Обещанная медведю. Вернуть ведьму

– Ты разве не сразу меня раскусил? – Она прошла следом за мной и осмотрелась. – Пусто у тебя…

– Я тебя не кусал. – И я протянул ей пачку сигарет. – Курить на улицу. Выпить только после еды.

– У тебя нет еды, Горький. – И она облизала губы, вытаскивая сигарету из предложенной пачки.

– Сейчас закажу. Что хочешь?

– Я голодная, – требовательно начала она. – Очень. Что-то посытнее…

– Я не знаю тебя настоящую, – оперся я на столешницу с мобильным в руке. – Чего ты хочешь, Слава?

– Суши. Побольше лосося. Все чтобы с лососем – внутри и снаружи. И белое вино.

– Фрукты?

– Кумкват. Много. И черный чай с сахаром. А еще облепиховое варенье.

– Иди кури, – кивнул я ей в сторону двери, качая головой. Вино и облепиховое варенье! Ну-ну.

– А если сбегу? – усмехнулась она.

– Кто тебя, кроме меня, накормит кумкватом в три утра, Слава? – посмотрел я в ее глаза. – Иди.

– Я была с тобой настоящей, – вдруг заглянула она в мои глаза. – Ты просто не спрашивал тогда, чего я хочу.

Она сгребла из моей открытой ладони зажигалку и направилась из комнаты. А я слушал удаляющийся звук ее шагов, и казалось – моему дому вернули сердце, и теперь оно снова стучит…

Я вышла на крыльцо, прижалась спиной к стенке и сползла до пола. По щекам покатились слезы, в горле сдавило, и я сжалась, всхлипывая.

«Убьешь меня все равно… когда узнаешь», – подумала, упрямо чиркая зажигалкой. В том, что он все узнает, даже не сомневалась. Просто хотелось еще пожить…

И, может, побыть с ним. Прежним.

Давид не особо изменился. Я чуть деру не дала, когда увидела его впервые. Вернее, попробовала. Он появился в поле зрения, а меня всю пробрало до костей, и это не ради красного словца. Я никогда не чувствовала подобного. А тут – просто мимо прошел, а у меня по позвоночнику забегали колючие разряды. Что они хотели мне сказать? Я подумала, что надо бежать, но мать раскисла мне тогда в трубку. Никогда не видела и не слышала ее такой раздавленной. Она впервые, казалось, по-настоящему во мне нуждалась, умоляла… Ведь у нее больше нет дара. Ведь она из-за меня его потеряла, обменяв на мою жизнь. А у меня еще был, и только на меня она могла рассчитывать.

Я вернулась в участок и уселась на стул как раз тогда, когда Давид выглянул в коридор из своего кабинета. От его голоса у меня едва ноги не подкосились, взгляд вообще смешал все внутри, и я рухнула ему в руки, запутавшись в юбке. Но уже тогда было понятно, что дар заработал, пусть и непривычно – Давид повелся на меня, как и десяток мужчин до него…

… Только прежде не велась я.

Шмыгнув носом, я затянулась сигаретой и прикрыла глаза. Наверное, мне действительно хотелось к нему обратно. Но не так. Не после всего. Вот если бы отмотать назад, забыть про эти документы…

Кого я обманываю? Повторись сейчас все это, я бы не смогла бросить мать. Даже после всего, что она сделала и кем явила себя.

Мне нужно переставать спасть кого-либо. Это не мое. Надо как она – холодно использовать всех и вся.

Когда в кармане запиликал мобильный, я тяжело сглотнула и ответила на входящий.

– Привет, Сью…

– Привет, Кнопа. Ты уже в самолете?

– Нет, Сью…

И я расплакалась.

– Стася, что случилось?! – сразу взорвался ее голос беспокойством.

Сюзанна была единственным по-настоящему близким мне не-человечком. Боевой подругой, которая обогреет и примет в любом состоянии, с чем бы я ни пожаловала на ее порог.

– Стася, куда мне мчаться?!

– Никуда. Я у Давида.

– Как?..

