Пожинатель горя

Действо первое

Галкин клиента обретает и…

Однажды все кончилось или только началось. Любовь к женщинам обернулась физиологией, а против водки воспротивились загаженная печень и забитые сосуды. Я просто созерцал окружающий меня мир и тихо плыл по мутной реке, именуемой временем. Моя лодка не давала течи, горизонт не просматривался, а берега были пустынны.

Один горе-психолог, для которого я как-то разыскивал жену, в очередной раз сбежавшую с заезжим проходимцем, посоветовал придумать себе хобби, встретить единственную, завести ребенка или домашнего питомца. У психолога ничего подобного не было, но тем не менее он продолжал практиковать и разгонять депрессию водкой. Из меня не получилось достойного собутыльника, и мы распрощались.

Я ничего не ждал от наступившей весны. Ее приход ассоциировался у меня не с запотевшими стеклами, хрустальными брызгами капели и веселым щебетом ранних птах – меня донимали дурные надсаженные вопли мартовских котов, устраивающих под окнами свои оргии, серое слякотное месиво под ногами и бурлящие вдоль дорог грязные потоки. Природа еще не примерила свой новый праздничный наряд, ярко-зеленый, пропитанный множеством живительных ароматов, а если вы находились в каменных джунглях, картина представала вовсе отталкивающая: городская цивилизация бесстыдно обнажалась перед вами, словно развратная уличная девка, забывшая подмыться.

Телефон зазвонил в тот момент, когда я, высунувшись по пояс из распахнутого настежь окна, угрожающим бесполезным потрясанием кулаков пытался разогнать очередную кошачью «стрелку». Приняв героические дугообразные позы, усатые-полосатые никак не могли поделить вонючую территорию под окнами моего офиса и одну-единственную облезлую кошку. Страсти накалялись, грозили обернуться разборкой, которая бы плавно переросла в групповое изнасилование. Я подумывал, чем бы зашвырнуть в орущую свору, но по причине завязки в моем кабинете не осталось ни одной бутылки, как пустой, так и полной. Именно телефонный звонок подсказал мне ответ на занимавший меня вопрос, и я исступленно схватился за сингапурский аппарат, метясь в голову одноглазого вожака. «Наповал, вот только жаль животину», – в последний момент посетила меня милосердная мысль, и я использовал телефон по своему прямому назначению, а именно снял трубку.

Последнего делать не стоило. Следовало тут же дать отбой или сказать, что ошиблись номером. Мне удавалось определять сущность человека по голосу, и людей с повелительными высокомерными голосами не переносил на дух, тем более не вступал с ними ни в какие деловые отношения.

– Это вы давали объявление в газету?

Вопрос звучит с утвердительной интонацией, как бы обязывая ответить положительно, пусть даже я не имею ни малейшего отношения к тому самому злополучному объявлению.

– Да, я, – ответил я коротко и сухо.

– Евгений Галкин, который называет себя частным детективом?

– Не называет, а таковым является.

– Допустим. Сколько вы стоите?

– Не продаюсь. И не сдаюсь в прокат. Предлагаю услуги, а расценки зависят от сложности работы.

– У вас есть оружие?

– Есть.

– Личный автомобиль?

– Пока не наскреб.

– Почему?

– Не успел угодить вам.

Собеседник задохнулся от ярости. Его тяжелое грохочущее дыхание сотрясло мембрану, прижатую к моему уху.

– Сыщик с гонором! Привычно для Запада. Но на что же вы рассчитываете, живя здесь? Я без проблем найму более покладистого человека, который выполнит ровно столько, сколько ему сказано, и не станет задавать лишних вопросов.

– В таком случае вы не по адресу. Больше всего на свете люблю откапывать гадости про своих клиентов.

– Вы хам еще больший, чем мне представляли. Но посоветовали обратиться именно к вам, потому что, как это ни странно, считают толковым частным сыщиком.

– Кто именно?

– Это не важно. Я вас нанимаю. Через час жду в ресторане казино «Счастливый Джокер». Знаете, где это?

– Еще бы. Мое любимое место отдыха.

