Разбегающиеся миры, или Вселенская толкотня локтями

– Вот майору и поручишь захват Пакостина и ликвидацию банды. Тем паче, что командир группы «Стяг» Туманов, сам знаешь, собаку в таких вещах съел. Что могу обещать – никаких лимитов по кадрам и в материально-техническом сопровождении не будет. Ясно?

– Так точно, – склонил голову Топтыжный.

Выйдя из кабинета Столповского, полковник удручённо вздохнул: опять откладывалось примирение с соседом по подъезду, с которым сын Ивана Сергеевича повздорил ещё в середине июня; опять он не успевает достать импортное лекарство для больной жены…

2

Судный день настал. До начала дебатов между премьер-министром и спикером парламента Топтыжный проинструктировал Говорова с Тумановым и отправил их с группой спецназа на ликвидацию банды Пакостина. Сам же он произвёл четвёртый за последние сутки личный обход Красной площади и прилегающей к ней местности, проверяя расстановку постов.

Вечернее небо было почти безоблачным – то поработали метеослужба, силы ПВО и авиация, рассеяв тучи над центром столицы. Таким образом, условия для «пикировки на высшем уровне» были созданы. Зато за Москвой накрапывало, а на периферии области шли дожди. «Как там Женя с Тумановым?», – с тревогой подумал полковник. Он взглянул на хронометр – двадцать тридцать. До штурма зиндана оставалось чуть более часа.

Напоследок чекист миновал Васильевский спуск. Там на эстраде начинался концерт звёзды эстрады, зазывающих и «разогревающих» публику. За первым отделением следовал «баттл на высшем уровне», по окончании которого концерт должен был возобновиться. Народу собралось очень много. «Тысяч сто пятьдесят-двести, – оценил «на глазок» спуск, запруженный людьми, Иван Сергеевич. – И каждый двухсотый – наш, каждый пятидесятый – милицейский».

В толпе преобладали транспаранты в поддержку Павлова и с критикой курса «продажной клики Лонского-Зарукина». Плакаты с афоризмом «Вместе победим – вместе поедим» редели подобно жалким клочкам волос на макушке плешивеющего селадона.

От Васильевского спуска полковник проследовал на Вараварку, где располагался оперативный штаб, возглавляемый Столповским. Там он и доложил руководителю обстановку. Затем они начали толковать о некоторых деталях, когда их прервал срочным сообщением начальник радиолокационного поста Зарицкий, которому также были приданы спутниковая станция, все специальные видеокамеры центра столицы, а также средства слежения из сотни дронов, зависших над историческим центром Москвы.

– Слушаю, – включил соответствующий монитор генерал-лейтенант.

– Первый, я – Заря, засекли объект Кроу! – взволнованно и несколько не по форме доложил Зарицкий. – Только что он включил техническое устройство. Работает только на приём. Пока сеансов связи не зафиксировано.

– Место дислокации объекта установили?

– Так точно! В настоящее время он движется от Кузнецкого моста к Детскому миру.

– Можете вывести его к нам на монитор.

– Так точно. Включаю.

На одном из дежурных мониторов засветился экран, и Столповский с Топтыжным увидели обычного мужчину, посредством стереоэффекта выделенного более светлым фоном. Кроуфорд прогулочным шагом фланировал среди москвичей и гостей столицы.

– Первый, я – Заря, разрешите доложить, – продолжил начальник радиолокационного поста. – Объект вначале находился за пределами оптического диапазона. То есть, он был невидим для глаза. А при выходе на Кузнецкий мост проявился. Следовательно, его одежда, кожа и волосы обработаны специальным светопоглощающим составом. И он может варьировать своё состояние.

– Понял, – ответил Зарицкому генерал. – Ишь ты, объявился, невидимка…К Кремлю направляется, – процедил Столповский.

– Разрешите выдвинуться к Лубянке, – вскочил Топтыжный.

– Что намерены предпринять?

– Пока не знаю. Сориентируюсь на месте.

– Разрешаю. Будь бдителен, Иван Сергеевич, – сказал начальник.

А что он ещё мог сказать, если всё решали секунды, реакция, интуиция и импровизация?

Когда полковник выбежал из гостиницы с группой чекистов, на трибуне Васильевского спуска начал выступление Павлов. Зато Зарукин перед народом не появился. «Вот он, самый надёжный способ безопасности», – машинально констатировал про себя Иван Сергеевич.