– Сама не понимаю. Таксист привез. Что-то с даром моим совсем беда. Прямо ему в руки…

– Стася, он тебе больно сделал? – воинственно засопела в трубку Сью.

Хороший вопрос.

– Я была первой.

– Куда мне ехать?! – рявкнула она. – Он домой тебя увез?

– Сью, никуда не надо ехать. Просто я не улетела…

– Все равно найду его адрес!

Она и правда могла – связей у нее хватало.

– Давай завтра поговорим, – отрезала я окрепшим голосом. – Не надо все усложнять. Я разберусь.

– Стась, когда дело касается этого оборотня, ты разбираешься плохо! Ты не знаешь, что от него ждать!

– Он меня замуж взял, – привела я контраргумент, смахивая пепел с невостребованной сигареты.

– Что? – опешила подруга.

– Ага. Вот так – с порога…

– Эк его приложило… Но ты же понимаешь, что это не особо взвешенное решение?

– У него было время взвесить – я год от него скрывалась.

– Ты его оправдываешь! Не надо!

– Никого я не оправдываю. Я его использовала. Надо нести ответственность, Сью. Разве нет?

– Кому-то, может, и надо, – согласилась внезапно она. – А кому-то надо этого ответственного спасать. Называй адрес!

– Прости, дорогая. Не надо. Я тебя наберу завтра.

Я отбила звонок как раз, когда к калитке примчался доставщик с коробками.

– Вы еду заказывали? – отчаянно возопил он.

Двери в дом открылись, и из них вышел Давид. Бросил на меня взгляд, едва я успела растереть слезы по щекам, и сбежал по ступенькам. Пока он забирал пакеты, я выпрямилась, но зайти в дом не успела – залипла на фигуре мужчины в ночной дымке. Он, кажется, усмехался быстрому рассказу доставщика, как тот уперся в кладбище и уже собирался задать стрекоча, когда увидел светлячка в тумане. Им оказалась моя тлеющая сигарета…

А я смотрела на усмешку Давида, понимая, что мне он так уже нескоро улыбнется. Вернее, никогда. Стало горько. Я вдруг поняла, что Давид был мужчиной моей мечты. Та неделя, что мы провели вместе год назад – идеальными отношениями, о которых я мечтала. Мне несложно было дурить ему голову, изображая из себя невинность. Я стала ею в его руках. Потому что играть не выходило. Ему это не было нужно.

– Пошли? – кивнул он мне на раскрытую дверь.

– Окурок куда деть? – вздернула я бровь. – Так-то я обычно сжигаю. Но ты все запретил…

Он раздраженно взял его из моих пальцев и сжег, стряхнув пепел на пол:

– Заходи, – повторил с нажимом.

– Я все хотела тебя спросить, – проследовала я за ним в кухню, – ты же теперь знаешь обо мне многое… Никогда не думал, что твой выбор – всего лишь следствие моего дара?

Я оперлась плечом на стенку, глядя, как он разбирается с пакетами.

– Это уже неважно, – непоколебимо констатировал, вытаскивая вино из бумажного.

– Как это? – усмехнулась я сипло. – Ты бы не влюбился… Все твои чувства – иллюзия. Я обманула тебя и твое звериное чутье и заставила себя хотеть…

– Тебя несложно хотеть, Слава, – возразил он спокойно. – Может, мать тебе вбивала в голову другое, но ты очень привлекательная сексуальная женщина. В день, когда ты заявилась в участок, тебя хотели все мои холостые опера… А, может, и не только холостые…

Я снова задышала чаще, пробуя усмехнуться, но не выходило.

– …И сейчас я тоже тебя хочу, но дара у тебя уже нет, – продолжал он, выкладывая роллы на тарелку.

– Разве не выбор тому виной? – упрямо потребовала я.

– Я наполовину ведьмак, помнишь? Не все в моем поведении диктует зверь. – И он принюхался к итоговому блюду. – Свежие. Кумкват мыть?

– Мой, – нахмурилась я раздраженно.

Хотелось вывести его из себя, но он не позволял.

– Садись.

– По-моему, ты просто трус, потому что не хочешь посмотреть правде в глаза, – отчеканила я. – Я тебя не люблю. И ты меня – тоже. Все, что у тебя ко мне есть – это больная животная прихоть!

