- -
- 100%
- +
– Александра Ивановна, – произнес участковый, – Где ваша дочь Люда?
– Так ты мне и не сказал кто это, – уже не трезвым голосом, сказала женщина, снова указывая рукой на стоявшего радом с участковым.
– Это со мной. Где Люда, Александра Ивановна?
– А хрен его знает? Может на работе, а может у своего кобеля Кирюхи. А может уже другого нашла. От, шалава, мать болеет, а ей хоть бы что.
– А кто это Кирилл? Где живет? Как фамилия?
– О, заговорил. – Обратилась Александра к молчавшему до этого мужчины. – А то я уже подумала, что немой. Выпьешь со мной? Садись знакомиться будем.
– Александра Ивановна, так где он живет?
– Кто Кирюха, что – ли? А туточки рядом совсем, в конце улицы. – Она указала рукой на стену. – Да ты Петька знаешь. Его отец Пашка, жену убил по пьяни, царство Катьке небесное. Совсем мужики пить не умеют. Во другое дело мы…
– Знаю я где он живет, – перебил женщину участковый, – Пошли Дмитрий Петрович.
Мужчины вышли быстрым шагом вышли из квартиры.
Глава 11
Люда проснулась, но продолжала лежать с закрытыми глазами. Голова раскалывалась от боли. Где-то там шумел ветер, а рядом потрескивал огонь в печи. Воздух, который она вдыхала, чуть – чуть отдавал сосновой смолой и гнилью. Девушка осторожно открыла глаза, и увидела невысокий потолок подшитый не строгаными, с грубо обработанными краями досками. Подняв чуть голову, увидела небольшую комнату с бревенчатыми почерневшие стенами. Возле небольшого окна, стоял стол сделанный, как и все вокруг, еще один лежак, и две небольшие скамейки, пару полок на стене, из такой же грубо обработанной древесины. В центре комнаты, печь – буржуйка, сваренная из металла, видно не очень опытным сварщиком. И в этой печи весело потрескивал огонь, раздавая вокруг живительное тепло. На печке стояло ведро, а над ним клубился парок. Голова девушки упала на подушку из сена. Во всем теле осушалось слабость.
– Что со мной, – пыталась понять девушка. Она не могла вспомнить, как попала сюда. Последнее ее воспоминание, это то что они собирались выпить за успех. Её мысли прервали шаги по скрипящему снегу. Кто-то подходил к двери. Она прикрыла глаза. Дверь открылась, человек вошел. Люда напряглась. Вдруг услышав шум падающих поленьев, приоткрыла глаза и увидала Михалыча. Он смотрел то на нее, то на рукава куртки с которых отряхивал крошки коры и мелкие щепки дров.
– Проснулась дочка, ну молодец, а то я уже переживать начал.
– Где я?
– В горах, а где еще.
– Как я сюда попала? Люда вдруг вспомнила, что должна быть сейчас на турбазе. Или уже нет. Да точно. За окном день. Сейчас они должны идти по горам в Абхазию. Ее охватила паника. Что –то случилось, что-то пошло не так. Она очень боялось, что ничего не получится, все сломается в последний момент. Она так ушла в свой страх, что не слышала, что говорил Михалыч.
– Ты меня слышишь дочка, – Спросил он.
– Что? – Прервав свои мысли спросила она.
– Все нормально девочка, теперь все будет хорошо. Тебя твой Кирюха предал. Только Николай другой человек. Он хоть и тюрьму видал, но мужик правильный, с понятиями. Решил он тебя не бросать. Сам ушел, с золотишком, а мне велел тебя сберечь. Мне уже идти надо, кой – чего в дорогу собрать. Тебе вон тоже обувку нужно, а то я тебя в носках привез. Опять же шапку, варежки. Я твою сумку прихватил, извини глянул, что собрала в дорогу. По горам в такой одежке не походишь. У тебя какой размер обуви?
– Тридцать шестой.
– Ну и ладно. На вот выпей. Он подошел к столу, снял тряпицу, которая прикрывала, что –то на столе. Он поднял полулитровую стеклянную банку, и налил из нее в алюминиевую кружку жидкости на треть. Поднес Людмиле.
– На выпей дочка, полегчает.
Девушка попыталась сесть, но, если бы не помощь мужчины, упала бы на топчан, на котором лежала. Она села, сморщилась. Ноги в носках опустились на земляной пол. К головной боли добавилась боль между ягодиц. Мужчина увидел, ее состояние, сказал, – Все будет хорошо девочка, вот возьми выпей.