3

Топтыжный выдвинулся к Лубянской площади с тремя наиболее проверенными и подготовленными оперативниками – Виктором Громовым, Игорем Долговым и Антоном Щукиным. Больше и не требовалось – в критической ситуации и в условиях массового скопления граждан конфликты разрешались не количеством бойцов, а качеством их действий; ударной мощью на решающих направлениях. Кроме того, при крайней необходимости, Иван Сергеевич командой по циркулярной связи в мгновение ока располагал возможностью мобилизовать под своё начало легион квалифицированных воинов.

Каждый из членов боевой группы, помимо компактного лазерного оружия, располагал мобильной радиосвязью, имплантированной с тыльной стороны мочки уха. Они также были снабжены особыми трансляторами со светофильтрами, вмонтированными в линзы очков. Благодаря этим техническим устройствам Зарицкий при необходимости мог дать чекистам изображение любой части контролируемой местности. С этим прибором и потенциальная оптическая мимикрия Кроуфорда в невидимку им была не страшна.

Комитетчики двигались цепочкой, стараясь в гуще гуляющих не терять и визуального контакта. Координацию их действий осуществлял полковник, которого в свою очередь вёл Зарицкий, отслеживавший маршрут «куклы». Начальник радиолокационного поста информировал Ивана Сергеевича о местонахождении «объекта» ежеминутно, а при резком изменении обстановки – немедленно.

При подходе Топтыжного к Лубянской площади Зарицкий вышел с ним на связь в экстренном порядке.

– Шаман, я – Заря! – доложил он. – Зафиксирован циркулярный радиоконтакт объекта Кроу с объектом Поводырь и с ещё одним неизвестным объектом. Распоряжение Кроу отдал Поводырь. Неизвестный же работает только в контрольном режиме. Все трое порознь передвигаются в направлении Красной площади. Могу вас визуально сориентировать по ним.

– Давай! – энергично распорядился полковник, опуская очки на переносицу.

Если участие Поводыря было прогнозируемо, то появление третьего фигуранта, негласно контролировавшего первых двух, явилось неожиданным. Таковым могло быть только высокопоставленное лицо, планировавшее преступную акцию. То есть…Александер Дик! Такого статусного субъекта можно было брать, но исключительно с поличным – с устройством, работающим в режиме контроля в отношении Кроуфорда и Поводыря.

Без промедления Иван Сергеевич подал соответствующую скрытную команду своим бойцам, чтобы их также ввести в обстановку.

– Видеокамера номер пять даёт вам картинку объекта Кроу, – продолжал меж тем информировать чекистов начальник поста Зарицкий. – Третья – Поводыря, одиннадцатая – неопознанного объекта.

– Есть, – подтвердил получение сведений Топтыжный.

Сопоставление данных телепоиска с реальной обстановкой помогли ему сориентироваться на местности. Приподняв очки, он взглядом нашёл Поводыря – мужчину средних лет со вполне славянской внешностью. Тот уже миновал его и находится буквально в полусотне метров, следуя Никольской улицей. В инкогнито же командир группы тотчас опознал Дика. Однако опознал по графическому силуэту, ибо тот находился вне пределов оптической видимости невооружённым глазом. Американец стоял на Ильинке, близ здания Минфина России. Что до Кроуфорда, то тот двигался вдоль здания Детского мира и, судя по обстановке, имел задание также выйти на Никольскую улицу. «А Поводырь-то держит от Билли безопасную дистанцию, – констатировал Иван Сергеевич. – Ведь если Билли рванёт, то…»

Поскольку клона от точки теракта отделял километр пешего ходу, то на всё про всё чекистам отводилось семь-десять минут. Дальше – Красная площадь, Васильевский спуск, переполненные народом, где вряд ли что-то помешает диверсантам реализовать зловещие замыслы – как минимум, в части множества человеческих жертв.