Повисла тишина, в которой, казалось, было слышно, как долбится мое сердце о грудную клетку. Давид отвернулся от меня к раковине, не спеша достал бутылку из пакета, потом пару бокалов из шкафа. Когда обернулся, у меня будто все остановилось внутри – жизнь, дыхание и сердце.

– Я не знаю всего, что с тобой случилось, Слава, – заговорил он мрачно, – и зачем ты пытаешься убедить себя в том, что ненавидишь меня, в то время как тебя трясет от желания оказаться у меня в руках. Но если не хочешь мне рассказывать правду – заткнись… и садись есть.

Я не стала перечить. Прикрыла расслаблено глаза на секунду и прошла к стулу и растеклась по нему от усталости. Ноги никогда не ныли в каблуках, а тут отозвались таким напряжением, что я не выдержала и тут же стянула туфли.

– Дай вина.

– После еды, – поставил он передо мной тарелку.

Я демонстративно схватила ролл с лососем, запихала в рот… и зажмурилась от удовольствия. Черт, как же вкусно! Сколько я не могла это себе позволить? Долго. Даже не заметила, как он поставил мне бокал с вином.

– Чай сразу?

– Угу, – промычала.

Не нужен мне чай, но заставить мужчину снова отвернуться к разделочному столу очень хотелось. Мне было и спокойней, и тревожней одновременно, когда взгляд упирался в его широкую спину.

– И как у тебя год прошел? – взялась я за бокал.

Я только сейчас вспомнила, как у него на кухне все продумано. Чая с пакетиками там не найдешь. Чайник, разная заварка, чашки разных калибров. Когда мы познакомились, и он привел меня домой, я повадилась заваривать какой-то белый чай в чашке. Давид тогда ни слова не сказал, да и сейчас тоже. Заварил мне того же самого. Это позже я узнала, сколько этот чай стоит, и что его так пить не принято.

– Нормально, – отозвался он. – Даже увлекательно… Я раскопал всю твою жизнь от детского садика до ограбления миллионера Высотского…

– Ох ничего себе! – поболтала я вином в бокале. – И как она тебе? Моя жизнь?

– Я не собирался ее оценивать. – И он поставил чашку передо мной и тарелку с кумкватом. – Я хотел тебя найти.

– Многие хотели, как ты понял, – усмехнулась я.

– Да, – ответил он многозначительной усмешкой.

– И как мы дальше будем? – нарочито бодро поинтересовалась. – Думаешь сделать из меня домохозяйку?

– Я сам неплохо справляюсь с домашним хозяйством.

Он сел рядом, а я только тут заметила, что он и себе сделал чай. Точно такой же, как и мне.

– Этот чай же так не пьют, – заглянула я в его чашку. Он промолчал, наградив меня хмурым взглядом. Видимо, теперь он пьет так. – Ты не сможешь со мной жить, Давид.

– Я просил тебя заткнуться на сегодня, – беззлобно напомнил он, берясь за ручку кружки.

И что-то подсказало, что он уже перетек в ипостась того глухого оборотня, с которым я встретилась сегодня. И снова этому способствовала я. Его куртка вдруг показалась неуютной, хотя до этого момента я и не помнила, что сижу в ней.

– В ванную пойдешь? – пристально посмотрел он на меня.

И будто не про ванную спрашивал, а уже совсем про другое. Хотя что тут спрашивать? Я помню, каким голодным он может быть. Но год назад он был чертовски занятым начальником участка. А теперь – год сплошного голода. Уснуть мне сегодня он не даст. Скорее, уложит в обморок.

– Пойду. Хочу тебя смыть.

– Слав, ну почему ты не умеешь быть пушистой и покладистой? – рывком поднялся он. – Иногда это был бы кстати. Всем стало бы легче.

Мое время трепать ему нервы кончилось. Давид забрал недопитый бокал, поставил меня на ноги и дернул пояс своей куртки, который я успела завязать узлом.

– Удобная. Дашь еще поносить? – прошептала и прикрыла глаза, когда он стащил ее с меня.

