Грань Миров. Меч Равновесия

…

Около двух лет назад

Она часто смотрела как он тренируется – молодой воин, пришедший к ним в замок из далекого горного Додзё. Ей нравилось в нём всё: как он двигался в бою, легко и стремительно сближаясь и разрывая дистанцию, когда хотел доставая или уходя от своих противников; как он владел мечом и как держал себя.

Она, будучи дочерью Короля выросшая в замке среди его воинов, видела множество хороших бойцов, но этот воин с необычным для их мест именем – Сакура – превосходил их всех. Такого искусного владения мечом здесь не видел никто. Зачастую воины Короля, которые выходили померяться с ним силами, не успевали понять, как он выбивал у них меч из рук, или как они вдруг оказывались на земле не в состоянии защитить себя.

Его замечали все, но Сакура, казалось, не замечал никого. Глубоко погруженный в свои мысли он непрерывно думал и переживал смерть Учителя, бесконечно прокручивая в голове события того последнего дня, когда он был отправлен Учителем из Додзё в этот замок.

Если бы он мог что-то вернуть или изменить, он бы вернул тот день с самого его начала, но это было не в силах никому. Потеряв Учителя и своих товарищей, он потерял своего Отца и ту Семью, в которой вырос; и эта рана была ещё слишком свежа, чтобы он мог думать о чём-то другом.

Вернувшись в Хеймгард после похорон Учителя, он надеялся встретить тут Ямаду, но того здесь не было, и тогда он решил ждать – куда тот мог уйти ещё в этих горах. Но шли месяцы, а Ямада не появлялся, и Сакура начинал понимать, что он тоже должен покинуть этот гостеприимный для него замок Короля Норри и начать свой путь в надежде, что однажды их пути с Ямадой пересекутся. Решив это для себя, он пошел попрощаться и поблагодарить Короля за оказанное гостеприимство.

Выслушав Сакуру, Норри благословил его решение. Конечно, он понимал, что происходит, и что движет этим благородным воином, который несмотря на свою молодость успел за эти месяцы завоевать заслуженное уважение всей его дружины и жителей Хеймгарда.

– Жаль, что ты не можешь остаться с нами, Сакура. С твоим приходом сюда мои воины увидели, к чему им нужно стремиться, – улыбаясь сказал Король. – Да, и мы с Урсулой и дочерью уже привыкли, что ты здесь. И наш замок, надеюсь, стал тебе за это время вторым домом. Бьерн подготовит тебе в путь лучшего коня, достойного лучшего воина моей горной страны! Я хочу, чтобы ты знал: куда бы ты не отправился, у тебя есть дом здесь, в этих горах. И тебе всегда есть куда вернуться!

Сакура, поклонившись Королю, вышел прочь. Взяв свой узел с одеждой и оружие, оседлав подаренного ему прекрасного боевого коня, он выехал из замка по дороге, ведущей к морю, надеясь, что, возможно, там в Алаборге он встретит того, кого ищет.

Одна юная девушка тихо плакала у себя в комнате. Дочери Короля не пристало плакать, но вместе с Сакурой как будто уезжала часть её самой, и ей так не хотелось, чтобы это было навсегда.

.....

Свадьба Амира и Адель утопала в роскоши. Редко когда монарх может себе позволить жениться по любви, но это правило не сдерживало молодого Императора Юга. Любовь переполняла его, и оттого ему хотелось, чтобы все происходящее было похоже на сказку и превосходило её по размаху и роскоши. Караванами верблюдов везли на этот праздник драгоценности и шелка, меха и вино, рыбу и мясо, диковинные закуски, пряности, фрукты и сладости. Всё вокруг утопало в цветах: как будто восточная сказка сошла со страниц древних книг и преданий, чтобы быть превзойдённой на их свадьбе.

Такую красивую невесту как Адель никто никогда не видел в их местах. Её платье из нежнейшего шелка, расшитое драгоценными камнями, лишь подчеркивало её красоту, но все драгоценности меркли на её фоне. И глядя на невесту Императора, поистине становилось понятно, что истинная драгоценность здесь именно она!

Басир, отдавая свою дочь замуж, был счастлив. Теперь он мог быть спокоен: никто не обидит ее рядом с Амиром, а расцветшая как нежный цветок их любовь и взаимность была видна с первого взгляда. Сколько бессонных ночей провел он в своем кочевом жилище, переживая об ожидавшей её судьбе, когда его уже не будет с ней рядом, и вот теперь боги наконец-то услышали его молитвы, и его дочь счастлива и в безопасности.

После проведенной с соблюдением всех древних традиций пышной и торжественной церемонии бракосочетания был устроен свадебный пир.

Почётные гости и дружина Императора веселились от души, но Амир устроил праздник и для простых людей: были накрыты сотни столов на площадях и улицах его городов и оазисов. И каждый человек в Империи знал: их Император женился!