– Виктор, Антон, – реактивно оценил ситуацию полковник, в оперативной горячке игнорируя их позывные. – Сопровождаете, соответственно, Поводыря и субъекта, которого ведёт одиннадцатая телекамера – это Александер Дик. До сигнала о нейтрализации Кроу, этих двух не брать. Заря, передайте Первому: близ Лобного места выставить скрытные заслоны для сопровождения Поводыря и Дика и последующего их задержания с поличным. Проходы на Красную площадь с Лубянки, Манежной площади и с набережной надо на время демонстративно перекрыть подразделениями полиции. Слышите: де-мон-стра-тивно! Нужно перекрыть все подходы к Васильевскому спуску, кроме одного.

Приняв отзывы об уяснении поставленных задач, Топтыжный переключился на Долгова.

– Игорь! Срочно выдвигаешься на Кроу и держишь за ним дистанцию метров пятьдесят-шестьдесят, перекрывая возможные пути отхода – скомандовал он. – Как будешь на исходной, доложишь.

– Есть, – ответил Долгов.

Сам Иван Сергеевич встал на Никольской улице, неподалёку от перехода на станцию метро «Площадь Революции», ожидая дальнейшего развития событий. Как всегда в критические минуты, импровизационная сфера сознания полковника работала исключительно ясно и продуктивно. Сейчас у него сформировался окончательный ситуативный план перехвата Билли. Вот где пригодились ответственность и добросовестность оперативника, проявившаяся в том, что он многократно исследовал территорию «предстоящих боевых действий».

И ведь как в воду глядел опытный опер! Через минуту на него вышел Долгов и доложил, задыхаясь от высокого темпа движения:

– С Лубянки проход милиция перекрыла. Поэтому Кроу бегом спустился на Театральную площадь. Преследую его!

– Не спугни его. Держи дистанцию, – предупредил подчиненного Топтыжный.

– Есть, – последовал ответ.

– Объект Кроу изменил маршрут! – это полковнику рапортовал уже Зарицкий, докладывая об изменении обстановки.

– В курсе, – процедил Иван Сергеевич. – Заря, можешь создать помехи, чтобы на пару-тройку минут прервать контакт Кроу с Поводырем?

– Без проблем.

– Действуй.

Убедившись, что подчинённые усвоили поставленные задачи и приступили к их исполнению, полковник довольно пробормотал себе под нос: «Что и требовалось доказать!» Теперь он был убеждён, что зомби, лишённый электронного руководства, будет плясать «под его дудку». В программе клона не могло не быть подробнейшей схемы исторического центра столицы. А это значило, что Билли двинется единственно возможной в данный момент свободной траекторией – траекторией, искусно продиктованной ему чекистом.

Кроуфорд двинется на площадь Революции, а оттуда – на Никольскую по переходу от станции метро. Но с противоположной стороны перехода, навстречу ему выйдет он, Топтыжный. И они должны сойтись в той точке станции, где в данный момент производились вскрышные работы и располагался гигантский котлован.

Экспромт маститого опера был прост и эффективен: загнать зверя в угол, а там пристрелить таким образом, чтобы тот слетел в глубокую сорокаметровую воронку. Тогда взрыв причинит ущерб разве что подземным сооружениям метрополитена. «Всего и делов-то!» У Ивана Сергеевича, как говорят в народе, отлегло от «мягкого места». Воодушевлённый, он в стиле фартлек понёсся к котловану и навстречу замби.

Увы, на входе в переход, выполненный в виде арочного тоннеля, проложенного прямо в цокольных этажах зданий, полковника ждал неприятный сюрприз. Сегодня, с учётом ремонтных работ и особых общественных мероприятий, переход охранялся нарядом милиции, никого не пропускавших туда. Бравый лейтенант с двумя сержантами грудью встал на пути чекиста.

Случаи, когда Топтыжный ругался матерно за все сорок с небольшим лет его жизни, можно было сосчитать на пальцах одной руки. Нынче выпал как раз такой. И пока комитетчик предъявлял лейтенанту удостоверение, драгоценные мгновения времени преступно истекали. Напоследок в сердцах обругав нехорошо младшего офицера, полковник бросился вдоль по тоннелю.

Выбежав из тоннеля, чекист позволил себе мини-передышку в виде всего одного глотка кислорода и бросился к углу здания, от которого до котлована было рукой подать. Он очень спешил, на бегу извлекая лазер из оперативной кобуры, закреплённой в левой подмышечной впадине.

