Стекло и свет: Петербургский детектив. Книга 2

— Что мы будем делать? — спросила Соня, и ее голос стал тверже.

— Мы будем бороться, — сказал Миша, и в его голосе была сталь. — Мы не отдадим твою школу. Мы найдем способ остановить их.

Они смотрели друг на друга, и в их глазах была та же решимость, что и в детстве. Они знали, что их борьба только начинается. Но они также знали, что они вместе.

В следующие дни Миша и Соня боролись за школу. Они подали апелляции, встретились с чиновниками, собрали подписи родителей. Но каждый раз их встречала стена бюрократического молчания. Кто-то высокий, кто-то с большими связями, блокировал все их усилия.

Миша сидел в своем кабинете и перебирал бумаги. Его лицо было бледным, как всегда, и в его глазах горел холодный, аналитический огонь. Он искал способ остановить Друцкого, найти слабое место в его плане.

— Я знаю, что он делает, — сказал он Алешке, который стоял у камина, опираясь на свою трость. — Он ударяет по Соне, чтобы добраться до меня. Он знает, что я не могу позволить ей пострадать.

— И что ты будешь делать? — спросил Алешка, и его голос был напряженным.

— Я найду способ остановить его, — сказал Миша, и в его голосе была сталь. — Я найду того, кто дает ему возможность действовать. И я разоблачу его.

Он встал из-за стола и подошел к окну. Дождь стекал по стеклу, и за ним мир казался размытым, как сон.

— Я должен идти в управу, — сказал он. — Я должен поговорить с главой. Я должен найти способ остановить эту атаку.

— Я пойду с тобой, — сказал Алешка, и его голос был тверд.

— Нет, — сказал Миша, качая головой. — Ты должен остаться здесь. Я хочу, чтобы ты следил за Соней. Я хочу, чтобы ты защищал ее. Если Друцкой попытается ударить физически, ты должен быть рядом.

Алешка кивнул, и в его глазах была та же сталь, что и у Миши.

— Я буду охранять ее, — сказал он. — Клянусь своей жизнью.

Через час Миша стоял в кабинете главы городской управы — Петра Андреевича Соловьева, пожилого, седого чиновника с лицом, изрезанным морщинами, и усталыми глазами, которые, казалось, видели слишком много. Он был одет в строгий мундир с золотыми пуговицами, и его руки, длинные и сухие, лежали на столе, как старые, высохшие ветки.

— Господин Вронский, — сказал Соловьев, и его голос был сухим, как пергамент. — Я знаю, почему вы здесь. Вы пришли из-за школы.

— Да, — сказал Миша, и его голос был ровным. — Я пришел, чтобы спросить вас, на каких основаниях вы собираетесь закрыть ее.

— На основании жалобы, — сказал Соловьев, и его голос был спокоен. — Жалобы, которая была подана в управу.

— Я хочу знать, кто подал эту жалобу, — сказал Миша, и его голос стал холоднее.

— Я не могу сказать вам это, — сказал Соловьев, и в его голосе появилась осторожность. — Это конфиденциальная информация.

— Я понимаю, — сказал Миша, и его голос стал еще холоднее. — Но я также знаю, что эта жалоба — ложь. И я знаю, кто за ней стоит. Это граф Друцкой.

Соловьев побледнел. Его глаза расширились, и он откинулся на спинку стула, как будто Миша ударил его.

— Откуда вы знаете? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Я знаю, потому что он мой враг, — сказал Миша. — И он хочет уничтожить меня через людей, которых я люблю.

— Я не могу помочь вам, — сказал Соловьев, и его голос стал тише. — У меня нет власти над этим делом.

— Я знаю, — сказал Миша. — Но я прошу вас только об одном: дайте мне время. Дайте мне найти доказательства того, что эта жалоба — ложь.

Соловьев долго смотрел на него, и в его глазах мелькнула искра — не страха, а уважения.

— У вас есть неделя, — сказал он. — Я даю вам неделю, чтобы найти доказательства. Если вы не найдете их, школа будет закрыта.

— Я найду, — сказал Миша, и в его голосе была сталь. — Я найду их, чего бы это ни стоило.

Той же ночью Миша пришел в школу на Васильевском острове. Он хотел поговорить с Соней, когда он вошел в здание, он увидел, что она сидит в классе, среди детей, которые уже спали, положив головы на парты. Она была одна, и ее лицо было бледным, как у призрака.

— Соня, — сказал он, подходя к ней. — Ты должна отдохнуть.

— Я не могу, — сказала она, и ее голос дрогнул. — Я не могу спать, когда знаю, что моя школа может быть закрыта.

— Я найду способ остановить это, — сказал Миша, садясь рядом с ней. — Я обещаю тебе.

— Я знаю, — сказала она, и в ее глазах были слезы. — Я знаю, что ты сделаешь все, чтобы помочь мне. Но я боюсь, Миша. Я боюсь, что мы не сможем победить.

— Мы победим, — сказал он, и в его голосе была уверенность. — Мы всегда побеждали. Мы победим и сейчас.

Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула искра надежды.

— Ты веришь в это? — спросила она.

— Я верю, — сказал он. — Я верю в нас. Я верю в то, что мы делаем. И я верю, что правда на нашей стороне.

Они сидели в тишине, в окружении спящих детей, и знали, что их борьба только начинается. Но они также знали, что они вместе.

