Безжалостный. Свидание со зверем

Глава 6

Я только услышал ее всхлип… а потом Энди вдруг вскрикнула и выгнулась. Я в один рывок оказался рядом, но когда схватил ее, девочка замерла, будто парализованная… а потом начала оборачиваться! Медленно, мучительно, незнакомо… пока у меня на руках не оказалась большая черная хищница. Когда я решил, что не мешало бы позвать на помощь, она вдруг резво вывернулась и бросилась к моему горлу.

Всякое со мной бывало. Кто только ни кидался на меня с намерением порвать… Наверное, это и спасло. Я перекатился с ней по кровати, схватив за горло, и тряхнул со всей силы:

– Энди!

Зверь замер и напыжился. Но стоило встретиться с ним взглядом, меня поразило осознанием – слишком дикий, невменяемый и злой. Мы, конечно, не ладим, но ни одна самка не кинется на самца вот так в открытую… даже бракованная! Да и… у нее же нет зверя вовсе! Какого черта?!

Но разбираться было некогда. Зверь Энди прижал уши и зарычал, а я отшвырнул ее в сторону и ушел в собственный оборот, даже не сняв штанов. Эта бестия, само собой, ждать не стала, и, едва я пришел в себя, обнаружил ее зубы у себя на загривке.

Хорошенькие брачные игрища у нас выходили! Скинуть Энди с себя и повалить на спину стоило трудов. Она царапалась, клацала зубами впустую и не очень, но опыта противостояния у нее не было. Я хоть и старался ее не угробить, потрепал изрядно, пока сбил уверенность в том, что ей так можно.

Комната превратилась в поле боя – разбитые тарелки, клочки постели и вещей. Энди забилась в угол, продолжая скалиться и рычать, но в животном взгляде уже ясно читалась паника, и я отступил к дверям, чтобы не провоцировать хищницу на отчаянные действия. Так мы и разошлись по разным углам. Она еще порычала с полчаса, потом принялась вылизывать пострадавшую шкуру, поглядывая на меня и шипя на каждое мое движение. Пришлось улечься и отвернуться от нее – она мне больше ничего не сделает, но это ни черта не радовало.

Мысли взрывались от вопросов – уж слишком все не так. Ее длительный ломаный оборот говорил, что с этой самкой по-прежнему что-то не так, а невменяемый взгляд зверя пугал настолько, что мне самому на животном уровне хотелось убраться. Только я не мог. Когда позади все стихло, я бесшумно развернулся…

Она спала, все так же в звериной ипостаси. Светлые стены рядом измазаны кровью, и это обеспокоило – вдруг я сильно навредил? Нужно было срочно вызывать помощь, чего бы это ни стоило.

На мое движение Энди предсказуемо снова зарычала – пришлось повысить голос и пройтись вдоль стенки к шкафу. К счастью, ее нервы не сдали – не кинулась. А я смог спокойно обернуться и вытащить из-под кровати рюкзак с мобильником.

Харт взял трубку не сразу.

– Прости за беспокойство, но с Энди все плохо. – Теперь, когда слышал свой собственный голос, понимал, что он дрожит от страха… за нее. – Нужен кто-то проверенный… Она обернулась.

– Черт, – вздохнул он. – Понятно все.

Я повернулся, вжимаясь спиной в стенку. Энди не спускала с меня взгляда, но огня в нем заметно поубавилось. Теперь зверь выглядел несчастно и взъерошено.

– У нее, возможно, кровотечение.

– Почему?

– Мы подрались – она кидалась на меня.

Харт напряженно засопел в трубку:

– Сейчас все решим. Я перезвоню.

Я попробовал приблизиться к ней, но на мою попытку она снова вздыбила шерсть и зарычала.

– Энди, – позвал я, опускаясь на колени. – Ты ранена, позволь осмотреть…

Бесполезно – кошка снова вскинулась и заметалась вдоль противоположной стены, оставляя кровавые следы. Я выругался, беспомощно наблюдая за ее паникой. В настоящем виде я ее не уложу, а в зверином – ничего не сделаю.

Но помощь пришла довольно быстро. Я не позволил ворваться бригаде из медцентра, встретив их в коридоре. После недолгих раздумий решено было усыпить Энди стандартным транквилизатором. Когда ее вытащили на носилках, у меня внутри все перевернулось. Я оборвал любые уговоры остаться в камере – стало плевать на все!

