепляли, как будто кто-то хотел, чтобы их нашли. За ними оказалась небольшая ниша, а в ней — железный люк с массивным замком, покрытый зеленоватым налётом, но без следов ржавчины, как будто его недавно смазывали маслом.
Ростислав достал ключ и вставил его в замок. Он подошёл идеально — с тихим, но отчётливым щелчком, который разнёсся по складу, как выстрел, как удар молота по наковальне.
— Это он, — прошептал он, поворачивая ключ. — Это та самая дверь.
Люк открылся, и из него пахнуло холодом — тем особым, сырым холодом, который бывает только в подвалах и подземельях, куда никогда не проникает солнце, где воздух застаивается и становится тяжёлым, как вода. Вниз вела каменная лестница, покрытая мхом и слизью, которая уходила в темноту, в самое сердце земли, как будто в преисподнюю.
— Я пойду первым, — сказал Ростислав, зажигая свечу, которую они взяли с собой. — Ты иди за мной, но держись на расстоянии. Если что-то случится — беги за помощью. Не оглядывайся.
— Никуда я не побегу, — сказала Анна, и в её голосе была та же твёрдость, что и у него, та же сталь, которая не гнётся. — Мы вместе. Я не оставлю тебя одного.
Они спустились вниз. Лестница была крутой, ступени — скользкими, покрытыми зелёной слизью, которая хлюпала под их ногами, как живая плоть. Воздух становился всё холоднее, и в нём появился новый запах — запах сырой земли, гнилого дерева и ещё чего-то, что Ростислав не мог определить, но что заставляло его сердце биться быстрее и ладони — потеть. Это был запах древности, времени, которое остановилось, запах того, что лежало здесь десятилетиями, ожидая, когда его найдут.
Внизу оказался небольшой подвал с каменными стенами и сводчатым потолком, сложенным из тёмного, почти чёрного камня. В центре стоял железный сундук — массивный, с коваными углами и большим замком, украшенным замысловатым узором. Он выглядел старым, но на нём не было ржавчины — его, видимо, недавно принесли сюда, чтобы сохранить от времени и сырости.
— Сундук, — сказал Ростислав, подходя к нему. — Это может быть архив. Тайник, который искал мой дядя.
Он попытался открыть его, но крышка была закрыта на замок. Он попробовал поддеть её ножом, но не смог — железо было слишком прочным, а замок — слишком сложным. Тогда он ударил по нему кулаком — и крышка поддалась, как будто её не запирали, как будто кто-то специально оставил её открытой, чтобы они нашли то, что внутри.
Он поднял её.
Внутри лежал череп — старой, пожелтевший череп с провалившимися глазницами, которые смотрели на него пустыми, мёртвыми глазами, и потрескавшейся костью, на которой виднелись следы времени. Рядом с черепом лежал старый кинжал, с рукоятью из тёмного, почти чёрного дерева, украшенной серебряной насечкой, на которой была выгравирована надпись:
«Кто ищет — найдёт, но найдёт ли он, что искал?».
Ростислав отшатнулся, и Анна вскрикнула — коротко, сдавленно, как от боли. Они смотрели на это, и в их головах билась одна мысль — это ловушка. Кто-то опередил их, кто-то знал, что они придут, и оставил это предупреждение, это послание, которое говорило им, что они не одни в этой игре.
— Это — угроза, — сказал Ростислав, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Кто-то хочет, чтобы мы остановились. Кто-то боится того, что мы можем найти.
— Мы не остановимся, — сказала Анна, и в её голосе была сталь, которую не сломать. — Мы пойдём дальше.
Ростислав посмотрел на неё, и в его глазах была та же твёрдость.
— Мы пойдём дальше, — сказал он. — Но мы будем осторожны. Мы будем смотреть в оба.
Когда они вышли из склада, дождь уже закончился, и сквозь облака пробивался бледный, робкий луч солнца, который освещал мокрые камни и лужи, сверкающие, как зеркала, отражая серое небо. Ростислав стоял на улице, держа в руках кинжал и череп, и чувствовал, как внутри него поднимается холодная волна — не страха, а решимости. Он знал, что это — только начало, что впереди их ждут новые испытания и новые опасности. Но он не позволил страху взять верх. Вместо этого он взял себя в руки и решил использовать этот день для другого дела — для дела, которое могло дать ему опору в этой борьбе.
Он вспомнил, что купец Григорьев, чей склад они только что обыскали, когда-то был известным поставщиком леса для московского строительства. Его контора всё ещё существовала — её возглавлял его сын, Пётр Григорьев, который продолжал отцовское дело. Ростислав решил найти его и поговорить с ним о прошлом, о тайнах, о том, что он знает.
Контора располагалась в старом купеческом доме на Ильинке, в двух кварталах от склада. Это было внушительное здание с большими окнами и дубовой дверью, на которой висела табличка: «Торговый дом Григорьевых. Лес, кирпич, железо». Ростислав вошёл внутрь, и его встретил запах свежей древесины, масла и дёгтя — тот самый запах, который напоминал ему о деревне, о лесе, о доме, о тех временах, когда он был просто рыбацким сыном.
За прилавком стоял пожилой приказчик в длинном сюртуке — сухой, аккуратный человек с серыми глазами и тонкими губами, смотревший на мир с той осторожной внимательностью, которая свойственна людям, привыкшим считать каждую копейку и знать цену каждому слову. Он оглядел Ростислава с головы до ног, оценивая его одежду и манеры, и в его глазах мелькнула тень — тень узнавания.
— Вы по делу? — спросил он, и в его голосе была вежливая холодность, которую не обманешь.
— Я хотел бы поговорить с хозяином, — сказал Ростислав, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — По поводу поставок леса. И по поводу моего дяди.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.