Ключ к вечности. На солнце!

– И вы спустили ему грабеж с рук? – Глаза Алисы сверкнули гневом.

Ее, видимо, ничуть не смутил рассказ о смерти и предполагаемом воскрешении странного дуэта. Собственно, чужие заморочки глубоко личное дело. В крайнем случае дело их психиатров. Вот только мы теперь все, получается не сами по себе. И их заморочки это и наши заморочки. Наши… с Алисой? Воображение тут же нарисовало радужные панно совместного гармоничного бытия. Мужчина и женщина. Инь и ян. На лоне природы, среди девственных лесов и… Я залюбовался Алисой. Даже воспоминания о Инне меня не остановили. Вернее, остановили, но не сразу. Эко меня разобрало!

– Не спустили. – Паша помрачнел еще больше. – Он слишком понадеялся на украденный пистолет.

– И…?

– И промахнулся.

– Но ведь оружие я нашел…

– В Серой Зоне.

– В Серой?

– Да. То уже другая история. Мы с Усманом решили слинять отсюда. Ну сразу после того, как… Как мы разобрались с Кожей. – Паша зябко передернул плечами.

– С чем?

– Не с чем, а с кем. С Кожей. Погоняло такое у бандюги этого. Кликуха, прозвище.

– А имя у Кожи есть?

– Таким имя ни к чему, – скривился Паша. – Короче, погано на душе у меня стало, когда мы его…того… И Марь Иванна тогда от нас ушла.

– Кто?

– Женщина с нами была еще. Лет под шестьдесят, а может старше. Не успели как следует познакомиться. Вообще она Марианной представилась. А переиначил на школьный манер я сам. Больно уж на учительницу похожа. С принципами опять же. Посчитала, что мы черту перешли… с Кожей.

– Неправильные у бабули принципы, – безапелляционно отрезала Алиса, – Так что же, ждать надо было, когда он вас окончательно на тот свет отправит?

Ага, судя по всему в ерунду о воскрешении она тоже не верит. Я отметил про себя, что Паша всячески избегает точной формулировки. Никаких «грохнули», «убили», «замочили». Видимо, так и не смог смириться с фактом. Хотя, по его представлениям, грабитель должен же тоже возродиться, так? Раздвоение восприятия у него на лицо.

– А что дальше случилось?

– Рванули мы с моим неразговорчивым другом куда подальше. Хотя знали, что места там гиблые. Марианна еще кусок фанеры от балагана оторвала, знак предупреждающий смастерила. Заботливая она была…– Пашка тяжко вздохнул, – а мы решили или пан, или пропал. Получилось – пропал. Пропали. Оба. Вернулись назад без атрибутов. А вот то, что Серая Зона сохраняет предметы, я не знал. Обычно от павшего с закатом не остается ничего. А в себя он приходит на Ка-Тэ. Приходит вместе с атрибутом. Так что нам с Али даже в голову не пришло искать пушку. Подумали, расплата за нарушение правил.

Бред… Какой-то тотальный бред.

– Значит, мой атрибут… компас? – я расстегнул ремешок, выложил предмет на стол.

– Да. У Алисы, судя по всему, вот эта штука… чем бы она ни была, – указательный палец говорящего уперся в экзотический наперсток.

– А у тебя?

Паша молча выложил на столешницу пластиковые детские очки.

– И зачем они?

– Пока не знаю. Но первые покруче были. Сундук каждого Ключника игроку только один раз открыть можно.

– А идолов сколько?

– Мы видели двоих. Второй далековато отсюда. Механизм открытия одинаков. Касаешься столба, на запястье возникает тату ключа. После того, как сундук открыт, символ исчезает.

Я повернул запястье. Черный ключ под большим пальцем исчез. Зеленый, в основании мизинца, остался на месте.

– Убедился?

Уточнять про вторую татуировку я не стал, потянулся за очками:

– В них хоть стекла-то есть?

– Обычные. Без диоптрий.

Ну да, без диоптрий. То есть даже для добывания огня бесполезны. Кто же все-таки разыгрывает весь этот странный сценарий с нами в роли актеров?

– Ну допустим? А Ка-Тэ?

– Контрольная точка. Место ночлега обычно. Одна неподалеку от дальнего Ключника, одна здесь и третья– лосиная кормушка. Других пока не знаю.