– Я тут по своей воле, – зарычал врачу в лицо. – И я не могу оставить свою женщину истекать кровью непонятно где!

Мозги отказали напрочь! Я поставил под угрозу все, к чему шел эти месяцы. Смысл жизни сейчас лежал на операционном столе, окруженный врачами. Я смотрел на происходящее через стекло, прикованный наручниками к трубе – все, что могли сделать для сохранения имитации моего заключения. Энди обернулась почти сразу, как только ее усыпили, и стали понятны источники кровотечения – я порвал ей кожу между лопаток, когда пытался усмирить…

– Рейн… – Харт вошел в комнату, когда Энди зашили. – Как она?

– Сказали, ничего страшного, – глухо отозвался я. – Зашили рваную рану между лопаток.

– Понятно…

– С ней что-то не то, – процедил.

– С моей то же самое, – огорошил он меня. – Мы особо не распространяемся…

– Что? – обернулся к нему.

– Они оборачиваются в ответ на гормональный всплеск и душевный надлом, – устало начал объяснять он. А я даже не поблагодарил, что Харт примчался ко мне ночью. – Когда я присвоил Донну, она начала оборачиваться. Ужас в том, что она не помнит ничего. Сознание в такие моменты спит.

Я слушал, не веря ушам:

– И как вы теперь?

– Гуляем по утрам, – пожал он плечами. – Потихоньку адаптируется… Самое страшное было, когда меня забрали, и она осталась одна. Зверь в таком состоянии мог натворить что угодно, потому что Донна уже хотела остаться, несмотря на мои обещания. Но она справилась. – Харт помолчал, давая мне время усвоить. – Это тяжело для нее, Брайт. Ей понадобится поддержка. Твоя.

Я еле протолкнул ком в горле, замирая внутри и снаружи. Осознание собственной самонадеянности парализовало. И как Виммеру удается пользовать всех безнаказанно? То, что происходило между мной и Энди, не укладывалось в голове даже у меня, хотя я был уверен, что готов нести ответственность за случайные жертвы. Как так выходило, что, находясь рядом, я только увеличивал количество шрамов на ее теле вместо того, чтобы оградить ее от опасности?

– Она бросилась на меня, – покачал я головой, болезненно хмурясь.

– Ты ее пугаешь. Надо что-то менять…

– А ты что поменял? – посмотрел прокурору в глаза.

– Я договорился. Обещал, что отпущу.

– Правда? – удивился я, усмехнувшись.

– Делать было нечего – Донна ненавидела меня за наш первый раз и за то, что не предоставил выбора. Я не мог так продолжать.

– Отпустил бы?

– Я не знаю. – Он вздохнул. – Но она в это верила. А ее вера – все, что у меня оставалось. Надо с чего-то начинать, Брайт.

Врач показал из зала знаком, что они закончили.

– Я прикажу отвести тебя в камеру и верну ее тебе, – сообщил Харт и направился к выходу.

Проснуться удалось не сразу. Тело в первый вдох намекнуло, что пока спала, мной кто-то отбил какой-то особенно острый угол. Между лопатками прострелило болью, мышцы возопили с требованием оставить их в покое и не напрягать вовсе, а вместо вздоха с губ сорвался стон, и я перевернулась на спину.

– Энди, – послышалось хриплое рядом, и я с трудом разлепила глаза, напоминая себе, что раз жива, надо возвращаться в боевой режим.

Рейн сидел рядом на краю кровати и протягивал мне чашку… с водой.

– Кажется, мне нужно что-то покрепче, – прохрипела я, хмурясь.

Он помог усесться и сунул чашку мне в руки, хмуро приказав:

– Пей.

– Что случилось? – повела я плечами. – Я напилась с двух бокалов и билась спиной в двери? – Только тут заметила пластырь на сгибе локтя, и по спине прошел холодок, ударив болью между лопаток. – Что случилось? – еле выдавила, требовательно глянув на Рейна.

– Ты обернулась ночью в зверя, – отвел он взгляд и направился к небольшому столику у стенки.

Только тут обратила внимание, что в воздухе висит стойкий запах антисептиков, и что он слишком навязчив для одноразового акта обработки поцарапанных ребер. Суть его слов не дошла вообще.