Пока музыканты и шуты развлекали гостей, один человек ни на секунду не терял сосредоточенности и внимания. Начальник личной охраны Императора Ахмед был очень обеспокоен в последние дни. Надежные люди сообщили ему, что кто-то очень могущественный возжелал смерти его Господина, и опасность очень реальна и велика. Ахмед не стал портить Императору настроение перед свадьбой этими новостями, но максимально усилил охрану, готовясь к любому повороту событий в любой момент. Была введена дополнительная проверка всех вин и яств, которые пил и ел Император и его семья. Во всех коридорах дворца и у всех покоев была удвоена охрана. Все воины, даже издали охранявшие Императора, были заменены на преданных ему лично и принадлежавших к элитной части его войска лучших воинов их родного племени.

Яфи, тоже приглашенный, как и другие вожди кочевых племен, на свадьбу Императора, не находил себе места: несмотря на огромные финансовые ресурсы, которыми он теперь располагал для совершения задуманного, никаких возможностей совершить нападение до и во время свадьбы Амира не было. Подкидывать Императору яд, подкупая прислугу, представлялось ему недостойной полумерой. Он хотел смерти врага от меча, чтобы тот понял, от кого и за что пришла ему расплата! Поэтому теперь Яфи оставалось лишь набраться терпения и ждать. А ждать в 19 лет, когда разум охвачен желанием мести, невероятно трудно! Справедливость для своего народа и месть за своих отставленных от великих свершений предков – вот, что грезилось ему совершить!

Беспокойство этого молодого вождя одного из кочевых племен не осталась незамеченным Ахмедом, и он распорядился скрытно понаблюдать за ним несколько дней, чтобы подтвердить или опровергнуть свои внезапно возникшие подозрения.

…

Король Саймон пребывал в прекрасном расположении духа. Давно он так не отдыхал и не веселился! Оставив все свои мрачные мысли, терзавшие его постоянно, находясь здесь среди приглашенных почетных гостей на свадьбе Императора Юга, он жаждал одного – новостей об успехе его внезапного нападения на Островное Княжество. Он смотрел на окружающих его гостей Амира и представлял, как вытянутся их лица, и как будут они изумлены и шокированы, узнав о том, что, пока они тут пировали, он захватил этот цветущий и кажущийся неприступным остров с этим гордецом Князем во главе.

Саймону всегда было мало оставаться только Королем Междуречья: он тоже хотел стать Императором, Императором Континента! Островное Княжество – это только первый шаг к желаемому. Смотря на почетных членов Совета Королевства Семи Городов, он представлял, как затем будет повелевать ими, и, захватив их города, подомнёт под себя и всю торговлю между континентами; и тогда только они с Амиром будут делить все барыши вместо этих ушлых и неподконтрольных ему сегодня торгашей. А учитывая его владение Островным Княжеством, его – Саймона – доля в этой торговле будет большей!

Какое наслаждение было наконец приступить к реализации задуманного. И никакие плаксивые речи этих слабаков, типа его ныне покойного дяди, его теперь не остановят. Он соберет столько золота и ценностей с Островного Княжества и его собственных земель, сколько будет нужно! И тогда, ещё больше укрепив свою армию и флот, именно он будет диктовать свои условия. И начнет он с Королевства Семи Городов!

Эта Республика, только называемая Королевством и управляемая Советом глав семи свободных городов, всегда раздражала его. Теперь после того, как он разобрался с Островным Княжеством, пора положить конец и этому сброду болтунов, возомнивших себя независимыми.

Эти мысли пьянили Саймона больше вина, которое тоже лилось на этом пиршестве рекой, и он, вдохновленный и жаждущий, предался мыслям об ожидавшем его триумфе.

На следующее утро, глядя в глаза своему посыльному, прибывшему к нему из Междуречья с последними вестями, Саймон почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ему стало нечем дышать. Опершись, чтобы не потерять равновесие на стол, смотря прямо перед собой, он снова и снова повторял:

– Как! Как! Как! Как это было возможно?! Как это было возможно?! – закричал он, упав в кресло, сжав подлокотники до боли и хруста в пальцах, в его глазах потемнело.

Очнувшись и придя в себя, он сказал:

– Уезжаем немедленно, никто не должен видеть моего позора.

.....

Сон Сакуры

Существовали только отблески катаны, его и противника. Мир сузился до них двоих, всё остальное исчезло. Два бойца сближались по полукругу. Вдруг Ямада неожиданно изменил хват меча и атаковал – перестроить защиту у Сакуры уже не было времени. Резкая боль рассекаемой плоти – неизбежная гибель! и … Сакура проснулся.

…

Выйдя во двор, чтобы начать ежедневную тренировку, он не мог избавиться от ощущения, что он что-то делает не так, что-то не давало ему покоя. Дни! Сколько прошло дней со встречи с этим моряком? Четыре или пять? Что это значит? Почему все эти мысли приходят ему в голову? Какая разница сколько прошло дней?!

Возможно, ему действительно пора сменить обстановку. Он ведь никогда не покидал свой горный север. Зачем ему дальше оставаться здесь.

Поиски Ямады за эти два года не принесли результата. Уйдя из Хеймгарда в Алаборг, он надеялся, что рано или поздно встретит его здесь. Но время шло, а Ямада не появлялся, и никаких известий о нем ни от каких проезжающих через город торговых и странствующих людей не было. Но Сакура знал: придёт час, и они обязательно встретятся; и он должен быть готов к этой встрече.

