Крестовая гора. История неслучайных событий

По другую сторону Урала

Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок.

После окончания школы я поехал в Челябинск.

Серебряная медаль и один вступительный экзамен, сданный на «отлично», позволили без труда поступить в Челябинский Политехнический институт.

Пять лет учебы, прожитые в Челябинске, пролетели быстро.

Тогда это был, пожалуй, не самый привлекательный город среди всех российских областных центров, даже при наличии и дворца спорта, и филармонии, и драматического театра, и театра оперы и балета (где в то время в оркестре состоял наш друг Витька-фагот, приносящий нам городские новости культуры). Челябинск был большим промышленным городом с промышленными гигантами, такими как Челябинский тракторный завод или Челябинский металлургический завод, коптящими и загромождающими городскую округу. Но Политехнический институт располагался в благоприятной зеленой зоне на границе города, лесного массива и парка имени Гагарина.

Первое, что меня поразило в первую же осень на новом месте, это практически отсутствие заметного изменения окраса лесов при наступлении зимы. По эту сторону Урала преобладают хвойные леса, которые «зимой и летом одним цветом».

Учеба в институте меня не сильно увлекала. На первых двух курсах я ещё сдавал досрочно и на «отлично» некоторые экзамены, путем участия в олимпиадах по начертательной геометрии, химии, физики, сопромату, но затем учиться стало как-то скучно и малоинтересно. Потому как самым важным в учёбе зачастую была способность быстро и разборчиво записать ту или иную лекцию. Ну и конечно тяготила в освоении общественных наук необходимость непременно запомнить хронологию каких-то «архиважных» событий (партийных съездов, принятых на них решений, программ).

Правда, такой курс как, например, «военка» разнообразил учебу. На военной кафедре была своя мужская среда с армейским грубоватым юмором, преподавателями в погонах, стрельбой из пистолета и автомата, с вождением автомобиля ГАЗ–51 и получением водительских прав. А военные лагеря, проведенные в прибалтийском Гусеве – бывшем прусском Гумбиннене, – были моей первой «европейской заграницей».

И, кстати, эта «европейская заграница», этот город в готическом стиле с отметинами войны на городских стенах, тогда мне очень понравился.

Но самые лучшие и запомнившиеся эпизоды всей той институтской жизни – это туристические походы по Южному Уралу и его вершинам – Иремель, Тага-най, Яман-тау!

А какие на Урале озера! На многих, от известного озера Тургояк до малоизвестных озер Сунукуль или Акакуль, были либо общедоступные, либо «закрытые» турбазы. Среди наших студентов были те, у которых родители жили и работали в городе Челябинск–40 (в «Сороковке») и они иногда организовывали нам отдых на «закрытых» турбазах. Условия пребывания там и оснащение этих баз, по тем временам, были прекрасными. Лодки, рыболовные снасти, водные лыжи, ласты и маски – все было в нашем распоряжении. Заплывешь подальше на «моторке», нырнешь с водным ружьем на глубину и подкрадываешься к толстому линю, прячущемуся меж стеблей горошника, поднимающегося со дна озера. Главное – чтобы погода не подвела. А телевизор под маленьким навесом у дорожки, проложенной среди сосен, и скамеечка напротив, на которые я набрел, гуляя вдоль берега озера в один из первых дней нахождения на турбазе, привели меня в полное восхищение! В те времена (конец шестидесятых) телевизор был ещё не в каждой советской семье.

Будучи на преддипломной практике в городе Лысьва, мы нашей небольшой студенческой группой обошли почти всю окрестность и сухим и водным путем, в том числе совершив сплав на плотах по реке Чусовой и спуск в колодезные проходы Пашийской пещеры.

Помню зимний поход на Большой Нургуш (тогда я сильно простудился) и стаю тетеревов, спящих в морозный солнечный день прямо в снегу и взлетевших у нас из-под носа. Ходили, надо отметить, по картам МВД, снятым на кальку, так как подробные крупномасштабные карты считались тогда секретными.

Было увлекательно, нас ничто не беспокоило и не останавливало. Это сейчас, вспоминая и представляя эпизоды на пройденных маршрутах: вывих руки в бурном повороте водного потока на Чусовой, пробуждение от холода в палатке ноябрьскими промозглыми ночами, обморожение лица в январском походе, понимаешь, что если случись тогда что-то более серьезное – до ближайшего населенного пункта несколько дней ходу. Бог хранил, наверное.