Кажется, туз взревел от негодования. Какая-то занюханная частная ищейка вздумала над ним издеваться! Но я уже дал отбой. После чего закурил сигарету, откинулся на стуле и предался безрадостным думам под сатанинскую песню котов.

«Если в тебе осталось хоть немного самоуважения и гордости, ты никуда не поедешь, – сказал я сам себе. – А если и отправишься на встречу, то только для того, чтобы плюнуть в сытую и наглую рожу звонившего». (Что рожа сытая и наглая, я не сомневался.) Потом я мимолетным взглядом окинул свой кабинет. Терпимо было все: и доисторический письменный стол, этакая бандура, состоящая из двух тумб и рассохшейся крышки, и два казенных стула, и гигантский сейф, и стены с истертыми панелями, и низкий подвесной потолок, разбухший и посеревший из-за протекающей крыши. Однако в углу стояла раскладушка, потому что с недавнего времени офис заменял мне жилище. Моя же собственная квартира после одного особо удачного расследования выгорела почти полностью, и, чтобы отремонтировать ее, нужны были определенные средства. На принятие нового решения у меня ушло минут десять и еще одна выкуренная сигарета. Необходимую сумму я мог получить только от состоятельного клиента, будь он трижды дерьмом. Мой недавний собеседник отвечал этим требованиям. Я не гадал, что за работу он мне предложит. Если ему меня рекомендовали, то должны были проинформировать, что на явный криминал я не соглашусь.

Он недаром пожелал встретиться именно в этом месте, с целью показать мне уровень своего благосостояния и мою собственную никчемность. У казино «Счастливый Джокер» в городе достаточно чистая репутация: очень приличное заведение для людей с доходами гораздо выше среднего, никаких блатных с их размалеванными шлюхами, никаких черных, наводнивших городские рынки, одним словом, исключительно положительная публика – крупные коммерсанты, директора процветающих фирм, маскирующиеся под них криминальные авторитеты и законники. Иногда заезжают сюда отдохнуть и посорить трудовыми доходами главы департаментов из городской и областной администраций, а на торжественном открытии казино два года назад присутствовал губернатор. Поговаривают, что в тот памятный день он имел право первым крутануть колесо рулетки, и фортуна довольно продолжительное время не отворачивалась от народного избранника. В качестве завершения этой исторической справки следует добавить, что владельцем «Счастливого Джокера» является зять губернатора, фигура на городском небосклоне одиозная, не избежавшая криминального прошлого.

Здание казино, сплошь из стекла и зеркал, оплеталось по фасаду многочисленными неоновыми трубками. С наступлением темноты и настоящей жизни неон воспламенялся, топя округу в магическом буйстве красок. Площадка, отведенная для парковки автомобилей, сейчас была пуста. Я удивился: неужели мой таинственный наниматель пришел сюда пешком или, что невообразимо глупо, приехал на общественном транспорте?

Швейцар не поспешил распахнуть передо мной дверь и раскланяться в пояс. Меня встретил лишь неодобрительный взгляд охранника, двухметрового детинушки, умудрившегося сохранить на лице интеллект. В черном, безукоризненно отутюженном смокинге, он бесшумно прошествовал мне навстречу по мягкой ковровой дорожке. Секьюрити выдавил из себя дежурную улыбку и постарался впрыснуть в самодовольный неприязненный голос хорошо оплачиваемого холуя дозу вежливости:

– Простите, вы куда?

– В ваш ресторан, промочить горло.

– Сожалею, но сейчас у нас обслуживание только постоянных посетителей. Бизнес-ланч. Столики бронируются заранее.

– Меня там ждет человек. Очень важный господин. От моего визита, ни много ни мало, зависит его судьба. – Я прижал кулак к губам, чтобы не прыснуть смехом. Если что-то и развлекало меня, то подобные шавки, мнящие себя в отсутствие хозяев королями.

Охранник не понял юмора. Маска выпускника МГИМО слетела с лица молодого человека, на поверхность выперла истинная натура ископаемого ящера.