Вывернув из-за угла, опер в мгновение ока сообразил, что он безнадёжно опоздал…Всего-навсего на секунду, но опоздал: клон безлюдным переулком уже миновал земляную бровку, тянувшуюся вдоль котлована, и в настоящий момент шёл прямо на него. Кроуфорд включил режим светопоглощения и полагал, что он невидим. Услышав топот, сбитое дыхание Топтыжного, зомби вскинул голову и посмотрел на встречного прямым, немигающим и каким-то неживым взглядом…

Теперь счёт шёл даже не на мгновения, а на их доли. Сложившийся расклад не оставлял оперативнику никакой свободы для манёвра. Сбивая клона с толку, Топтыжный выкрикнул: «Билли! Билли!» И бросился к нему, продолжая на ходу выкрикивать: «Это же я – Стэнли Боббик! Это же я – Стэнли Боббик!».

Ничтожная заминка дорого обошлась Кроуфорду. Пока он в отупении вычислял то, что незнакомец никак не может быть Стэнли Боббиком, пока колебался в принятии какого-нибудь решения, не получая команду «сверху», Иван Сергеевич подобно тигру прыгнул на него, обхватив за туловище и увлекая за собой. Полковник сбил клона, и они, точно «друзья-неразлей вода», в обнимку упали на наклонную глинисто-песчаную бровку, скатились по ней книзу и свалились в зияющий провал котлована…

Ещё гравийные камешки продолжали скатываться с бровки в провал, а снизу уже донёсся раскат взрыва, приглушённый гигантским кратером. От взрывной волны дрогнули близлежащие здания да образовались оползни на склонах котлована. И всё. Толпы гуляющих москвичей и гостей столицы даже отдалённо не поняли, что за звук достиг их ушей. Праздничные гуляния продолжались, как ни в чём не бывало.

4

У военных есть такая категория как диспозиция. Диспозиция означает план расстановки сил и средств воюющих сторон перед боем. Стороны при этом учитывают массу факторов, но конфликтующих сторон обычно бывает две. Если же закономерности ведения военных действий нарушаются, то генеральное сражение начинает течь по стихийному руслу и исход его непредсказуем.

КГБ в лице первого главного оперативного управления и группы специального назначения «Стяг» три дня разрабатывали операцию по штурму конспиративной цитадели «гопоты». Этому предшествовала напряжённая аналитическая работа по разведке бандитских «лежбищ», а также прогноз по определению места нахождения бандитской верхушки во главе с Пакостиным в конкретном месте и в конкретное время.

Ориентирующих сигналов от различных источников стекалось множество, и из этого противоречивого массива надлежало выудить истинные данные и принять безошибочное решение. Так, от покойного Рокотова поступил один сигнал, от Тихона Заковыкина – второй, от «старых воров» – третий…А ведь имелся целый ряд иных осведомителей. В итоге Топтыжный, Говоров и командир группы «Стяг» Туманов установили дату штурма ставки гопоты – «зиндана» – 12 июля, двадцать один пятьдесят.

Осложняло решение боевой задачи то обстоятельство, что штурм цитадели, захват и уничтожение нововоровской элиты во главе с Пакостиным надлежало увязать с добычей вещественных улик и освобождением Тихона Заковыкина и Дианы Лонской, представлявших для органов госбезопасности первостепенный интерес.

Топтыжный, Говоров и командир группы «Стяг» Туманов раздобыли проект бывшего ремонтного завода, где теперь располагался «зиндан», провели аэрофотосъёмку объекта, провели детальную рекогносцировку местности под видом грибников, пометили все дорожки и тропинки, которыми пользовались уголовники, установили дислокацию их постов, маршруты и периодичность смены бандитских караулов.

В цейтноте, к сожалению, не удалось выяснить то, каким образом «гоп-менеджер» попадает в своё волчье логово. Верным признаком появления Пакостина в цитадели служило лишь прибытие эскорта из трёх автомобилей, но фокус заключался в том, что главаря в этот момент в них никогда не было.

Разведкой было также установлено, что единовременно в «зиндане» находится от 25 до 30 бандитов, в связи с чем для взятия крепости было отряжено 90 спецназовцев, обученных, экипированных и вооружённых по последнему слову военной науки и техники.

