- -
- 100%
- +
Я замерла, глядя на деда отчаянно.
— Поэтому то, что он думает по этому поводу, ничего не значит, — заключил он. — А Тишке путь сейчас в детский дом.
Нет-нет-нет, в детский дом я Тишу не отдам!
— Хорошо, я заберу его пока к себе, — решительно кивнула я. — Сейчас вытащу тебе ключи от машины…
На станцию я возвращалась в таком состоянии, будто мену обухом по голове ударило. Мысли не давали покоя, а сомнения били по рукам. Но Гриша прав. Тиша нуждается в заботе и внимании. Ну какой детский дом? Как можно?
Тиша нашелся на смотровой площадке.
— Любуешься? — улыбнулась я, выходя к нему.
— Да, — кивнул он. — Здорово тут…
— Тиш… слушай, тут такие новости… — Мальчик повернулся ко мне и настороженно замер. — В общем, пока твоего папу не нашли, дед Гриша говорит, что ты мог бы пожить со мной. Что скажешь?
— А папа меня найдет, если что, да? — встревоженно поинтересовался он.
— Конечно. Ему оставят мой номер мобильного.
— Хорошо, — кивнул Тиша серьезно. — Только мне нужно домой, у меня же там мои животные …
— Тиш, в дом заехать не получиться, — присела я рядом с ним, — дед Гриша говорит, что… его весь перевернули те, кто… в общем, он собрал твоих питомцев и привез с собой. Они в его машине в контейнерах.
Мальчик собрал бровки домиком и раскрыл глаза, наполненные отчаянием.
— Мне жаль, — взяла я его за руку.
— Он всех собрал? — взволновано спросил Тиша, часто дыша. — И Санчеса, и Криспера?
— Нужно будет проверить, что там у него в контейнерах. Но уверена, он взял всех, кого смог найти.
— Сейчас можно будет посмотреть? — нетерпеливо сжал он мою руку. — Пойдем, Диан, надо посмотреть!
— Идем, конечно. Если ты согласен пока побыть у меня, мы с тобой собираемся и едем ко мне со всеми твоими питомцами.
— Хорошо-хорошо, — закивал он. — Поехали.
Мы собрались за десять минут. Я помогла Тише спуститься и передала его деду Грише вместе с ключами от машины, а сама вернулась за рюкзаком. Когда я вышла на площадку, где стояли две машины, Тиша уже деловито проверял пластиковые контейнеры, расставленные перед машиной на площадке, ловко щелкая крышками.
— …мадагаскарские тараканы, — заключил он с очередным щелчком.
— Какие… тараканы? — моргнула я, оборачиваясь от багажника.
— Мадагаскарские, — деловито повторил он. — Вся семья тут — папа Джек, мама Полина… Еще аргентинские у меня есть. И домино. У меня много тараканов.
— Ух ты, — нервно выдохнула я. — И как же дед Гриша умудрился это все собрать?
Ну, а что удивляться? Одинокий ребенок завел себе семью сам. Только из тараканов.
— Сложнее всего было с пауком, — довольно сообщил дед, и мне стало совсем нехорошо.
— Пауком? — пискнула я.
— Да ты не переживай, Ди, он пушистый, почти как котенок.
— Это Каспер, — восторженно возвестил Тиша и сунул руку в контейнер… о, господи!
— Тиш, осторожно! — воскликнула я, но Гриша меня придержал.
— Он пугливый, — нежно погладил огромное восьмилапое мохнатое чудище Тиша, когда оно заползло ему на ладошку. — Привет, Каспер. Испугался, малыш?
— Диан, — отвел меня в сторону Гриша, пока Тиша проверял остальной свой зверинец. — Возьми. — И сунул мне в руку конверт. — Это вам с мальчиком. Ты была не готова ко всему, поэтому позволь мне помочь.
— Слушай, Гриш, — округлила я глаза, пытаясь увернутся от конверта, — ну ты что…
— Ты не представляешь, сколько всего нужно семейству тараканов и всех остальных даже на какое-то время, — весомо обозначил он и ловко впихнул мне конверт в карман толстовки. — Не спорь.
Я вздохнула:
— К тараканам меня жизнь не готовила.
— Поверь, они гораздо симпатичнее тех, что ползают у нас в голове.
Я усмехнулась, но тут Тиша вздохнул позади:
— Агата пропала…
— Кто такая Агата? — осторожно поинтересовалась я.
— Гигантская испанская сороконожка.
Я округлила глаза и перевела отчаянный взгляд на деда, но тот украдкой мне подмигнул. Ну, что ж… Хорошо, что хотя бы Агата к нам не переезжает.
