Берег другого мира

Предисловие

Несколько слов от автора.

Дорогой читатель!

Эта книга – мой первый литературный опыт. Как у любого новичка, у меня наверняка найдется немало ошибок, неточностей и шероховатостей, которые опытный глаз заметит сразу. Заранее прошу за них прощения – незнание и отсутствие опыта иногда дают о себе знать, как ни старайся. Но поверьте – я очень старался!

Сразу хочу предупредить: этот роман ни в коем случае не претендует на историческую достоверность – это было бы смешно! Это, в первую очередь, художественный вымысел, попытка рассказать историю, которую я сам придумал и которая показалась мне не лишенной некоторого интереса.

Поэтому, если кто-то ищет здесь строгое соответствие фактам – увы, это не сюда. Некоторые детали быта, реалий и даже географии Древнего мира я сознательно упростил или изменил, чтобы сделать повествование более понятным и близким современному читателю. Надеюсь, что любители истории простят мне эти вольности.

Я буду искренне благодарен за любую обратную связь – конструктивную критику, советы, пожелания и замечания. Мне важно знать, что получилось, а что нет, над чем стоит работать дальше. Пишите, не стесняйтесь – любой ваш отклик поможет мне стать лучше. Единственная просьба – давайте обходится без взаимных оскорблений, унижений, насмешек и прочего – всего того, что сжигает душу и загрязняет карму! Жизнь коротка и не стоит ее тратить на подобную грязь!

И самое главное – я очень надеюсь, что моя первая проба пера не вызовет у вас резкого отторжения, а напротив – подарит несколько часов увлекательного чтения.

Приятного путешествия в этот странный, далекий и такой загадочный Древний Египет!

С уважением и благодарностью,

Автор

Пролог

На море стояла ясная, спокойная погода. Волны, нагоняемые легким бризом, накатывались на узкий песчаный пляж. На расстоянии примерно кабельтова от берега, чуть накренившись, стояло одинокое судно, тип которого определить было довольно затруднительно. Судно, видимо, часто перестраивали и переделывали каждый раз – под новые задачи, поэтому оно утратило свою «классовую принадлежность» и в настоящее время напоминало нечто среднее между самоходной баржой и рыболовецкой шхуной. Краска с бортов судна давно сошла, только на корме можно было прочитать название – «Вояджер». Впрочем, сейчас читать это было абсолютно некому, поскольку, в настоящее время, судно судно стояло неподвижно, крепко схваченное песком и илом. Волны, мягко ударяя в борта судна, через небольшую пробоину, наполняли трюмные помещения корабля. Палубные надстройки и груз, видимо, были смыты за борт во время шторма, который судну недавно пришлось перенести.В капитанской рубке судна, тоже изрядно развороченной, находился человек – он полусидел, полулежал, навалившись на штурвальную колонку и то ли был без сознания, то ли просто спал. Внезапно, соскользнув со штурвальной колонки, человек чуть ударился лицом об один из стоявших тут же железных коробок. Это заставило его проснуться. Постепенно, приходя в себя, человек с трудом разлепил глаза, сел, затем, заметив несколько пластиковых бутылок с питьевой водой, разбросанных по палубе, дотянулся и взяв одну из них, сделал несколько больших глотков. Мысли путались: «Голова… раскалывается…где…я, перестрелка… туман… шторм… где же я?». Затем, с трудом передвигая ноги, он вышел на палубу, здесь на него опять накатил приступ головокружения, ноги человека подогнулись, он упал на колени и схватился за леер, после чего, человека стошнило прямо за борт. Приступ прошел, головокружение немного отступило и человек, тяжело дыша, стал вглядываться в горизонт, но не увидел ничего, кроме того же моря слившегося с небом. Тогда человек, тяжело ступая вернулся в рубку, где обессилено улегся на небольшой топчан, закрыл глаза и моментально заснул. В море было совершенно пусто. Человек был абсолютно один.

Часть 1. Глава 1

Часть первая. Последний рейс.

