- -
- 100%
- +
Я приложился к бутылке. В голову, во второй половине ночи, лезла всякая чушь, и не было ни одной, по настоящему нормальной, мысли.
***
Проснулся я поздно, прямо на палубе. Молчаливый все так-же сидел на носу шлюпа, а Даниель спускался по вантам, снова, видимо, осматривал окрестности на предмет опасности.
– Ну, наконец-то! – Даниель подошел ко мне. – Дрыхнешь, как будто все хорошо. Не надумал, что делать будем?
– Погоди, дай проснуться-то. – Проворчал я. – Ты, вообще-то, спал в трюме, а я торчал тут, и голову ломал… – Голова и правда, была слегка сломана… Но, скорее, не мыслями, а содержимым пустой бутылки, валявшейся неподалеку. – Ну, а у тебя есть идеи?
– Неа. – Даниель пожал плечами. – Как ни крути, самый простой вариант, это плюнуть на парней, набрать команду… Но я к такому не готов. А ты?
– Я тоже не хочу быть крысой. Но и придумать, как помочь нашим, не могу. Втроем, как мне кажется, хрен что мы можем сделать. Охрану не перебить, тюрьму не взорвать. Да и фехтовать я не умею, так, как надо.
Неслышно ступая, к нам подошел Шам. Выглядел он неважно, глаза ввалились, лицо было бледнее обычного.
– Что смотришь, Артур, плохо выгляжу? – Обратился он ко мне. – Я же пил зелье, потом тратил силы на то, чтобы проникнуть сознанием на значительное расстояние… Вполне естественно, что слегка устал. Ладно. Слушайте сюда. – Шам вздохнул. – Вы тут недавно, поэтому я считаю вправе помочь вам. Старичкам, вроде Микко, или Юра, даже и не попытался бы ничего советовать – это не в наших правилах. А Новым – можно. Вы решили что-нибудь?
– Решили. – Даниель переглянулся со мной, и продолжил: – мы не можем бросить парней, но и придумать, как им помочь, тоже. Может, ты подскажешь, какие у нас есть варианты?
– Ну, смотрите. Если вы хотите спасти команду, то вариантов тут много. Идти на штурм тюрьмы, конечно, не стоит, а вот дождаться суда, и попытаться выкупить ребят, якобы, для работы на ферме, вполне себе можно.
– Постой, постой! – Я аж вздрогнул. – Ты хочешь сказать, что они будут рабами?!
– Не рабами. За контрабанду их наверняка приговорят к месяцу – двум работы за кусок хлеба, на благо общества. Так поступают со всеми преступниками, только срок разный. А потом – предложат господам фермерам приобрести право на каждого из них. Кто купит это право, тот заберет себе дешевую рабочую силу. Да, они будут в цепях. Да, их будут охранять. Но это не рабство. Пройдет положенный срок, их отпустят, без всяких дальнейших последствий.
– Разницы почти не вижу, но… Ладно, и как мы их сможем выкупить, если у нас нет денег?
– У вас есть время, чтобы эти деньги раздобыть. Пока Михаэля, Азиза, и Барта не подлатают так, чтобы они могли нормально трудиться, их не станут судить. Юр и Крис тоже будут сидеть в тюрьме до этого момента – ведь их всех захватили вместе. Алхимики в городе, конечно, очень неплохие, но недели две у вас есть.
– И как нам заработать деньги, Шам? Пойти песни петь по тавернам?! – Даниель явно нервничал. – Может, втроем заняться перевозкой контрабанды, а?!
– Не заработать, Даниель, не заработать… – Шам помолчал. – Вам надо просто пойти в Черную зону, спуститься в катакомбы, сразиться с Иными, и отвоевать себе один из многочисленных схронов золота, или серебра. Пожалуй, это единственный шанс. Микко очень хорошо сражается, а вы наберетесь опыта, помогая ему.
