Живи!

Глава 11

Глава 10

Настоящее время. Курортный город Калининградской области

Приезд в Калининград взволновал меня.

Странно почему.

Всё-таки не первый приезд. Здесь я как-то раз отдыхала. Сам регион тогда произвёл очень приятное впечатление.

И почему же я разволновалась? Может, ветер странствий так повлиял? Поездка… Само это слово для меня неожиданно прозвучало почти как призыв! К чему?

Бегству от ставших привычными последствиями заболевания, от надоевших стен, от тягостной рутины бесконечных таблеток?

Или неудержимо звало к приключениям? К новым впечатлениям, новым знакомствам, новой значимой для меня информации?

Это деяние требовало подготовки, а подготовка, в свою очередь, выявляла целую пропасть мелочей, которые необходимо было предусмотреть. Я нервозно решала существенный вопрос. Что брать с собой в поездку? И погрязла в нём как в болотце.

Теплая куртка или ветровка?

Вопрос, казалось, мучительно неразрешимый, как и многие другие, возникающие при подготовке к поездке.

Кружка. Без кружки никак. Чай пить, кофе пить, или шампанское тоже можно, а то и просто водички попить, если приспичит. Ложка, вилка, нож – это само собой разумеется. Как говорится, без ножа – как без рук. А вилкой картошечку накалывать, а ложкой супчик хлебать? Не руками же, в самом деле.

Тарелка тоже? Если только одноразовую, чтобы сразу по приезду выбросить?

Салфетки? Обязательно!

Туалетная бумага? Это святое. Без неё в дороге – как без штанов.

Два блокнота? Это зачем столько? Да и зачем блокноты? А, ну да, один для умных мыслей, другой для всякой ерунды. Ручки, карандаши – понятно, писать надо. Зубная паста, шампунь, мыло – это гигиена, товарищи.

Стиральный порошок – вот это уже интересно. Что, прямо в дороге стирать собралась? Мы, женщины такие, предусмотрительные. Позвольте, зачем? Неужели принятие наследства займёт у меня много времени? Я только осмотрюсь. А если понадобится длительное пребывание, приеду ещё раз, подготовленная по полной.

Свитер и футболка – это правильно. Погода – дама капризная, сегодня жара, завтра мороз. Куртка или ветровка? Вот тут надо подумать. Куртка – это тепло, но тяжело. Ветровка – легко, но холодно. А может, и то, и другое взять? Авось пригодится.

Вот, вроде бы, всё основное. А теперь надо ещё подумать про всякие мелочи, типа носков, трусов, расчёски, зеркальца… Ох, и наберётся же барахла! Как всё это тащить? Придётся чемодан на колёсиках покупать. А то спина отвалится. Да, точно, надо чемодан на колёсиках! Это я умно придумала. Само по себе поедет, а я рядом пойду, как королевишна. Вот так-то!

А жизнь-то продолжается!

А взволнована я потому как впервые оказалась здесь как собственник, а не как беззаботная туристка.

В Калининград я заявилась на день раньше. Намеренно. Чтобы до встречи с местным нотариусом осмотреть моё будущее имущество. И не свалиться сразу в обморок от счастья или от разочарования.

Как серьёзный и ответственный человек в аэропорту приобрела карту. С одной стороны план Калининграда с достопримечательностями, с другой область с планами местных населённых пунктов.

Карта выглядела как настоящая, чем и вызывала подозрение.

В голове крутились несерьёзные мысли. Может карта, ведёт к спрятанным сокровищам? Почему нет?

Эта часть Европы так была веками истоптана то набегами разнообразных рыцарских орденов, то иными захватчиками, что клады-то точно имеют право здесь находится!

Как удачно, что перед поездкой я специально подбирала и читала исторические и краеведческие очерки по Восточной Пруссии. Давно, когда я училась в школе, мы, ученики изучали историю своей страны, в которой было много интересного и таинственного. Но прошло время. Многое забылось. Многое. Но не Елизавета Петровна. В аэропорту я не смогла просто пройти мимо её портрета. Как-то само собой получилось, что я остановилась и сделала маленький реверанс. Действие вызвало восторг у приехавшей публики. Мгновенно заработали смартфоны и айфоны. Подозреваю, что кадры с моим поклоном в сторону Императрицы разлетелись по сети. Забавно! Очень интересно что подумали зрители и реальные, и там, за экраном?

Однако, вернусь к карте. Улицы на ней были обозначены по-своему, то есть отлично от настоящего их расположения.

Вечером я, утомлённая, возвратилась в съёмную квартирку, случилось срывание всех и всяческих масок, то есть разоблачение.