В день штурма, за четыре часа до выезда в Софьино (чтобы предотвратить утечку информации) Говоров и Туманов отработали тактику действий с бойцами на специальном макете и по адаптированной программе на компьютерных тренажёрах. За полчаса до времени «Ч» группа скрытно заняла три опорных района, прилегающих к территории бывшего завода. Разведчики совершили контрольную вылазку, после которой к объекту с трёх направлений стали выдвигаться штурмовики.

В последний момент было решено действовать по варианту номер два. От вариантов номер один пришлось отказаться, так как дождь исключил возможность локального применения газов нервно-паралитического действия и дистанционных электрошокеров. Зато сгустившиеся тучи маскировали передвижения чекистов и увеличивали эффект от внезапности нападения. По второму варианту основные удары с использованием стрелкового оружия, ручных гранат, гранатомётов с кумулятивными зарядами, двух таранных установок и подрывных фугасов в местах проникновения наносились по бывшему КПП и с тыльной стороны завода.

Столь многотрудно, по всем правилам военно-тактического искусства «конторой» был спланирован штурма «зиндана», на который отводилось от пяти до семи минут. Ведь, в соответствии с диспозицией, атакующим должен был противостоять ограниченный и окружённый контингент «блатняка новой формации». Однако, всё оказалось не столь просто. В бой внезапно вмешались факторы, кои не в состоянии были предвидеть Говоров и Туманов.

У надвигающейся закулисной истории имелся сценарист, жаждущий по классическим законам драматического жанра обеспечить единство обстоятельств, времени и места действия. Сценарий «пьесы» дописывался криминалитетом старой формации, который всегда был готов при оказии и при минимуме риска «поднавалить» большую кучу дерьма и «блатным выскочкам», и властям, и вообще всему остальному миру. Ибо суть психологии уголовной среды: умри ты сегодня, а я – завтра!

Жажду мести сильнее прочего разжигало и то, что по уголовному авторитету «ссученных» больно ударила шумиха по поводу разбирательств из-за Дианы Лонской. Ажиотаж в средствах массовой информации вольно или невольно, но прославил «гопоту», представшей более предприимчивой, мобильной и более независимой от «официоза», нежели традиционный уголовный «блатняк». К тому же, «суки» давно искали «подлянку», чтобы отомстить «выскочкам». И нынче такой казус подвернулся.

Олицетворением механизма реализации «подлянки» выступил так называемый «дух», которого вору в законе Зубу удалось внедрить в банду самого Вована Палача. Благодаря этой «крысе» Вован был как вошь на ладони. Благодаря этому агенту и хорошей организационной работе (термины-то какие-то «паскудно-ментовские»!) Зубу удалось столкнуть лбами три силы, «всучив» им одну и ту же провокационную «дезу».

Криминалитет старой формации брал суперреванш у «гопоты» за ряд поражений на уголовной ниве. Реванш обещал быть масштабным, так как сулил ликвидацию Вована Палача и его самой дерзкой банды. Да и то, что при столкновении «загнётся» немало «ментовской породы», сулило ворам в законе дополнительные дивиденды. А при масштабном успехе они надеялись вообще перехватить стратегическую инициативу у «гопоты», уничтожив её как маргинальную силу и окончательно переманив всю «блатную братву» в свой лагерь.

Провокационную «дезу» помимо чекистов подкинули и печально знаменитому Николаю Андреевичу Коданскому. Тот домучивал последние дни в должности председателя Совбеза. Скандал, раздутый средствами массовой информации по факту применения подразделений национальной гвардии во имя Дианы Лонской, автоматически исключил Коня Дамского из политического бомонда. Задержка с его смещением обуславливалась сугубо процедурными причинами: секретарь Совбеза назначался на должность решением верхней палаты Федерального Собрания – Советом Федерации, а отрешался от должности – в том же порядке. Сейчас сенаторов срочно отзывали из отпусков и политических каникул в столицу.

Пребывая в политической агонии, 12 июля Коданский получил не вызывающие сомнения данные о том, где держит Вован Палач Лонскую. Да и как было не поверить, если на видефайле был запечатлён Вован, оскверняющий Диану «блатным валетом». При этом меры по освобождению любовницы надлежало предпринимать экстренные, ибо Змей мог превратить её в труп настоящий раньше, нежели Конь Дамский превратится в труп политический.

