Месть монстра. Его личная жертва

В этом месте я насторожилась и подалась вперед:

— Что вы имеете ввиду?

— Я не знаю, но, после того, как я закрыл компанию, мы с Василием почти перестали встречаться. У него были дела, а мне теперь и не о чем было с ним особо говорить. Я понизил свой статус внутри себя, стал казаться себе недостойным, чтобы претендовать на его время. Иногда мы встречались, и в эти дни я чувствовал, что поступил правильно. Он поддерживал каким-то особым образом, находил слова… Я не знаю, как он это делал. — Страхов вздохнул. — Только вскоре после встреч с ним я неизбежно скатывался в ностальгию и агонию сомнений. — Он усмехнулся: — Это, может, как с психологом? Пока сидишь на сеансе — вроде все нормально. А выходишь — как из театр. Опера кончается, и ты погружаешься в реальную жизнь… Не знаю, я не был у психологов. — страхов помолчал, прежде чем добавить: — А год назад он вдруг объявился…

— Как?

— Предложил встретиться. Но на встречу так и не явился. И не отвечал больше на звонки.

— Когда это было? — схватилась я за эти слова.

— Пятого июня, — помрачнел он. — Я как раз решил, что пора исправлять ошибку и возвращаться в дело… Удивился тогда, что он вдруг объявился.

— В этот день его и арестовали! — возбужденно воскликнула я. — Он уехал на встречу с вами. И больше не вернулся.

И снова повисло молчание, в котором каждый из нас думал о чем-то своем. Страхову все еще было сложно принять идею, что Радислав и Василий — одно лицо.

— Настя, вы уверены, что это все — один человек? — подтвердил он мои догадки вопросом.

— Да, он сам говорил.

— Может, просто похож…

— Нет, — устало возразила я. — У него почему-то была эта вторая жизнь, и я хочу знать, почему. Зачем успешному занятому по горло хирургу притворяться другом главы строительной компании?

— Знаешь, я всегда был уверен, что вижу людей насквозь, — заметил Страхов. — Мне казалось, что мы — настоящие друзья. Он всегда с интересом меня слушал, искренне сочувствовал и поддерживал как-то по-особому… Я не могу тебе объяснить, в чем именно заключалась эта особенность. Но… может, он какой-то… человек, который умеет воздействовать на других людей?

— Почему вы так думаете?

— Я ни с кем этим не делился, но… я не могу отделаться от чувства, что никогда не встречал таких людей. А я встречал их очень много. Василий Павлов не попадал ни в какие категории.

— А его компания, которой он якобы руководил? Вы не проверяли ее?

— Он сказал, что закрыл ее вскоре и взялся за другой бизнес, уже не в России… Я не интересовался особо.

— Ясно, — вздохнула я, впервые за долгое время немного стряхивая напряжение. Нервы звенели как натянутые струны.

— А почему он вам так важен? — поинтересовался Страхов.

— Я в него влюбилась, — ответила я, не задумываясь. — Он… наверное, стал также важен, как и для вас когда-то. Вы правы, он умеет находить подход…

— Вот как? — мягко улыбнулся Страхов. — А он? Тоже влюбился?

— Он предложил мне к нему переехать за день до того, как исчез…

— Сочувствую, Настя. Но… вы правы, что вся эта история — крайне запутана. Мне все еще сложно поверить. — Но на мой судорожный вздох он поспешил добавить: — Это не значит, что я вам не верю. Найду потом репортаж, посмотрю…

— Может, вы были каким-то его заданием? — предположила я. — Может, он… какой-то… тайный агент?

— Который в обычной жизни — хирург? — скептически усмехнулся он.

— Вы сказали, что верите мне, — напомнила я. — Я могу отличить мужчину, с которым виделась в лифте вашей компании, от кого-то другого…

— Да, Настя, верю. Я вижу, как вы переживаете…

Я часто заморгала, ловя себя на том, что вот-вот заплачу. Страхов протянул мне салфетницу, и я благодарно кивнула, вытягивая праздничную салфетку. Слезы все же покатились по щекам.