Вглядываясь в карту под лампой, и только лупы не хватало в моей руке, как у детектива в старом чёрно-белом фильме, я увидела текст — крошечными буковками. Может текст писал местный гном, тот самый, которого я обозревала недалеко от озера, микроскопическим гусиным пером?

Текст гордо сообщал, что размеры указанные на карте не соответствуют действительности… «в целях предотвращения любых шпионских происков».

И каждый должен понять и быть уверен, чтобы коварные шпионы заблудятся и не найдут секретную пекарню с круассанами!

Ну что ж, карта отправляется в коллекцию необычных сувениров. Осталось раздобыть автограф её создателя. Интересно, он подписывает только карты с ложными расстояниями или и честные тоже?

Может, стоит написать письмо в соответствующее ведомство:

“Уважаемые господа, ваша карта спасла меня от шпионской усталости и значительно украсила моё путешествие. Не могли бы вы прислать автограф её создателя, чтобы я могла полностью проникнуться духом государственной географической мистификации? Жду ответа. А карта лежит на столе, всё такая же красивая и всё такая же неправильная. И теперь я люблю её даже больше.”

Таким образом, у меня реально собирается коллекция странных калининградских, или прусских, находок. Кольцо и карта.

Но днём я бродила по курортному городку. Осматривалась.

В прошлый приезд по этим улочкам бегала с экскурсиями. Среди сосен просматривается Царевна-лягушка. Как и в прошлый раз. Вся такая болотного цвета. Хотя... Колено у неё забронзовело! Ай, да туристы! Загадывают желания и трут волшебную деву за колено. Интересно, у кого-нибудь сбылось? И я тёрла царевнину коленку. И я загадывала.

Прекрасно помню, что внизу озеро, на берегу которого разместился учёный кот. И музыкант со скрипкой. И семья ёжиков. В скверах за порядком присматривали местные гномы. Они таились среди трав и пучков ландышей. И вдруг неожиданно выскакивали и строго поглядывали на проходящих мимо туристов.

Канализационные люки охранял маленький крот. Тот самый.

Я бродила по небольшим улочкам и переулкам. Любовалась местными дорогами и дорожками мощенными старинными булыжниками. И нежной травой, смело прораставшей между камнями. Такая лёгкая романтическая запущенность! Дорогами пользовались. Если смотреть на следы транспортных средств, то пользовались неактивно. Получается, что проезжали только местные жители. Вдалеке мелькнул пешеход. Не один, с маленькой лохматой собачкой. Я видела из несколько секунд. И они пропали из поля зрения.

Я двигалась медленно. Смотрела по сторонам. Место впечатляло. По стволам и заборам скакали белки. Слышно как цоколи их коготки. В невысокой траве с сопением бежал некрупный ёж. Его колючки были грязны. На них отсутствовали грибы и ягоды, но прилип такой же грязный конфетный фантик. Всё правильно! Для даров природы ещё рано, не сезон, а для посещения городской помойки - самое время. Чирикали мелкие птахи. Иногда слышалось солидное “У-у-уху-у-у”.

Я проходила мимо частных домов. Чей-то выше, чей-то ниже. И кругом розовые кусты. Ой, зацветут, наверно, всеми оттенками и всеми размерами.

Сосны. Буки. Дубы. Орешник. Каштаны.

Аккуратные стриженые газончики. Заборы вокруг домов даже и не назовёшь заборами. Прям, произведения искусства! У одного - переплетение виноградных лоз. У другого - кованая паутина. У третьего - дубовые листья и жёлуди. И так далее.

Один из участков выделялся своей запущенностью. Неужели мой?

Номера я не увидела ни на доме, ни на полуразрушенном увитом мелкой дикой розой заборе. Вокруг также тихо и пустынно. Не у кого и спросить.

Я подошла ближе. Странно. Но мне стало казаться, что эту таинственную улочку маленького городка, что когда-то был частью древней Восточной Пруссии, стал окутывать туман, густой и липкий, как вековая паутина. Колдовство какое-то!

Дом как будто отделился от остального мира.

Когда-то, возможно пару веков назад, строение было красиво. И размерами больше. В нём угадывались линии строгой немецкой архитектуры, гордая симметрия окон, остатки лепнины над дверным порталом. И имел сходство с дворцом.

Теперь же оно значительно обветшало! Штукатурка местами осыпалась, обнажились коричневато-красные кирпичи, напоминающие раны на теле средневекового рыцаря. На двух окнах присутствовали ставни. Провисшие, они скрипели на ветру — не ритмично, а прерывисто, как дыхание больного.

