Разбегающиеся миры, или Вселенская толкотня локтями

Пробой подал условный электронный сигнал экипажу десантников. Для них Пробой играл роль ориентира, относительно которого безошибочно вычислялась «точка залегания» Вольфа. В принципе, доктора за день до того пометили из кваркового ружья, но в ответственном деле продублировать координаты «объекта атаки» не мешало.

Получив сигнал от Пробоя, командир десанта мгновенно перепроверил расчётные данные по компьютеру и нажал кнопку пуска гравитационно-вакуумной установки «Вант-3». Параллельно от этого импульса сдетонировали заряды, заложенные накануне Пробоем в кустарнике в полумиле от особо охраняемой санаторной зоны. Последовательно раздалась череда взрывов, носивших отвлекающий характер. На них среагировала охрана санатория и те отдыхающие «скунсы», что находились в состоянии вменяемости. Потому никто и не заметил, что над морем молниеносно возникла едва видимая дуга, один конец которой опирался о приёмную камеру подлодки, а второй опустился к шезлонгу, в котором возлежал сибарит дядюшка Герберт.

Краткий миг змеиного шипения, и доктор, втянутый вакуумной струёй, вознёсся над акваторией залива подобно обожравшемуся варенья Карлсону. Мгновение телепортации, и дебелую тушу Вольфа мягко всосала приёмная камера вместе с плавками и мокасинами. Расчёт командира десанта оказался настолько корректным, что на пляже от садиста остался лишь лежак с полотенцем и гадкими выделениями его тела.

– Ёпть! – удивлённо выпалил «в дупель пьяный» майор ЦРУ, однажды в порядке обмена опытом проходивший стажировку в КГБ. Он увидел, что произошло нечто фантастическое, но так до конца и не осознал сути происшествия.

Майор, кряхтя, поднялся, неверной походкой доплёлся до вольфовского шезлонга, обозрел его, заглянул под него и, после тяжкого раздумья, повторил по-русски: «Ёпть! Что за фигня, господа офицеры!» Он вознамерился, было, обследовать остальные лежаки, но уже на третьем по счёту свалился наземь, забывшись в тяжёлом хмельном сне.

5

От Флориды до России путь неблизкий, тем более, если большая часть его пролегает океанскими глубинами. Тем не менее, по прошествии двух суток разведывательная субмарина на термоядерном ходу пришвартовалась в бухте Североморска, откуда Вольфа специальным самолётом доставили в Москву.

Перед Лубянкой Вольф и не думал запираться и изображать из себя героя. У тех, кто способен издеваться над людьми, – мелкая душонка и полное отсутствие идеалов. К тому же, дядюшка Герберт отчётливее, чем кто-либо другой, представлял те степени устрашения, что могли быть применены к нему. Потому он не просто сдался на милость победителя, а упреждающе вывернулся перед ним наизнанку. Уже в самолёте он попросил гаджет и скрупулёзно принялся излагать всё, что могло представлять хоть какую-то ценность для чекистов и повышало шансы Вольфа-Экзекутора на продление его животного существования.

В виду изложенных обстоятельств логически объяснимо, что встреча Вольфа с Грининым и Топтыжным протекала по несколько нетрадиционному сценарию. Как обычно велась оперативная видеозапись. Как обычно, была установлена личность врага (в том числе и то, что Герберт Вольф и Генрих Волков – одно лицо). А вот далее два полковника не приступили по заведённому порядку непосредственно к допросу, а погрузились в чтение своеобразной явки с повинной, изложенной доктором на двух десятках электронных листов.

Сухой и угодливый отчёт-раскаяние Экзекутора представлял интерес от начальной до конечной строки. В нём доктор, в частности, раскрывал специфику деятельности его клиники, выдавал известный ему шпионский контингент, упоминал о применении изобретений Георгия Листратова, подчёркивал, что работал под непосредственным руководством и по заданиям Александера Дика, а в завершение выражал готовность сотрудничать с российской стороной. Не выпали из его отчёта и Евгений Капличный с Дороти Хэмилл.

Вместе с тем, российских офицеров особо впечатлили два абзаца, содержавших не просто оперативную, а «горячую» информацию, требовавшую неотложных, экстренных мер реагирования. В первом из них раскрывалось намерение ЦРУ совместить диверсию на объекте «Ост» с физическим устранением лидера оппозиции Павлова. Во втором абзаце речь шла о том, что если по первой схеме действий случится фиаско, то Павлов устраняется по второму варианту.