– И как происходит воскрешение? Человек погибает… И незамедлительно оживает на КТ?

– Не так. Местный мир перезагружается с рассветом. В обойме обновляется боезапас. Сундуки под ногами идолов вновь наполняются содержимым.

Я живо представил сундук на поляне.

– Его же не открыть по второму разу, ты сказал.

– Тебе– да. Но Алиса еще не посетила поляну.

– А это что? – я бросил на столь блистеры с пилюлями.

– Я не справочная, – раздраженно огрызнулся Паша, повертев в руках упаковку. – Маркировки нет. Откуда мне знать? К ночлегу пора готовиться!

Только сейчас я заметил, что за беседой не заметил, как стемнело.

– Хорошо. Можно последний вопрос.

– Валяй.

– А про особенности сережки ты что-то знаешь?

– Какой сережки? – удивленно вскинулся знаток местной жизни.

– Вот этой, – я коснулся мочки уха, нащупывая гвоздик.

– Ха! Я думал у Усмана только она! А у тебя и не приметил!

– И у меня тоже, – подала голос Алиса, теребя ухо.

– У тебя понятно почему, за прядью волос не видно, – задумчиво протянул Паша, проверяя свои мочки. Инородные предметы в них отсутствовали. – Вот теперь сомневаюсь, у Марианны был гвоздик или нет. У Кожи точно не было!

– Хм-ммм.

– Я знаю особенность!

Мы все обернулись на звонкий голос девушки.

– Мне сережки идут!

Умница! Хоть шутка и не фонтан, но к месту. Вовремя разрядила обстановку.

В балагане разместились на паре двухъярусных казарменных кроватей, с скрипучими панцирными сетками и полосатыми матрасами. Вещи, по настоянию Павла, сложили в единственную колченогую тумбочку. Включая и пистолет Али. Последний факт напряг меня гораздо сильнее, чем возможная утрата компаса. А ну как косматый хозяин тайги к нам впотьмах наведается? Однако, в чужой монастырь со своим уставом не хо… Я не успел додумать мысль, сон упал, как лезвие гильотины, беспощадно отсекая прожитый день.

Глава 5. Обновление. Схватка.

Проснулся, как по щелчку выключателя. Вот меня не было в реальности. И вот, – тыньц, – и я есть! Полежал пару минут с закрытыми глазами, ожидая прихода сладкой дремы. Тая надежду окончательно проснуться в своей маленькой уютной квартирке, с Инной под боком. Но нет. Вчерашний лесной балаган не испарился с первыми лучами солнца. Испарились лишь Паша и Али. И все вещи из тумбочки.

Ну как так? Вот и верь после этого людям! Хотя… Алиса все еще спала на верхней койке… И что, собственно, я потерял? Пластиковый компас? Капсулы неясного назначения? Зато рядом осталось вон какое сокровище!

– Доброе утро, Андрей! – поприветствовало меня сокровище с верхней полки. – А где мальчики?

Верно говорят, собственное имя звучит для человека, как музыка. Особенно, когда его произносит красивая девушка.

– Доброе. Сейчас и посмотрим, – не стал спешить с обвинениями я. И, на сей раз, не поскупился на похвалу своей житейской мудрости. Али и Паша ждали нас на лавке, перебирая знакомые предметы. Или, точнее, не совсем знакомые.

– С зарей нового дня! – несколько вычурно воздел руку в приветствие Павел. – Не стали вас будить. Первые дни организм не сразу включается в ритм. Идите завтракать!

Стол украшали все те же плошки. На сей раз наполненные непонятным, на первый взгляд, содержимым. И снабженные деревянными ложками.

– Окрошка! – пояснил Павел, не обращаясь ни к кому конкретно, – Забеленная сметаной. Хлеба почему-то не положено к ней. Усман Али не сразу решился попробовать. Пришлось уговаривать в первый раз.

Хлебать окрошку без хлеба, и правда, было непривычно. Кислинка редиски, дух крепкого кваса, легкое пожигание лука приятно дразнили язык. В той, обыденной жизни, подобное блюдо надолго вывело бы меня из строя. Но здесь пищеварение вдруг отбросило роль капризной принцессы и заработало, как швейцарский хронометр. Безупречно.