– Ты чё, за лоха меня держишь?! В таком-то прикиде… Тут, в натуре, все в смокингах…

– Скажи спасибо, что я не в спецовке. – Я осмотрел свою короткую кожаную куртку, линялые, но фирменные ливайсы и кроссовки, добротные, прочные, хотя и купленные на китайском рынке.

Все закончилось трагифарсом. Не решившись ввязываться в драку в одиночестве, секьюрити по рации вызвал подмогу. Я и глазом не успел моргнуть, как на меня с разных сторон набросились трое. Не били по лицу, не уродовали внутренние органы, мастера самбо, применив захваты, заломы и удушения, головой вперед вышвырнули меня в распахнутую откуда ни возьмись взявшимся швейцаром дверь. Я споткнулся на последней ступеньке и унизительно грохнулся на асфальт. А когда стал поднимать голову, увидел сначала чьи-то огромные модельные туфли, затем напоминающие два телеграфных столба ноги, пряжку брючного ремня и, наконец, нависающий на нее громадный живот, плотно запакованный в белоснежную сорочку. Одна рука великана лежала на блестящем капоте черного автомобиля, дорогого и престижного, вполне отвечающего звездному статусу владельца, другая, как и надлежит людям данной социальной прослойки, сжимала сотовый телефон, почти невидимый в мощной пятерне. Правда, в пальцах, розовых и пухлых, как сардельки, не чувствовалось должной силы. Этого нельзя было сказать о плечах, покатых, наращенных мясом, скорее плечах тяжелоатлета или борца, нежели жрущего от пуза толстосума.

– А еще говорят – приличное заведение… Макаронники! Устроили потасовку перед входом… Всю клиентуру распугаете, – загудел у меня над головой густой, обволакивающий бас.

– Да ломился, понимаете, Виктор Евгеньевич, – заискивающе пробормотал один из самбистов. – Пьяный или обколотый. Что с таким разговаривать?

– Можно и поаккуратнее. Смотреть противно, – брезгливо отозвался туз. – Меня здесь должен ожидать один человек. Надеюсь, это не он?

Я поднялся на ноги, и оказалось, что едва достаю гиганту до плеча. Чтобы рассмотреть его лицо, пришлось задрать голову. Что сразу бросалось в глаза – это борода, большая, плотная, жесткая, без единого седого волоска, придающая породистому красивому лицу Виктора Евгеньевича нечто демоническое. Иссиня-черные волосы средней длины были зачесаны назад, а взгляд оказался голубым и не вполне уверенным. Для пущей солидности пузану не мешало бы носить затемненные очки.

– Надеюсь, с вами меня пропустят внутрь? – не без ехидства спросил я.

– Глупейшее совпадение, – неприязненно заметил Виктор Евгеньевич. – Мне это совершенно перестает нравиться. Идемте.

Извинений мне не принесли, но конфликт тем оказался исчерпан. Секьюрити посторонились, а швейцар предусмотрительно распахнул дверь.

– Сегодня же скажу хозяину этого заведения, чтобы уволил к чертовой матери всю охрану, – пробасил себе в бороду мой спутник. – А вам выдам небольшую компенсацию за моральный ущерб. Не берите в голову, что я был так резок по телефону, у меня забот по горло, а тут навалилось еще и это… ради чего вас позвал.

Мы прошли в затемненный уютный зал, где у нанимателя имелся забронированный столик. Не замедлил появиться официант – вышколенный, педерастического вида мальчик в белой рубашке с набриолиненными волосами, услужливо протягивая меню. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что моей наличности хватит лишь на стакан минеральной воды. Виктор Евгеньевич же собирался сытно пообедать и долго водил толстым пальцем по меню, выбирая блюда.

– А вы почему ничего не заказываете? – безразлично обратился он ко мне. – Совсем не голодны?

Он и виду не подал, что мою трапезу оплатит сам, он откровенно издевался надо мной с тупой ограниченной изощренностью. Я стерпел и это.

– Мне не нравится здешняя кухня, – ответил я. – Жду не дождусь, когда вы дадите задание и я помчусь выполнять его, а уж вы отобедаете в более приятном обществе.

Атмосфера за столом накалилась и вот-вот готова была взорваться. Не сдержавшись, я еще плеснул масла в огонь.