– Всего-то! – Тут уже я возмутился. – Я не умею драться на этих ваших мечах! Да меня парни постоянно лупили, когда мы пробовали фехтовать палками! А теперь ты предлагаешь мне рубить Иных, которые, по твоим-же словам, сражаются ЛУЧШЕ людей!
– Не лучше, Артур, а по другому! Я никогда не говорил, что Иные дерутся именно лучше людей. Да, они не устают, совсем. Но у них недостаточно сильные удары. Они быстрее, но слабее. И потом, подумай. Тебе нанесли несколько ран – ты сможешь сражаться и дальше, если раны не серьезные, верно? А Иного ранить нельзя, его можно осЫпать, или отправить в переход. Одним точным ударом. В конце концов, попади из пистолета ему в череп, и можешь забыть о нем. Совсем забыть.
– То есть, Шам, ты утверждаешь, что я, единственный раз ударю мечом, и Иной – всё, уничтожен?
– Артур. – Шам выглядел так, будто он учитель, а я – нерадивый ученик у доски, который не выучил урок. – Еще раз, нет жизни и смерти, есть два состояния сущности. Ты или человек, или Иной. Когда тебе проткнут сердце мечом, ты переходишь в состояние Иного, а не умираешь! Когда Иной отрубает голову человеку, он возвращается в человеческое состояние. А если Иного ударить клинком, он либо осыпается, и, спустя некоторое время, восстанавливается в катакомбах, либо, если это произошло семнадцать раз подряд, снова становится человеком. Но пребывать в темноте, пока идет восстановление, Иным очень неприятно, и такого способа вернуться все, по возможности, избегают.
– Ладно, ладно! Если нет других способов, то придется идти, и драться с Иными… – Я не стал спорить, в конце концов, все равно проиграю: Шам наверняка знает, о чем говорит.
***
В принципе, ничего особенно сложного Шам нам не предложил. Молчаливый вообще, похоже, не понимал, о чем спор: надо идти, значит – надо. Мы подвели шлюп как можно ближе к берегу, и, когда встали на якорь, его днище едва-ли не касалось дна бухты. Шам успокоил нас тем, что сообщил – сейчас отлив, и опасаться сесть на мель не стоит. Даниель вплавь добрался до берега, и пригнал нам с Молчаливым шлюпку, к которой мы привязали длинный канат. В самом крайнем случае Шам сможет подтянуть ее к “Самсону”, и переправиться на берег. Оружия на борту оказалось прилично, причем, самого разнообразного. Даниель заряжал пистолеты, по паре на каждого, сначала насыпая в ствол порох, потом – заталкивая туда шомполом, вроде бы так это называется, пулю, обернутую тряпкой. Пули приходилось подбирать, стволы явно изготавливались поштучно, и на глазок. Диаметр ствола, примерно, одинаковый, но в один пуля легко проходит, а в другой – нет… Я хотел выбрать приглянувшийся, в груде всевозможных колющих и режущих предметов, меч, достаточно длинный, и с гравировкой у основания клинка, но Молчаливый тронул меня за руку, и покачал головой. Пришлось брать то, что дают. Два широких, сантиметров в пятьдесят длиной, тесака – странный выбор! Впрочем, Даниель и Молчаливый вооружились точно так-же. Каждый из нас привязал к поясу рог с порохом, мешочек с пулями, за спинами разместился местный аналог рюкзака, простой заплечный мешок, в котором лежали пара бутылок рома, сухари, сыр, и кусок солонины. Шам о чем-то тихо побеседовал с Молчаливым, отведя того в сторону, вернее, это был монолог Шама, а не беседа… И мы отчалили.