***
Через час мой дом уже оцепила команда следователей и криминалистов, но толку? Я курил на крыльце, встречая рассвет, пока Лео заправлял процессом, и раздумывал, что именно искали у меня в доме.
У таких, как я — так называемых «коллекторов» — всегда много конкурентов. И я хорошо понимал, что именно стало причиной нападения на меня. Я отказывался подчиняться основной структуре, работавшей с международными заказчиками. Пока у меня не было слабостей, я мог себе позволить никому не подчиняться. Но мои слабости сразу стали известны. Нет, Тишки уже нет в живых — это никому не нужно. Меня взялись наказать и сделали это. За слишком большую самоуверенность и отказ подчиняться кому-то.
А еще я думал, что сейчас докурю и, пока дружище занят работой, тихо скроюсь. Не его это дело, и рисковать головой я ему не позволю. Пусть занимается своей работой. А я займусь своей.
— Я тут выяснил, — подошел ко мне Лео, — что вчера здесь были не только липовые представители следственных органов. Утром сюда наведался еще и местный лесничий.
— Ему-то что надо было? — нахмурился я. — Он из наших что-ли?
— Он ведьмак. Какой-то вояка в отставке. Убийство произошло на его территории, поэтому у него и пропуск сюда был, и допуск к следствию.
Я неприязненно поморщился. Ох уж эти ведьмаки! Везде свой нос сунут, во всем присматривают за оборотнями, ты посмотри! Даже в лесу не скрыться от их бдительности!
— И что он тут делал?
— Просто осматривал территорию уже после визита следователей.
— И никуда не доложил, что мой дом перевернули далеко не следователи?
— Доложил. Часть народу здесь — не из моего следственного отделения. Их вызвал лесничий. А еще он уже успел поговорить с няней Тимофея. Женщина пришла утром навестить твоего сына, и застала лесничего.
— Вон оно что, — неприязненно поморщился я.
— Я думаю с ним поговорить. И с той смотрительницей станции, которую ты видел, тоже.
— Ну, поговори.
— Кир, — хмуро посмотрел на меня Лео, — я тебя предупредил. Рванешь куда-то — уложу мордой в пол…
— Я слышал, — отвернулся я.
Чем больше я осознавал произошедшее, тем отчетливей понимал — смысла не стало. Меня загнали в угол, а из него нет пути к прежней жизни. Все. Я облажался. Добегался. Я никого не пощажу. И если Тишки нет больше — смерть причастных не будет легкой…
— Кир…
— Что? — огрызнулся я.
— Не хочешь сам поговорить с лесничим?
Я сжал зубы.
— Ты хочешь, чтобы я потратил время и отвлекся на бесполезные разговоры? — процедил.
— Может, мне сразу тебя закрыть на недельку-другую? — угрожающе понизил голос Лео.
— Можешь попробовать, — принял я его вызов.
— Как насчет того, чтобы включить голову ненадолго и убедиться в том, что сына искать поблизости бесполезно? Согласись, будет глупо, если ты угробишься в процессе мести, и он останется сиротой?
Я скрипнул зубами и отвернулся.
— Кир, давай так, — примирительно заговорил Лео, — как только выясним, что ребенка на самом деле забрали, я приму любое твое решение. Захочешь мстить — я не буду мешать…
— И не полезешь со мной, — вставил я.
— Этого я обещать не могу и не буду, — отрезал он. — Но, пока мы не убедимся в этом, ты остаешься на нейтрали. Договорились?
— Хорошо, — нехотя согласился я и отвернулся от дома.
Смысла разговаривать с местными экологами я не видел. Их не было поблизости. Кроме того, следователи все равно притянут их на допрос рано или поздно. Но это уже не вернет мне ни сына, ни Рустама.
— Поехали.
Я вынырнул из своих мыслей:
— Куда?
— Ну, к станции, — развел Лео руками.
— Я вчера там был. Никаких следов там нет…
— Ты обещал, — бросил он и направился к машине, — поехали.
***
Дед Гриша помимо прочих вещей прихватил из дома Тиши детское автомобильное кресло, постельное белье и много всего прочего, что едва влезло в мой багажник. Все заднее сиденье мы забили пластиковыми коробками с питомцами Тиши, а предстояло еще заехать за продуктами. Но это я решила отложить на вечер, ведь надо успеть еще на две встречи.
Добравшись до дома, я только успела перетащить все в свою хрущевку на пятый этаж и помчаться с Тишей в центр, где у меня была назначена встреча с юристом. До нее оставалось еще сорок минут, когда мы уселись в ближайшее кафе перекусить. И снова Тиша с энтузиазмом принялся есть хот-дог, сосредоточенно пережевывая и запивая все соком.