Путь к морю

Меня зовут Дмитрий, а точнее – Дмитрий Васильевич Рубцов, хотя сейчас это уже совершенно не важно. Возраст – 29 лет. Родился в 1986 году в Ленинграде, в простой семье обычного мастера производственного обучения и школьной учительницы истории. Меньше, чем через пять лет, Ленинград в очередной раз поменяет свое имя, а вслед за этим развалится страна, которой этот город принадлежал, поэтому расти и развиваться мне пришлось уже совсем в другой стране.

Из своих детских воспоминаний, мне больше запомнился наш семейный выезд на море. Когда мне исполнилось 3 года, родители решили устроить семейный отдых на морском побережье и мы все все вместе отправились на Балтийское побережье. Тогда я в первый раз увидел море и оно сразу же поразило меня. Каким же огромное оно мне казалось тогда! От первого своего впечатления у меня аж дыхание перехватило! Море казалось мне таким необъятным – как будто вода тянется до самого края земли.

И вода в море – разная! Иногда она нежно‑голубая, как небо, а иногда – тёмно‑серая, почти чёрная, когда тучи нависают низко. А ещё она переливается всеми цветами: от светло‑изумрудного у берега до глубокого синего вдали.

И волны тоже, как живые – то тихонько шепчут, накатываясь на песок, то вдруг вздымаются и с грохотом разбиваются о берег. Я любил бегать за волной, когда она убегает обратно в море – так весело было ощущать ногами убегающий с волной песок!

Песок на пляже тёплый и мягкий. Если зарыться в него пальцами, можно найти крошечные ракушки – они как маленькие сокровища. А если присмотреться, в воде видны рыбки – они мелькают, как серебряные искорки.

А ещё я тогда полюбил смотреть, как солнце садится в море. Небо становится розовым, оранжевым, золотым, а вода словно загорается огнём. Это самое красивое зрелище на свете! Море казалось мне каким-то волшебным миром, полным тайн и чудес. Я мог часами сидеть на берегу, слушать шум волн и мечтать о далёких странах. Это было моё самое любимое место на земле!

Возможно, что уже тогда я почувствовал, что в будущем буду неразрывно связан с ним.

Детство мое было самым обычным – детский сад, затем школа. Многочисленные попытки родителей приобщить меня к занятиям в различных кружках – музыкальном, танцевальном, шахматно-шашечном, спортивно-акробатическом и т.п. значительного успеха не имели – где-то я прозанимался чуть дольше, где-то – чуть меньше, каких-то весомых результатов не получил нигде. В школе, поначалу, хотя и учился без троек, однако тоже ничем выдающимся себя не проявил, правда, мама, работавшая в той же школе завучем и по совместительству – учителем истории и обществознания, сумела-таки мне привить некий интерес к гуманитарным наукам – истории, географии, литературе. Впрочем, настоящий интерес к истории мне привил еще один человек – сосед дядя Миша, оказавший влияние на мою дальнейшую жизнь и оставивший мне «на удачу» загадочный подарок – что-то вроде медальона или амулета с изображением древней богини Бастет, с которым я потом не расставался, но о нем я расскажу потом. С точными науками было чуть легче, но в общем, особых проблем с учебой я не испытывал, хотя и победителем всевозможных «олимпиад» тоже не являлся.

Все изменилось когда я перешел в третий класс. Родители, не оставлявшие надежд на мой культурный и образовательный рост, как-то привели меня во Дворец творчества юных, (который они по привычке называли Дворец пионеров), с намерением записать меня в очередную секцию. Было это в самом начале учебного года и запись велась довольно активно. Скорее всего, меня ожидал очередной «кружок по интересам». Но в этот раз все вышло по-другому. Совсем по-другому.

На площадке перед входом в здание Дворца, строились какие-то ребята одетые все как один в морскую форму. Причем это была не какая-то карикатурная форма из тех, в которую любят наряжать малышей на праздник 23 февраля. А самая настоящая «матросская» форма – синие форменки с воротниками-гюйсами, черные брюки, фуражки и пр. А эти ребята (некоторые были примерно моих лет или чуть старше) построившись, проведя быструю перекличку, сделав четкий поворот направо, строевым шагом отправились к другому корпусу, очевидно – на занятия. Такое зрелище настолько меня увлекло и потрясло, что я, даже не заметив, отправился вслед за ними. Когда меня догнал отец, я спросил у него, кто это такие. Так я узнал, что это – воспитанники морского клуба «Юнга», существующего при Дворце творчества юных уже много-много лет, а именно – аж c 1938 года.