– Вам изменяет жена и за ней необходимо проследить?

Виктор Евгеньевич разинул было рот, однако гневный вопль застрял в его глотке, натолкнувшись на мою новую бесцеремонную фразу.

– Или у вас проблемы с любовницей?

Но взрыва не произошло. Багровое лицо совершенно неожиданно приняло нормальный цвет.

– Я совсем забыл, с кем имею дело, – проговорил туз. – Вы за словом в карман не лезете, в вас есть напор и наглость, и я ценю это. А со своими личными проблемами предпочитаю разбираться сам и не впутывать в них посторонних. История, из-за которой я решил нанять вас, совершенно идиотская, какой-то дурной розыгрыш, и, заподозри я что-то опасное, принял бы надлежащие меры, не обращаясь к вам. Надеюсь, вы понимаете, мне есть к кому обратиться…

– Разумеется, Виктор Евгеньевич. – Я больше не пытался ерничать и отвечал вполне серьезно.

– История заключается в том, – продолжал он, – что третий день подряд мне названивает какой-то сумасшедший и требует деньги. Десять тысяч долларов.

– За что?

– В том-то и дело, что он этого не говорит. Скажет только при получении данной суммы. Лишь грозится, что, если я не заплачу, это плохо кончится не столько для меня, сколько для моего бизнеса.

– А какой у вас бизнес?

– Разноплановый. Я соучредитель нескольких акционерных обществ. Основное же занятие… – Виктор Евгеньевич важно залез в портмоне и двумя пальцами протянул мне визитную карточку. Держал он ее так бережно, точно она была сделана из хрусталя.

Из золоченого тиснения мне стало известно, что в клиенты мне набивается генеральный директор торгового дома «Миллениум» Ланенский Виктор Евгеньевич. О самом ТД доводилось слышать любому жителю нашего города, но отовариваться там решались немногие. Основная масса, наплевав на престиж и буржуйскую рекламу, предпочитала носиться за покупками по всему городу и толкаться на вещевых рынках, считая себя недостаточно обеспеченными или вовсе малоимущими.

– Мое мнение – послать этого шутника по известному русскому адресу, – сказал я, оторвавшись от рассматривания визитки.

– Так-то оно так, – неохотно согласился Ланенский. Ему очень не нравилось, когда кто-то в его присутствии высказывал свои идеи, причем не лишенные здравого смысла. – Но я не из тех, кто привык прощать подобные выходки. Я желаю, чтобы вы нашли этого мерзавца. Он заслуживает примерного наказания.

– Будете загонять иголки под ногти или придумаете что-то более оригинальное?

Ланенский, свыкшийся с моими манерами, пропустил эту колкость мимо ушей.

– Кроме того, – добавил он, – анонимщик звонил мне только на работу (телефон имеется в любом деловом справочнике) с автоматов, поэтому номер определить я не смог. Однако сегодня утром он сказал, что предоставляет мне последний шанс, и назначил встречу, на которую я должен приехать один и привезти деньги. Вы отправитесь вместо меня и, разумеется, без денег. Ваша задача – доставить мне шантажиста.

– Где и когда назначена встреча?

Виктор Евгеньевич назвал место и время. Район был мне знаком прежде всего по криминальным сводкам, а время, если вспомнить достопочтенного сэра Артура Конан Дойла, именно то, в которое «силы зла властвуют безраздельно». Как в страшной сказке – полночь.

Я принял информацию к размышлению, но не спешил уходить, воззрившись на Ланенского. Тот, почуяв запах принесенных официантом блюд, начал выражать недовольство:

– Чего еще?

Я отвечал не моргнув глазом:

– Прежде чем браться за такие сомнительные дела, я предпочитаю получать задаток.

– Сколько? – Генеральный директор уже вгрызся сильными белыми зубами в телячью отбивную.

Сумма его ничуть не удивила. Бесспорно, этот человек жил в другой системе материальных ценностей. Да и нравственных тоже.

– Чего так много? – все же спросил он для проформы.

– До свидания.

– Постойте. – С ленивой небрежностью он швырнул на стол несколько мятых купюр.