– Если тебе показалось, что я слишком страстно тебе отвечала – тебе показалось, – огрызнулась я, направившись ползком к краю кровати. – Зачем у меня повязка на спине? Ты крови, что ли, никогда не видел?

Рейн невозмутимо вернулся ко мне с целым внушительным набором для обработки, подцепил под руку и рывком уложил на живот. Взбрыкнуть не позволил, усевшись сверху.

– Ты обернулась ночью зверем, – подцепил свободной рукой рубашку и сдернул до самой шеи. – И бросилась на меня. Я тебя поранил…

И, пока я ошалело замерла, содрал повязку.

– Твою мать! – взвыла я, дернувшись. – Рейн, ты головой не бился последнее время? Я не оборачиваюсь! У меня диагноз. Я неполноценная!

– Теперь оборачиваешься. – И он принялся обрабатывать кожу. – Болит что-нибудь?

– Проще спросить, что не болит… – отстраненно отозвалась я, моргая перед собой. – Может, нам что-то подлили в пойло?

– Нет.

– Я… была зверем?

Рейн вздохнул, слез с меня и нагнулся достать из-под кровати ноутбук. Через несколько минут передо мной прокручивалась ускоренная видеозапись происходившего в камере. Я видела, как отвернулась к стенке… а потом вдруг задергалась в конвульсиях, будто у меня припадок. Рейн попытался меня поднять, но я прямо в его руках начала оборачиваться…

Меня парализовало от такого дикого страха, какого я даже не припомню. А я-то точно знала все его степени и вариации – вплоть до отчаяния приближающейся смерти.

– И ты меня покусал?..

Я с трудом верила в то, что говорила, не в силах оторваться от нашего противостояния с Рейном. Он обернулся зверем и бросился на меня…

– Да, – захлопнул он ноутбук. – Завтракать пойдем.

– Ты… чувствуешь вообще что-то? – поднялась я. – Я только что узнала, что оборачиваюсь и ни черта не помню!

– Ты не одна такая, есть другие…

– О, это все меняет! – воскликнула, соскакивая с кровати. – И как у них дела? Они счастливы каждое утро находить себя искусными и в повязках?!

Он обернулся ко мне как раз, когда я подскочила вплотную и зарядила ему кулаком в грудь. Хорошо вышло… Только он едва пошатнулся.

– Какого ж черта! – заорала ему в лицо. – Будто мне мало было! – И я толкнула его, ударяясь в истерику. – Лучше бы ты загрыз!

Я принялась лупить его в грудь, как грушу, а он только мрачнел все сильней, но стойко терпел. Кажется, мы нашли друг друга в этот момент. Мне надо было выплеснуть злость, а ему, видимо, стойко принять последствия того, что он сделал. Я же видела, что ни черта ему не все равно.

– Кто тебя так бить учил?

Все, что угодно ожидала от него – что даст сдачи, закроет в ванной, запихнет под холодный душ, трахнет еще раз в конце концов… Но не такого вопроса. Я аж замерла от неожиданности.

– Что? – хрипло выдохнула, тяжело дыша. Волосы спутались на лбу, и я раздраженно смахнула их с глаз.

– Ты дерешься, как девчонка.

В ответ я зарядила ему со всей злости в солнечное сплетение. И осталась бы довольна, если бы не его снисходительное качание головой.

– Что?!

– Ты кидаешься, как котенок, – посмотрел он мне в глаза.

– Да? – зло выдохнула я, облизав пересохшие губы. – А как надо?

Он с пару секунд прожигал меня взглядом.

– Ты на улице так привыкла – кинулась раз и деру. Так и тут. У тебя каждый удар – последний. Только веса у тебя для такого удара маловато. Выбить из равновесия – раз плюнуть. – Я слушала, не веря ушам. Он что, учить меня драться решил? – А в Академии работают одни идиоты по технике боя – лучше вообще забыть все, чему там тебя учили. Если учили вообще.

– Нормально меня учили! – набычилась я. – Я складываю мужиков!

– Что-то незаметно, – усмехнулся он. – Не злись. Пробуй приседать сильнее, а не кидаться. Ты ставишь на скорость. Но когда найдется тот, кто быстрее – тебе конец.

– Я и так тебе в грудь дышу! – возмутилась.

– Будешь бить ниже грудной клетки. Пробуй.