– Что со мной?
– Забудь дочка. Все уже позади. Теперь тебя ждет другая жизнь.
– Что это? – Снова спросила она, беря в руки протянутую кружку.
– Да так травки разные.
Девушка начала пить теплую жидкость маленькими глотками. Мужчина поднял крышку соседнего лежака, достал оттуда старые мужские кроссовки, опустился перед ней, подсунул их под ноги.
– Пока так. Извини, другого размера нет. Я сейчас уйду, приду завтра к вечеру, переночуем и пойдем. Нам дня три идти придется. Места я эти хорошо знаю, куда идти и где на ночлег остановится. Не спеша дойдем, а там нас встретят. Пару деньков назад спрашивал у Николая, зачем нам проводник. Лучше меня все одно эти горы никто не знает. А он мне пусть будет, ему, тоже за гору нужно. Пусть заработает человек. Я против был. А на тебе, пригодился.
Девушка перестала пить, ее взгляд остановился на неровной дверце буржуйки, из – под которой виднелись пляшущие огоньки.
Михалыч подошел, присел рядом с девушкой, погладил ее рукой по волосам, сказал, – Не грусти Люда, плохое все закончилось. За гору спустимся, заберешь свою долю, и решай сама как жить.
– А я хочу, как решили. – Глаза девушки заблестели, она улыбнулась.
– Ну и хорошо. Мне нужно ехать, а то скоро стемнеет. На столе хлеб. Крышки топчанов поднимешь, там найдешь все что нужно, чай, сахар, опять же, крупа, консервы, макароны. Опять же мыло, тряпки чистые, аптечка есть. За домом родник. Дрова за стеной. Ружье тебе оставлю. Вон весит, и патроны с картечью. Правда опасаться здесь некого. В такую погоду, слышь, как завывает, никто в лес не сунется. Да и мало кто это место знает. Как заряжать показать?
– Да знаю я. У отца было. Я иногда пробовала заряжать, пока мать не пропила.
– Михаил Михайлович, можно я буду звать вас дядя Миша. Так легче, Дядя Миша, Дядя Коля.
– Зови. Только Николай тебе не дядя.
– Да знаю, но все ровня ведь дядя? Оба улыбнулись.
– Ладно дочка ехать мне надо. В метель, и ночь плохо ехать. Ты это. – Он показал на ведро. – Помойся. На стене с улицы тазик висит. Под крышками найдешь мыло, аптечку. Тьфу, уже говорил. Ну до завтра.
Люда помылась. Боль немного притупилась. Она сходила, к роднику, набрала воды в помятый алюминиевый чайник. Когда вода закипела, заварила листовой чай прямо в кружке, насыпала и размешала сахар, с удовольствием запивая им хлеб с говяжьей тушёнкой. Там наверху кроны деревьев раскачивал сильный ветер. Иногда ветки бились друг о друга с треском. Здесь внизу у земли все было по-другому. Она сидя за столом смотрела в окно, как ветер нес мелкие колючие снежинки. Они ударялись о стекло, и летели дальше. Когда дневной свет почти угас, девушка не стала зажигать лампу. Набросала еще дров в печку, залезла под одеяло, смотрела как скачут за дверцей печки языки пламени. Слушая шум ветра в кронах деревьев, глядя на языки пламени она заснула.
Люда стояла босыми ногами на мокрой гальке. Набежавшая маленькая волна чистой голубой воды накрыла ступни ее ног. Девушка посмотрела вперед, где вода соприкасалась с горизонтом в лучах заходящего солнца, наклонилась, зачерпнула ладонями прохладной воды.
– Странно подумала она, почему его называют черным?
(1)
Чифир – очень крепкий чай. Здесь и ниже слова воровского жаргона
(2)
Бодягу разводить – нести пустой разговор
(3)
Ловить балду
– получать наслаждение от чего-либо
(4)
Капустник -
ничтожный человек.
(5)
Пайка – тюремная порция хлеба.
(6)
Казенка – место заключения.
(7)
Горбач – беглец.
(8)
Сидка – срок наказания.
(9)
Сдать кореша – выдать соучастника.
(10)
Кинуть – ограбить, обмануть, отобрать.
Фотография на обложке принадлежит мне, и размещена в одноклассниках на моей странице. https://ok.ru/profile/511827253102/pphotos/892993365358