— Тиш, ты когда голоден, говори мне, ладно? — обеспокоилась я. — Может, ты давно хотел есть?
— Нет, я сейчас захотел, — заверил он со своей детской непосредственностью. — Диана, а мы сможем купить живых сверчков?
— Сверчков? — переспросила я настороженно. — Наверное. А где?
— В зоомагазине. И еще мучных червей, зофобаса…
— Ладно, — обреченно кивала я. — Сразу после встречи мы этим займемся.
— Я могу написать, — огорошил он меня.
— Хорошо, — медленно кивнула я, — тогда тебе будет, чем заняться, пока будешь меня ждать. Да?
— А еще нужно будет замороженных мышей, — серьезно сморщил он лобик.
— Напишешь… кхм… все. Все купим.
— Ладно, — с готовностью закивал он, но следом погрустнел над остатками десерта. — Мне раньше папа все покупал.
— Тиш, он найдется. Уверена, со дня на день он объявится…
— А вдруг его тоже убили? — неожиданно спросил он, поднимая на меня совершенно не детский взгляд.
— Тиш… — я поднялась со своего стула и пересела на диванчик рядом с ним, — почему ты так решил?
— Ну… — он вздохнул и с готовностью прижался к моему боку, когда я обняла его, — у него опасная работа. Я слышал.
— Ты очень напуган. Но это не значит, что с папой тоже что-то случилось. Ты ведь говорил, что он в командировке. Он приедет, и ему дадут мой номер. А потом он позвонит, и я все ему расскажу.
И я крепче прижала его к себе, лихорадочно соображая, как еще успокоить ребенка.
— Я буду рядом, Тиш. Не брошу тебя.
Он шмыгнул носом.
— Давай, доедай десерт. И купим тебе блокнот для записей, а после моих встреч поедем покупать все по списку, да?
— Да, — тихо выдохнул он.
— Ну вот и славно, — улыбнулась я и потерла его маленькие плечи.
Хотя, сейчас мне самой хотелось, чтобы меня кто-то также прижал к себе и дал тепло взаймы. Встречи с адвокатом по делу о похищении моего сына лишали меня сна и вообще жизни.
И новая не стала исключением.
— Добрый день, Диана, — улыбнулась мне Нина от стола, когда я заглянула в кабинет. — Проходи. О, ты не одна?
— Здравствуйте, это Тимофей, мой подопечный, — и я провела Тишу следом за собой. — Можно, он посидит на диване, пока мы пообщаемся? К сожалению, не с кем оставить…
— Конечно, садитесь.
Нина явно оттягивала неприятные новости, продолжая с улыбкой смотреть на то, как располагается Тиша за столиком, как достает блокнот и карандаш.
— Я буду писать в столбик, — серьезно сообщил он мне.
— Да, так будет удобнее отмечать то, что купим, — кивнула я, пытаясь заглушить адреналиновый пожар в груди.
Но, когда повернулась к адвокату, сердце рухнуло в пятки.
— Новости не очень, — призналась она удрученно.
Я прикрыла глаза, давая себе секундную передышку перед вопросом:
— Испанский суд вынес решение?
— Пока нет, но их затягивание уже само по себе плохой знак. Более того, вчера мне поступила информация от коллег в Мадриде — ваш бывший муж подал встречное ходатайство о лишении вас родительских прав.
Я спрятала лицо в ладонях. Теперь становилось понятно, что вся эта история с поездкой свекрови заграницу спроектирована специально, чтобы у Игната появилось основание затянуть процесс.
— Я понимаю, на каком основании.
— Диана, я знаю, что вам тяжело. И то, что вас спровоцировали специально — тоже. Мы будем бороться.
— Но они тянут время, — сипло возразила я. — Мы же с вами знаем, что, когда пройдет год, мы уже не вытащим Рому из Испании…
— Год еще не прошел, — твердо возразила Нина. — Соберитесь, Диана. Мы будет продолжать придерживаться прежней стратегии…
— Я сама виновата, — прошептала я и тяжело сглотнула.
Нина подняла трубку и попросила секретаря принести мне кофе, давай всем передышку.
— Тимофей, ты будешь что-нибудь? — глянула она на Тишу.
— Я буду печенье, — с готовностью отозвался он.
— С молоком?
— Можно.
Нина улыбнулась:
— Откуда у вас этот прелестный мальчик?
— Это долгая история, — вымучено ответила я на ее улыбку и понизила голос: — Ввиду трагических обстоятельств он остался один в лесу и вышел к моей станции.