Ох, как хорошо же было пробовать! Я разошлась не на шутку – так все клокотало внутри, а Рейн не уклонялся, изображая из себя грушу для битья – встречал мои удары лишь напряжением мышц. Я видела – не такая уж и безобидная для него, но, видимо, он решил позволить мне хоть как-то выплеснуть ярость…

Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось, кожа взмокла, но остановиться было невозможно. Я билась в него все слабее, не позволяя себе сдаваться… никогда не позволяла… И Рейн терпел… до той поры, пока я не сделала выпад к его горлу.

Он легко уклонился и, зайдя за спину, прижал меня к себе… А потом все как-то крутанулось внутри – ярость и агрессия сдались Рейну за один вдох. Меня будто замкнуло и тряхнуло так, что аж перед глазами потемнело. И единственной опорой и точкой возврата остался Рейн. Я сама схватилась за его шею и выгнулась, встав на носочки. Не знаю, то ли решила себя добить, то ли у меня совсем с головой стало плохо… Из груди вырвалось недовольное рычание, но я не успела испугаться – Рейн сдался следом. Пальцы на ногах подогнулись от острого удовольствия, и я запрокинула голову, подставляя шею его губам.

Грудь снова прошило бархатным рыком – его? моим? Я уже не понимала. Рейн прижал меня к себе сильней и понес к кровати. Почему-то казалось, что он зол… Когда его пальцы сжались в кулаки на простыни, я развернулась к нему лицом:

– Не хочешь меня? – Хотела бросить это ему со злостью, но вышло какое-то жалкое мяуканье. Значит, только для пользования гожусь?

В ответ Рейн склонился ниже, до боли сжимая пальцы в моих волосах:

– А ты не видишь? – прорычал в губы.

– Не вижу, – дернулась, намереваясь выползти из-под него, но он развернул лицом в простынь и рванул штаны с моих бедер.

– Я покажу, – уперся в затылок, а я даже порадовалась, что он не видит моего лица. Потому что от чувственного прикосновения его жестких пальцев между ног глаза сами закатились, и я выгнулась. Голова закружилась, в груди сладко заныло и скрутилось карамельной спиралью до самого живота. Как я сдержалась, чтобы не начать умолять Рейна меня трахнуть, осталось загадкой. Внутри я уже выла и выпрашивала продолжения, только нежности его вдруг осточертели. То, что этот горный кот вдруг обнаружил в себе умение быть ласковым, вызывало лишь злость.

– Не надо меня гладить! – процедила на его особенно трогательное касание языком где-то в области ямочек на пояснице.

– А то что? – усмехнулся он с вызовом. – Побьешь меня?

– Сволочь! – взвилась я, вскакивая на четвереньки, но даже не поняла, как он так меня схватил, что я оказалась лицом к нему на его коленях.

– Бешеная! – оскалился он, шлепая меня чувствительно по заднице и рывком насаживая на член. Я задохнулась от чувств и эмоций, отчаянно цепляясь за его плечи. Как же это неправильно, стыдно, обидно… и невыносимо хорошо! Забывшись, я раскрыла глаза и сразу попала в плен его дикого взгляда. Это он меня не хотел?! Черта с два! Он не просто хотел – он с ума сходил от голода! И не мог его контролировать – обхватил меня за ягодицы, не давая инициативы, и, осторожно приподняв, вернул назад. Простое движение, которое разорвало мой мир на две части. Я вскрикнула и доверчиво вжалась в Рейна, позволяя ему управлять. Он – взрослый опытный самец, с чего мне сопротивляться? Его руки вдруг показались лучшим местом, голова снова закружилась, а между ног задрожало от близкого оргазма, и так это оглушило, что разнесло весь мир вокруг. Остался только Рейн и я – голая, ободранная до сердцевины, преданная всеми и доверчиво дрожащая от разрядки в его руках…

Наконец, его нежность перестала злить – шершавые пальцы трогательно стерли слезы со щеки, и я, не сопротивляясь, поддалась нажиму и позволила втянуть себя в поцелуй. Ответная дрожь мужчины оттенила его нежность звериным рычанием и новыми царапинами на заднице, но мне было плевать. Растаяв окончательно, я растеклась по его груди и закрыла глаза, наслаждаясь временной пустотой в голове. Рейна, кажется, тоже приложило – он откинулся со мной на спину и затих, все также осторожно удерживая меня за пострадавший зад.