Я старательно собрал их, разгладил и убрал в карман.

– Договор составим на салфетке или проедем ко мне в офис? – спросил я.

Ланенский барски отмахнулся.

– Обойдемся без бухгалтерии. Ведь у вас хватит ума не сбегать с этими деньгами.

– Приятного аппетита, – пожелал я и направился к выходу из зала. И все же остановился на пороге, обернулся, спросил: – Ответьте честно, Виктор Евгеньевич, у вас много врагов?

Хозяин утер белоснежной салфеткой розовые лоснящиеся губы.

– Они не успевают у меня появляться.

Во что я нисколько не поверил.

Действо второе

Галкин Лолиту встречает и…

Время, оставшееся до встречи, тянется медленно и нудно. Лучи весеннего солнца, ярко-желтые, теплые, буравят мутное, в грязных подтеках стекло, солнечные зайчики путаются в паутине под потолком, я жмурюсь на них, но мне невесело. Эта погода для других людей, увлеченных, беспечных, влюбленных. Я ощущаю прилив энергии и работу мозга, когда небо наконец сереет, хмурится, подкрадывается вечер, затем наступает ночь и безобразные завалы рыхлого снега на обочинах дорог становятся совершенно черными. Пора заниматься делом, пора жить.

Я смазал и зарядил пистолет, сунул его в наплечную кобуру и вышел из офиса. Частник поначалу отказывался везти меня по адресу, который я назвал. Район пользовался дурной славой, но тяга к деньгам, которые я пихнул ему за эту увеселительную поездку, оказалась сильнее, и вскоре мы уже мчались по затихающему ночному шоссе.

– Прибыли, – сказал он часом позже.

Высаживает меня, тут же разворачивается и уезжает. Я остаюсь на обочине совершенно один, вижу покореженную автобусную остановку и направляюсь к ней. Присесть тут некуда, местные вандалы разломали деревянную скамью, ради забавы перебили все стекла, блестящее крошево хрустит под ногами. Я всматриваюсь в темноту. За дорогой начинаются заваленные снегом и мусором овраги, регулярно по весне со дна извлекаются разложившиеся трупы, в основном проституток и одноразовых бойцов, однажды возомнивших себя хозяевами жизни. Бомжи заселяют полуразрушенные, полусожженные бараки за моей спиной, они предпочитают сдыхать там, забросанные картонными коробками и истлевшим тряпьем. Когда-то здесь пытались построить новый район, нагнали техники, вырыли котлованы, вбили сваи, но на этом стройка завершилась: у города кончились деньги.

Неторопливо бегут минуты, уже за полночь, но ничего не происходит. Разумеется, это был всего лишь розыгрыш, злая шутка кого-то из недоброжелателей моего клиента.

Такого оборота я никак не ожидал. Услышав посторонний шум, неуверенные крадущиеся шажки, обернулся. Девочка-подросток, одетая не по сезону в короткий светлый пуховичок, выглядывала из-за дерева, наблюдая за мной. Я не стал проявлять своего интереса к ней сразу, но в том, что ее появление здесь не случайно, не сомневался. Чтобы собраться с мыслями, закурил. И почувствовал ее приближение.

– Извините, – дрогнул ее детский голос. – Не угостите сигареткой?

Теперь я поднял на нее взгляд, будто только что заметил. Волнистые, густые, но плохо промытые и расчесанные волосы обрамляли хорошенькое и такое напуганное лицо. А встретившись со мной взглядом, девочка задрожала и начала пятиться.

– В чем дело? – спросил я.

– Ни в чем… Просто… просто я заблудилась… – Она уже развернулась, готовясь побежать.

Я преградил ей путь к отступлению.

– Ага, вон за тем деревом. Может, расскажешь, кого ждала здесь все это время?

– А вам-то какое… – слабо воспротивилась девочка, сама испугавшись своей резкости.

– Никакого. Только час для свиданий слишком поздний, да и место неподходящее. Прирежут ненароком. А теперь серьезно – что случилось?