— Простите, — просипела я.

— Ничего. Не смущайтесь. — Он помолчал, давая мне время. — Ко мне редко приезжают. Я даже рад пообщаться… несмотря на такую странную тему.

— А как вы? Что случилось с вами? — поинтересовалась я, шмыгая носом.

— Шестого июня я попал в аварию… — медленно заговорил он. — Я поэтому помню дату, когда Радислав хотел увидеться… Месяц в коме, а потом — инвалидность. И — это… — Он неопределенно махнул рукой. — Все деньги ушли на реабилитацию, чтобы хоть как-то продолжать жить. От знакомых и друзей я немного отделился, потому что принимать бесконечные потоки сочувствия и вспоминать, каким я был когда-то, невозможно… Невыносимо…

Я понимающе кивнула.

— Мне жаль…

— А самое удручающее то, что я занялся собой, как и когда-то хотел. — Он хохотнул и потер лицо. — Открыл как-то блокнот свой, а там — все так и написано. Уделять больше времени себе, заняться здоровьем, прислушиваться к себе, бросить вредные привычки, заняться спортом… и чтобы я был у себя на первом месте. Черт, правильно говорят, что нужно быть осторожнее со своими желаниями. Потому что каждый этот чертов пункт заработал.

_____________________________________________

— А ваша семья?.. — осмелилась спросить я и сразу пожалела о заданном вопросе.

— Приезжают на выходные, но… Я и от них решил держаться подальше. Чувство полного проигрыша — вот, что мне осталось после встречи с Василием Павловым, — с горечью заключил он. — Я не знаю, что это за человек. Или тот, о котором говоришь ты. Если я был его заданием… — он хмыкнул. — Видимо, он его выполнил…

— Он хотел с вами встретиться год назад… — напомнила я.

— Да, — задумчиво кивнул он. — Знаешь, «Прайм Корпорейшн» реально ведь вышла в лидеры рынка. И я знал, что моя компания — как бельмо на глазу. Мной было нельзя управлять и манипулировать. Я играл жестко и по рыночным законам. Кризис по нам ударил, да, но мы бы выплыли. Уж с такой командой… Черт, почему я позволил этому всему случиться?…

Я болезненно поморщилась.

— Да… — кивнула я. — Но… уже ничего не исправить.

— Нашими жизнями кто-то решил распорядиться — тонко, ювелирно, без крови, шума и пыли… — продолжал он тихо. — Да, звучит неправдоподобно, но ты права — слишком много странных стечений обстоятельств. Все это время Павлов работает тут же в городе, живет другую жизнь и не скрывается? Насколько безнаказанными чувствуют себя те, кто вершит судьбы, да?

Его голос наполнялся злостью все больше. И я уже жалела, что потревожила его сегодня. Но… а как бы я тогда все это узнала?

— Илья Петрович, думаю, нужно жить дальше, — попыталась я его успокоить.

— Ты сама сюда примчалась потому, что не можешь жить дальше, — возразил он. — Нет, Настя… Я не собираюсь быть планктоном и обитать на низшей ступени пищевой цепочки, куда меня загнали те, кто просто так решил!

И он решительно сжал кулак, лежавший на столе.

— Я пыталась добиться правды — это бесполезно…

— Знаешь, у меня тоже есть связи, — возразил он. — Я бы не поднялся так высоко в одиночестве. Конечно, у меня была поддержка и в государственных кругах. И меня предупреждали даже…

— О чем? — насторожилась я.

— О том, что мне не стоит лезть в некоторые проекты и будоражить общественное мнение поднятием неудобных вопросов… Но тебе не стоит этого всего знать. Думаю, на этом нашу встречу можно закончить. Рад был тебя увидеть, правда. Спасибо, что ты поделилась со мной информацией.

