Последнее желание повелителя

Он покачал головой:

– Тогда запишу на твой счет. Иди.

Что именно, не стала выяснять. Поднялась и едва ли не бегом бросилась с этажа.

Ее шаги стихли вместе со стуком сердца и барабана в музыке, а я так и сидел, вслушиваясь во все, что осталось – шелест ее одежды, шорох дыхания, запах духов и отголоски слов… Я хотел знать о ней все. Где она была после того, как я развязал войну, кто сделал из нее охотницу и убийцу, от кого у нее ребенок и кто этот парень, с которым она разговаривала.

Я даже ходить не мог – отдался грани с легкостью и вышел в кабинете. Подхватив мобильный, набрал брата.

– Аршад, ты знаешь, который сейчас час?.. – донеслось усталое с того конца.

– Ко мне кошка приблудилась, – взглянул я на город. – А ты слишком засиделся в человеке…

– Попробуй как-нибудь, – проворчал Азул, – может, понравится…

Слышал, поднялся со вздохом. А я привычно представил, как он сейчас поправит на плечах Майрин покрывало, как оставит ей часть своего тепла, и в груди застыло пламя, скручиваясь жгучим льдом. Пустота… Я чувствовал пустоту при одной мысли о той, которую потерял…

– Так что за кошка?

Я моргнул, отгоняя видение. Губы непроизвольно искривила улыбка, стоило подумать о Дженне.

– Бездомная… и несчастная… А еще смертельно опасная…

Послышался смешок:

– Наверное, хорошенькая.

– Есть что-то в ней… А еще – я причина всех ее бед. Она была в пустыне с родителями, когда я развязал войну.

Азул замолчал на некоторое время, а я слушал тишину, повисшую между нами. Зачем я вообще ему звонил изначально? Узнать про Дженну. А теперь будто разрешения прошу на то, чтобы вообще с ней рядом находиться. Или… отпущения грехов.

– Чувство вины – плохое основание для начала, – тихо произнес он. Слышал – закурил. С чего бы?

– У тебя что-то случилось?

– Ты. Я вдруг захотел тебя увидеть с этой кошкой…

– Я не хочу, чтобы мое чувство вины и слабость использовали, Азул, – попытался вырулить разговор в рациональное русло.

– Давно ты западал на кошек? – не дал мне шанса брат. – Или вообще западал на кого-то…

– Совсем недавно. Помнишь Дашу?

– Брось. Тогда ничего не было, кроме того, что тебе идеально надавили на все слабости разом. Что о себе говорит кошка?

– Ее приютили какие-то твари… прости, веды, – не сдержал я желчи. – И сделали из нее охотницу на джиннов. Она умирает.

– Занятно… охотников готовят у нас только на Кавказе. Но мы закрыли все храмы. Я проверял лично.

– Как давно?

– Лет пять назад.

– Она у них с пятнадцати. Кто отдал ее им, Азул?

– Я не знаю, да и уже неважно. Она пришла тебя убить?

– Нет, надеется вырваться. Дал ей работу, которая, как она думает, позволит жизнь изменить. Только не знает, что уже поздно.

– Ну она в этом не виновата…

– Во всем виноват только я.

– Я тебе дам один совет, которому ты обязан последовать. – Он затянулся, прежде чем продолжить. – Не исправляй ошибки. Ей это не нужно. И тебе – тоже. Ничем хорошим не кончится.

– Я вроде бы не просил консультацию семейного психолога, – усмехнулся. Но Азул видел меня насквозь. Я просил его дать мне разрешение взять эту кошку себе. И по сути хотел не просто взять, но и оставить. – Она не простит мне, когда узнает правду.

– Вот и посмотришь. Достойный тебя вызов. Не находишь?

– Меня женщины не прощают, – усмехнулся.

– Могу научить, как выпросить прощения…

– Иди ты…

– Моя вина в произошедшем между нами гораздо больше, Аршад. И я виноват в том, что случилось с твоей кошкой не меньше. Но каждой кошке хочется тепла и заботы…

– Этой вряд ли. Она одичалая до мозга костей…

– Потерпи царапины, – усмехнулся он. – Тебе же хочется…

Я усмехнулся:

– Сброшу тебе информацию – помоги найти о ней все. Это твоя территория.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, Азул.

– И тебе.

Я попытался привычно представить, как он вернется в постель к Майрин… но мысли потянуло в другую сторону – к одинокой кошке, царапины которой уже готов был не то, что терпеть… но и заработать новые.