Решив отправиться в путь, Сакура не стал терять времени. Зайдя в дом, он взял узел с необходимыми вещами, свои два меча и решительно зашагал к морю.

Алаборг был крупнейшим торговым портом горного королевства, поэтому отыскать корабль спасенного им капитана было непростой задачей.

В конце концов, найдя не без труда среди большого количества торговых кораблей кнорр Флая, который стоял на погрузке товара, шагнув на борт, он сказал:

– Капитан, должен признать, насчет нашей следующей встречи я сильно ошибался!

Флай был искренне рад его снова видеть. И он, и его команда из восьми моряков радушно приняли его в свой коллектив.

На следующее утро стоя на носу корабля, выходящего из бухты Алаборга в открытое море, Сакура чувствовал: это именно то, что ему давно было нужно.

Они держали курс на Островное Княжество. Флай, как и другие вольные морские торговцы, всегда сначала заходил в порт Марикузы, чтобы пополнить разнообразие своих товаров перед дальнейшим переходом и торговлей в Империи Юга.

.....

В далеком прошлом

Увидев дочь мельника – красивую, цветущую, улыбающуюся девушку – Люций сразу понял, что он должен обладать ею. Её веселый смех и дурачества с этим долговязым Роджером, не отходившим от неё ни на шаг, раздражали его. Когда он узнал, что скоро готовится их свадьба, странная улыбка тронула его губы. Он представлял, как этот Роджер будет мучиться и сходить с ума, потеряв её. И как все эти болваны – мельник с его женой – как они будут страдать!

Извращенный больной его разум испытывал наслаждение, доставляя другим людям мучения. Людские страдания питали и наполняли его, заставляли вновь и вновь испытывать эти чувства наслаждения ими. Он будто всегда был голоден. И этот голод и жажду могла утолить только чужая боль.

Замыслив своё черное дело, Люций решил ждать удобного момента. И этот момент скоро настал – через пару дней Мэри рано утром побежала в соседнюю деревню к подруге, которую она до этого попросила купить ей на городской ярмарке разную ткань для свадебного платья. Побежала утром, потому что ей не терпелось быстрее увидеть материю, побежала без Роджера, потому что он не должен был видеть и знать, какое будет её платье раньше времени.

Люций действовал не сомневаясь: украв у мельника лошадь, он догнал девушку и, оглушив её ударом, потерявшую сознание увез с собой. Далеко он уезжать не стал, ему не терпелось обладать ею. Остановив коня у лесного охотничьего домика, он втащил туда Мэри. Заперев дверь изнутри, он развернулся и хотел подойти к ней, но бедная девушка пришла в себя и стояла, смотрев на него расширенными глазами, крепко держа двумя руками свои ножницы для кройки.

– Нет, не подходи ко мне, – молила она.

Но Люций продолжал двигаться к ней, уверенный, что этими ножницами она не сможет его остановить. Он попытался отнять у неё оружие, но дочь мельника была сильная девушка и отчаянно боролась за свою честь. Почувствовав резкую боль, Люций увидел кровь, его собственную кровь – Мэри перечеркнула ножницами его подбородок, распоров его надвое. В ярости он с силой отбросил её от себя в стену и, бросившись за ней, увидел, что эти ножницы вонзились ей по рукоятку прямо под сердце, разрушив его чёрные планы и отняв у неё жизнь…

– Ну, что? Прислужник, вижу, ты зря времени не теряешь, – раздался голос Темного Господина в его голове. И Люций снова испытал дикий ужас и одновременное желание служить ему. В давно потухшем очаге охотничьего домика вспыхнуло пламя. – Сегодня ты переступил черту; смешав свою кровь с кровью невинной девушки у тебя больше нет пути назад.

– Я хочу больше крови, – сказал Люций. – Я хочу служить тебе, мой Господин. Скажи, что мне нужно делать?!

– Хорошо, – сказал Демон. – Наступит время, и с твоей помощью я залью всю эту землю кровью. А сейчас ты пойдешь со мной. Ты сам сделал свой выбор.

И Люций исчез из этого мира во владения Тьмы.

…

Роджер вместе с отцом Мэри и односельчанами нашли её на второй день поисков. Её глаза были широко открыты, но душа была уже далеко.

Что-то случилось с Роджером, что-то произошло, сломалось внутри него. Он не понимал и не мог объяснить себе, не мог принять эту потерю. За что?! Тысячи раз вопрошал он, лежа без сна или смотря перед собой невидящими глазами. Беда его была так огромна, что ничто в мире и никто не могли помочь ему пережить эту потерю.

Через два месяца, почти перестав разговаривать и есть, он поднялся с могилы Мэри и отправился в путь – куда глаза глядят. Жить прежней жизнью он уже не мог. И даже думать о том, чтобы жить какой-то жизнью, он тоже был не способен.

Мельник с женой проводили его как сына – парня, который так и не стал их зятем и отцом их внуков, но разделил с ними горе утраты.

Куда он шёл, он не знал, и куда приведет его этот путь, было ему неважно.