– Не дам. – Он взялся за молнию джинсов, но уже не с таким голодом и злостью. Сел на мой стул и притянул меня к себе, спуская штаны до самого низа. Я послушно переступила их. Белье было влажным после первого раза, и прохладный воздух неприятно лизнул узкую полоску кружева между ног, но Давид избавился и от него, оставив меня голой.

– И дальше что? Мыть полы? – шепнула я, дрожа, но упрямо усмехаясь: – Сосать?

– Пожалуй, второе заставило бы тебя замолчать надежней, – нахмурился он, глядя на меня снизу так, что и правда захотелось опуститься перед ним на колени и унизиться до конца. Но он унизил гораздо эффектней: – От тебя прет чужим мужиком. Кто он?

– А я разве не сказала? – наиграно удивилась, одновременно пытаясь сглотнуть унижение. – Я замуж выхожу. Маменька все устроила. Ты бы его видел! Красавец, богат, известен…

Дослушивать он не стал. Поднялся рывком, сцапал снова за шею и повел перед собой в сторону ванной, вынуждая встать на носочки. Там заставил опуститься на колени на коврике, злобно рыча:

– Еще одно слово – наложу обет молчания. Сможешь только стонать и кричать.

Я сжалась в комок, пока он раздевался и включал воду. Послушно встала, когда подхватил под руку, а потом и на руки. Короткие мгновения в его руках быстро сменились на холод кафеля и мощный поток воды, в который он меня втолкнул. Я отплевывалась, упираясь лбом в стекло, пока озверевший ведьмак натирал меня мочалкой до боли.

– Больно! – хрипло выдохнула на его нажим между лопаток, нарушая запрет.

Давид смягчил гнев, но следом напугал, рывком отдирая меня от стекла и прижимая к себе. Руки заскользили по коже быстро, жадно, подчиняюще. Мочалка исчезла, и его ладонь легла на голую грудь, сжимая и задевая кончиками пальцев чувствительные вершинки. Вторую руку он убрал от горла и по-хозяйски запустил между ног, вынуждая дернуться и сильней вжаться в его бедра. Я едва успела выставить руки и упереться в стенку, прежде чем он вошел в меня, и ноги подкосились.

Я искала его в других мужчинах. Сначала. Безжалостно игралась с чужими чувствами, не подпуская никого ближе, чем был он. Никто не мог с ним сравниться. Меня не устраивал ни голос, ни запах, ни чужой взгляд. Чертов оборотень не просто залез под кожу… Он сделал со мной что-то, что обезоружило, выбило почву из-под ног…

Ладно, он меня выбрал, и не может по-другому. Но я? Как это все произошло со мной? И теперь меня рвало от противоречий. Хотелось брать то, что никогда не было и не будет моим. Бежать и снова сдаваться, сопротивляясь до последнего…

Я впивалась пальцами в холодный кафель, пытаясь хоть немного зацепиться за реальность, но выходило плохо. Давид сводил с ума каждым движением. Не жалел, жестко ударяясь своими бедрами о мои и двигался все быстрее. Острые капли лупили нещадно по коже, играли реквием на позвонках и обжигали чувствительные ягодицы, обостряя ощущения до предела. Я сжималась внутри, насколько могла, чтобы сдержать напор мужчины, но он лишь с упоением вжимался в шею жесткими губами, вынуждая каждую минуту ожидать укуса. И я была бы рада, если бы уже укусил… но он изматывал ожиданием и заводил все сильнее.

– Не надо, – прошептала в отчаянии, но слова поглотил шелест воды. – Пожалуйста… Пожалуйста…

…не останавливайся.

Его жесткие пальцы и рычание поставили точку в его удовольствии и мои нервы на дыбы. Я попыталась рвануться из его рук, но он только сильнее вжал в себя, едва не задушив.

– Никогда так не делай, – зарычал на ухо, ослабляя пальцы на горле, но следом нежно огладил и прижал к себе, замирая.

А до меня дошло, что мне все время хочется сделать – вывести его за грань, чтобы он натворил столько же непоправимого, сколько и я…