Я пришибленно замерла, кое-как вылезла из-за стола и попрощалась со Страховым. Когда села в машину, у меня тряслись руки. Мысли метались, и не было никакой возможности успокоиться.

Значит, страхову угрожали, но с его упертостью это было действительно бесполезно. Просто убрать физически? Так компания-то останется. А вот вынудить самого Страхова закрыть компанию — это да, убийство конкурента с гарантией. Может, поэтому Радислав пропал?

Я неосознанно разгоняла машину по трассе несколько раз, потом спохватывалась и тормозила… Хотелось бы понимать, что именно я сейчас натворила? Имела ли я право говорить Страхову? А если в этом замешаны такие силы, и Страхов сейчас начнет поднимать какие-то связи… Черт…

Когда я доехала до города, уже вечерело. Но Дэн был все еще на работе, и я направилась прямиком к нему. Нужно было как-то поговорить с ним обо всем — выяснить, знал ли он о том, что у Радислава есть какая-то другая тайная жизнь. Только не прямо, не в лоб…

— Настя? У тебя же выходной… — поднял он на меня взгляд от монитора ноутбука. — Что сказали? Тебя починят?

Я усмехнулась и опустилась в кресло напротив, чувствуя, что эта «починка» мне сейчас и правда необходима. И он это тоже заметил:

— Выглядишь ты будто бы даже…

— Хуже, — сипло подсказала я.

— Заболела?

— Нет…

— Знаешь, психиатры не помогают прямо за один день, — он закрыл крышку ноутбука, всецело посвящая время мне. И у меня все сжалось от этого. — Может случиться даже обострение, но потом станет лучше…

— Ты сейчас не занят?

— Не настолько, — растерянно ответил он. — А что?

— Ты закрыл ноутбук, когда я вошла. Почему ты так ко мне относишься? Мы ведь с тобой… я же стала занозой в твоей заднице поначалу…

Он усмехнулся:

— Были времена. Но ты должна отметить, что я быстро понял, как правильно тебя использовать — чтобы ты стала занозой в заднице тех людей, которые мне не нравились.

Мы помолчали немного. Легкие улыбки быстро исчезли с наших лиц, и в кабинете повисла гнетущая тишина.

— Мне не хватает Радика, — признался он. — Ловлю себя в последнее время на том, что без него эта клиника — совсем не то… Нет среди врачей кого-то на него похожего. Меня не зажигает это все больше, как раньше.

— Скажи, — начала я осторожно, но, пока подбирала слова, Дэн разрядил напряжение:

— Думал ли я, чтобы приударить за тобой? Думал.

Я фыркнула, а он рассмеялся.

— И? Почему не приударил? — поддержала я дурачество.

— Женщины Радика для меня всегда были табу. Я храню тебя для него. Он просил…

И снова нами завладело напряжении, и я поежилась.

— В этом деле все настолько запутано, — начала я осторожно.

— Да, — задумчиво кивнул он.

— Ты никогда не думал, что именно случилось с Радиславом? В какой переплет он мог попасть, что… его так грубо убрали?

Дэн помолчал некоторое время, раздумывая.

— Я не делился с тобой этим раньше, потому что, конечно, ничего мы не узнаем, — начал он. — Но мне кажется, что все дело в пациентах… — Дэн подался вперед, складывая руки на столе. — Было несколько непростых пациентов у него за последние пару лет, которых он оперировал и консультировал. Кому-то отказал в операции без, казалось бы, оснований. Это Радик — с ним сложно. Один тип даже угрожал ему. Короче… Я думаю, что это все — закономерный итог упертости, самоуверенности и отсутствия гибкости… Он был слишком хорошим хирургом. И он это знал. Я не исключаю, что кому-то его отказ не понравился.

