- -
- 100%
- +
Здесь игра проходила по тем же правилам. Ваня с интересом смотрел как один парнишка ловким броском сбивал бабки у других так, что им приходилось подставлять лоб для щелчков. Заметив Ваню, парнишка этот, оставив игру, подошёл и сказал:
– Я знаю, что ты живёшь у тётки Марии и будешь здесь учиться – это мне тятя сказал. Как тебя зовут?
– Ваня, – ответил Ваня.
– А меня Стёпой кличут – вот и познакомились. Давай в бабки играть на интерес, – предложил мальчик.
–Нет у меня бабок, я же только что приехал, и у тётки моей в доме бабок нет, – вздохнул Ваня.
– Давай я тебе продам штуки три, у меня их много, – предложил Стёпа, – у тебя, наверно, деньги водятся, если ты у тётки Марии живёшь: она известная богачка в наших местах.
– Конечно, она с чертями водится, потому и деньги ей черти помогают добывать, – сказал другой мальчик, – и на лице у неё чёртова отметина, мне мама говорила.
– Много ты знаешь, – возразил Стёпа. Мне тятька говорил, что тётку Марию, когда она родилась, чёрт из колыбели хотел утащить к себе в ад, но её мать перекрестила чёрта заветным крестом и выхватила дочь, но чёрт на прощание успел опалить лицо девочки адовым огнём, вот она с тех пор и мучается лицом.
– Как же мать спасла дочку Марию крестом? Вот враньё-то, – рассмеялся мальчишка, которого называли Митькой, – так я и поверил! Мать-то у неё была жидовкой, значит не могла она крестить чёрта, хоть и крещёная была. Нет, Мария сама с чёртом дружит и смотри, Ваня, тебя заставит с чёртом водиться и вместо ног у тебя копыта вырастут и не понадобятся тогда ботинки, что ты носишь, – закончил Митька с завистью поглядывая на новые ботинки Вани.
Все ребята были босые в этот теплый солнечный день, но близкая осень уже напоминала о себе прозрачностью воздуха, пожухлой травой и кое-где подрумянившимися листьями осин, росших вдоль улицы, да ещё тиньканьем синиц, начавших перебираться из лесов поближе к людям, среди которых было легче прокормиться зимой, чем в лесу.
– А может тётка Мария и вовсе ведьма, – встрял в разговор еще один мальчик по имени Федька, – тогда смотри, Ваня, тебе совсем худо будет: говорят, что ведьмы по ночам, когда человек спит, могут кровь из него сосать. Мамка говорила, что однажды проснулась, а вся подушка у неё в крови: не иначе ведьма присосалась.
– Полно вам пугать меня своими домыслами, – возразил Ваня. – Подумаешь, у тётки родимое пятно, а вы уже и чертей сюда приплели! Мне отец говорил, что если бы это пятно у тётки Марии было в другом месте, то никто бы и не заметил.
Денег у меня, Степка, нет, чтобы бабки купить для игры, но можно ведь и твоими поиграть на интерес, а взамен я принесу леденцов когда-нибудь. Вы грамоте разумеете? Нет? Тогда я буду вас с осени учить чтению. Я своих друзей в Охоне научил чтению и письму, и вас научу. Вообще-то, когда вырасту, то буду учителем, потому и сюда приехал на учёбу к тётке. Учитель должен много знать, но у нас в селе только земская школа в три года учёбы, а здесь училище земское на шесть лет обучения.
Ребята с завистью посмотрели на Ваню: повезло ему родиться среди богатых, которые отдали его в учение, да и тётка Мария имеет магазин и угощает Ваню конфетами, а им с малолетства приходится трудиться в подмастерьях целыми днями, наравне со взрослыми, и редко выдается свободный день, как сегодня, чтобы вспомнить мальчишеские забавы и игры.
Обещание Вани о леденцах и учёбе чтению был принято на веру, Стёпка дал ему несколько бабок и игра пошла на щелчки, многие из которых достались Ване по его неловкости в начале игры. Потом он приноровился и тоже отвешивал щелбаны ребятам за их проигрыш. Игра затянулась и если бы тётка Мария не выглянула на улицу в поисках племянника и не позвала Ваню в дом, игра продолжалась бы до сумерек. С красным набитым лбом, но довольный своим знакомством и игрой в бабки, Ваня ушёл на зов тётки Марии, поужинал, почитал книгу, пока было светло, и лёг спать в сумерках, не зажигая лампу.