С этого момента я обрел мечту, а моя жизнь обрела смысл. Я захотел непременно стать моряком, для чего сейчас же записаться в этот удивительный клуб.

Однако, на пути к мечте, меня подстерегало первое серьезное препятствие – возраст. В «юные моряки» принимали только по достижении десяти лет, а мне только недавно исполнилось девять. «Приходи на будущий год, парень. А пока – подтягивай учебу и занимайся спортом – пригодится!» – так сказал мне руководитель клуба.

С этого дня, моя жизнь переменилась – я стал готовиться стать юнгой. Я начал делать ежедневную зарядку, подтягиваться на турнике, упросил родителей записать меня в бассейн. В школе я стал проявлять повышенное внимание к учебе, чем вызвал небывалую радость у родителей. Из школьной библиотеки я брал все книги, какие мог получить, исключительно, на «морскую» тематику. Стоит ли говорить, что как только достиг заветного возраста, я уже стоял у ворот ДТЮ, ожидая записи.

Как оказалось – записаться в клуб было несложно, гораздо труднее было учиться, налаживать отношения с новым коллективом. Не всем это удалось – многие уходили, переводились в другие секции, были даже случаи отчислений (правда, редко), но мне было интересно, а затем что называется, втянулся и время полетело незаметно – чем отличается судно от корабля, типы и виды судов, из каких деталей и конструкций они состоят, как управлять и ухаживать за судовыми системами и устройствами, мореходные качества, разбираться в парусной оснастке, нас учили вязать морские узлы, читать сигналы флажного семафора, ходить на шлюпке на веслах и под парусом, уверенно держаться на воде, прокладывать курс по морским картам, ориентироваться по небесным светилам, использовать спасательное и специальное корабельное оборудование, оказывать первую помощь и многое другое, что может пригодиться в жизни. В летние периоды, все полученные знания закреплялись практически, на шлюпочной практике в Загородном центре детско-юношеского творчества «Зеркальный» и на плавательной практике на настоящих учебных парусных судах.

По окончании 9 классов, я, по рекомендации наставников из морского клуба, конечно же сразу поступил в морской колледж, на специальность «судовой моторист-рулевой», приблизившись еще на шаг к своей мечте.

Но все хорошее не может продолжаться вечно. Первый серьезную потерю я испытал с гибелью отца – нелепой и нелогичной. Возвращаясь вечером с работы, на отца напала группа хулиганов-переростков. В завязавшейся драке, отец получил сильный удар по голове, от которого он упал и потерял сознание. Как стало известно позже – отец лежал на тротуаре, мимо проходили люди но все они принимали его за пьяного и проходили мимо, не желая связываться и только спустя несколько часов, один из прохожих, заметив красно-бурое пятно, вызвал скорую. Отец скончался в больнице, так и не придя в сознание. Как ни странно, но нападавших хулиганов удалось установить и задержать, а на суде, выяснилось, что эта группа образовалась стихийно – они даже не были толком знакомы между собой и в наш район их занесло случайно – ехали мимо на трамвае, спонтанно решили выйти на первой понравившейся остановке, по пути избили еще кого-то, отобрали деньги у каких-то школьников, разбили витрину в магазине, после чего забежали в наш двор, где и встретили отца. Там все и произошло. Этих ублюдков, конечно же, осудили, но по моему мнению – слишком мягко. Наверно, тогда уже, я подсознательно вывел для себя два правила – нельзя равнодушно проходить мимо неподвижно лежащего человека и еще – со со своими обидчиками нужно разбираться самому, а не перекладывать это на других.