Ознакомившись с этими двумя абзацами, Иван Сергеевич прервал чтение, ощутив, что по спине у него пробежал холодок.

– Что подразумевается под объектом «Ост»? – уточнил он у Вольфа, уже предвосхищая ответ.

– …Об…объект «Ост»? – от неожиданности вздрогнул тот, ибо успел «выбыть из контекста» в процессе долгой паузы безмолвия. – Это…Это русский реактор на Новой Земле.

– Время совершения акции?

– Время?…Ближайшие дни. При этом я исхожу из того, что кукол я передал Дику в начале июня. Конкретнее просто не знаю.

– Способ совмещения диверсии с ликвидацией Павлова?

– Не сведущ. Право, не сведущ, – сожалеющее признался Экзекутор. – Дик о том не проронил ни слова.

– Что такое «куклы»?

– Куклы? Это клоны, которых мы продуцируем в клинике.

Топтыжный подал знак Гринину, что ему необходимо выйти, чтобы отдать срочные распоряжения в связи с показаниями доктора. Его коллега понимающе склонил голову.

– Каким образом намечено использовать кукол? – продолжил устный допрос Гринин, когда за Топтыжным закрылась дверь.

– Испо-о-льзовать…, – протянул Вольф, собираясь с мыслями. – Клонированием я занимаюсь более тридцати лет. И, что называется, не было бы счастья, да несчастье помогло: на некоторых опытных образцах по молодости я допустил просчёты по части метаболизма, то бишь процесса обмена веществ в организме. Промашка и открыла мне закономерности ускоренного биологического

созревания кукол…

Информатор прервался, давая возможность присесть Ивану Сергеевичу, вернувшемуся в кабинет.

– …Так вот, сейчас я способен вырастить клона до фазы взрослого человека за три-четыре года, – продолжил Экзекутор. – Естественно, зрелым он выглядит чисто внешне. Социальное и интеллектуальное развитие его соответствует восьми-десятилетнему ребёнку. Но и такой монстр вполне может функционировать, положим, в качестве тупого солдата-штурмовика, истребителя террористов и так далее. А равным образом такие марионетки сгодятся для роли интуриста, впервые выехавшего за рубеж и владеющего тремя-четырьмя фразами из русского лексикона. На этом, собственно, и построен замысел диверсии. Куклы прибудут под видом английских туристов с подлинными британскими паспортами. Сразу оговорюсь, что я не в курсе реквизитов документов и прочей…м-м-м…атрибутики.

– Однако у них должен быть кто-то типа командира, – предположил Гринин.

– Да, безусловно.

– И что, он тоже клон?

– Нет, человек.

– А кто конкретно?

– К сожалению, в такие детали меня не посвятили. Известно лишь, что этот человек способен управлять действиями клонов как вербально – при непосредственном контакте, так и посредством электронной связи. Клоны же с ним обратной связи не имеют и не знают в лицо. Иначе говоря, не могут назвать его по имени, инициировать контакт с ним.

– Этот резидент, что называется, и есть подлинный господин Ликвидатор.

– Да, можно и так назвать – Ликвидатор, – согласился американец.

– Зато вы не можете не знать идентифицирующих признаков

клонов, раз вы их…кгм…выращивали, – несколько возбуждённо включился в разговор Иван Сергеевич по той причине, что диверсия могла быть совершена с минуты на минуту. – Их позывные, возраст,

как выглядят…Вы не можете не знать, сколько их…

– Разумеется, разумеется, – постарался умиротворить его доктор. – Я всё скажу. Теперь это и в моих…интересах. Итак, три клона. Их имена: э-э-э…Билл Кроуфорд, Стэнли Боббик, Дуайт Уоттл. На вид – двадцати пяти – тридцати лет. Все в пределах среднего роста и обычного телосложения. Как вы сами понимаете, мы постарались, чтобы особых примет они не имели. Типичные белые американцы.

– Могут им изменить внешность? Или могут они сами изменить её, надев плацентарные маски и тому подобное?

– Кхе-кхе…Не исключено, но маловероятно.

– Почему?

– Мимика на их лицах и без того слабая, и потому маски, даже высококачественные, будут выдавать их.