4500

Я прикрыла глаза и устало потерла лоб. Дэн ничего не знал. Ну, или, в отличие от меня, точно знал, что трепаться о скрытых призваниях Радислава не стоит. И не собирался этого делать.

— Насть?... — обеспокоено позвал он.

— Бесит беспомощность, — вздохнула я. — Кто-то что-то решил, и… все. Твоя жизнь не имеет значения несмотря ни на что. Все заслуги, достижения, личные качества и объективная незаменимость — все не в счет. Никто не учитывает ничего. А… если бы у него была семья?

— Мне тоже сложно смириться с этим. И… — Он грустно усмехнулся. — Психотерапия не помогает. — Дэн помолчал. — Терапевт говорит, что мало времени прошло. А сколько нужно — не известно. А еще… мне было бы проще, если бы Радик просто умер…

Я посмотрела на него недоуменно, а Дэн продолжил с непривычным отчаянием:

— Потому что так хотя бы понятно, что душу больше рвать не за что. Все. Не нужно думать, где он, как он, нужна ли ему помощь и… жив ли он вообще? Поэтому, у нас забрали нечто большее, Настя — право знать, что человека больше нет. Вот за это… я бы кого-то убил. Честно. Но я не знаю, кого…

Паузу следующей минуты было уже ничем не облегчить — она придавила нас обоих ощутимой тяжестью. Но, с другой стороны, было в этом и какое-то облегчение — мы высказались друг другу. А мне показалось, что я… зря вообще металась сегодня по дороге домой. Ну, Страхов. Ну, связи… Были бы у него реально связи, он бы там не сидел в кустах крапивы…

— Ладно. Не буду тебя отвлекать. Поеду домой. — Я поднялась.

— Может, возьмешь еще один выходной? — устало предложил он.

Я нерешительно помялась.

— Да. Возьму, — кивнула, наконец, и махнула ему рукой. — Тогда до послезавтра.

— Завидую, — вздохнул он.

— Когда вернусь, отпущу тебя, да?

Он кивнул:

— Езжай аккуратно.

Пошел дождь, стемнело, собрались пробки, и все это вместе никак не облегчало апатии, пришедшей на смену страху. Когда я добралась домой, сразу направилась в ванную и заперлась там, пытаясь согреться в горячей воде. Так меня и застала Ангелина.

— Привет, ты где была весь день? — поинтересовалась она участливо, когда я заявилась в кухню. — Я тебе чай сделала.

— Спасибо, — и я обняла ее, повинуясь порыву, — спасибо, зайчик… Люблю тебя.

Я поцеловала ее в макушку и подхватила чашку, собираясь сбежать в спальню.

— Насть, тебе плохо, да? — послышалось робкое позади, и я обернулась.

В глазах моей девочки стояла тревога. За меня. И это было так непривычно. Я вдруг осознала, что она дошла до этого состояния за прошедший год из-за меня. И я — не одна здесь, кому страшно.

— Я… не знаю, что тебе сказать, — вздохнула я прерывисто. — Мне очень страшно…

— Почему? Из-за Олега?

Я вернулась и села в кресло.

— Из-за всего… Как я этот год вообще провела… Почему я встречалась с Олегом… Из-за этого. Я не понимаю.

— Ты растерялась, когда пропал Радислав Романович. Это ударило сильно по тебе. Ты стала сама не своя. — Она так твердо это все мне сообщила, что я задумалась. Не стоило не замечать и обесценивать тот факт, что я влюбилась в Радислава. И что за те несколько дней, что мы провели вместе, он дал мне понять, какого мужчину мне бы хотелось видеть рядом.

— Да, ты права, — кивнула я.

— Знаешь, я думала, что, когда люди исчезают без объяснений — это гораздо тяжелее, чем когда они умирают. Нету никакой точки, от которой можно было бы начать с новой строки… Нет ничего. И я думаю, что именно это тебя так подкосило, — продолжила она.

Удивительно, что Дэн сегодня говорил о том же самом.