В одном из окон, высоко, на втором этаже, что‑то блеснуло — то ли осколок стекла, то ли очки или бинокль?

Я подняла голову. Почти все окна были разбиты. Донёсся слабый звук: не то стон, не то шёпот. Или это просто скрип старых балок?

Я шагнула назад.

Нога зацепилась за что‑то под слоем неубранных старых листьев и скошенной травы. И чуть не свалилась с ног.

Наклонившись, я различила под ногами некий предмет — фрагмент металла, истерзанный временем и покрытый коркой ржавчины. Я подняла его. Холодная тяжесть легла в ладонь, а пальцы ощутили неровные, изъеденные коррозией контуры.

Что это?

Осколок ограды, павшей под натиском лет, войн или мародёров?

Или — сердце забилось чаще — остатки герба, что некогда венчал ворота владений исчезнувшего рода?

В этом куске железа мне почудился отголосок минувших эпох: казалось, он хранил шёпот давних разговоров, скрип карет на подъездной аллее, гул голосов на семейных торжествах.

Я провела пальцем по углублениям. Вдруг удастся прочесть в металлических завитках забытую историю? Где и когда этот металл отливали? Кто замыслил его форму? Чьей рукой он был закреплён на воротах — горделиво, на века?

Поверхность была испещрена бороздами как шрамами. Одни — дело рук времени и непогоды. Другие - следы ударов или попыток уничтожить символ. В одном месте угадывался завиток, напоминавший лилию — знак благородства, нередко встречавшийся в гербах знатных семей прошлых веков; в другом — обрывок линии, похожий на дугу щита с зубчатым краем, характерным для геральдики эпохи Реставрации. Тонкая окантовка вокруг едва заметного рельефа указывала на работу искусного мастера: такие детали отливали в мастерских при крупных поместьях, где держали собственных литейщиков.

Возможно, герб создали в середине XIX столетия — тогда мода на кованые украшения ворот достигла расцвета, а каждая семья стремилась подчеркнуть своё происхождение. Но особенно отчётливо читались следы более поздних лет: в 1927‑м, в Восточной Пруссии, где ещё свежи были раны Первой мировой, многие родовые имения ветшали или переходили к новым владельцам. Бывшие символы статуса порой сбивали с ворот — не из ненависти, а из нужды: металл шёл на продажу или переплавку.

Я представила, как подобный герб когда‑то украшал въезд в усадьбу близ Кёнигсберга или у озера Мауэрзее. Быть может, он принадлежал роду фон Риттеров или Штольценбергов — старинным юнкерам, чьи предки служили ещё Великим курфюрстам.

Этот обломок, быть может, сорвали в те самые годы, когда крестьяне и мелкие арендаторы пытались выжить среди экономических потрясений, а старинные гербы казались пережитком ушедшей эпохи. Всё это когда‑то складывалось в цельный образ, теперь же превратилось в загадку.

Я невольно оглянулась.

Быть может, этот обломок — последний свидетель былого величия? Обернув находку полиэтиленовым пакетом и решительно сунув её в сумочку, я выпрямилась. Кусок железки отправится со мной. Дома я изучу его до мельчайших подробностей — очищу от грязи, зарисую узоры, сравню с описаниями старинных гербов. Быть может, он прошепчет мне забытую историю — ту, что давно умолкла в стенах заброшенного дома, но ещё живёт в изъеденных ржавчиной линиях.

От железки, как и от дома, потянуло холодом. На меня навалилась то ли тяжесть, то ли усталость. Глаза стали слипаться. Где здесь присесть на минуточку? Чуть отдохну и пойду пообедать.

Находка будила воображение: я почти видела, как в давние дни здесь встречали гостей, развевались флаги, а герб на воротах сверкал под солнцем Восточной Пруссии.

Я сделала несколько шагов и присела на чудом сохранившуюся часть столба от забора. В ушах зазвучало. Я ясно слышала разговор и понимала, что говорят незнакомые мне люди на немецком языке. Но каким-то таинственным образом я понимала всё.

- Рады видеть вас! Просим! Просим!

В глазах моих зарябило, я видела картинку как в кино. Передо мной вид на дом, на ухоженный сад, на гостей.

Возле жасмина, отцепляя шелковый шарфик.

- Не знаю, не знаю! Год назад она была гораздо полнее, а теперь неожиданно похудела! Не желала бы такой невесты моему племяннику!

- Вы очень суровы, госпожа Кальберг! А вот представьте, что вы спросили у Святого Адальберта, а может ли молодая Лем стать доброй женой и отличной матерью? Представьте, что он ответил бы?

Велись неторопливые разговоры. С бокалами и сигарами.