– У нас инвентаризация? – кивнул я на горку «атрибутов». Замечание о том, что неэтично брать чужое без спроса, оставил при себе. Будем считать, что все мы за столом друзья, а какие церемонии могут быть между близкими людьми?

– Точно! – хохотнул Павел, – смотрите!

– Ну… пистолет. Я его и вчера видела, – равнодушно откликнулась Алиса, не заметив различий. – Он у вас на предохранителе, кстати?

А я вот апгрейд отметил сразу, хотя он и не бросался в глаза. Вчера на оружии не было прицела с подсвеченными фосфоресцирующими точками!

– А если повнимательнее всмотреться? Сыграем в «найди десять отличий»?

– Вижу! – подтвердил наблюдение я.

– Не всё, – торжественно продекламировал Паша. – С нынешнего дня в обойме три патрона!

– Класс! – я уже вертел в пальцах наперсток, – гравировки прибавилось. Узор усложнился.

– Надо же, – брюнетка примерила непонятный девайс на палец, совсем как кольцо. – Смотрится прикольно. Хотя и примитивно. Ой!

– Что такое?

– Укололась о шип!

Алиса отправила указательный пальчик левой руки в рот, зализывая ранку. Движение у нее получилось милым и по-детски непосредственным.

Блистеры с капсулами не поменялись вовсе. Компас украсили насечки, разбившие окружность на двенадцать секторов. Первый из них подсвечивался зеленым. И чтобы сие значило? Наиболее впечатляющей трансформации подверглись очки Павла. Он просто сиял, водружая на нос подобие пресловутых солнцезащитных «авиаторов».

– Изящно и стильно! – одобрила аксессуар Алиса.

– Не в том дело! – Пашу просто распирало, – а ну-ка примерь!

Девушка приняла очки, едва не ткнув острием так и не снятого когтя-наперстка в ухо, надела.

– И как тебе?

– Почти ничего не весят. Глазам комфортнее.

Кажется, Алиса подбирала слова похвалы, чтобы не задеть восторженные чувства товарища.

– И все? – непонимающе протянул Паша. – А ну-ка, передай очки Андрею!

Повторив манипуляции соседки, я тоже выдавил из себя пару комплиментов вещице. Чем, кажется, на минуту озадачил предводителя нашего маленького экспертного собрания. Но ненадолго.

– Я понял! – в очках Паша, и правда, выглядел неплохо. Непропорциональные черты лица словно нивелировались, приспосабливаясь к изящным обводам оправы. – Кожа поэтому в меня с трех шагов промазал!

– Почему?

– Атрибут раскрывает свойства только в руках владельца!

– Поясни.

– Али стреляет довольно метко. Навскидку. А теперь сможет поражать цель и на приличной дистанции. Твоя фишка в определении направления. У Алисы… С ней я еще не разобрался пока.

– А твой… скилл? Я правильно произношу?

– Ты напрасно иронизируешь! Знаешь, что вижу я?

– Не томи. Я не жюльен в горшочке!

– Во-первых, ваши…

– Ну?

– Ваши классы!

– Как в РПГ?

– Да!

– Оглашай список.

– Алиса – начертатель, ты – проводник. Усман – стрелок.

– Бог ты мой! Какая вопиющая неожиданность! Кто бы мог подумать, что человек с компасом проводник, а вооруженный пистолетом– стрелок!

Лицо Павла стремительно заливала краска. Ох, владимирская коврижка! Сколько раз я себе твердил, слово, Андрейка, серебро, молчание – золото! Не доверят мне короче, Форт Нокс в управление! Вот зачем я обидел неплохого, в целом, человека? Выдумщика, конечно, но в остальном-то… Тем более я старше. Старше их всех лет на десять. Поумнее, значит должен бы быть. Повыдержанее. А я его, как котенка, мордой в пол. При девушке, между прочим.

– Извини, – я, как мог, слепил виноватую физиономию. – Прости меня, правда. Занесло. Еще информация есть?

– Железный Коготь. Атрибут начертателя. Не спрашивай, что и зачем. Не знаю. Таблетки на столе. На обратной стороне, по фольге надпись, только через очки видно.