День, прожитый на новом месте, прошёл для Вани насыщенно, интересно и с пользой: он обучился игре в бабки и завёл друзей.
На следующий день Ваня сговорился с новыми друзьями пойти на речку с удочками порыбачить. Мария Андреевна отпустила его с наказом не купаться потому что Ильин день давно прошёл и купаться уже грех, и во-вторых, в речке этой много омутов, куда течением затягивает и не выбраться.
– Здесь здоровые мужики каждое лето тонут, бывает и дети малые в реке пропадают, а я за тебя в ответе перед отцом, потому обещай мне не лазить в воду и иди с Богом на свою рыбалку, – наказала ему тётка, собираясь в лавку.
– Если придёшь раньше меня, то ключ от замка лежит на крыльце под половиком, а поесть найдешь на кухне, чай не маленький и с голоду не помрёшь, но друзей своих новых, эту голь перекатную, в дом не води и из дома ничего на улицу не выноси, а то повадятся сюда ходить на дармовщинку, потом не отвадить. – закончила тётка наставления и Ваня с удочками ушёл со двора на улицу, где в отдалении его поджидали Стёпка с Митькой, а другие не пришли, видимо занятые взрослыми делами.
Ребята знали все рыболовные места поблизости, наловили кузнечиков на берегу в луговой траве и бурьяне и вскоре сидели на обрыве над омутом, всматриваясь в поплавки удочек, которые смастерил Пётр Фролович в прошлый ещё приезд сюда с Ваней.
Рыбёшки жадно хватали наживку, видимо предчувствуя скорые холода и зимнюю жизнь подо льдом, где нет кузнечиков и мух, и через час-другой пара десятком окуньков и щурят плескались в яме с водой, вырытой рыбаками на отмели у самой воды. Стёпка нажевал хлеба, кусок которого он прихватил из дома и на эту жвачку поймал несколько довольно крупных плотвичек, чему был очень доволен.
– Сегодня сварит мамка уху из этой рыбы. Вот что значит ловить на магазинные крючки с которых рыба не срывается! Мы ловим на самодельные крючки из гвоздика согнутые, так на них одну рыбёшку из трёх или четырёх удаётся вытащить на берег, а остальные срываются и уплывают, – объяснил Стёпка.
Ваня тоже поймал несколько окуньков: из них парочка довольно крупных, с мужскую ладонь и был весьма рад рыбалке. Ловля рыбы на удочку особенно нравилась ему азартом борьбы рыбака и рыбки: кто успеет первым – рыба съесть наживку или рыбак вовремя подсечь эту рыбку. Ловить же сетью или бреднем – это уже не рыбалка, а добыча и интереса к этой добыче он не имел, как те мужики, что ловили бреднем рыбу семьям на пропитание.
С низины за рекой подул прохладный ветер, воду зарябило и ловить удочкой стало невозможно: было непонятно волна крутит поплавок или рыбёшка в глубине тащит наживку на крючке.
Рыбаки смотали удочки, насадили рыбу за жабры на ольховые прутики, очищенные от коры так, что образовались косички из рыбок, и довольные уловом пошли домой.
Ваня свой улов отдал новым друзьям, но выпросил у них две рыбки для теткиного кота Васьки.
С этим котом: чёрной масти с ярко-жёлтыми глазами Ваня подружился ещё в прошлый приезд, потому что Васька пришёл спать к Ване в комнату. Тогда вечером шёл дождь и котам, не переносившим мокроту с неба, было неуютно на крышах и чердаках, где они проводили время в сухие ночи в поисках приключений: драк с другими котами и соблазнения кошек. В тот вечер кот Васька зашёл в комнату к Ване, брезгливо встряхнулся, освобождаясь от капелек дождя, и прыгнув на постель, свернулся калачиком в ногах у мальчика, который не сбросил его и не прогнал прочь.
Днём Васька иногда подходил к Ване, тёрся об его ноги, позволяя погладить себя и вдруг, заслышав шорохи или что-то вспомнив, мгновенно исчезал в сарае, откуда у него были лазы на крышу и в соседские постройки. Раза два Ваня слышал вечером протяжные вопли котов перед боевыми поединками на крыше, а однажды даже увидел дерущихся котов на крыше соседского сарая, причём одним из бойцов был именно Васька. Уши у этого кота были порваны и с многочисленными дырками от укусов, но он не унывал и каждый вечер отправлялся на поиски приключений, возвращаясь под утро. Проснувшись, Ваня обнаруживал у себя на кровати спящего кота с довольной ухмылкой на мордочке и иногда с капельками крови на рваных ушах.