***
И это Англия?! Местность нисколько не напоминала цивилизованную европейскую страну, какой я ее представлял у себя дома. Пройдя по каменистому берегу мы углубились в лес, и, почти сразу, попали в такие дебри, какие можно было встретить, по моему понятию, разве что в джунглях. Ну, или в тайге, куда еще не ступала нога человека. Приходилось буквально продираться сквозь буйные заросли всевозможных кустов, и я оценил выбор Молчаливым оружия. Сменяя друг друга впереди, мы по очереди прокладывали путь, иногда просто вырубая растительность перед собой. Пока никаких Иных на пути не попадалось. Через пару часов идти стало полегче, лес постепенно поредел. На небольшой поляне мы устроили привал, слегка закусив сухарями, и твердым, как камень сыром, но, спустя полчаса, снова двинулись вперед. Направление выбирал Молчаливый, а я, да, судя по всему, и Даниель, понятия не имели, куда мы идем. Микко же не выказывал и тени сомнения, он как будто чуял направление, шел и шел вперед, изредка немного сворачивая вправо, или влево. Ни деревень, ни городов, ни людей или животных нам не повстречалось, лишь птицы щебетали в кронах деревьев, которых становилось все меньше и меньше. Микко поднял руку, призывая к вниманию, вытащил тесак, и пошел осторожнее. Судя по всему, тут начиналась территория Иных. Лесистая местность сменилась открытым холмистым пространством, поросшими травой и цветами. По моим ощущениям, мы уже потратили на дорогу несколько часов, и ноги, с непривычки, гудели. Поднявшись на очередной холм, мы буквально наткнулись на фигуру в темно-сером плаще, с большим капюшоном, скрывающим его обладателя практически полностью. Молчаливый остановился. Мы с Даниелем изготовились к бою. Но человек в плаще не вытащил меч, и не кинулся на нас, он лишь развел руки в стороны, и снова сложил их на груди. Микко убрал тесак, махнул нам, мы обошли странную фигуру, и двинулись дальше.
Дан шепнул:
– Скорее всего, это та самая Серая зона, где с Иными можно меняться товарами…
– Угу. Интересно, они тут что, часами стоят, и ждут покупателя?
– А шут его знает, я же не намного раньше тебя попал сюда, и, в основном, все это время провел на борту “Самсона”. Ну, и в портовых городках. В Серую зону иногда ходил капитан де Вилль, Крис, Юр… Барт ходил, Окко, Демитрис…
Нам пришлось остановиться. Серая зона, не Серая, а усталость взяла свое. Молчаливый сходил куда-то, принес в парусиновом ведре воды, и мы, размочив в ней солонину, перекусили. Час отдыха, и, не смотря на приближающийся вечер, мы снова двинулись вперед.
Глава 8
Виктор
Спать на кровати, которая стоит на твердой земле, и не качается было непривычно, поэтому Виктор сначала не мог заснуть, а потом постоянно просыпался. В итоге, к утру, он решил, что со сном ничего не выйдет, и, злой, невыспавшийся, умывшись из таза, стоящего в углу на невысокой скамейке, выглянул в окно. Солнце еще только всходило, на улице не было ни души, если не считать стражников, охраняющих дворец, а самое главное, Витьке было решительно нечем заняться. Глотнув из кружки воды, он принялся изучать комнату, в которой провел ночь. Кровать под балдахином, вполне вместившая бы троих, таз для умывания, окно, шкаф – не шкаф, о котором вдруг подумалось – “комод”… Может, впрочем, и комод – ну не разбирался Витька в таких вещах. Дома… Дома можно в такой ситуации включить компьютер, залезть в интернет, на худой конец – просто разложить пару пасьянсов. А тут – ни тебе компьютера, ни интернета, ни даже захудалого телеящика.
От скуки он начал исследовать ящики комода. Гусиные перья, чернила в стеклянной плошке, бумага – правый верхний ящик явно предполагал наличие в комнате образованного человека. Левый верхний ящик содержал не менее необходимые предметы: два или три десятка свинцовых пуль, небольшой рог с порохом, два пистолета и маленький кинжал с узким лезвием, и костяной рукоятью. В остальных ящиках хранилось достаточно большое количество исписанных листов бумаги, скорее всего – какие-то архивные документы, счета… Витька без особого интереса перебирал их, даже не вчитываясь, как вдруг, среди листов обнаружилась небольшая по формату книга. Судя по истертой обложке – старая, или, во всяком случае, популярная. Исключительно от нечего делать Витька решил ее полистать.