— Ох, ничего себе, — ахнула Нина. — Вы же работаете на станции наблюдения за пожарами в области…
— Да. Пока органы опеки ищут папу Тимофея, он остается у меня.
— Понятно, — удивленно кивнула она. — У вас — большое сердце, Диана.
Я потерла виски и скосила глаза на папку с моим делом на столе, пытаясь собраться с мыслями.
— Вы говорили, что суд должен вынести решение по Гаагской конвенции в течение шести месяцев, — заговорила я, когда Нина вернула на меня взгляд.
— Испанские суды нашли способ обходить эти сроки. Они заявляют о необходимости «тщательного изучения обстоятельств дела» и психологического состояния ребенка. Психолог, назначенный судом, пришел к выводу, что Рома «успешно адаптировался к новой среде» и «демонстрирует стресс при упоминании о возможном возвращении в Россию».
— Что?! — воскликнула я. — Что за бред?
— Они начали давить на адаптацию, как я и предупреждала. Адвокаты вашего бывшего мужа представили свидетельские показания воспитателей, которые подтверждают, что мальчик «хорошо интегрировался в испанскую систему».
Я сделала медленный вдох, а Нина кивнула:
— Да, мы все это проговаривали, и я гарантировала, что именно так и будет.
— Я ведь даже не знаю адреса его проживания… — бессильно выдавила я и почему-то повернулась к Тише.
Мальчик увлеченно писал в блокноте, временами прерываясь на печенье с молоком.
— До конца месяца суд должен вынести предварительное решение. Если оно будет отрицательным, у нас останется право на апелляцию. После я подаю иск об определении места жительства.
Я впала в ступор, и Нина, не дождавшись ответа, продолжила:
— Диана, у меня к вам еще одно предложение есть… Вернее, момент, который надо бы обсудить.
— Да, — шмыгнула я носом, поднимая на нее взгляд.
Нина вздохнула, а потом заговорила, подбирая слова:
— Следующее, на что будет давить адвокат вашего мужа — ваше одиночество и финансовое состояние. И, если из этого инцидента с вашей свекровью я вырулю относительно легко, то в этом вопросе мы конкретно забуксуем. Во-первых, времени уже пройдет больше, во-вторых, когда давят на приоритетность адаптации, будут учитывать то, что у отца Ромы гораздо больший доход, чем у вас.
— У меня было все нормально с доходом, пока не случилось похищение! — вспылила я. — Конечно, ведение дела меня оставит в глубокой финансовой яме!
— На это и расчет, — смущенно кивнула Нина, будто это была ее вина в том, что услуги адвокатов стоят денег.
— Черт, — уронила я голову на руки.
— Если у вас есть какие-то отношения, то замужество и финансовая стабильность…
— Нина, никаких отношений и стабильности мне не светит, — устало перебила я ее. — Прошу вас, давайте подумаем о других стратегиях. О том, что у меня все же похитили ребенка, а бывший муж объявлен в международный розыск, черт его дери! — Я смущенно прикрыла глаза. — Простите… простите, пожалуйста.
— Все в порядке, Диана, я все понимаю. Но не могла не предложить. Потому что эта стратегия была бы самой выигрышной.
— Я понимаю. Но никакого шанса для этой стратегии нет.
— Может, друг? Близкий знакомый? — осторожно поинтересовалась она.
— Вы считаете, что фиктивно выйти замуж — вариант?
— Считаю, — твердо постановила она.
— Ну, а доход я где возьму?
— Это лишь вторая часть стратегии. А тот факт, что судебные тяжбы оставили вас в финансовой нестабильности, я буду использовать в нашу пользу. Из всего можно извлечь выгоду.
— Я… подумаю, — болезненно поморщилась я.
— Хорошо. Тогда созвонимся.
Я забрала Тишу и на негнущихся ногах вышла из кабинета адвоката.
— Диана, я все написал, — сунул мне блокнот Тиша, когда я пристегнула его к сиденью.
Я пыталась собрать мысли в кучу, собраться самой и продолжать жить, но дыхание сбивалось, а в глазах щипало от желания сдаться и разреветься. Даже механические действия на автопилоте стоили труда. Маленькие печатные буквы на блокноте все же немного поплыли, и пришлось протереть глаза. Нельзя. По крайней мере, не сейчас. У меня теперь есть Тиша.
— Диан, Рому не вернут? — тихо спросил он.
— Я не знаю, — прошептала я. — Но буду делать все возможное.
— Неужели его папа не понимает, как Рома скучает по тебе? Ведь ты его мама…
— Не понимает, — вздохнула я неожиданно глубже. Необходимость объяснить все Тише каким-то образом помогла собраться.