В тот майский приезд Ваня однажды застал Ваську в сарае усердно трудившимся над соседской кошкой. Завидев мальчика, Васька недовольно вякнул, схватил кошку за шкурку и утащил её волоком за поленницу дров, ибо сама она, устав от Васькиной любви, идти уже не могла. Через час, примерно, Васька вернулся, с трудом дошёл до крыльца и растянулся на пороге, показывая всем своим видом, как он устал и как ему хорошо. Пётр Фролович, помнится, сказал тогда, что животные, живущие с людьми, перенимают и их привычки и спариваются в любое время года, как и люди, потому что еда и кров есть и летом и зимой, и потому холода не мешают взращивать потомство.
Ребята понесли свой улов домой для ухи, а Ваня, зайдя во двор, бросил рыбёшек коту Ваське, что валялся на солнышке на крыльце щурясь одним глазом на мальчика. Кот, завидев бьющихся живых рыбёшек, в два прыжка оказался возле них и, прикусив им головы, с аппетитом уплёл улов Вани, потом подошёл к мальчику, потёрся об его ноги и усевшись на крыльцо принялся умываться, облизывая лапку и протирая ею свою мордочку.
Тётя Мария, которая была уже дома, покормила Ваню обедом и снова ушла в магазин, объяснив, что сегодня должны мужики приехать из сёл и привезти её товаров на продажу. Остаток дня Ваня провёл за чтением книги на диване в комнате, где в прошлый приезд ночевал его отец Пётр Фролович.
Неделя пролетела незаметно в сборах к школе. Ваня с тётей Марией забрали школьную форму у портного, который пошил её удачно, и мальчик смотрелся в этой форме нарядно, как маленький офицер, учитывая, что и школьную фуражку, под гимназиста, тётка прикупила ещё в прошлый приезд, но не показала Ване, надеясь порадовать его перед школой.
В урочный день Ваня вместе с тётей Марией вышли утром из дома и направились к училищу, встречая по пути других учеников: такого же возраста или постарше, которые тоже направлялись к училищу.
Сбор учеников, ввиду хорошей погоды был организован во дворе училища, засыпанным когда-то битым кирпичом, чтобы не было грязи в распутицу: за прошедшие годы этот кирпич утрамбовался, сравнялся, затёрся землёй и представлял собой ровную и чистую площадку, вполне подходящую для подобных торжеств.
Директор училища собственноручно собрал новеньких школяров возле себя и представил им их учителя – молодого человека с курчавой бородкой в студенческой еще форме учительского института города Вильны, по имени Борис Олегович Бутов, которого его ученики вскоре прозвали БОБ – по начальным буквам.
Борису Олеговичу предстояло учить своих учеников по всем предметам, кроме музыки, пения, гимнастики и закона Божьего на протяжении шести лет обучения в училище.
По команде директора все ученики, числом немного более ста, построились в линейку по классам, которых оказалось всего шесть, вместе со своими учителями прослушали приветственное слово директора, поздравившего их с началом нового учебного года и прошли внутрь здания училища, построенного лет десять назад по программе развития земских училищ за счёт казны, поскольку в городе собственных средств на образование детей изыскать не удалось.
Взамен город содержал дома для учителей, обеспечивал их дровами на зиму и иногда поощрял учителей небольшими денежными премиями к именинам или окончанию обучения.
Мария Андреевна помахала рукой издали своему племяннику Ване, когда он обернулся на пороге и пошла по своим делам в лавку, намереваясь потом приготовить торт к ужину по случаю учёбы Вани, которая только что началась на её глазах.
Сама Мария закончила лишь церковно-приходскую школу здесь же, но дальше учиться не пожелала по причине своего уродства и чтобы не быть насмешкой у других учениц. Но Мария много и системно читала и, имея цепкий ум, обладала знаниями, не уступающими выпускникам этого мужского земского училища, а может и превосходя их.
IX
Учёба Вани на новом месте началась со знакомства с учителем и одноклассниками. Борис Олегович повторил слова директора, сказанные о нем во дворе и начал знакомиться с учениками, которых оказалось шестнадцать человек десяти-двенадцати лет. Боб называл фамилию ученика по журналу и просил кратко рассказать: кто он, откуда и где учился раньше – так было удобно учителю, да и другие ученики узнавали немного о своих одноклассниках. Среди учеников оказались мещане, поповичи, трое из крестьян и лишь Ваня был дворянином.