– Хорошо, ну не голыми же руками они будут совершать диверсию? – не отставал от него Иван Сергеевич.

– О! Едва не упустил! Клоны начинены специальной расплавленной взрывчаткой, которую не обнаружит ни один детектор. Взрывчатка очень мощная. Она имплантирована им в голени, бёдра, ягодицы. Решение на самоподрыв ситуативно они способны принять сами, команду на подрыв им может отдать также этот…

– Ликвидатор?

– Да, Ликвидатор.

– Назовите наиболее безопасный и эффективный способ их нейтрализации.

– М-м-м…Если они будут работать в связке, то уничтожить их можно, только синхронно подорвав где-нибудь в…в безлюдном месте. Даже одновременные выстрелы в их головы, не исключают детонации. За вычетом того варианта, что повреждения локально снесут им мозг, но не затронут мест со взрывчаткой. Оптимальный же способ – отключение мозга клонов по единой команде. Или захват Ликвидатора…

Чекисты помолчали, переваривая полученные сведения. Затем

задали ещё несколько уточняющих вопросов. Уже напоследок, глядя на доктора в упор, Топтыжный прижал его «к стенке»:

– В показаниях вы вскользь упоминаете про Капличного. Какие

методы обработки вы к нему применяли?

– На стадии привлечения Дороти Хэмилл, мы обрабатывали его аппаратами Листратова, которые ЦРУ адаптировало под свои задачи. После фиаско в гостинице «Тихая гавань» пытались использовать традиционные для спецслужб физические и психические способы воздействия…Бессмысленно – Капличный не выходил из ступора.

– Иначе говоря, вам не удалось выбить из него нужные данные?

– Да. Ваш разведчик оставил нас без эксклюзива, – не без смущения сознался Вольф. – Как профессионал я проанализировал причину фиаско. Она не в несовершенстве методов или аппаратуры. Она в том, что любой гипноз, любой препарат, любая техника воздействуют разлагающе на психику тогда, когда в подопытном опережающим образом разбудили хотя бы минимум расположения к гипнотизёру или сочувствия к самому себе. К тому, что тебе будет больно, что вот-вот тебе вышибут единственный уцелевший глаз, что ты никогда уже не встретишься с родными…И тому подобное. На этой основе и расшатывается воля, расширяется брешь самосохранения. А наши тупые живодёры ещё в отеле убили в Капличном…м-м-м…ту питательную среду эгоизма, что взрастила в нём Дороти Хэмилл. Капличный изначально сжался в комок нервов и замкнулся, отторгая любые попытки выйти на контакт с ним. При таком настрое даже ударный медикаментозный цикл, что мы применили в итоге к нему по настоянию Дика, – бессилен. От сверхдозы Капличный просто впал в вегетативное состояние.

– И завершающий на сегодня вопрос, Волков, – положил палец на кнопку вызова конвоиров Иван Сергеевич. – По имеющимся у нас данным вы были исполнителем заказа Льва Лонского по клонированию специальной породы собак и ребёнка?

– Эхма…Так оно. Дела давно минувших дней, преданье старины глубокой…По заказу Лонского я действительно клонировал породу собак-убийц, а из генетического материала погибшей…э-э-э… Марины…Фамилию запамятовал… Вывел девочку. И сразу вынужден вас огорчить: всё это сейчас – на словах. Доказательства причастности к тому Лонского уже вряд ли существуют.

– Ваш старинный приятель Артур Артурович также к этому

причастен?

– Олби? Да, мы работали с ним на пару.

6

Джон Маккой в специальном кабинете посольства США проводил заключительный инструктаж с Александером Диком перед обратным вылетом. Официальная часть визита была исчерпана, но для полной готовности к встрече в верхах по противодействию терроризму оставалось проделать некоторую техническую работу. Вот эта рутинная дипломатическая деятельность и составляла легальное прикрытие для Дика, остающегося в России.

– Напоследок, или, как говорят русские, «на посошок» проанализируем алгоритм дальнейших действий, – сказал Маккой резиденту.

– Да, – отозвался тот.

– Итак, Александер, акция «Своя игра».