— Я бы ненавидел такого папу, — хмуро заявил Тиша. — Рома тоже вряд ли его любит теперь.
— Я думаю, что Роме не говорят правды, — обреченно ответила я. — Кому захочется, чтобы его перестали любить? Думаю, папа Ромы ему врет, что я его бросила… Или еще что-нибудь…
— Он не простит, — решительно заключил Тиша. — Рома, когда вырастет, все равно все узнает и не простит. Поэтому его папа поступает неправильно. Он у вас глупый.
— Ты такой взрослый, Тиш, — улыбнулась я грустно. — И ты прав во всем. Я буду бороться за Рому и дальше. А пока мы займемся твоими подопечными и нашим холодильником, да?
— Да, — просиял он.
Тут я нащупала конверт в толстовке и вспомнила, что дед Гриша сунул мне деньги. Покачав головой, я развернула конверт и округлила глаза.
— Ну, капец, — вырвалось у меня.
— Что это? — вытянул шею Тиша.
— Это дед Гриша денег отсыпал. Возомнил себя золотой антилопой.
Тиша рассмеялся.
— Это значит, что у нас много денег?
— Очень много денег, — смущенно пробурчала я. — Хватит обустроить твоих питомцев по высшему классу.
— Это значит хорошо?
— Очень хорошо.
— Класс.
— Точно, класс, — улыбнулась я и завела двигатель. — Помчали!
Глава 3
— Ты ел что-нибудь? — поинтересовался Лео, выворачивая руль и въезжая на небольшую площадку, на которой бросали транспорт экологи и лесники.
— А-то что, тоже посадишь? — буркнул я и толкнул двери.
На площадке было пусто, но свежие следы транспорта обнаружились сразу же. Я присел и осмотрелся. Две машины. Одна стояла долго, легковая малолитражка. Наверное, принадлежала этой женщине со станции. Вторая — джип, но небольшой. Он приехал утром. И следы…
— Нет, серьезно, Кир, не будешь жрать…
— Смотри на следы, — перебил я его и опустился ниже, настораживаясь. Кажется, идея заглянуть к экологам не была такой уж и бесполезной. — Совсем недавние…
На присыпанной песком площадке явно читались следы тяжелых мужских сапог, кроссовок и детской обуви. А вот здесь ребенок опустился на колени и что-то двигал по песку…
Я сжал челюсти и зарычал.
— Тишка? — насторожился Лео.
— Вероятно, но нужно убедиться. — И я начал раздеваться.
Только зверь может разобрать все тонкости запахов, которые еще могли остаться в округе, и понять, какой путь и откуда прошли те, кто оставил тут следы. Пока Лео осматривался, беспокоясь за наше одиночество, я стянул джинсы и бросил вещи в машину, а потом обернулся за два вдоха. Да, нельзя… Да, можно остаться без сердца, и вообще это рискованно. Но каждую секунду ветер разносил запахи по округе, и я рисковал потерять след. А этот след сейчас для меня значил все.
В первый вздох больших легких закружилась голова. Эх, нужно было пожрать — тут Лео прав. Но я тряхнул башкой и принюхался. Это совершенно точно Тишкин след! Я припал носом почти что к самой земле и направился за по тропинке в кусты. Лео направился за мной, а вскоре показалась та самая станция, у которой я кружил вчера ночью. Запах сына так четко слышался, будто он прошел тут от силы полчаса назад! Я с жадностью его вдыхал, различая также четко и запах женщины — ее одежда, которой она цеплялась за деревья, хранила нижние ноты духов, зубной пасты и ванили. Рот наполнился слюной…
… а сердце — надеждой.
Тишка жив.
***
— Это комната Ромы?
Тиша замер на пороге детской, которую я наскоро соорудила, когда пришлось продать прежнюю квартиру. Здесь же не было ремонта, но от прежних жильцов остались вполне неплохие нейтральные обои, а оживить пространство не составило труда — шторки веселого цвета, веселые картинки в рамках и письменный столик у окошка. Только Рома сюда так и не вернулся. А я, каждый раз заглядывая сюда, чувствовала пощечину судьбы и слышала ее ехидное: «Он не вернется к тебе, все напрасно…»
— Теперь — это твоя комната, — улыбнулась я Тише. — Рома тут ни разу не был.
— А когда вернется…
— Но, ведь и папа твой вернется, — возразила я и присела рядом. — Тиша, я тебя не оставлю ни при каких условиях. Даже когда с папой твоим все решится, мы попросим его, чтобы он позволял нам видеться, да? Или будешь приезжать ко мне, когда ему нужно будет уехать? Думаю, он не будет против. Надо только подождать, когда все решится у него…