Гостья из будущего 2020

Присмотревшись, подключила к диагностике клаймор. Тот быстро провёл анализ энергетических потоков, выстроил схему, наложил на реальное изображение механизма…

И я явственно увидела пробел в схеме. Система работала с перекосом, так как один из элементов давал неправильный сигнал. Согласно всей логике схемы, элемент должен был о чем-то сигнализировать и передавать данные на блок управления. Но идущий от него сигнальный кабель чернел зияющей пустотой в чёткой и логичной системе.

– Вот здесь поломка, – указала я, больше усилий прилагая к тому, чтобы правильно построить фразу, а не к доказательству своей правоты.

Все посмотрели на меня. Кто с удивлением, кто с раздражением, а кто и презрительно. Но широкоплечий приземистый абориген посмотрел задумчиво, достал из ящика стоящего неподалёку, в боксе, стола, бумажный журнал со схемами, полистал и начал командовать. Ещё один абориген, повыше и помоложе, принёс похожую деталь. И они принялись менять неисправный узел.

Ремонт занял минут пять, после чего двигатель радостно и басовито загудел.

Тот самый абориген, что был старше (позже оказалось, что это владелец ремонтных боксов, по имени Валера), опробовал машину, заставив сделать пару силуэтом и могуче победно зарычать. Затем передал связку ключей другому человеку (видимо, владельцу транспорта) и что-то ему сказал. Кажется, фигурировало число «сто» было что-то про экономию времени.

А затем владелец ремонтного бокса развернулся и обратился ко мне. И заговорил,  что-то у меня спрашивая.

Речь «своих» знакомых, которые обращались ко мне, произнося слова медленно и разборчиво, я уже понимала хорошо. А вот когда аборигены общаются между собой, восприятие пока тормозит. Ведь играет роль не только знание слов, но и темп речи, и выговор, и произношение. Я беспомощно оглянулась, и увидела совсем рядом Марковича.

Тот стоял в небольшой толпе, которая собралась вокруг транспорта. И удивлённо меня рассматривал. Но быстро опомнился и перехватил разговор. Представил меня своей родственницей, и дал понять, что договариваться нужно с ним.

Но владелец ремонтного бокса вдруг все равно обратился ко мне и предложил… Это что, серьёзно? Здесь что, принято, только увидев человека, не поинтересовавшись наличием профильного образования, наличия подтвержденных сертификатов, результата тестов и уровня их верификации, сразу предлагать ему работу? Человеку, который даже язык ещё толком не выучил?

Я не успела не то что согласиться, а даже поверить в происходящее. Как вдруг, будто из скрытого люка в полу, появился Коля. Ухватил потенциального работодателя за рукав и повёл… Кажется, торговаться за более выгодные условия оплаты. Даже не зная, хватит ли у меня способностей? Но разве так можно?

Панику слегка погасил Маркович. Объяснив, что мне нужно будет только находить поломки в компьютерной и электрической системах. На что я заявила, что «вижу» поломки в таких системах. Не упоминая,  что главную работу выполняет клаймор.

Ну, а местная компьютерная техника… Судя по архитектуре ноута, она намного проще привычного мне оборудования. Хотя элементная база совершенно другая. Но ее, базу, надеюсь, можно будет уточнить в «Гугле».

Так я перебралась с ноутом из «бухгалтерии» возле дежурки в ремонтный блок. За этот день ещё пять раз Валера подзывал меня к машинам. Пару раз мне удалось определить неисправность, один раз вычислить не работающий воспламеняющий элемент («свеча», называется), а два раза не смогла найти  неисправность. Ну, не разбираюсь я в такой древней механике.

При этом Степа (помощник Валеры) посмотрел на меня с превосходством, а Валера принялся объяснять, в чем проблема.

А в конце дня Коля о чем-то поговорил с Валерой и вернулся с тонкой пачкой разноцветных бумажных листков. И заявил, что это моя зарплата. Девятьсот сорок гривен. Интересно, сколько это, если перевести в креды? И хватит ли на то, чтобы каждый день принимать ванну, а также получать в «магазине» еду и «водку»?