Когда Ваня рассказывал о себе, кто-то из учеников крикнул, что он племянник ведьмы, которая держит магазин на площади. Учитель одёрнул того ученика, сказав, что никаких ведьм не существует – их выдумали люди в сказках, но Ваню с тех пор стали кликать Ведьмаком и эта кличка закрепилась за ним на всё время обучения в училище, да и друзья по улице тоже стали кликать его Ведьмаком.
Впрочем, Ваня на эту кличку не обижался: вполне приличная кличка для мальчика, не то что у других: одного кликали Косым за врожденное косоглазие, другого Губой – за отвисавшую нижнюю губу, а у третьего и вовсе была обидная кличка – Карлик, за малый рост и хотя этот Карлик через пару лет вырос и обогнал по росту всех остальных в классе – кличка за ним осталась навсегда.
Девочки, что учились неподалёку, в прогимназии, испуганно вздрагивали, когда ребята называли Ваню Ведьмаком, а приглядевшись в его разноцветные глаза и вовсе начинали испытывать к нему таинственный интерес: тётка ведьма – это знали все, да и сам Ваня с разноцветными глазами: не иначе и здесь не обошлось без нечистой силы – девочек же, как известно, тянет ко всему таинственному и непонятному.
Учитель Боб, как его сразу окрестил один из поповичей, объяснил свой способ обучения: он рассказывает и объясняет новые знания, потом закрепляет эти знания классным заданием, затем даёт задание на дом и наконец опрашивает учеников с отметкой в журнале. В школу надо ходить в форме, чтобы все выглядели одинаково и по одежде не различались достатком в семьях.
В первый день учёбы почти не было, поскольку учитель Боб не купил ещё учебники для всех учеников и потому он подробно рассказал об училище. Всего в училище было шесть классов – по числу лет обучения тоже получалось шесть. Каждый класс ведёт один учитель с первого по шестой год обучения. Учитель ведет почти все предметы. Закон Божий ведет дьяк из ближайшей церкви, ещё есть учитель музыки и пения, и учитель гимнастики. Учиться предстоит шесть дней в неделю, кроме воскресенья, по четыре урока в день с 9 часов утра – поэтому к часу дня ученики освобождаются от занятий и успевают вернуться домой к обеду. Кто проголодается может перекусить немного на переменах, которые будут каждый час на десять минут и одна подлиннее – двадцать минут. Ношение формы в училище является обязательным. В сырую погоду при входе в училище необходимо вымыть обувь от налипшей грязи, чтобы не пачкать пол в классе.
Всё это объяснял новый учитель Бутов своим ученикам битый час, чтобы мальчики запомнили дисциплину поведения: поведение в училище тоже является самостоятельной дисциплиной – так и называется «дисциплина» и оценивается тоже отметкой.
За несоблюдение дисциплины есть наказания провинившихся: отметкой в дневнике, вызовом родителей в школу и даже исключением из училища за хулиганский проступок или оскорбление учителя.
Закончив свои объяснения, Борис Олегович предложил выбрать четырёх учеников, что пойдут с ним в магазин, куда привезли заказанные им учебники, а остальные ученики могут разойтись по домам, чтобы завтра с утра всем вместе приступить к занятиям по новым учебникам.
Ване домой спешить было незачем, и он добровольно вызвался помочь учителю, чем заслужил его одобрение.
Оставив ранцы в классе, четверо учеников в сопровождении учителя направились в магазин за учебниками. Магазин этот располагался неподалёку на площади и вскоре ученики возвратились в школу с увесистыми стопками книг в руках.
Учитель остался разбирать учебники и раскладывать их на партах по числу учеников, которых оказалось шестнадцать, а Ваня с товарищами по классу разбежались по домам, прихватив свои ранцы. Так закончился для Вани первый день обучения из долгих шести лет, что предстояло ему провести в этом училище, в этом городе у своей тётки Марии.
Дома тётка Мария встретила племянника праздничным обедом, который приготовила сама и красочным тортом с кремом, который заказала у булочника, чтобы не возиться самой – всё равно, как у булочника не получится, да и дешевле обойдётся купить, чем делать.