Николай Андреевич был человеком недалёким. Зато по мужской натуре своей он был настоящий гусар и женолюб. А посему бросился в новый омут испытаний, очертя голову. «Моя песенка спета. Шею себе я уже сломал, – рассудил он. – Теперь пущай мне и мозги вышибут, но сладенькую Вибромассажистку мою я не предам!»

Коданский взял трубку видеотелефона, набрал номер срочного вызова командира национальной гвардии Семинянькина и с предсмертным весельем выдохнул в микрофон преданному Вертухаю: «Андрон Гордеич, на выезд! Готовь свою гвардию. Последняя гастроль артиста!»

Почти идентичное по содержанию послание 12 июля получил и Лев Лонской. Разница заключалась в том, что вместо порнографической видеозаписи он получил муляж той самой мушки-дрозофилы, что уползла от него «задом наперёд». Мушку удачно дополняла фотография, на которой олигарх передвигал по столику упаковку с мобильным телефоном в направлении Марка Терлина.

«Убойная» корреспонденция не оставляла выбора не только Лонскому, но и Киру Отстрелову – начальнику его службы безопасности. Шеф предоставил ему последний шанс на исправление ошибки с Дианой и на устранение Вована Палача, за которым Кир давно и безуспешно охотился. Теперь, как будто, забрезжила перспектива погнаться за двумя «зайцами», и обоих «мочкануть». За это Лев Лонской списал бы Отстрелову все просчёты.

– Хапай огнемёты, – повелел босс вассалу, – и спали гадскую клоаку дотла. И его, и её, и весь компромат. Дотла!

– Бу сделано, Лев Максимович! – благодарно всхлипнул холуй.

Вот сколь сложной оказалась расстановка сил, когда к «зиндану» с разных сторон, с разрывом в несколько минут прибыли далеко не союзнические группировки. Они, в кромешной тьме толком не распознав, что к чему, ринулись на штурм одного и того же объекта. И… как сказал поэт: «Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой»…

Боже упаси, доводить народ до войн и революций больших и малых. Трагедия больших и малых войн и революций заключается в том, что в первые же минуты за правое дело гибнут лучшие, честнейшие и достойнейшие люди нации. Подлость больших и малых войн и революций заключается в том, что главные негодяи, по вине которых войны и революции развязываются и происходят, не платят за них собственной жизнью. Чаще они откупаются своими смердящими приспешниками.

В кровавом месиве майор госбезопасности Говоров погиб в числе первых. Он оказался не в состоянии пребывать в роли хладнокровного стратега, когда вскрылась «подстава», и немало его боевых товарищей полегло под огневым шквалом неразберихи.

Скоро сгинул и Коданский. Напалм спалил дотла и превратил в шлак его тело. Если, по общему правилу, предстательная железа является «вторым сердцем мужчины», то в организме Коня Дамского она занимала первое место. До желанной любовницы он так и не добрался – от неё «всероссийского гусара» отделило три десятка шагов.

Недолго смердел и Отстрелов, раболепно отрабатывающий должок перед своим сюзереном. Снайпер «отстрелил» его на пороге равелина, в котором на цепях висело тело Лонской.

Смерть по своим последствиям одинакова для всех, однако сколь же разные цели ведут к ней героев подлинных и мнимых…

5

Запор на дверях камеры-одиночки, в которой содержался Тихон Заковыкин, угрожающе звякнул. Дверь распахнулась, и в проёме показался Шранк, за которым виднелся Сипатый.

– Студент, на выход, – хмуро скомандовал громила.

– С вещичками? – стараясь не терять присутствия духа, в вопросительной манере пошутил тот.

– С внутренними органами, – «по-чёрному» съюморил Гитлерович, надевая на него наручники. – Щас тебе гестапо организует опущение почек ниже колен, подъём мошонки выше поясницы и садизм печени до пятой точки. Вован – не я, он тебе сделает похоронный марш в Освенциме.

Предупреждение прозвучало реалистично, и остатки искусственно нагнетаемого веселья оставили парнишку. Стало не до смеха. Тем паче, что уралец получил завуалированное предупреждение в виде фразы про Освенцим. Тёмным коридором между Сипатым и Шранком он шагал молча. Бандиты доставили его в уже знакомую пыточную. Вован там отсутствовал, зато в одном из углов Заковыкин увидел…Милену.