Пробежав пару страниц рукописного текста, так сказать, по диагонали, он вдруг перелистал их на начало, и стал с интересом вчитываться, изредка почесывая затылок. То, что там было написано, слегка переиначивало сложившееся представление о реальности, в которую он попал. По словам автора, он трижды возвращался в свой мир, и, после написания своего исследования, собирался в четвертый раз совершить, как он это называл, Большой Переход. Высшие представали в рукописи некими бестелесными существами, свободно перемещающимися между параллельных континуумов, а их сущности питались энергией человеческой души, получая энергетику от стрессовых выбросов эмоций. Именно для этого они и заселяли этот мир людьми, и сталкивали лбами государства. Необходимое им количество энергии выделялось именно при переходе человека в иное состояние, причем, использовать Высшие могли лишь малую ее часть. Энергия постепенно восстанавливалась, но для ее восстановления человек должен был существовать, и существовать именно здесь. Люди были далеко не первыми, Высшие много веков экспериментировали с различными существами, которые, в силу тех, или иных причин, постепенно погибали от переходов, лишая Высших их пищи. Однако, люди оказались более стойкими, и могли погибать и возрождаться практически вечно. Витька забыл о времени, изучая рукопись, но в дверь постучали.
– Дон Витторио, Вас просят спуститься к завтраку!
– Хорошо, иду.
Витька с сожалением посмотрел на книгу, секунду подумал, потом сунул ее в карман камзола, не рискнув оставлять в спальне. Кто знает, вдруг он сюда уже не вернется, а дочитать рукопись хотелось.
***
За завтраком, состоящим из жареных овощей и мяса, король Олаф был хмур. Английские послы только что, оставив на рейде свой корабль, направлялись во дворец, причем, как доложили Олафу, делегация была достаточно внушительная, человек семь, и среди них – две девушки. Дон Серхио пытался шутить, но Олаф, в отличие от своих подданных, имевших честь завтракать с королем, не смеялся, пытаясь предугадать, что ему предложат бритты. Витька, слушая дона Серхио, больше думал о книге, и, хоть и посмеивался над шутками, но не пытался поддержать разговор. А когда дон Серхио озабоченно поинтересовался, не заболел-ли он, Витька прямо сказал, что, с непривычки, не выспался.
– О, я совсем забыл, дон Витторио, что неопытные путешественники долго привыкают к смене обстановки! Но это пройдет, знаю по себе! К тому-же, если не произойдет ничего экстраординарного, мы с Вами, надеюсь, уже на днях отправимся в обратный путь.
Внезапно король, до этого сосредоточенно, но чисто механически жевавший кусок свинины, откинулся в своем кресле.
– Серхи, а ты не хотел бы остаться у меня? Скажем, советником? Поверь, это будет ни чуть не хуже, чем быть послом у твоего Хосе!
– Прости, Ваше Величество, но ты же сам знаешь, Испания расценит это как предательство. И никакие заключенные союзы меня не спасут, а в переход я что-то не очень хочу. Последнее возвращение вышло не таким уж приятным, я торчал в Ином теле достаточно долго. А сейчас мой образ жизни меня устраивает, я не на первых ролях, но и далеко не на последних. Никакого желания терять то, что есть, я не испытываю, ты же в курсе, Ваше Величество, что я ленив!
– А если я затребую тебя у Хосе, в качестве советника, и это будет одним из пунктов договора? Скажем, обменяю тебя на одну из моих каракк, на “Карателя”? – Олаф хитро прищурился. – Думаешь, Хосе не согласится на такое?