В колледже, где я учился, функционировала секция рукопашного боя, куда я начал ходить с первого курса. Не скажу, чтобы я сильно преуспел в этом, но каких-то результатов за три года обучения я определенно достиг – меня даже посылали на какие-то соревнования уровня межссузовского.

Вроде бы все только стало налаживаться, как произошло второе несчастье – у матери неожиданно обнаружили рак, но спохватились слишком поздно – когда заболевание перешло в неоперабельную стадию. Моя мать – последний родной мне человек, буквально «сгорела» за два месяца. Я не люблю об этом вспоминать.

Так, в свои восемнадцать лет, я остался один. Полгода я возвращался к нормальной жизни. От полного отчаяния меня спасло наверно только полное погружение в учебу и в занятия спортом.

Между тем, близилось окончание колледжа и заветные «корочки». Как успешно окончивший колледж (без троек, с преимущественным «отлично»), я мог бы продолжить обучение в профильном ВУЗе, например, в знаменитой «Макаровке», но тут моя жизнь сделала еще один небольшой поворот, выведя меня на дорогу, благодаря которой, я и оказался там, где сейчас нахожусь.

Еще на предпоследнем курсе колледжа нас начали вызывать в военкомат, на предмет постановки на учет и получения приписного свидетельства. Некоторых из нас, при этом, вызывали на особенные беседы. Удостоился такой беседы и я. Некто капитан-лейтенант Ручкин (так он мне представился), вызвал меня в отдельный кабинет, где долго и очень душевно выспросил у меня практически все о моей жизни, учебе, увлечениях и прочем, а в завершении спросил, что я думаю о поступлении на службу в доблестный военно-морской флот? Против службы в военном флоте я ничего не имел, хотя готовился, в общем, в гражданский. В таком ключе я и ответил Ручкину. На что он, еще немного поагитировал меня «за ВМФ» и отпустил, предложив хорошенько подумать.

Потом, в свете свалившихся на меня несчастий и прочих событий, я совсем забыл о Ручкине, но он обо мне, как оказалось, помнил. Незадолго, до окончания колледжа, он вызвал меня в военкомат на беседу и прямо предложил поступить на службу в ВМФ, на контракт. Контракт предполагал трехлетний срок, но подразумевал службу по моей непосредственной специальности, повышение квалификации и множество разных «плюшек», полагающихся военнослужащим.

Не знаю, согласился ли я на это предложение в другое время, но именно в этот период оно мне показалось наиболее приемлемым – очень сильно хотелось сменить обстановку, уехать куда-нибудь, ну да и что скрывать – подспудно хотелось все-таки проверить себя в каких-то настоящих, экстремальных условиях… хотя, может быть это просто стала проявляться черта характера – стремление делать что-то, вопреки всему.

Многие, мои однокурсники не поняли моего выбора и удивленно крутили пальцем у виска – мол, Рубцов точно – «крышей поехал» – мог бы себе вполне устроить теплое местечко, но мне все это было уже глубоко безразлично.

Так, практически сразу же, по окончании колледжа, я был призван для прохождения военной службы и спустя еще некоторое время оказался зачислен в состав Краснознаменного Тихоокеанского флота, с присвоением воинского звания «матрос», на должность «рулевой».

Перед допуском меня непосредственно к месту службы, как водится, мной была пройдена необходимая военная подготовка в учебной части.

В целом, никаких трудностей у меня служба не вызывала, я легко адаптировался и к военной жизни и в отношениях с коллективом. Все чему учили в «учебке», я так или иначе уже знал, поэтому всегда был на хорошем счету у командиров.

Прослужив, в общей сложности, около семи лет, я постепенно «дорос» до должности помощник командира противодиверсионного катера и понял, что достиг в своей карьере определенного «потолка» и для дальнейшего роста необходимо учиться дальше, поскольку сейчас я уже фактически перерос и свою должность и специальность. Необходимо было принимать какое-то решение с одной стороны – хотелось что-нибудь нового, с другой – стоило серьезно подумать: хочу ли я продолжать военную службу, да еще в тот период, который позже назовут «сердюковщина». Проводя очередной отпуск в Санкт-Петербурге, я стал обдумывать свои дальнейшие перспективы .