— И тут ты права, — согласилась я, стараясь не сильно изумляться тому факту, как удивляет меня Ангелина этими взрослыми выводами.

— Думаю, тебе нужно самой поставить точку, которую не поставил он. — И Ангелина посмотрела на меня с надеждой, что я это сделаю и вернусь в ее прежний мир сильной взрослой Настей, на которую она всегда сможет положиться.

— Да, пора бы уже…

— Тебе просто нужно время.

Повисла пауза, в которую она вопросительно вздернула бровь.

— Я просто устала с тобой соглашаться, — улыбнулась я. — Это утомительно. И непривычно.

Мы обе прыснули.

— Но я тебя понимаю, — добавила она. — Такого мужчину фиг забудешь…

— Это точно.

— Так а где ты была сегодня?

— У психотерапевта, — соврала я и ей.

— О, и как?

— Да… так…

— Таблеточки тебе назначили?

— Само собой.

— Хорошо. Все наладится, да, Насть?

— Конечно.

Уже лежа в кровати, я думала о сегодняшнем дне, Страхове, Радиславе и о том, как был похож на него мужчина в лифте… И только засыпая, я спохватилась, что совсем не думала о Насте и Олеге. Я прожила с ними год, а они словно вообще не зацепились в моей души ни одним чувством или воспоминанием… Как это могло быть? Ничего от них не осталось. В телефоне — ни одного фото, в чемодане — ни одной вещи, которая напоминала бы мне о них…

А еще — меня это очень радовало. Что все закончилось и мне ничего не осталось, чтобы мучительно забывать…

_____________________________

***

Только очередная ночь вышла тревожной. Я долго не могла уснуть, пялясь в потолок и раздумывая обо всем. Странно, но мне будто стало… хуже после ухода от Олега. Наверное, мне нужно по-настоящему обратиться к психотерапевту. Как привести свою жизнь в порядок? Этот год с Олегом и Настей сделал из меня невротичку, а сейчас я вообще будто лечу на полной скорости к обрыву. А, может, у меня паранойя?

Проснулась я от постоянного жужжания мобильника на тумбочке. С трудом разлепив глаза, я кое как ответила на звонок, так и не сумев разобраться, кто звонит.

— Насть…

— Марат? — прохрипела я и заставила себя сесть в кровати, чтобы не уснуть.

За окном, кажется, день в разгаре. Дождливый, бесцветный мрачный день…

— Дом Страхова сгорел сегодня. Сам он погиб…

Я медленно моргнула и перевела взгляд на стенку.

— Что?…

Собственный голос показался незнакомым.

— Страхов погиб, Настя…

— Что?! — подскочила я так резко, что чуть не рухнула, запутавшись в пижаме и одеяле. — Господи, как?! Когда?

— Ночью. Я просто хотел спросить, ты виделась с ним?

— Вчера… — отозвалась я машинально, лихорадочно соображая. — А мама его?

— Про нее не знаю… Ты, выходит, была последняя, кто его видел.

— Спасибо, что позвонил… — еле выдавила я. — Очень… жаль его…

— Предварительная версия — самоубийство.

У меня похолодело все внутри, руки затряслись, и я выронила мобильный. Это было точно не самоубийство… Страхова били-били и добили. И я, вероятно, тому причиной.

— Настя, ты там? — звал Марат в трубке.

— Д-д-да, — поспешила ответить я, подхватив телефон. — Слушай, мне нужно на работу. Спасибо, что сообщил.

— Насть, я хотел узнать, что ты там у него…

— Не могу говорить. Пока, Марк.

Я отбила звонок и замерла, тяжело дыша. Мне нужно валить. Подальше от Ангелины. Иначе меня сожгут вместе с ней, как и Страхова вместе с мамой! Черт, что я наделала?! А куда мне… Неважно! Главное — Ангелина. Если за меня по какой-то причине возьмутся, я должна быть от нее подальше.