На следующее утро Миша начал расследование. Он искал доказательства того, что жалоба на школу была ложной. Он нашел свидетелей, которые видели, как люди Друцкого подкупали чиновников. Он нашел документы, которые доказывали, что жалоба была сфабрикована. Он нашел имя того, кто стоял за всем этим.

Он сидел в своем кабинете, перебирая бумаги, и его лицо было бледным, но спокойным. Он знал, что он нашел ключ к разгадке. Он знал, что он может остановить Друцкого.

— Я нашел его, — сказал он Алешке, который стоял у камина. — Я нашел того, кто стоит за всем этим. Это князь Волконский. Он использует свои связи, чтобы помочь Друцкому.

— Что мы будем делать? — спросил Алешка.

— Мы будем действовать, — сказал Миша, и в его голосе была сталь. — Мы разоблачим его. Мы покажем всем, что он делает. И мы остановим его.

Он встал из-за стола и подошел к окну. Дождь все еще шел, но в облаках уже появился просвет — как знак того, что буря скоро закончится.

В ту же ночь, в доме на Васильевском острове, Друцкой сидел в своем кабинете и перебирал бумаги. Его лицо было бледным, как смерть, и в его глазах горел тот же холодный, безумный огонь, что и раньше. Свечи в серебряном подсвечнике горели неровно, отбрасывая дрожащие тени на стены, обитые темным бархатом, и на его лицо, которое казалось вырезанным из старой, пожелтевшей кости.

Он знал, что Миша нашел доказательства. Он знал, что его план провалился. Но он также знал, что это только начало. В его руках были письма, которые он писал в последние недели, — письма, которые должны были разрушить школу Сони, раздавить ее, как цветок под сапогом. Он перебирал их, перечитывая строки, которые были написаны его рукой, и чувствовал, как холодное удовлетворение разливается по его жилам.

— Ты думаешь, что победил, Вронский? — прошептал он, и его голос был едва слышен, как дыхание ветра в старой трубе. — Ты ошибся. Это только начало. Я еще вернусь. Я еще отомщу.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, позволив воспоминаниям захлестнуть его. В его голове всплыли картины последних недель — встречи, письма, подкупленные чиновники, система, которую он создал, чтобы уничтожить школу Сони.

План по закрытию школы родился у Друцкого не сразу. Это была не вспышка гнева, а холодный, расчетливый замысел, который он вынашивал неделями. Он знал, что школа Сони была ее сердцем, ее душой, ее причиной жить. Он знал, если он уничтожит ее, он нанесет Мише удар, от которого тот не оправится.

Но для этого ему нужны были люди — люди, которые помогли бы ему обойти закон, люди, которые имели власть и влияние в городской управе. И он нашел такого человека.

Его звали Петр Андреевич Соловьев, и он был главой городской управы. Соловьев был старым, усталым чиновником, который провел в кресле главы управы двадцать лет. Он был известен своей осторожностью, своей способностью лавировать между интересами разных групп и никогда не принимать сторону, которая могла проиграть. Но у него был один секрет, который он тщательно скрывал: он был должен крупную сумму одному из ростовщиков, и его карьера, его семья, его репутация — все было под угрозой.

Именно эту слабость использовал Друцкой. Он подкупил ростовщика, выкупил долг Соловьева и сделал его своим должником. Теперь Соловьев был у него в руках, и он мог требовать от него все, что хотел.

Соловьев был потомком старинного, но обедневшего дворянского рода. Его отец промотал состояние на картах и женщинах, и Петр Андреевич с детства знал, что такое нужда и унижение. Он пошел на государственную службу, потому что это был единственный способ выжить, и он делал карьеру медленно, но уверенно, шаг за шагом, осторожно, как человек, который идет по тонкому льду.

Он был честным в том смысле, в каком честными могут быть чиновники — он не брал больших взяток, не покровительствовал явным преступникам, не нарушал закон, когда это могло быть замечено. Но он был слаб. Он боялся потерять свое место, боялся, что его секреты станут известны, боялся, что его семья окажется на улице. И когда Друцкой появился в его кабинете с предложением, от которого невозможно было отказаться, он не нашел в себе силы сказать «нет».

— Господин Соловьев, — сказал тогда Друцкой, и его голос был мягким, как шелк, но в нем чувствовалась сталь. — Я знаю о ваших трудностях. Я знаю, что вы должны крупную сумму одному из самых жестоких ростовщиков в Петербурге.

— Откуда вы знаете? — спросил Соловьев, и его лицо побледнело.

— Я многое знаю, — сказал Друцкой, и на его губах появилась та холодная, пустая улыбка. — Я знаю, что ваша жена больна, что ваши дети нуждаются в образовании, что ваша карьера висит на волоске. Я знаю все.

— Чего вы хотите? — спросил Соловьев, и его голос дрогнул.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне закрыть одну школу, — сказал Друцкой. — Небольшую школу на Васильевском острове. Она принадлежит Софье Николаевне Юсуповой. Она учит детей, которые не могут говорить. И она учит их опасным идеям.

— Это неправда, — сказал Соловьев, и его голос стал тверже. — Я знаю эту школу. Она не учит опасным идеям.

— Это правда, — сказал Друцкой, и его голос стал холоднее. — Я видел доказательства. Я видел, что она учит детей бунтовать, учит их ненавидеть власть, учит их разрушать империю.

— Это ложь, — сказал Соловьев, и в его голосе было отчаяние.

— Это правда, — повторил Друцкой, и его голос стал еще холоднее. — И вы поможете мне закрыть ее. Или я расскажу всем о ваших долгах. И ваша карьера закончится. Ваша семья будет унижена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.