Я вернулась в номер на трясущихся ногах, но не могла заставить себя сесть и просто подумать. Меня трясло все сильней. Это там, глаза в глаза еще могло показаться, что у меня хоть что-то под контролем, но здесь, на его территории, зная, что Аршад в любой момент может оказаться рядом, я почувствовала себя с петлей на шее и клинком у вены.

Где мой дар, который спасал жизнь? Я же чувствовала, когда надо бить и куда. А они, мои жертвы, просто замирали, не в силах противостоять. Но этот… Я с ним не справлюсь! Я даже рядом находиться не могу!

Я содрала с себя пиджак, штаны, залезла в постель и вжалась в спинку кровати. Хоть какая-то иллюзия контроля, пусть и убийственная. Я ничего больше не решаю. И не верю ни одному его слову. Кто он такой, чтобы нарушать законы своего народа? А они гласят – смерть. Санесетти учил их законам. Я знала джиннов лучше их самих…

Но теперь казалось, что не знала вообще.

Идиотка.

Как я вообще могла подумать, что смогу получить свободу на земле, пески которой хранили кровавые следы моих родителей?

Вся жизнь пролетала перед глазами. Пустыня, война… Владикавказ, обучение в храме. Побег… Мальва.

Тут мои глаза расширились от ужаса. Если они найдут Мальву…

– Нет…. нет-нет-нет, – зашептала лихорадочно я, сползая затылком по холодному изголовью. Надо было брать себя в руки. Я – небезоружна. Да, я не ехала сюда на заказ, но при мне всегда была моя животная ловкость и чутье. Я услышу, если он приблизиться. Тогда в ванной я была под водой, но теперь услышу, если Аршад придет.

Не знаю, сколько просидела, прислушиваясь, в темноте. За окном безмятежно поблескивал огнями Абу-Даби, здание хранило могильное безмолвие, будто и не было тут клуба где-то на нижнем ярусе, а я все пыталась собраться. Завтра Аршаду нужно предоставить правленный проект… если он ему еще нужен. Хотя, теперь все это казалось только предлогом. Но я не могла позволить себя настолько вывести из равновесия.

Спустив ноги на пол, я только сделала шаг в сторону ноутбука на тумбе, как в двери раздался тихий стук. Сердце подскочило к горлу, но тут же замерло на удар, выстужая кровь. Я медленно вздохнула, убеждаясь, что стучит оно ровно и размеренно, и тихо направилась к двери. Только никаких карательных отрядов там не обнаружилось. На меня снова смотрел помощник Аршада, а перед ним стояла тележка с ужином. Сообразил он быстро, молниеносно отворачиваясь от меня.

– Простите, – выдохнула я, смущенно, метнувшись за халатом на спинке стула. – Простите, пожалуйста! Мне почудилось… думала, что показалось…

– Все в порядке, – сдавленно отозвался тот.

– Я уже одета. Простите, – судорожно вязала узел на халате я.

Когда мужчина обернулся, наши взгляды встретились.

– Этого не повторится, – глухо пообещала я, опуская глаза.

– Не переживайте, я понимаю, что вы очень устали…

– Да, почти спала…

– Надеюсь, вы отужинаете, – толкнул он в номер тележку. – Господин Аль-Арем переживает, что вы не ели весь день.

– Да, благодарю, – посторонилась я.

Он покинул номер, а я сползла по стенке до пола и обняла колени. Некоторое время ушло на то, чтобы успокоить дрожь в теле, но вскоре я уже сосредоточенно обнюхивала еду. Глупо. Аршаду нет никакого смысла меня травить. Да и врать – тоже. Такому ни к чему прятаться за ложью. Захотел бы – давно порешил меня.

Придя к этому выводу, я села ужинать. И уже когда вылизала привычно тарелку, взгляд зацепился за небольшую открытку на горлышке бутылки с вином. «Хорошего вечера», – желало мне ее содержимое. И все бы ничего, только написано было по-русски.

Я работала на норвежскую компанию, говорила без акцента, все документы были сделаны на резидента страны… И он извернулся узнать, что я говорю по-русски. Либо просто подслушал разговор с семьей. Я же сразу после него улеглась в ванную.

Так и не придумав, как к этому относиться, я села за работу. Моя команда знала, что работать придется круглосуточно, и мы углубились в изменение проекта под пожелания Повелителя Дьявола. Разошлись только, когда над городом посветлело небо. Я потянулась, разминая затекшую спину, и направилась в душ. Чувствовала себя такой измотанной, будто не спала трое суток.