– Акция «Своя игра»…У русских в сентябре стартует предвыборная кампания, но Лапотник фактически и парламентские каникулы использует для встреч с электоратом. Сегодня он прилетел из Сыв…из Сыв…из Сык-тыв-кара…Ну и словечки у русских!…В Архангельск. Завтра с космодрома в Плесецке он намерен совершить турполёт на космическом аппарате «Буран-М» на Луну. Этим же рейсом летят и наши куклы. Далее, по сценарию: при возвращении с Луны – захват управления, таран и взрыв, которыми уничтожается термоядерный реактор «Гелий-3» и соседствующий монопольный коллайдер. Гибнет и сам Лапотник.

– Способ захвата управления?

– Основной – суперпроцессор, имплантированный в куклу, переподчиняет электронную программу бортового компьютера и направляет «Буран» на объект. Наши спутники создают локальные помехи в глобальной навигационной системе русских. Поскольку это свершится в течение двух-трёх минут, постольку крайне маловероятно, что экипаж корабля успеет среагировать, сблокировать внешнее воздействие и перевести судно в

пилотируемый режим. Запасной вариант – силовой захват куклами.

– Таран обеспечивает диверсию?

– Мы ещё раз уточнили: точный таран обеспечивает детонацию реактора.

– Идеологическое прикрытие диверсии?

– При выходе на финишную прямую куклы выдают в эфир от имени Павлова предсмертное заявление, что его захватили боевики Лонского и Зарукина. В итоге его соперники дискредитированы. Пока русские разберутся, что к чему – выборы в России сорваны, дикарская держава погружается в пучину хаоса.

– Фальсификат записи голоса Лапотника надёжный?

– Как говорят русские, комар носа не подточит. Голос имитатора для человеческого уха неотличим от голоса самого Лапотника.

– Куклы в норме?

– Да, куклы функционируют в заданном алгоритме и к установленному сроку будут на месте.

– Если происходит непредвиденный срыв?

– Тогда куклы дистанционно ликвидируются Поводырем, взамен акции «Своя игра» проводится более узконаправленная акция «Плебисцит».

– Катастрофа реактора будет носить локальный характер?

– Да, мощность установок относительно небольшая, и катастрофа будет носить локальный характер. Взрывная волна в качестве поражающего фактора распространится в радиусе до 1000 километров. С учётом вечной мерзлоты на Новой Земле, существенных тектонических сдвигов, цунами и тому подобных явлений не ожидается. От термоядерного взрыва погибнут немногочисленные аборигены, спецконтингент русских учёных и чекисты. Взрывы радиоактивным заражением не грозят.

– Позиции Поводыря надёжны?

– Абсолютно. В России он давно и хорошо легализовался. Организовал секту «Северное сияние», формально выступая рядовым членом её.

– Если русские его возьмут?

– Вряд ли он им живым дастся. Ведь его предки были

репрессированы русскими спецслужбами как члены секты «Свидетели конца света». Потому он их люто ненавидит.

– Провидение да сохранит Америку! – суеверно прокряхтел Маккой.

Глава восьмая

1

Чекисты и до захвата доктора Вольфа располагали планом предвыборной кампании блоком «Павлов – Рокецкий». Впрочем, под негласный контроль попали и иные кандидаты – интересы государственной безопасности требовали. Благодаря этим упреждающим мерам Топтыжный заранее проанализировал маршрут Павлова. И, по всей видимости, Иван Сергеевич нащупал искомый пункт в поездке спикера.

Под воздействием железных логических выкладок полковника и в руководстве КГБ также возобладало мнение, что таковым является Архангельская область. Кстати, и родом Павлов был из Архангельска. Там же некогда начиналась его профессиональная карьера.

Вчера председатель парламента прилетел туда из Сыктывкара. Текущим днём он провёл рабочее совещание с руководством региона, несколько встреч с населением. Затем Павлов планировал совершить пропагандистский туристический полёт на Луну с гражданского космодрома в Плесецке. Плесецк территориально близок к острову Новая Земля, а значит и к термоядерной станции «Гелий-3». Космический корабль вполне приемлем для применения в качестве гигантского снаряда. Если его захватят пресловутые «куклы», то гипотетический удар по целям стратегического значения вполне трансформировался в реальную опасность.