А ещё запомнились два летних сезона, проведенные на студенческой «целине» в молдавском Тирасполе. Мы работали по сменам на консервном заводе, а между сменами купались и загорали на местном канале или ездили на дизеле в Одессу. Для нас это были «новые дальние края», где можно было пить неплохое дешевое местное вино, собирать вдоль дорог ничейную шелковицу, ходить в цехах завода мимо гор яблок, вишни и абрикосов, отправляя в рот лучшие экземпляры. А Одесса! Приморский бульвар, Дюк Ришелье, Потемкинская лестница, море и Ланжерон, Аркадия – названия-то какие!

Ну и конечно, помню материально не ровную студенческую жизнь. Иногда оставалось задолго до очередной стипендии или материальной помощи от родителей не более рубля в кармане. В таких случаях искали, куда сходить на заработки «на разгрузку» по всяким базам и товарным железнодорожным станциям. На моей памяти лучшей шабашкой была разгрузка марокканских апельсинов из вагонов в ящиках по четырнадцать килограммов, это было приемлемо по весу и удобно в переноске, да еще апельсинов поесть! Кстати, этих апельсинов, с прилепленной торговой маркой на каждой штуке, в городских магазинах в свободной продаже я тогда не видел. Разгрузка на пивзаводе канадского солода в мешках по 50 килограммов была очень тяжелой, но можно было попить вволю пива! Таскать и штабелевать свиные туши на «холодильнике», особенно, когда они подтают и скользят в руках – это каторга, но зато, в конце работы местный «прораб» наварит бульон с лучшими кусками мяса – ешь не хочу! Зараз на такой шабашке можно было заработать от восьми до пятнадцати рублей. Если учесть, что даже моя повышенная стипендия составляла всего пятьдесят пять рублей в месяц, а студенческий обед стоил в пределах рубля, то это было весьма неплохо.

Вот этим мне и запомнились годы учебы в ЧПИ. Хотя был ещё один памятный эпизод. В самом начале учебы я получил место в студенческом общежитии, когда там как раз заканчивался ремонт. В первый же день моего вселения я пошел осматривать наш этаж и, заглянув в последнее помещение (где впоследствии была телевизионная комната), наткнулся на большую кучу сваленных в углу книг. Там была всякая техническая литература, учебники и журналы, по всей видимости после очистки комнат при ремонте. Порывшись, я вытащил книгу В. Ф. Войно-Ясенецкого «Очерки гнойной хирургии». Как эта книга попала и затерялась в куче технической литературы непонятно и почему я обратил на нее внимание, не зная ничего ни о ней, ни об авторе, тоже не знаю, но я сдул с нее пыль и взял с собой.

Уже в своей комнате я с интересом полистал иллюстрированную книгу и положил в тумбочку Она довольно долго пролежала у меня там. Как-то однажды я взял ее, завернул в пакет, пошел на почту и отправил своей двоюродной сестре, заканчивавшей тогда учебу в Куйбышевском медицинском институте. Почему-то этот случай я помнил всегда. Спустя несколько десятков лет, отдыхая в Крыму (куда, кстати, уже давно перебралась жить моя двоюродная сестра), я был в Симферополе и вновь «встретился» там с В. Ф. Войно-Ясенецким, автором этой книги – святителем Лукой, исповедником, архиепископом Симферопольским и Крымским, человеком удивительной и героической судьбы.

Жизнь – череда не всегда взаимосвязанных событий.

Поближе к столице

После окончания института я получил распределение в почтовый ящик Г–4444 в подмосковном городе Истра, где начал новую самостоятельную жизнь и работу в должности конструктора.

Молодые специалисты предприятия проживали в общежитии в двух рядом расположенных пятиэтажных корпусах, что обеспечивало широкий круг общения.

Специалисты были преимущественно из московских ВУЗов – МГУ, МАИ, МЭИ, – в тогдашней аббревиатуре.

Хорошей особенностью той жизни был строгий рабочий день: с восьми до семнадцати ноль-ноль с часовым перерывом на обед. Никаких задержек и переработок, – нерабочее время – твое личное время. Задержки даже не поощрялись по причинам режимности. После работы ещё оставалась возможность поехать в Москву и успеть к началу спектакля какого-нибудь театра. Билеты были доступны по цене, нужно было только эти билеты «достать».

А по субботним и воскресным дням можно было рвануть на Истринское водохранилище на водную базу нашего института, взять «Финн» – яхту одиночку, и одному под парусом ловить свежий ветер!

Публика в общежитии была образованной, энергичной, интересующейся не только вопросами науки и техники, но и всеми сферами жизни. Был всеобщий интерес к театру, кино, музеям, различным выставкам. Вечерами «на кухне» обсуждалось всё виденное и слышанное, в том числе политические и общественные новости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.