За мной пришли ровно в восемь.

– Повелитель приглашает вас на завтрак, мисс Уолф, – удосужился поставить меня в известность помощник Аршада, когда я сделала шаг из номера. Но, вместо возражения, я лишь зевнула.

– Плохо спали, мисс? – осведомился помощник, нажимая кнопку лифта.

– Не спала, – призналась я, вдруг осознавая, что, помимо того, что беззащитна, еще и вымотана нервами и бессонной ночью. – Я соберусь, не переживайте. На моей работе это не скажется, – пообещала я, распрямляя плечи. Но тут же втянула голову, когда мы вышли на незнакомом этаже. Везде ковры, пружинившие под ногами, мягкая мебель, теплый запах пряностей и кофе.

– Личный этаж Повелителя, – доложили мне, провожая в сторону оранжереи, залитой утренним солнцем.

Я прижала к себе планшет, сжимаясь все больше по мере того, как мы приближались к накрытому столику, окруженному диванами, растениями и запахом сдобы. Оранжерея тонула в зелени и цитрусовом аромате. Тут даже птицы были – я слышала их частое вспархивание с веток над головой. Где-то журчала вода, наполняя рот слюной.

– Желаете кофе? – повел рукой.

– Можно воды? – попросила хрипло.

– Хорошо, – учтиво кивнул помощник. – Располагайтесь.

Я медленно опустилась на диван, чувствуя, что дрожу от напряжения.

Тело противно вибрировало от слабости, начинало знобить. Как не вовремя…

– Доброе утро.

Спина натянулась струной, в ушах зазвенело, и я встретилась взглядом с Аршадом. Он выглядел так, будто спалось ему отлично. Если не знать, что спать ему вовсе не обязательно. Одет неофициально, даже слишком – свободные брюки, рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами светло-кремового оттенка подчеркивала потемневшие следы от моих царапин на смуглой коже. Поздно зализывать.

Он замер у соседнего кресла, глядя на меня, и склонил голову:

– Ты плохо себя чувствуешь? – потребовал неожиданно жестко.

– Доброе, – нарочито бодро кивнула я, и, еле оторвавшись взглядом от царапин, опустила его на планшет. – Я подготовила проект…

– За ночь? – дрогнул недовольством его голос.

– Конечно, – растерялась я.

Он опустился в кресло, но будто остался нависать надо мной. Воздуха стало не хватать.

– Ты всегда так самоотверженно работаешь? – усмехнулся он недобро.

– Я обещала вам… – неуверенно начала я, но тут вдруг по спине будто клинком ударили, и я вскрикнула, выгнувшись дугой и раскрыв глаза.

Сначала показалось, что в меня выстрелили или полоснули клинком, подкравшись сзади… только взгляд Аршада напротив, за который неожиданно схватилась, чтобы выдержать, совсем не вязался с происходящим. Рубашка взмокла то ли от крови, то ли от пота, планшет выпал из рук, разбившись вдребезги о пол.

– Дженна, – позвал Повелитель, оказавшись рядом, но тут по спине прошелся новый удар, и я дернулась, падая в его руки. Пальцы судорожно вцепились в его рубашку, а перед глазами потемнело…

Одного взгляда в ее глаза было достаточно, чтобы понять – я ошибся в прогнозах, дав ей лишние три года. Расплата настигла ее стремительно, по какой-то причине прорвавшись через защитные силы девочки. Был ли виной стресс, который мы оба ей устроили, или что-то еще – неважно. Она потеряла сознание у меня в руках, а я завороженно замер на вдох, глядя, как по ее рубашке расползаются кровавые следы.

Но лишь на вдох…

А в следующий миг уже подхватил ее на руки и заорал на весь этаж:

– Сафид!

Помощник материализовался рядом, раскрыв глаза на мою ношу:

– Всех с этажа! Доступ только доверенным! – приказал я и бросился с террасы в спальню.

Под ногами полыхнуло пламя, вокруг стремительно стемнело и коридор заискрился звездами, а в спальне выстудило простыни. Я опустил Дженну на кровать и принялся сдирать с нее вещи. Нет, я мог их просто спалить, не причинив вреда, но мне нужно было это время, чтобы осознать…

Пальцы цеплялись за кожу девушки, а я слушал отголоски прикосновений, силясь опомниться. И не мог. У меня были секунды на размышление. Дженна вздрагивала, и темно-синие простыни темнели под ней еще больше, набухая кровью, а воздух наполнялся запахом паленой кожи. Она мучалась так страшно, что даже мне сложно представить. И каждый вздох давался все тяжелей.