– Стоп! Дай еще разок глянуть. Не говори мне что за надпись, для чистоты эксперимента!

Паша с сомнением протянул очки мне. На его лице все еще читалась смесь обиды и негодования.

– О два, – протянул я вслух. Обозначение химического элемента таблицы Менделеева многократно повторялось на фольге.

Я снял очки. Символы исчезли. Надел. Появились.

– Ну да. Кислород. Если по-научному, то О два.

– А ты как надпись видишь?

– Так и вижу. Кислород. В скобках О два.

– А я вот только последнее. Надо же…

Возвращал атрибут Паше я в глубокой задумчивости. Значит, по крайней мере часть правды в его словах есть! Да и в целом, сам по себе факт трансформации оставленных на ночь в тумбочке вещей, не лез ни в какие рамки! Допустим, на наперсток еще можно было нанести гравировку. На пистолет прикрепить прицел. Но не гоняли же наши спутники в ближайший супермаркет за очками-авиаторами? Да и компас поменялся. Хотя… Как знать, возможно вчера нам не все показали новые друзья? И очки и еще один целеуказатель, вполне могли оставаться в закромах дуэта. И не было во тьме печальной никакого обновления. А состоялась банальная подмена…

– Какие планы на сегодня? – Алиса уже деловито облизывала ложку.

– Идем к Деревянному Ключнику. После на Полигон, – Паша потряс клочком бересты над головой. Как я и ожидал, никакой надписи на ней не было. Но, возможно, это для моих глаз не было. Ведь прочитали же мы оба маркировку на блистере. Стоп, вафельный стаканчик мне в крем-брюле… А что, если хитроумный Паша просто подыграл мне? Взгляд, преисполненный подозрительности, наш гейм-эксперт просто не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Али промычал что-то вопросительное в ответ на реплику компаньона.

– Зачем? Есть у меня мысль, по какому поводу пилюли нам подогнали, – отозвался наш предводитель.

Через пару минут мы уже бодро шагали вперед. К слову, совсем не туда, куда указывал компас.

На сей раз первым шел Павел. Сразу за ним, прикрывая, вооруженный азиат. Замыкали процессию мы с Алисой. Добрались до языческой поляны без приключений, хотя мне и мерещилась теперь за каждым кустом то кровожадная морда отмороженного уголовника, то бурая шкура косолапого ревуна. Пашу, похоже, опасность волновала мало. Во всяком случае вышагивал он бодро, не тратя время на зырканье по сторонам.

– Пришли? – Алиса застыла перед истуканом, всматриваясь в линии. Паша достал очки.

– Хранитель артефактов.

– Паш, а почему ты ничего не сказал о своем классе, – запоздало спохватился я.

– Я же себя не вижу, – отмахнулся он.

– А если в зеркале? Или в воде?

Паша озадаченно потер переносицу.

– А что? Надо попробовать. Вот доберемся до полигона и…

– Ай! Жжется!

Нежные кончики пальцев Алисы заалели. Ухоженные ровные ноготки, удлиненные и гладкие, заставили сердце пропустить удар. Ох, а не влюбляюсь ли я в это чудесное создание? Все признаки подступающей лихорадки налицо.

– Разреши…, – я развернул ее запястье. Так и есть. Черный ключ. Поискал взглядом второй. Но не обнаружил. Так бы и держал это тонкое запястье, ощущая ток крови, пульсирующий под пальцами.

– Не тормозите! – грубовато поторопил Паша. – Открывайте сундук!

– Щелк!

– Что это? – у Алисы милые ямочки на щеках, когда улыбается или хмурится. Или озадаченно морщит лобик, как сейчас. В пальцах у нее гибкие прозрачные пластинки, напоминающие форматом игральные карты. Роднит их изображение круга с тройкой закорючек по краям. Закорючки напоминают гравировку на «наперстке», наталкивая на мысль о взаимосвязи. Нагибаюсь ниже над сундуком, любопытствуя, как вдруг:

– Ах!

– Трынннньц!

Скулу обожгло, кровь брызнула клюквенными кляксами на идола. Цельнометаллический метательный нож плотоядно вибрировал, глубоко вонзившись в древесину.

– Бах! Бах! – два выстрела один за другим ударили по барабанным перепонкам.

