Граница Зацепина. Книга стран и путешествий

37. Мимо нефтяной же неразличимости ночи и моря – Идущая Сосна провез по набережной, но было уже 12.

38. Предложили мне встать в 5 на занятие дзадзэном в храм – нет, буддийских штучек хватило в Киото в свое время. А вот Большого Будду хочу, полдня есть до Токио.

39. Спать нас уложили в японской комнате. Встали в 7 – у Сосны дела были днем. Утро среди гор, деревянных улочек и храмов! Воздух в Японии всегда чист, тут – дивен. Буддийская роса на уклейках бамбучьих листьев. А спали в доме, на месте которого перед строительством обязательна археологическая проверка – и нашли посуду времен Муромати!

40. Смотрел Дайбуцу (Большого Будду) – внутри он полый (можно зайти), а сзади, в районе лопаток, у него два окна открываются.

41. Потом в Литературный музей Камакуры (а концетрация живших тут писателей ниже только токийской, если ниже). Видел рукописи Кавабаты, Акутагавы и Арисимы Такэо! Как раз специальная экспозиция Акутагавы, где среди прочего его риснуки и анкета (когда спать ложится, какие блюда, фрукты любит, как часто стрижется, какие газеты любит – Акутагава понравился непритязательностью). А еще сама эта бывшая усадьба маркиза была описана у Мисимы в «Храме рассвета»!

42. Раньше писатели (да и сейчас парочка) жили в Камакуре, сейчас всякие известные личности (автор «Евангелиона») и – храмов множество (с гротами, в них намогильные камни и будды в ряд).

43. Идущая Сосна рассказывал, как вечером приходит в храм и, один на его деревянной приступке сидючи, читает и медитирует. Для релаксации-медитации после безумного Токио в-часе-езды Камакура – абсолютное благо.

44. Все прекрасно, тайминг встреч действительно был хорош, но что раздражает – что в центре закрыты для курения многие районы и что во сне в метро японцы постоянно падают тебе на плечо (всегда поражался этой национальной способности засыпать везде, тут же и даже на 5 минут…).

45. Впрочем, тут же Япония опровергла – когда решил поехать в Токио другим путем, заплутал маленько в тысяче пересадок на Ёкохама-эки и сел не-был-уверен-что-в-тот поезд, то рядом у японки спросил – подтвердила, а потом залезла в мобайл и сама мне сообщила, что на Сибуе я буду в 18.59.

46. Днем с Высоким Деревом (скучает по России, по Америке вот нет, а тут очень) уехали, ибо вечером в Токио встреча была еще. У меня была большая тусовка с японцами из Осакского иняза. Общались в Москве с теми, кто был на стажировке тут, потом в Японии, когда я поехал, потом в Москве с теми, кто из них поехал в свою очередь. 1999–2001. Потом, конечно, уже особо не виделись. А тут они как раз все работают в Токио, я из Ёкохамы доехал, все организовались – Том, Маё, Нагиса, Эби-тян. Настоящий «сайкай» («повторная встреча, встреча через какое-то время») – разве что преподающий в Нагое Маса не. Вспоминали наши истории – как сидели в «Бункере» (и Маса с ирокезом ходил еще в Москве, а Том с линзами разноцветными под Боуи), как впервые встретились с Эби-тян в Кобе оба с бодуна, как она виртуозно воспроизводила интонации «Осторожно, двери закрываются, следующая станция…», как к себе на мамин борщ их звал… Том подарил свой фотоальбом. И заплатили за меня так виртуозно, что вообще (заранее явно договорились оплатить) манипуляций со счетом не видел вовсе.

47. А в отеле ждало сообщение и посылочка-сувенир: «Здравствуйте, Саша! Оцукарэсама дэсу. Маленький сувенирчик Вам. Спасибо за время позавчера» от Утренней Жены. Не только интонации – почерк пожилого интеллигента. Он после встречи той (не говоря о том, что опять же заплатить не дал) не только благодарственный мэйл написал, но и – сам приехал из Токио в Ёкохаму, мой неблизкий отель, чтобы оставить сувенир. О, Господи, какие люди вот есть, мне просто стыдно…

48. А завтра Мой любимый японец (ТМ) (когда сидели с Утренней Женой ж, он – встречаетесь с? Я – не успел еще договориться. Он – позвоним сейчас? Позвонил, «тут с тобой хотят поговорить» мне трубку, тот – время свободное есть, в любое он готов) нам Токио покажет…

49. Кури небритым и в сандалиях, милый как всегда. Попали в парк при Императском дворце – там карпы, лебеди и цапли привольно. Гингко и дзюгацудзакура (октябрьская сакура) в цвету. Загорали на газонах. Втроем заплатить за него хотели, мягчайший он – «нет, дамэ (нельзя), тут Япония, угостите меня потом в Армении долмой, бараньей головой в Киргизии и пивом у метро и кислыми твердыми яблоками с дачи в Москве!» Посадил на поезд в Ёкохаму и махал, даже когда тот тронулся.

50. А Yokohama Station – как-то злачно: курят прямо под запрещающим знаком, рядом со мной вообще ребенок курил (!) и сам разговорился со мной (это ребенок-то с гайдзином!).

51. Участница из Армении подарила мне гранатовое вино – если так пойдет, то армянский коньяк, арцах и гранатовое вино я рискую пить чаще, чем армяне…

52. Япония: много молодых с детьми, более эмансипированы (хорошо ли это или плохо, другой вопрос), вообще никакого уныния не заметил, как боялся. А в Токио, например, вообще очень много небоскребного строительства и реконструкций.

53. Сервис: водители такси еще извиняются, когда резко тормозят, но уже ойкают, загружая чемоданы в багажник (а я еще помню времена, как в хорошем отеле девочка-ресепшионистка в треть меня ростом тащила мой тяжелейший багаж до номера и отказывалась отдавать).

54. Гуляли мимо туристического, а ехали в Нариту мимо рабочего порта Ёкохамы – вот его серьезно и много, да.

55. Обратно тот же аэрофлотовский «Иосиф Бродский» и даже та же японская турлидерша в самолете. А я читал воспоминания о Данииле Андрееве под олдскульный джаз Грегга Аллмана, так уютно.

56. Совершенно прекрасная поездка: ожидаемые результаты по работе, полностью освоена Ёкохама, навещены Камакура и Токио. И, главное, столько прекрасных людей, которых давно не видел, и действительно хорошо с ними повидалось, очень.