— Братан, привет! — набрала я Риту, изо всех сил стараясь звучать как можно спокойней, позволяя себе лишь пыхтеть в мобильник. Пусть думает, что я собираюсь. — Слушай, мне надо уехать в командировку. Ты не могла бы присмотреть за Ангелиной?

— Привет! Конечно! Могла бы и не спрашивать. Ты надолго?

— Пока не знаю, в том и проблема…

— Ладно. Справимся.

Я зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание, а то от гипервентиляции уже голова шла кругом. Главное — не раскиснуть. Не сейчас.

— Спасибо, Рит! — Голос все же дрогнул, и подруга насторожилась:

— Насть, ты простыла?

— Кажется, да, но… нету времени. Надо готовиться к поездке…

— Не переживай. Все будет под контролем. Езжай спокойно.

— Люблю тебя.

— И я.

Я наскоро привела себя в порядок, но Ангелине звонить не стала — точно развезет. Я написала ей сообщение, стараясь не думать о том, что могу и не увидеть ее больше… Черт, ну зачем я поперлась к Страхову?! Не нужно было ничего ворошить! Судьба Радислава — тому подтверждение. В этой истории убирают неугодных быстро и надежно. Пока я скидывала в чемодан вещи, перед глазами стоял вчерашний Страхов — сломленный, брошенный всеми… Именно таким он был нужен кому-то. А мой приезд заставил его поднять голову и решиться на что-то. И подписать себе приговор.

Закрыв квартиру, я спустилась вниз, решив не ждать такси дома. Нет, я не планировала сбегать далеко. Ядерной ракетой по мне точно не будут бить, поэтому я просто перееду в гостиницу на другом конце города. Правда, сердце невыносимо сжималось от осознания, что, если я окажусь права…

— Настя, доброго дня…

Я вздрогнула и обернулась. Позади меня у подъезда стоял незнакомый мужчина в деловом костюме. Руки у него были сложены расслаблено перед собой — одна поверх другой. Пустые. Смотрел он на меня будто бы даже участливо, а это неофициальное обращение удивило. За сорок ему, наверное. Виски с легкой проседью. Нет, взгляд у него не добрый. Смотрит он не с участием, а с каким-то удовольствием и предвкушением…

— Здравствуйте, — безжизненно отозвалась я.

— Пройдемте? — и он повел рукой в сторону машины.

— А вы не будете представляться?

— Нет. Можно ваш чемодан?

— А он мне понадобится? — без интереса спросила я, растягивая свои последние секунды на свободе.

— Ну, не бросать же его прямо тут…

Он забрал у меня ручку и направился к багажнику, а я послушно залезла на заднее сиденье и съежилась.

Так вот как кончается жизнь… Странное чувство. Все выцвело, посерело, тело наполнилось тяжестью и ожиданием. Бесконечным ожиданием медленного конца…

Мой сопровождающий закрыл за мной двери, а сам сел на переднее пассажирское сиденье и вытащил мобильный. Пока водитель завел двигатель, он что-то написал на экране и убрал аппарат.

«Странно, что у меня не забрали телефон», — подумалось мне.

Но, вероятно, все у меня еще было впереди. Не сразу, но я поймала себя на том, что прокручиваю в голове возможные вопросы и правильные на них ответы. Понятно, что никаких прав у меня тут нет. Ни звонков, ни адвокатов… господи, адвокаты! Я хрюкнула и потерла лоб. Как же это смешно — сколько всего создано для видимости и как это легко прекращает свое существование за кулисами.

Когда у меня зазвонил мобильный, я вздрогнула и напряглась, но мужчины на меня не обращали никакого внимания.

— Я могу ответить? — уточнила я.

— Можете, — глянул на меня тип с пассажирского. — Только не говорите, что вас куда-то везут.

— Ангелина, привет, — сипло выдохнула я в трубку.