Вся торговля в городе была распределена между лавочниками по товарам: в городе были несколько булочных, в одной из которых делали торты на заказ к именинам или по другим обстоятельствам, две мясные лавки торговали свежим мясом, была рыбная лавка, молочная и керосиновая лавка.
Прочие лавочники, как и тётка Мария, торговали бакалеей, разными товарами, гастрономией, хозяйственной утварью и всякой всячиной: то есть теми продуктами, которые долго не портятся и не требуют специального хранения в ледниках, если стоит жаркая погода.
Ледник был, конечно, и у тётки Марии, но ведь не положишь рядом мясо, рыбу и сыр: они сохранятся, но напитаются чужими запахами, и вряд ли кто будет покупать такой товар. Вот и торты лавочники сами не пекли, а заказывали булочнику: городок небольшой и каждый житель знал, что, где и когда можно купить у каждого торговца в его лавке: и хорошего качества, и по сходной цене.
Одежду шили портные, обувь тачали сапожники, а всё прочее, чего не было в лавках, лавочники привозили по заказу жителей городка или те сами ехали за товаром в губернию, куда увозились также излишки продовольствия и изделия местных кустарей, иные из которых можно было встретить даже в столицах России и Европы.
Ваня рассказал тётке о первом дне занятий, поел и попил чаю с тортом и отправился погулять на улицу, чему Мария не препятствовала, сама собираясь уйти в лавку для присмотра за приказчиками, которых у неё было двое и работали они посменно, через день, но с раннего утра и до позднего вечера.
Нагрузив карманы леденцами, которыми его угостила тётка в честь начала учебного года, Ваня вышел на улицу, но знакомых ему мальчиков там не оказалось: видимо были какие-то у них обязанности во дворах, откуда доносились людские голоса, кудахтанье кур и непонятный шум, сопровождающий людские дела.
От нечего делать, Ваня присел на лавочку около дома и стал сосать леденец, поглядывая, не появится ли кто на улице, однако улица была по-прежнему безлюдна.
Ваня собрался было уйти в дом и заняться чтением, к которому пристрастился уже давно, как только научился свободно читать, но из ближнего дома вышли трое его знакомых ребят с кузовами в руках и направились вдоль по улице мимо Вани.
– Куда это вы с кузовами? – удивился Ваня.
– Мамка послала Митьку в ближний лес по грибы, ну и мы решили вместе с Федькой тоже пойти поискать грибов в осеннем лесу. Позавчера были дожди, сейчас тепло и грибов должно было много напреть в лесу, – рассудительно ответил Стёпка.
– Пошли с нами, если хочешь, – предложил он.
– Зачем ему грибы, – заметил Митька, – ведьма Мария ест, наверное, только мухоморы и Ваню ими кормит, чтобы тоже стал нечистою силою.
– Я грибов не ем, – возразил Ваня, – и тётка Мария тоже не ест, после того как отравилась грибами, значит она никакая не ведьма, мне отец говорил об этом. А грибы я собирать люблю и вам помогу набрать – если они будут. Вот вам по леденцу – это тётка меня угостила по случаю начала учёбы в училище, – и Ваня протянул друзьям по леденцу каждому.
Все дружно зачмокали леденцами и двинулись за город в лес, опушка которого виднелась в версте вдоль речки Прони.
Через полчаса мальчики вошли в лес. Было тихо, безмолвно и солнечно в лесу. Мохнатые ели, вперемежку с соснами, берёзами и дубами стояли вдоль опушки леса и уходили вглубь, словно призывая следовать за ними. Птицы уже не пели: многие улетели на юг, а остающимся на зимовку здесь было не до пения песен. Лишь синички весело тенькали, перескакивая с ветки на ветку в поисках жучков и гусениц, спрятавшихся от приближающихся холодов в расщелинах коры, где их и настигали шустрые птички. Под деревьями лежали сухие прошлогодние листья и хвоя, освещенные ярким, но не жарким уже солнцем и весь этот ковер из травы листьев и хвои переливался в пятнах солнечного света всеми цветами радуги. Капли дождя и утренней росы, скопившиеся в чашечках соцветий увядающих цветов, переливались как драгоценные камни. Лес готовился к долгим холодам и начавшееся увядание природы навевало тихую грусть о прошедшем лете.
Очарованный безмолвием и красотою леса, Ваня тихонько шел по разноцветному ковру, шуршащему под его ногами, как вдруг что-то хрустнуло: это он нечаянно наступил на гриб.