– Ваше Величество… – Дон Серхио даже поперхнулся вином. – Вы серьезно?! Жить в этой северной глуши, вместо солнечной Испании – крайне сомнительное удовольствие. Испания вершит судьбы мира, наравне с Англией и Франкией, а, при всем уважении к Швеции, она решает лишь местные задачи в политическом плане. Я же теперь ни разу не карьерист, особенно после того, как меня в Дании отправили в переход разъяренные рыбаки. – Дона Серхио передернуло, – багры, знаете-ли, слишком больно рвут тело!
– Хм… – Король снова помрачнел. – Я не слышал подробностей. Действительно, бунт – страшное дело.
…Багры?!.. Витька слушал настолько внимательно, что даже забыл о рукописи. Выходит, переход не настолько легкое дело, значит, ты не просто умираешь… Переходишь, поправил он себя, но и приходится мучиться? Да уж, не самое лучшее времяпровождение. Он представил в деталях такую картину, и его, как и дона Серхио, передернуло. Завтрак, однозначно, перестал быть приятным.
– Ваше Величество, прибыли английские послы! – В зал вошел один из шведских офицеров.
– Проводите их в зал для аудиенций, я сейчас подойду. – Олаф встал из-за стола, и все поднялись вслед за ним. – Дон Серхио, дон Витторио, вас проводят в зал чуть позже. Фрёльсеры, не смотря на мое отсутствие, заканчивайте завтрак спокойно, ваши услуги пока не требуются. – С этими словами король вышел из зала.
– Наш добрый Оли затевает игру с англичанами – с усмешкой шепнул дон Серхио на ухо Витьке. – Сначала он примет их, как полагается, в официальной обстановке, выслушает, а потом предъявит нас, в качестве козырной карты. Впрочем, они наверняка видели наш корабль, на котором гордо развеваются по ветру испанский флаг и мой вымпел…
***
Когда испанские послы вошли в зал для аудиенций, Олаф, сидевший в кресле с высокой спинкой, вполне напоминающем Витьке трон, выглядел слегка растерянным. Пятеро англичан, в облегающих белых лосинах, темных туфлях с пряжками, и темных-же камзолах, с кружевами на обшлагах рукавов, стояли метрах в трех от короля. Судя по всему, Олафу сделали какое-то неожиданное предложение, от которого он не смог сразу отказаться, и ему требовалась какая-никакая поддержка от дона Серхио. Англичане, завидев испанцев, заметно напряглись, но и только: дипломатия – это искусство, при котором приходится сохранять невозмутимость в любой ситуации. А иначе все летит в тартарары.
– Доны Серхио, Витторио. Лорды Стоун, Лепардье, Теннисон, Рабли, Антон. – представил их друг другу офицер, вроде бы Яро, и все поочередно кивнули друг другу.
– Видите, господа, – Олаф обратился к англичанам, – благородные доны прибыли раньше, и предложили мне союз, который гораздо больше отвечает интересам Швеции. Вы же, пока, привели мне аргументы в пользу союза с Англией, но не показали достаточной выгоды моей стране от него. По крайней мере, она не является перевешивающей аргументы испанских посланников.
– Ваше Величество! – Лорд Лепардье, по всей видимости, являвшийся главным среди англичан, попытался склонить чашу весов в свою пользу. – Не смотря на то, что между нашими странами существуют разногласия, наш мудрый правитель, Теренс Второй, предлагает Вам забыть о них, разрешить противоречия и недопонимания, и два, несомненно, великих государства, рука об руку, будут трудиться во имя процветания…
Витька чуть не зевнул, но сдержался. Все эти цветастые обороты речи, все эти приукрашивания собеседников, лесть, то тонкая, то откровенно грубая, с самого детства наводили на него смертную скуку. Получасовая речь, ради того, чтобы заверить человека в своей искренности? Вот на кой, спрашивается? Прямо, как девушку уламывают… “Я тебя люблю!” “Правда? А мне кажется, что ты меня хочешь просто затащить в постель!” “Нет, что ты! У тебя такие глаза…” Угу, глаза – как цветы незабудок, но конечная цель всего этого восхваления достоинств фигуры, лица, походки и голоса – все равно постель, как бы ни старался парень доказать обратное.