И тут жизнь моя совершила еще один загиб, сведя меня с одним моим старым приятелем – Валеркой, знакомым еще по морскому клубу «Юнга». Часто бывает так, что люди довольно близко дружившие в детстве, затем разъезжаются, теряя друг друга из виду на многие годы, а потом, совершенно неожиданно, сталкиваются где-нибудь, буквально «нос к носу».

С Валерычем, мы столкнулись случайно, на набережной Невы. Отпраздновав, как полагается морякам, встречу, и перейдя к рассказам из своей жизни, я поделился с ним своими размышлениями о будущем. И тут Валерыч сделал мне неожиданное предложение:

– Слушай, а ты бы не хотел поработать за границей, за хорошие бабки?

– Да я в общем не возражаю, только – кем?

– Да практически, тем же, кем ты работаешь сейчас – ты ведь на разных кораблях послужил, технику знаешь, диплом у тебя, опять же, есть, человек ты надежный, ответственный – вон, не пьешь даже толком, работать умеешь. А у меня тут один знакомый появился, как-то хлестался, что наших спецов на работу за границу устраивает, без проблем! Контора его, вроде как, с министерством обороны связана или с вообще с ФСБ, впрочем, один хрен, но главное – все вопросы с документами и выездом решаются на раз. Товарищ он специфичный. конечно, не без этого, всего не говорит, но вроде люди от него в «загранку» ездят, зарабатывают, не жалуются…Тебе сколько до конца контракта-то осталось? Месяца два? Ну как раз, все успеется! Хочешь позвоню ему, переговорю за тебя? А то ведь сейчас и образованных-то на рынке труда – очередь, в гражданский флот на нормальные рейсы так просто не попадешь, а на загрансуда – так там тоже, вламываешь как проклятый, а гарантий никаких – ни стажа, ни пенсии!

В общем, уговорил он меня, а уже через пару дней, я уже отправился на встречу с тем человеком. Особо никаких результатов я от этой встречи не ждал – мало ли кто чем занимается, но анкету все же заполнил. Никто мне разумеется ничего конкретно не обещал, о возможной работе толком тоже ничего не рассказал, коротко пояснив, что работа связана с перевозкой и сопровождением грузов морем, в районах Африки и Азии, заказчик – иностранный бизнесмен, чья деятельность вполне законная, платит хорошо и вовремя. Однако, прочитав анкету, сказал, что в целом шансы получить работу у меня велики – специалисты моего уровня – редкость. Расспросив подробно меня еще об опыте работы, навыках, дополнительных квалификациях и прочем, заявил, что подготовка меня к отправке может занять до полугода, поэтому, если я решился, то обратной дороги уже не будет. Все серьезные вопросы обговариваются при оформлении документов.

Еще через две недели я дал свое согласие.

Остаток контрактного срока службы пролетел быстро и спустя два месяца с небольшим, уволившись с военной службы и попрощавшись со своим экипажем, я опять сидел в той же конторе. Как выяснилось – эта контора была чем-то средним между агентством по найму персонала и вербовочным пунктом, поскольку набирали здесь весьма специфический контингент и на весьма специфическую работу. Работодатель обеспечивал оформление необходимых документов – паспорта, визы, авиабилеты до места назначения, гарантировал приличную зарплату, медстраховку, премии. Предполагалось заключение контракта, сроком не менее чем на год, с возможностью его продления, если не будет возражений. На том я и согласился.

Еще через пару месяцев я вылетел к месту своей будущей работы.

Глава 2

2. Между ветром и песком

Так я оказался на африканском континенте – месте, с жутко нестабильными политическим режимом, но огромными запасами всевозможных полезных ископаемых и прочих ресурсов, большая часть из которых еще не была даже разведана. Собственно, этим мне и предстояло заниматься. Вернее, разведкой занимались другие специалисты, а на мою долю выпало обеспечение их работы – доставку морем оборудования и людей, перевозка различных грузов, ремонт и обслуживание имеющейся техники и прочие, связанные с этим задачи, решением которых я и занимался, последовательно занимая должности помощника капитана, а затем и капитана.