– Смотрите, смотрите, – закричал мальчик, – это груздь, а вот там ещё и ещё!
Ребята торопливо вытащили самодельные ножички из берестяных кузовов и принялись искать и срезать грибы, выбирая крепкие и без червоточин. У Вани ножа не было, и он пошел дальше в поисках других грибных мест. В зарослях сосны он обнаружил семейство рыжиков, которые оранжевыми пуговицами рассыпались под соснами и цепочками уходили к соседним деревьям. Грибов оказалось так много, что через час кузова ребят наполнились доверху груздями, рыжиками, и боровиками, несколько из которых отыскал Ваня под дубами и березами.
Довольные своею добычей, дети вышли из леса, и присели отдохнуть на берегу реки Прони, что была в том месте шириною не больше двадцати детских шагов. Прозрачная по осеннему вода, тихо журчала у ног, утекая в неведомую даль на север, чтобы слиться с Днепром и потечь в обратном направлении на юг к Черному морю, а за ним начинались заморские страны, о которых Ваня читал в книжках.
В воде стайками мелькали рыбешки: они то останавливались неподвижно, то разбегались врассыпную, едва окунек или щуренок приближался к ним. Длинные, узкие листья водорослей извивались, будто змеи, вытягивались в струях воды по течению и скрывали рыбешек от прожорливых хищников, которые не могли проскользнуть сквозь густые заросли водяных растений. Ребята притихли на берегу, заворожено вглядываясь в быстрые струи воды, скользившие мимо них.
Вдруг солнечный луч пробился сквозь листву деревьев, упал на воду и осветил темную корягу у самого берега, которая от света чуть шевельнулась и оказалась здоровенной щукой. Степка вскочил в азарте рыболова и щука, почувствовав дрожание земли, немедленно скрылась в темную глубину реки.
– Эх, жаль удочки не взяли, – огорчился Степка,– глядишь, и поймали бы эту щучину на малька, вот была бы удача.
– Ладно, завтра сходим на речку с удочками, в это же время, а сейчас пора идти домой, пока грибы на жаре не пропали, – одернул Митька своего товарища размечтавшегося о рыбалке.
– Ты Степка, прямо, как в сказке про Емелю: все хочешь сейчас и сразу, а меня тятя учит, что надо сделать одно дело до конца и лишь, потом приниматься за другое. Однако пойдемте к дому, что-то тучки небо стали закрывать, как бы под дождь не попасть.
Ребята поднялись и быстро – быстро зашагали к околице: с запада действительно надвигалась сизая туча, которая на глазах темнела и ширилась в разные стороны, заняв вскоре половину неба. Туча прикрыла собой солнце, потянуло прохладой, и не успели ребята подойти к своим домам, как первые редкие и крупные капли дождя упали на землю, взбивая пыльные облачка.
Ребята разбежались по домам, уговорившись на завтра пойти порыбачить удочками. Ваня едва взошел на веранду, как прямые струи дождя ударили по земле, слились в сплошную пелену и сразу бурные потоки воды, поглотив пыль, зажурчали по двору, сливаясь в ручей, который через подворотню понес воду в уличную канаву и дальше в реку Басю. Засверкали молнии, загремели раскаты грома, дождь превратился в ливень, и тетка Мария испуганно выбежала из дома, на веранду, но увидев Ваню стоявшего под навесом крыльца, успокоилась и присела на скамью.
– Я думала, что ты попал под дождь, где-нибудь на реке и собралась искать, чтобы не простудился: сейчас дождь обманчив, не то, что летом. Ознобит мокрого тебя враз и можно получить горячку. Где же ты был так долго, что не видать ни на улице, ни у реки, куда я тоже выглядывала еще до дождя? – спросила Мария.
– Мы с ребятами ходили в лес по грибы и успели вернуться до дождя, а вас, тетя, я не смог предупредить, потому, что вы ушли в свой магазин, – оправдывался Ваня.
В это время на веранду ворвался кот Васька, весь мокрый и стал, брезгливо оттряхиваться: видно его дождь застал – таки, на открытом месте и даже поспешное бегство не помогло ему выйти из воды сухим.
– Видишь, Ваня, даже кот промок весь, а если бы ты попал под дождь, тоже вымок до нитки. Ладно, пойдем пить чай с торгом, праздник начала занятий еще не закончился, – проговорила Мария и увела мальчика с веранды, где тоже стало прохладно и сыро.