– А в заключение Теренс Второй предлагает помочь Вам, Ваше Величество, совместными усилиями разгромить Голландию, и готов выставить свой флот, для поддержки Вашего наступления.
– Ага, ага…– Дон Серхио шепнул Витьке на ухо. – Англичане никогда не пойдут против Голландии, у них союз. И на что тут надеется английский посол, на невежество Олафа? Ну, ну…
– Дабы выказать Вам свою добрую волю, Его Величество Теренс Второй шлет Вам, королю Швеции, Олафу Седьмому, именуемому Великолепным, десять бочонков отборного эля, сваренного в лучшей пивоварне Англии, меч, выкованный из многих сортов стали, украшенный изумрудами, и… И двух девушек.
Олаф выпучил глаза, у многих, присутствующих на приеме послов отвисла челюсть. Даже дон Серхио выглядел донельзя удивленным. По залу начались перешептывания.
– Я правильно понимаю, – голос короля был вкрадчивым, даже каким-то ласковым, – что Вы, лорд, только что предложили мне, в нарушение всех законов Высших, принять в дар двух человек?
– Ваше Величество! – Англичане, надо отдать им должное, и сами были не рады этому. – Такова была воля Теренса Второго. Но, – лорд Лепардье смотрел королю Олафу прямо в глаза, – это делается не по принуждению, а по доброй воле самих леди. Они не рабыни, и не невольницы, они – свободны, как мы с Вами, и они согласились отправиться к Вам.
– Не зря Теренса называют за глаза идиотом. – Дон Серхио снова шептал Витьке в ухо. – По сути, только что, он одним этим жестом перечеркнул любые возможности заключить союз с любой страной мира. Слухи расходятся быстрее молнии…
– Господин посол, Ваши слова о даре не оставляют сомнений о статусе несчастных. – Голос Олафа гремел по залу. – Я вынужден сообщить Вам, что лишь Ваша дипломатическая неприкосновенность охраняет Вас в пределах Швеции. Ваш король окончательно похоронил тот непрочный мир, который еще оставался между нашими странами. Я выдвигаю Бриттии ультиматум: в течение одного месяца вы, англичане, меняете своего короля. В противном случае я сменю его сам, по воле Высших, и с помощью Испании! Считайте это официальным объявлением войны. Ваш корабль будет разоружен, как вражеское судно, но он, под конвоем, будет сопровожден, с Вами на борту, к берегам Бриттии. Вам оставят припасы, которых должно хватить на дорогу, и не более, все остальное, пользуясь нашим правом победителя, мы забираем. Впрочем… Дон Серхио! Вы прибыли сюда на слишком маленькой посудине, не подходящей статусу посла великой державы. Я, своей милостью, предлагаю Вам сменить когг на английскую шхуну. Что скажете?
– Ваше Величество очень добры! – Дон Серхио поклонился.
– Решено! Карл, Яро, распорядитесь выгрузить с когга испанских послов все, кроме необходимых для дороги в Бриттию припасов. Дон Серхио, дон Витторио, прикажите своим людям перенести Ваш штандарт на шхуну, и пусть осмотрят корабль. Если ему потребуется любой ремонт, наши верфи произведут его быстро, и качественно!
Глава 9
Артур
Микко поднял руку, и мы остановились. Но это оказалось не предупреждением об опасности, а просто сигналом о остановке. Молчаливый показал вперед. Прямо в склоне высокого холма чернела неровная дыра, видимо, это и был вход в катакомбы, царство Иных. При свете садящегося солнца Молчаливый вытащил из-за пазухи небольшую колбу, вытащил зубами пробку, слегка взболтал сосуд, и выпил. Потом, морщась, скинул мешок, и надолго приложился к бутылке рома. Мы с Даниелем недоуменно переглянулись. И тут Микко, впервые с тех пор, как я его увидел, заговорил.