– Суууууука, – успел протянуть злобно приземистый, одутловатый мужик, оседая возле малинника.

Второй нож выпал в траву.

– А-а-а-а! – завыла Алиса. И тут я понял, что не верно сосчитал клинки. Первый нож торчал из шеи рухнувшего навзничь Паши, уйдя по в плоть по самую рукоять. С противоположного края поляны показался настороженный Али, все еще сжимающий в вытянутой руке пистолет.

– Ха! – жуткий сухой треск сломанного предплечья лишь на миг заглушил более тягучий стон ломающихся тонких рябиновых сучьев. Оружие полетело азиату под ноги, и Али скрючился от внезапной боли. Налетевший вихрем из засады верзила, не сбиваясь с шага, нанес сокрушительный удар дубиной сверху, вложив в него всю массу тела. Али свалился, как сноп, не проронив ни звука. Страшный незнакомец, долговязый, зловещий, бледный, с кривой хищной улыбкой, тут же сменил направление, устремляясь к нам. Я рефлекторно левой рукой попытался отодвинуть окаменевшую от ужаса девушку себе за спину. Без особого успеха. Орудие варвара просвистело, рассекая воздух, метя в хрупкий человеческий висок. Мой висок!

Выставленная рука меня не спасла. Парировать огромную инерцию размашистой атаки ничем не усиленной костью плохая идея. Головы удар не достиг, но рука моментально отсохла, повиснув бесполезной ботвой.

Все так же усмехаясь, душегуб провернул свою биту пропеллером, упиваясь силой. Отступая на шаг, я успел заметить две вещи. Отползающую некрасиво, на карачках, Алису, и странную форму убийственной дубины.

Очень странную. То ли куцее весло, то ли ребристая колотушка для стирки и глажки белья из крестьянского быта позапрошлого века.

Бил агрессор умело и быстро. Забирая по дуге у столба, я пропускал удар за ударом, едва успевая кое-как закрываться и пятиться. Плечо, ребра, голова вскользь, бедро, снова ребра.

– Трум, – нехорошо хрустнув, подломилось под секущим ударом изнутри, колено. Заваливаясь набок, попытался перекатиться на спину, убирая голову из-под рокового фаталити. Но изящно и бойко акробатические этюды выходят лишь у каскадеров на съемочной площадке. Коварная травяная кочка остановила мои потуги грубо, но надежно. Торжествующий вопль дикаря, воздетое страшное орудие над головой. Все, хана. Сейчас череп треснет под тупым колуном, как яичная скорлупа!

– Бабах! – верзилу бросило вперед так, что шнуровка его ботинка отпечаталась на моей относительно целой щеке.

Алиса! Девушка стояла по-ковбойски широко расставив ноги. И продолжала истерически, раз за разом давить на спусковой крючок.

– Щелк, щелк, щелк, – слава Богу, патроны закончились. Иначе ходящий хаотично в трясущихся запястьях ствол рассылал бы пули щедрым веером по всей округе. Долговязый был еще жив. И я предпочел завладеть его отлетевшим прочь оружием.

Добить? Размахнуться и жахнуть со всей дури? Он бы меня не пожалел… Нет, не могу!

Забираю у Алисы оружие. Проверяю последовательно парней. Убиты наповал, оба. Очередь одутловатого метателя. У последнего бросается в глаза давний ожог на лице, переходящий через подбородок с шеи на челюсть. Видимо, ножевик и есть Кожа. Штормовка пробита двумя выстрелами в области сердца. Да, стреляет Али и впрямь, метко. Стрелял. Горечь во рту соперничает по интенсивности с рвущей душу тоской. Ну вот и остались мы одни, я и Алиса. Мужчина и женщина, ян и инь. Как и мечталось. Да нет, не этого же я хотел!

– Что нам теперь делать? – Алиса сумела взять себя в руки, уняв нервную дрожь.

А действительно, что? Я на миг впал в ступор. С Инной я никогда не решал, что мы, как мы, куда мы. Она рулила стальной рукой в бархатной перчатке. Незаметно, изящно и неумолимо. Эх, жаль, что у меня конечности не железные. Да и ребра тоже. Колено не держит, плечи разваливаются, при каждом вдохе ребра саднят.

– На базу вернемся. Отлежаться мне надо.