Моим «официальным» работодателем являлся какой-то олигарх, из местных. Правда, я его так и не увидел – говорили, что он живет постоянно в Европе, спокойно перепродавая информацию о всевозможных «перспективных», с точки зрения наличия полезных месторождений, различным заинтересованным лицам, готовым за эту информацию заплатить. А если «стороны» приходили к определенному «консенсусу» этот товарищ также продавал им и все права связанные с добычей этих самых ископаемых. Все дела «на местах» вел полномочный представитель, с характерным имением – Арапмои, что в переводе означало «Сын войны». Но несмотря на такое воинственное имя, Арапмои или Ара, как все его называли воевать совсем не любил, прямых конфликтов старался избегать, предпочитая действовать хитростью. Энергичный, умный, изворотливый Ара, «продавливал» интересы своего босса, не забывая при этом также и себя. Свободно владея четырьмя европейскими языками (в том числе русским) и еще десятком местных, имея связи в самых различных кругах местного истеблишмента, а также приличный штат «помощников», Ара ловко добивался выгоды, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях, выкручиваясь и умело «переводя стрелки», стравливая оппонентов друг с другом, оставаясь, при этом в хороших отношениях с теми и другими. Но кстати, несмотря на внешнее добродушие и открытость, влезать в дела Ары или становиться ему поперек дороги, желающих не находилось.

Разумеется, такой бизнес имел и особый «местный» колорит – так как земля, на которой находились «перспективные» участки только формально находилась в составе какого-нибудь государства, а практически – контролировалась местными племенами, проживающими на ней. Кстати, вожди (и другие официальные лица, приближенные к ним) этих племен (кто бы что про них не говорил) прекрасно ориентировались во всех хитросплетениях данного бизнеса, так как зачастую имели вполне европейское образование, контрольные пакеты акций в достаточно крупных предприятиях (причем не только в сфере туризма и гостиничных услуг, но так же и производстве, строительстве и добыче ресурсов), пользовались спутниковой связью и современным транспортом, а главное – они имели политическое влияние на руководство страны, чему очень способствовали многочисленные и неплохо вооруженные отряды бойцов, набранных из числа тех же племен.

Понятно, что между племенами шла борьба, а точнее – война, которая то затухала, то разгоралась, но не прекращалась ни на один день. Племена пробовали друг друга на прочность постоянно. Племя, сумевшее в определенный период, стать сильнее других могло сформировать правительство, приобретая, таким образом, политическую власть в государстве. При этом, всех бывших чиновников из предыдущего правительства, сразу же отстраняли от власти («отодвигали от кормушки»), а иногда и вообще «зачищали» всех возможных конкурентов из других племен. Стоит ли говорить, что подобное положение, усиленное к тому же родоплеменными отношениями, являлось прекрасной почвой для расцвета коррупции, кумовства, местничества и прочими прелестями местного, африканского колорита. По этой причине грузовые транспортные перевозки безопасней было делать морским транспортом.

Границы между местными государствами были понятием достаточно условным, что давало возможность племенам спокойно переходить с места на место, отвоевывая у других права на новые земли и новые ресурсы.

Говорили, что раньше, европейцы еще могли сохранять хотя бы какую-то видимость порядка с помощью значительных военных контингентов, размещенных в этих краях, но постепенно, они пришли к выводу, что их содержание накладно и не дает особых результатов. Поэтому, было принято решение о выводе имеющихся военных европейцев и замене их местными, туземными силами. Ну а те, естественно, быстро все сообразив, принялись делить то, что не смогли освоить европейцы.

Несмотря на то, что европейцев тут осталось сравнительно немного, местные им, по-прежнему, доверяли больше, чем своим, считая европейцев большей частью, хорошими специалистами, грамотными, образованными и главное – надежными и честными людьми, с которыми можно иметь дело.

Поэтому любой «белый» европейский специалист, ценился достаточно высоко, его труд оплачивался выше, чем труд местного специалиста (пусть даже и равной квалификации), а наличие у местного работодателя работника-европейца, резко повышало престиж и авторитет последнего.