– Ш…а с аза… мо обе ута…лл илу. Начи, я до…жен гаа…ить, ийаче не егу поочь ам. Уушайе м…ня. Я же пыыл в подо…ных еэщеах, и не раз, и Ины щсьекда тейтвуут атинакаа.
– Э-э… Микко.
– То?
– Видишь-ли, мы… – Даниель чуть помедлил. – Мы не понимаем. Давай помедленнее, по слогам, что-ли…
Постепенно Молчаливый стал говорить понятнее. То-ли разговорился, то-ли мы привыкли, не знаю.
– Я иду, вы за мной. Сначала рублю я, вы смотрите. Я устал, идет Арт. Арт устал – идет Дан. Снова я. Иной, еще Иной, еще. По одному. Потом по два. По три, четыре. Бить сразу сильно, резко. Утекать от их сабель вбок, а бить по локтям. По коленям. По шее. Попал – бей других, этот – упадет. Пули на потом, когда будем рядом с золотом. Поймете, когда. Ясно?
– Да. – Я и правда понял, что хотел сказать Микко. – А что ты говорил в самом начале?
– А-а. Мой мир умер, я дал обет. Молчать. Жить молча. Три, пять, семь циклов. Но Шам сказал – без меня с голосом бесполезно, Вы перейдете сразу, если не расскажу. Дал питье. Обет закрыл, сказал – я свободен. И если еще малые циклы буду говорить, говорить, вспомню, как нормально. Я пил, что он дал, горько, но – говорю тут. Да, ясно?
– Да, Микко. Мы поняли тебя.
– Ну, и идем?
– Идем.
Молчаливый нырнул в темноту первым, я за ним, за мной шел Даниель. Тесаки, хоть и притупившиеся, пока мы продирались сквозь заросли, уходя от берега, были наготове. В подземном ходу пространство освещалось редкими факелами на стенах, изредка высверкивая кровавым пламенем на клинках, наши тени плясали по земле и камням, попадавшимся на пути, как будто корчась в припадке. Первый-же Иной, вынырнув с легким шорохом из темноты откуда-то сбоку в метре от Микко, осыпался на землю грудой желтоватых костей так быстро, что я лишь на секунду разглядел его. Это был человеческий скелет, светящийся, однако, каким-то призрачным, голубоватым сиянием. Впрочем, когда он осыпался, сияние исчезло. Рядом с его останками упал ржавый меч без перекрестия, с одной лишь рукояткой. Второй Иной сумел отразить удар, но Молчаливый почти сразу пустил в ход тесак в левой руке, и мы, не задерживаясь, двинулись дальше. Я больше смотрел на то, что делает Микко, чем на Иных, потому, что следующим вперед должен был идти я. А Молчаливый трудился, почти не покладая рук. Иные появлялись словно ниоткуда, молча, с мечами, саблями, топорами, но неизменно становились аккуратными кучками костей. С двумя противниками, вынырнувшими с двух сторон, Микко расправился не снижая хода. А потом пропустил вперед меня, сказав:
– Арт, ты. Старайся, устанешь – бей, потом пусти Дана. Пока их мало – набей руку.
Легко сказать… Я вспотел почти сразу, как только появились первые противники. Впрочем, мои тесаки опустились на живые кости прежде, чем даже я сам это понял. Тяжелые лезвия не оставили им шансов, и я, как и Молчаливый, не стал задерживаться. С десятым вышла промашка. То ли моя рука дрогнула, то ли Иной уклонился, но левой рукой я рубанул в пустоту. У щеки пронесся ветер, и мелькнула полоска стали. Хорошо еще, что я не потерял равновесия, и завершил начатое, ударив правой рукой снизу вверх. После этого я пропустил вперед Даниеля, потом Микко, и замкнул наш отряд. Через некоторое время Молчаливый отстранил Дана, который успел зарубить несколько Иных, но не пошел вперед, а повернулся к нам.