– А что … с мальчиками? – глаза Алисы наполнились слезами, голос предательски задрожал.

– Да… прибрать надо бы… Но я сейчас не смогу. Да голыми руками нам и ямы не выкопать. Давай отложим. Завтра решим.

Я подхватил нож, которым Коже так и не суждено было воспользоваться. Ковыляя, выкорчевал второй из идола. Еще один, в шее Паши, трогать не стал. И вообще старался больше не смотреть на тела. Верзила то ли скончался, то ли потерял сознание от обильной кровопотери.

Дубина сгодилась заменой посоху. Или костылю. Добираться до балагана пришлось долго, поминутно пережидая чередующиеся приступы боли и тошноты.

Глава 6. Воскресение

Ободранный балаган встретил нас как родной дом. Окружил тишиной, уютом и почти мистической отрешенностью от жестокой действительности. Действительности, гремевшей еще пару-тройку часов назад выстрелами, наполненной треском сокрушаемых костей, запахом сгоревшего пороха и крови.

Дать отдых измученному походом, покалеченному телу, растянувшись на скрипнувшей тугими пружинами койке. Расслабиться наконец, тут же впадая в забытье. Ощущая легкое касание рук, тянущих из-за пояса пистолет. Кобуру я с Алика так и не снял, не вняв совету не разбрасываться вещами. Не мародер я. И не боец. И не опора для женщины. Она же меня выходит, спасла. Не я ее. Слабак… Думаю, и Инна давным-давно раскусила, кто я есть, потому и не торопилась с окончательным оформлением отношений. Все это проносится в голове, пока Алиса заботливо освобождает меня от давящей штормовки, от угловатого пистолета, от дурацкого опасного барахла, добытого в битве при идоле. Через минуту она уже рядом, приспосабливается, прижимаясь лопатками к груди, невероятным образом умещаясь на узкой койке. Сама перекидывая мою руку. Как же приятно обнимать ее, впитывая мягкую теплоту тела, ощущать рядом эфемерную нежность одуванчика на ветру. Окунаясь в ее благодатную энергию как в приготовленную купель. Как в священную реку, несущую бесконечно ласковые воды к безмерному величию океана. Проваливаюсь в сон, оставляя за спиной груз пережитого. Испытывая лишь единение, чудо без намека на плотские желания, принимаю восторженно, как дар, эту неожиданную близость.

Просыпаюсь один, растерянно шаря рукой рядом. Все койки пусты. Тумбочка тоже. С тревогой вслушиваюсь в приглушенные голоса за дверью, шаря взглядом в поисках дубинки. Но ее и след простыл. Наконец, слух различает голос Алисы. Спокойный, даже, пожалуй, приподнятый тон. С кем же она говорит? Осторожничаю, лишь чуть приоткрывая дверь. Но шпион из меня ничуть не лучше солдата.

– Андрюш, проснулся? Давай к нам, мальчики… вернулись.

Перед последним словом крошечная заминка. Будто Алиса и сама не уверена в правильности произносимого. Вернулись? Как вернулись?

Делаю решительный шаг вперед, набрасывая по пути на плечи штормовку. Мимоходом отмечая, что плечо и ребра прошли, да и колено, как новое. Пальцы проверяют рассечение на скуле. Его нет и в помине.

С опаской приближаюсь к троице за столом. Дежавю просто. Калька вчерашнего. Невозможная, абсолютно сюрреалистичная копия. Подвижный Пашка, молчаливый Али, жизнерадостная красавица Алиса за сельским завтраком. На краю стола предметы, ожидающие разбора.

– Доброе утро!

Павел энергично трясет мою вялую с утра руку. И ладонь у него теплая, живая. Пальцы левой руки держат целехонькие авиаторы. И все выглядит так, будто вчерашний день пригрезился. Будто не валялись в траве оба моих спутника безжизненными сломанными куклами, будто слетевшие с носа Паши очки не разлетелись вдребезги, угодив при падении на столь редкий в здешней природе валун.

– Сегодня в меню кутья. Оно всегда так, когда…

Я с ходу понимаю, когда. Разваренный несоленый рис, смешанный с изюмом, подают обычно на поминках.

– Местное чувство юмора?

– Нет, скорее наше… наследие.