— Насть, привет, а куда ты уезжаешь? Надолго? — беспокоилась племянница.

— В коммандировку, малыш… — дрожащим голосом ответила я. — Скоро вернусь.

— Насть, что такое? — обеспокоилась она. — Ты плачешь?

— Нет! — И я усердно прокашлялась. — Я простыла, кажется. Горло болит…

— Так а куда летишь?

— В Новосибирск. Мы там филиал открываем…

— Брр… Простынешь еще больше!

— Ничего страшного со мной не будет, я… Я взяла теплые вещи.

— А почему ты вчера не сказала?

— Денис с утра позвонил.

— Вы вдвоем летите?

— Да.

— Ну, он за тобой присмотрит, да?

— Конечно… — И я шмыгнула носом. — Слушай, иду уже на контроль…

— Хорошего полета! Позвони, как прилетишь!

— Обязательно.

Я отбила звонок и выключила мобильный.

— Зачем вы сказали, что летите в Новосибирск? — обернулся безымянный тип с переднего сиденья и всмотрелся пытливо в мое лицо.

— Я не разговариваю с незнакомцами, — отрезала я и отвернулась к окну.

Послышался смешок и скрип дорогого кожаного сиденья.

__________________________________

— Я могу позвонить адвокату? — спросила я без особой надежды.

— Его не пустят к вам, поэтому нет смысла, — спокойно возразили мне.

Пришло мое время усмехаться.

— Вот так просто говорите мне, что мои права гражданина ни во что не ставите?!

— Почему же, ваши права за вами сохраняются в полном объеме, — пожал он плечами.

— Я имею право на адвоката!

— С чего вы взяли, что он вам нужен? Вас в чем-то обвинили уже?

— Вы меня куда-то везете…

— Вы ни разу не спросили, куда я вас везу. Но предъявляете мне за то, что я аннулировал все ваши права…

— Вы сказали, что адвоката ко мне не пустят!

— Не пустят. Потому что везу я вас в особый отдел, куда доступ сторонним адвокатам закрыт. А второе — вас ни в чем не обвиняют, чтобы вам понадобился адвокат.

— Тогда что происходит?

— Я везу вас на беседу.

Я скептически усмехнулась:

— Вот так вот просто на беседу? И любое слово, что я скажу на этой беседе, не может быть использовано против меня?

— Не я буду с вами беседовать. Все вопросы зададите уже в процессе.

— Спасибо, что объяснили, — фыркнула я.

Он не ответил. Поездка продолжалась еще минут сорок, наверное. Я потеряла всякое понимание, где я, сколько времени и… что дальше. Когда машина свернула в тесный переулок и подъехала к высоким воротам, сердце сдавило тисками от страха. Стало так жутко, что захотелось выть и умолять о пощаде. В такие минуты думаешь, ну что же меня не устраивало во вчерашней жизни? Отсутствие правды? Какие-то загадочные события?… И снова в голове возникал ответ: я не могла дальше жить в этом состоянии. Я не знала, что это было, почему этот ответ гнал меня искать правду… Расставание с Олегом будто вскрыло то, как мучительно мне было жить в какой-то полудреме, будто бы что-то решили за меня и…

… надо было обратиться к психотерапевту, блин! Сколько проблем можно было бы решить!

— Выходите, — скомандовали мне, открыв двери, и я послушно вылезла на мрачной парковке.

Мой провожатый вытащил мобильник и направился куда-то вперед, я последовала за ним. Странно, ни конвоя, ни контроля за мной… Мы просто направились к освещенной дорожке, над которой горели лампы. То и дело где-то слышались звуки голосов и машин, а вскоре показалось что-то типа пропускного пункта с охраной и досмотром. Но меня не досматривали — просто провели через турникет, отобрав мобильник, но потом вернули его как ни в чем не бывало. На шею попросили надеть пропускной бейдж с моим фото. Ну, чему тут еще можно удивиться?