- Неужели все ему поверили? И Его Величество также?

- Поверили все, кроме врагов генерала. А барон Верден прямо так и заявил, что генерал был пьян и надел чужие штаны!

- Представляю моих сослуживцев: Беккер, Шульц, Зак, а этот молодой человек Бремер! Прошу знакомиться!

Слух пришедших услаждал оркестр местной пожарной части. Начищенные медные пожарные шлемы сверкали. Тёплый весенний ветерок отнимал дамские шарфики и ловко подкидывал мужские шляпы.

- Помните ли вы меня? В прошлом годе в Данциге я три дня провёл в вашем клубе «Серебряный кубок».

Разговоры, воспоминания, впечатления, обсуждения – все они разбивались на отдельные маленькие звуки, соединялись в другом порядке и разносились то к озеру, то в городской парк.

- Буду рада видеть вас, г-жа Варникен, в декабре у нас, в Берлине! Приглашаем в оперу, на все премьеры! У нас абонирована ложа. Просим! Просим!

В саду для гостей были расставлены креслица и стулья. Наибольшей популярностью пользовались столики с угощением. Официанты неутомимо бегали, и, казалось, что блюда приклеились к их ловким пальцам. Веселье набирало обороты. Образовалось несколько танцующих пар. Некоторые из них выделывали такие крендельки руками и ногами, что, увидев эти па, танцорам позавидовала бы знаменитая балерина Берлинского Императорского театра Магдаленка Фишнер! Поговаривали гости.

Оркестр наяривал! Официанты жонглировали хрупкими предметами!

Две престарелых прелестницы, продегустировав хозяйскую вишнёвую наливку, решили спеть старинную балладу. Общество не возражало.

- А правда ли, что с вами, г-н Франк, когда-то произошла оказия?

-Да! Было дело. Слушайте!

В один весенний день начальник коллегии решил взять г-на Франка с собой в Данциг, дабы проверить работу местного отделения. Поездка предполагалась на пару дней. Молодая супруга, чтобы не скучать дома одной, отправилась навестить тётку, которая была весьма преклонного возраста, владела весьма немалым имуществом и не должна была забыть о племяннице в завещании. Кухарку и садовника отпустили на выходные.

Неожиданно деловая поездка не состоялась.

И молодой супруг решил вечерком встретиться с друзьями-сослуживцами и вспомнить жизнь холостяцкую. Тесным кружком они посиживали в трактире. И выпивали. И ещё выпивали. Кружок стал значительно шире. За стол к Франку подсел какой-то человек. Чуть скованный. Такой худощавый, что казался узким. Кожа его была бледна. Назвался он Шварцем.

- Не сыграть ли нам в карты, господа? – Спросил бледный.

- Ну, сегодня … знаете ли ...

- Что вы, что вы! В такой день!

- Так не делается! Знаете ли …

Новоявленный знакомец стал что-то нашептывать на ухо Франку. Глаза Шварца заимели странное выражение. И в существе Людвига Франка образовалась сильнейшая страсть к карточной игре, глаза его загорелись, пульс зачастил и, как говорится, «зачесались руки».

- Видите ли, у меня средств недостаточно для игры, — попытка сопротивления Франка.

- Пойдёмте со мной! Знаю один такой дом. Будете довольны!

– Да и день сегодня не тот!

- Пойдёмте! Пойдёмте!

- А как же …

- Можно в кредит! Будете довольны!

Непостижимым образом они оказались в тёмном незнакомом Франку дворе перед домом, узкая дверь которого была украшена рисунками диковинных растений. В одной комнате танцевали, в другой располагался буфет, в дальних комнатах играли.

- Здесь! – Шварц указал на стол, за которым не хватало одного игрока. Неожиданно спина Франка похолодела, и холод разлился по членам его.

« А что, если я потрогаю Шварца? Кажется, он совсем холодный и скользкий как плесень!» - вдруг подумал Франк, но даже такие размышления не остановили вероятного картёжника.

В комнате горели свечи. Полумрак. На стенах портреты и часы. Франк быстро подошёл к игровому столу, зацепил ногой складку ковра, почти упал. И тут на ковре под одним из портретов заметил кошель с монетами.

- Играю!!! – Истошно завопил он.

Франк не слышал голоса разума, ничего кроме карт не видел. Карты раздали. Отогнул уголок первой – туз! И остальные тоже тузы! «Если так пойдёт дело, — взбодрился игрок, — сниму квартиру на Центральной площади! Найму себе лакея!»

- Открываем!

Радостно Франк бросает карты на зеленое сукно, и что же видит? Карты его самого мелкого достоинства!