И органы госбезопасности запустили механизм экстренной проверки информации Экзекутора. Данные о «куклах» подзапоздали: номинальные граждане Великобритании Билли Ф. Кроуфорд, Стэнли Б. Боббик и Дуайт Н. Уоттл к тому времени уже прибыли в Россию под видом туристов. Пройдя таможенный и паспортный контроль, они поселились в гостинице «Москва», откуда бесследно растворились. Согласно ваучерам они прибыли в Россию с целью экскурсионного космического полёта. Да вот только в предписанном отеле Архангельска «куклы» до их пор не зарегистрировались.

Поиску диверсантов способствовали голограммы их лиц, полученные при прохождении пограничного контроля. Потому изображения Кроуфорда, Боббика и Уоттла немедленно разослали по компетентным инстанциям, а также выставили секретные круглосуточные посты во всех отелях Архангельска, а равно на военном и гражданском космодромах в Плесецке.

Запоздалая реакция не дала немедленной отдачи в обнаружении марионеток. Риск от их безнадзорности многократно возрастал и потому, что ЦРУ, наверняка, уже хватилось доктора Вольфа. Потому «скунсы» могли скорректировать алгоритм действий «кукол», и без того не ясный российской стороне.

Мало того, корифеи федеральной спецслужбы лишь в наиболее общих чертах выработали рекомендации для особой группы чекистов относительно действий, при появлении на горизонте необычных террористов. Опыт работы с ними отсутствовал, а решающее значение могли иметь те конкретные обстоятельства на месте, кои нельзя было предугадать. Исходя из этого, руководство КГБ и наделило всей полнотой прав, а, значит, возложило и всю полноту ответственности, на оперативного командующего операцией – полковника Топтыжного. Иван Сергеевич посредством спецсвязи тотчас организовал выполнение неотложных розыскных и профилактических мероприятий в Архангельске, а сам вылетел туда на самолёте Крутова.

2

В аэропорту Архангельска полковника встретил его

заместитель – майор Евгений Говоров, прибывший на север тремя часами ранее. Он и «обрадовал» начальника:

– Есть важные новости, Иван Сергеевич, – сказал Говоров, когда они сели в автомобиль, следующий в ведомственную гостиницу.

– Говори.

– Наши сообщили из Плесецка: два билета на дневной

космический рейс перебронированы на Стэнли Боббика и Дуайта Уоттла. Они поменялись с другими туристами. Кстати, тем же рейсом летит Павлов.

– Так-так. Дневной рейс во сколько?

– В двенадцать.

– Нам места забронированы?

– Да. Одно в кабине пилотов, второе – в пассажирском салоне.

– Погоди, погоди…А где же третий клон? Этот, дай бог памяти…Кроуфорд?

– Тот пока ничем себя не проявил.

– Плохо. Ну, а Ликвидатор?

– Иван Сергеевич, он не Ликвидатор, а космическая чёрная дыра – невидим и неслышим.

– Очень плохо! Беспокоит меня то, что этот карабас барабас и Кроуфорд засели в засаде, из которой могут появиться в последний момент. Н-да…Дальше?

– Мало того, Иван Сергеевич…Дуайт час назад тоже оторвался от наружки.

– Что за бардак?! Найти!

– Ищем. Отрабатываем вариант их прибытия на взятых напрокат автомобилях.

– А Стэнли?

– Этого мы плотно мониторим. Сейчас он обретается в Архангельске, в гостинице «Холмогоры».

– Обложили его?

– Да, на полную катушку. В том числе круговой электронный зондаж.

– Что наш источник из окружения Павлова?

– Кроме времени вылета пока никаких подробностей, заслуживающих внимания, не сообщал.

До вечера дня текущего комитетчики и опытные оперативники

из правоохранительных органов, подключённые к розыску в приемлемых пределах, втихую прошерстили остальные отели и прочие легальные и нелегальные пристанища Плесецка и Архангельска, где могли затаиться Кроуфорд и Уоттл. Розыскные мероприятия положительных результатов не принесли. Неутешительный итог заключался и в том, что по-прежнему отсутствовали какие-либо выходы на кукловода.

К полуночи Иван Сергеевич примирился с поговоркой о том, что утро вечера мудренее. Он оставил в состоянии боеготовности дежурные службы и специальные сторожевые посты, а остальных оставил на оперативной связи до семи ноль-ноль местного времени. На девять часов утра полковник назначил заседание оперативного штаба в аэропорту космодрома.