– Ничего. – Она нервно дернула головой, и из глаз внезапно брызнули слезы. – Не знаю. Я уже ничего не знаю. Вы все это время находились в темноте, я вас не могла рассмотреть и решила, что вы – это тот человек. Но это оказался не он. Спасибо, я пойду…

– Куда? – с напором проговорил я. – Для начала успокойся и расскажи, в чем проблема. Я уверен, что ничего неразрешимого в мире не существует, – прибавил, слегка покривив душой.

Она попросила у меня сигарету, неумело прикурила и затянулась. Такие волосы могут быть лишь у русалок, подумал я, и именно такими Набоков представлял своих нимфеток. Однако подобные пространные мысли недолго преследовали меня, и я заявил категорично:

– Рассказывай!

Девочка-подросток перепугалась не на шутку. Стрельнула панически расширившимися глазками по сторонам, однако никто не спешил ей на помощь.

– Кто тебя послал сюда? Зачем? – спросил я.

Ответить она не успела.

До моего слуха донесся странный глухой звук, похожий на топот, но с явно обозначенным ритмическим рисунком. Он разрастался, становясь все отчетливей, наконец послышались высокие звенящие нотки и хриплый испитой голос, слезно повествующий о трагической судьбе бесспорно благородного урки и коварных происках поганых ментов. Машина двигалась не включая фар, блатная музыка рвалась из салона, наполняя спящую округу болтанием, пиликаньем и завыванием кабацкого оркестра. Я взял девчонку за руку и потянул ее за собой, поглубже в темень. Очень скоро она сообразила, что мое общество, по крайней мере, безопасней, чем общество этих ночных гуляк, сделала следом за мной пару шагов и… Сноп яркого света выхватил из темноты наши фигуры, застывшие в напряженных позах напротив разбитой остановки, автомобиль остановился, мягко приоткрылась задняя дверца. «Бежать, еще успеем!» – это здравое решение было принято мною тут же, однако маленькая незнакомка впала в ступор.

– Не отдавайте меня им, – только и прошептала она.

Сколько их было в салоне, я не видел, во всяком случае, вылезать все они не торопились, лишь один выставил на обочину длинную ногу в модном ботинке.

– Эй ты, валенок, не впрягайся в телку, отстегни нам ее на ночку, – произнес обладатель фирменной обувки.

Лолита в ужасе вцепилась мне в запястье. Слишком много испытаний навалилось на нее за эту ночь.

– Отпусти, – скрипнул зубами я. – Ты мне мешаешь. Никому я тебя не отдам.

Всегда начинаешь чувствовать себя героем, когда рядом находится кто-то слабее и беззащитнее тебя. В два прыжка я преодолел расстояние до машины (иномарка, не новая), на бегу ударил ногой в приоткрытую дверь (салон огласился воплем боли), обежал машину сзади, рванул другую дверцу, которая, к счастью, оказалась незаперта. Второй браток не ожидал такой прыти, разинул было рот, но я уже ткнул его стволом пистолета в зубы. Не рассчитал силы толчка, что-то хрустнуло, сломалось… На переднем сиденье находился только водитель, и тоже не крутой, обкурившийся двадцатилетний подонок, один из многих.

– В натуре, ошиблись, – пробормотал он, впрочем, без паники. Видимо, находился под таким кайфом, что ни вид оружия в моей руке, ни стоны слегка покалеченных дружков не произвели на него должного впечатления. – Кореш, которому ты ногу дверью прищемил, с зоны сегодня откинулся, вот решили отметить, шлюх подцепить, а те точно попрятались, суки. Ну и тебя с этой малолеткой приметили, откуда ж знали, что ты не лох какой-нибудь?!

У покореженной остановки, трясясь от страха, меня дожидалась русоволосая Лолита. Возникло желание застрелить парня или просто изуродовать, но я благоразумно не поддался всплеску эмоций.

– Слушай меня внимательно, козел, – отчетливо произнес я. – Ты, видимо, не понял, на кого нарвался. И оплошность эта будет тебе дорого стоить. Надеюсь, ты понимаешь, что я тебя еще найду. А пока дави на газ и мотай отсюда собирать бабки. Счетчик включен.