Я и она…

Насоизмиримо.

Повелитель стоит больше, чем жизнь бедной девчонки. Повелитель не может нарушать законы старше, чем он сам. Законы, которые создавались задолго до появления людей…

Но ничто уже не могло образумить меня.

Я совершал самую идиотскую ошибку, когда либо сделанную Повелителем. Но исправлял что-то очень важное, без чего не могу себя считать таковым.

Дженна вздрогнула, когда я уложил ее на себя животом. Ладонь легла ей на затылок, и я медленно повел ее вниз, прикрыв глаза и провалившись в темноту…

Стереть проклятья – непростая задача. Мало кому по силе. Но Повелителю обязаны подчиняться все, даже мертвые. Они цеплялись за меня, несогласные с решением, когда я касался шрамов, но тут же выпускали с удивленным вздохом. А я требовал отпустить, забрать проклятье и уйти с миром, оставляя мне ответственность… Скольких она убила? Передо мной скользили тени одна за другой, рука онемела от холода, а спину полосовало наказанием за ее дерзость, которую я взял на себя. Сквозь стиснутые зубы рвался крик – заслужил. Я хотел этой боли! За все, что натворил тогда…

Но вскоре письмена на ее спине исчезли. Тени ушли, а мы остались – мокрые, перепачканные кровью и потом, одуревшие от боли и ужаса…

Я долго смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя. И только стук сердца девчонки напоминал, что я еще в мире живых, хоть грань и колышется совсем рядом. Но постепенно мир живых все больше крепнул очертаниями, звал запахами и звуками жизни. Я пошевелился, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом, и осторожно уложил Дженну на простынь. Только, когда переворачивал на спину, заметил один единственный оставшийся знак между лопаток. Пальцы задрожали, когда потянулся к нему… и я одернул руку.

Все потом. Я буду рядом, и проклятье ее не тронет. А позже разберусь с последним…

– Повелитель… – тихо позвал Сафид от входа, стоя ко мне спиной. – Как вы?

– Принеси миску с горячей водой и чистое постельное белье. А еще – какую-нибудь рубашку для мисс Уолф. И врача позови. Человеческого, Сафид.

Помощник коротко кивнул и вышел, а я уже повернулся было к шкафу, но взгляд прикипел к девчонке. К ее коже вернулся здоровый цвет, и в приглушенном свете она казалась карамельной. Грудь ее я уже видел, но когда ее обладательница оказалась на моей кровати, то показалась еще соблазнительней. Дженна дышала ровно, ресницы дрожали, значит она уже не в обмороке, а просто в глубоком сне, измотанная ночью и утром. Было что-то особенное в этой совершенной убийце в моей постели. Теперь она зависит от меня. Практически принадлежит…

И это злило. Я почти не сомневался, что она мне подстроена. А это значило, что со мной кто-то играет новую партию. И я не знаю ставок и правил. Нарушил я правила или сделал предсказанный кем-то ход?

Дженна застонала, выводя меня из яростного бессилия. Ладно, разберемся по ходу. Я взялся за приготовленную воду, смочил чистую салфетку и принялся обтирать свою бедовую кошку, стирая следы крови и пота с ее тела. Сафид расстарался с маслами, и вскоре Дженна пахла так, будто давно принадлежала моему миру. А она и принадлежала. Просто я сделал ее сиротой, отправив скитаться…

Смачивая салфетку раз за разом, я спускался все ниже, запрещая себе касаться девушки, но у меня не получалось. Все равно пальцы натыкались на ее упругое тело, и я дышал все чаще, чувствуя, как по венам уже ползет душное желание… Я присваивал эту кошку. Как когда-то другую. И совсем, как тогда, принялся обтирать ее ноги, осторожно массируя и вслушиваясь в отклик. Дженна дышала все тяжелее, тихо постанывая, но плохо ей не было. А я вдруг почувствовал, как устал… Эти десять лет одиночества показались мне еще одной сотней. Холода, пустоты и бессмысленности. А эти простые прикосновения неожиданно помогли обнаружить самого себя здесь и сейчас. И мне понравился этот момент. Я вдруг почувствовал, как разгорается новый день, услышал пение птиц за окном и дыхание девушки в моей постели… Разве можно ее выпустить после всего, что между нами произошло?

Не думаю…

Я усмехнулся и подхватил ее на руки.