3

Часы пробили полночь, но Топтыжный не ложился спать – не до того было. В номере гостиницы он ещё раз подверг мысленной ревизии задумки дня грядущего, отыскивая уязвимые участки. Сбивая служебную горячку, он включил голограф – и очень удачно: по областному телевидению транслировали запись дневного интервью, которое местный тележурналист Леонид Заказной взял у спикера парламента.

С Павловым полковник даже заочно был слабо знаком. А уж о его политической платформе и вообще, что называется, был наслышан где-то и как-то. Человеческим и профессиональным недостатком чекиста являлось то, что он, будучи асом оперативной работы, не особо разбирался в хитросплетениях политических течений. В обиходе Иван Сергеевич довольствовался тем, что держался за незыблемые моральные принципы, которые ему заменяли компас при определении «азимута жизни». Тем уместнее сейчас показалась ему такая вот форма общения с человеком, судьба которого в значительной мере зависела от него, от Топтыжного.

Чекист откупорил банку с соком, присел на диван и добросовестно постарался вникнуть в ход экранного диалога.

– …Вениамин Павлович, северное лето короче оленьего квоста, – с характерным оканьем и говором, заменяющим произношение шипящих звуков более твёрдыми (отчего слово «хвост» у него звучало как «квост»), говорил Заказной. – Июнь у нас выдался колодным. А вы, перед приездом к нам, встречались с аркангелогородцами налегке. Не замёрзли?

– Душевная теплота северян согревает, – улыбнулся тот. – Ведь бывает так, что на улице зной, а в душе у нас – стужа. И всё: замерзает человек, несмотря на солнечное пекло. И, наоборот, на дворе зима, а нам – хоть бы хны. Отчего так? Да оттого, что рядом любимые и добрые люди, единомышленники.

– По-о-онятно, – протяжно «окнул» тележурналист. – Выкодит, Север вас встретил как родного?

– Очень точно подмечено, как родного, – благодарно взглянул на собеседника председатель Государственной Думы. – Ваш покорный слуга родом из простой трудовой семьи, и для меня, в известной степени, родина везде, где доминируют люди труда.

– Из-за этого и ваше детище называется Трудовой партией? – уточнил его собеседник.

– В известной степени, – согласился Вениамин Павлович. – Ведь, по большому счёту, всё сущее на Земле создано или природой-матушкой, или человеческим трудом. А в суровых климатических условиях, где стихия к нам не шибко благоволит, значение трудового фактора возрастает. Отсюда общесоциологическая закономерность: развитие общества, пускай и противоречиво, но движется той стезёй, на которой начертано «Кто лучше работает, тот лучше живёт». И несмотря на обоснованную критику капитализма, который постепенно сходит с исторической арены, я признаю: буржуа работает лучше рабовладельца или феодала, а современный наёмный работник – лучше раба или крепостного. Вы не замечали? – обратился он к Заказному.

– Скоду и не скажу, – растерялся тот.

– А это так, – настаивал Павлов. – И антагонизм между эксплуататором и эксплуатируемым в значительной мере снимается в высокотехнологичном обществе, где в основном удовлетворены базовые потребности человека, а потому на первый план выходят духовные запросы. Ныне, когда мы, по-простому говоря, заткнули пасть своей утробе, общественное признание и нужность людям становится главной ценностью. Людей с такими установками я, заимствуя терминологию у академика Кузовлёва, называю

космочелами. Чувствуете смену приоритетов?

– Чувствую, но не уверен, – признался сотрудник телевидения. – То есть, деньги уже не идол?

– Именно! Деньги – одно из средств выразить все лучшее в себе и быть счастливым вместе, а не вопреки остальным.

– Но как от нас – троглодитов, вдруг появятся ваши космочелы, – ёрничал ведущий. – Они что, с неба свалятся?

– Отнюдь, – улыбнулся спикер парламента. – Это не Богом избранный класс. Это наиболее сознательные представители интеллигенции, промышленных и сельскохозяйственных рабочих, среднего и малого предпринимательства. Такая психология зиждется на исконно трудовой биографии их самих и их предков, всё заработавших своим горбом. Им ничто не перепало даром, а досталось соответственно трудовому вкладу в общее дело. Таким вот образом из поколения в поколение традиции и установки на труд, справедливость, заботу о сирых и убогих у космочелов и закрепились в виде внутреннего императива.