Случай из жизни трейдера Часть 3

– Договорились. Обращайтесь, спрашивайте, но помните о торговой дисциплине.

Прошел день, прошел другой, а на фондовом рынке ничего существенного не происходило. Акции «Газпрома» вяло колебалась в ценовом диапазоне двести восемьдесят пять-двести восемьдесят восемь рублей. Одним словом, полный стояк.

Наступила середина апреля. Поигрывает веселыми лучиками солнышко. Стоит замечательная погода, уже потихоньку начинают разворачиваться зеленые листочки. У меня очень хорошее настроение, так как появились какие-то деньги и не надо судорожно думать, где достать хотя бы одну тысячу рублей. Жизнь потихонечку налаживается. Проходит еще несколько дней, звонит Надежда:

– Ну что, Владимир, пора брать Газ?

– Не знаю… Рынок стоит. Думаю, что покупать рано, нет тенденции на повышение.

– А мне тут сон приснился, будто я мою огромного слона, а потом этот слон медленно лезет на огромную гору.

– Ну и что? Причем здесь слон и акции Газпрома? Я что-то не понимаю? Слон – вроде не бык.13

– Да ты вообще ничего не понимаешь, ни в снах, ни в слонах, ни в женщинах, ни в акциях.

И тут же Надежда отключилась. Как выражается молодежь «типа поговорили о фондовом рынке».

В этот день она мне звонила еще несколько раз, сообщив, кроме всего прочего, что, несмотря на мои предостережения, она все же купила акции «Газпрома» в размере двадцати тысяч бумаг по цене двести восемьдесят девять рублей за одну штуку.

– И толканули цену акций Газпрома на целый рубль, – усмехнулся я.

– Да, толканула, – сказала она весело. – А чего не толкануть, коль цена никуда не двигается. Надо же пацанам путь указать, а то совсем зачахнут у своих компьютеров, ха-ха-ха.

Смотрю на экран монитора и про себя думаю: «Ай, да Надька, ай да молодец – опять Газ начал расти, опять она денег поднимает». На следующей день Надежда покупала «Газ» еще и еще, по более высоким ценам, а через день сообщила, что купила на все оставшиеся деньги шестьдесят тысяч акций по цене где-то двести девяносто шесть рублей.

– Надежда, – спросил я ее. – А на основании чего вы покупаете?

– На основании моего сна – слон на горе, да и чуйка подсказывает, что Газ будет скоро стоить больше трехсот рублей. Вот там я и буду брать прибыль.14

Через калькулятор я «пробил» ее покупку и вижу, что она накупила «Газпрома» на все свои деньги – на двадцать три миллиона рублей! «Очень рисково она действует, – отметил я. – Как бы это все не обернулось против нее. Очень плохой Доу-Джонс,15 Европа поглядывает вниз, Азия со своими японцами и китайцами готова обвалиться, а она накупила на все. Позиция у нее очень рисковая». Но Надежда меня не слушает. Слон на горе – это ее главный аргумент.

К обеду котировки «Газа» подросли, и торговля пошла по цене двести девяносто семь рублей сорок копеек. «Что же так миллионерам везет, – думал я. – Что ни сделают, все туда… А вот, если бы я купил, то наверняка бы цена по Газу завалилась, и открытая позиция вымотала бы всю душу».

Итак, цена по нашему эмитенту потихонечку подрастала, но достичь уровня в триста рублей никак не могла. Проходит один день, другой, третий – цена болтается в небольшом торговом коридоре.16

– Надежда, – говорю я моей ученице как можно спокойнее. – Мне ситуация не нравится… Видите, цена не растет уже третий день. Это не очень хорошие признаки. Сейчас мы находимся в области высоких цен. Возможно, отсюда цена начнет снижаться и необходимо будет довольно быстро закрыть вашу позицию, то есть, продать все ваши акции в рынок.

– Даже и не подумаю, – парирует она. – Что, разве цена прошла уровень в триста рублей? Продавать буду не ниже трехсот… Я поставила себе цель, и я ее добьюсь.

И добавляет мягким голосом:

– Владимир, мне сейчас очень нужны деньги.

«Ха! Ей деньги нужны, а другим деньги как бы и не нужны, – меня охватила злоба. – Вот, чертовы миллионеры, все им мало… Денег, как грязи! Есть десять миллионов долларов, и оказывается, что это очень мало, и денег не хватает ни на что»!

Я пошел на кухню, поесть борща. Его сварила Катюшечка, моя жена. Я ем борщ и возмущаюсь Надькиными приколами насчет нехватки денег:

«Сколько Бог вам ни дает – все вам мало! А тут бьешься, бьешься, чтобы заработать лишнюю тысячу рублей и хрена лысого. Ну, где здесь вселенская справедливость? Эти Абрамовичи, Мордуховичи, Дерипаски… Как ни заглянешь в Форбс, так они каждый год по несколько миллиардов долларов прибавляют, а тут только концы с концами едва сводишь».

Возвращаюсь обратно к компьютеру. Мать честная! За то время, что я ел борщ и завидовал миллиардерам, цена на «Газ» просто рухнула. Я не верю своим глазам. Торговля идет на уровне двести восемьдесят девять рублей… И это за пятнадцать минут! «Это на девять рублей ниже, чем последняя покупка Надьки, – я беру в руку калькулятор. – Ого! Надежда потеряла уже полмиллиона рублей».

Набираю ее номер, а она что-то мычит в трубку. Понимаю, что моя ученица в шоке. Конечно, она ничего не продала и осталась в открытой позиции на все свои деньги. Фондовый рынок – это довольно рисковый сектор экономики и я Надежду об этом предупреждал. Очень часто начинающие торговцы, зарабатывая на первых сделках большие деньги, потом отдают рынку все.

В этот день закрытие «Газа»17 было зафиксировано на уровне двести восемьдесят три рубля. В США вышли очень плохие новости, касающиеся перспектив экономического развития на ближайший год. Как следствие, все цены на акции в мире полетели вниз, потому что когда заболевает Америка, чихают на всех остальных континентах.

На следующий день для тех, кто остался в акциях, наступила катастрофа. Фондовый рынок России открылся резко вниз. Цена на «Газ» – двести семьдесят пять рублей! Тут уж мне стало не до злорадства. Я понял, что надо спасать Надьку. Но моя подопечная на звонки не отвечает. Я вообще не знаю, что с ней. «Как бы с горя не спилась, – в голове замелькали нерадостные мысли. – Она у нас ведь любит выпить». К обеду цены были еще ниже, и, что самое неприятное, не было видно, где рынок успокоится. Только к вечеру я дозвонился до Надежды. Она отвечает мрачно. Чувствую, что крепко приняла. Я пытаюсь ее убедить:

– Если цена пойдет ниже, надо закрывать позицию.

– Как закрывать? Ты что, предлагаешь мне продать мои акции по таким ценам?! – в голосе Надежды я услышал сталинские интонации («ви что, товарищ, прэдлагаете сдать нэмцам Москву?»), и дальше идут ругательства. – Ты что, идиот? Как я могу закрыться, когда у меня такие убытки. Ты, козел, ты что мне предлагаешь?

Про себя я подумал:

«Тут бы закрыться по стопу18, кончить всю эту историю. Раз пошла такая пьянка, и, раз пошли такие базары, то о каком сотрудничестве может идти речь»?

Но вместо этого я почему то начинаю либеральничать:

– Да ладно, – говорю я ей как можно мягче, – что ты взъерепенилась? Разве не понимаешь, что цена может уйти значительно ниже, и потери будут во много раз больше?

– Пошел на хер, сраный козел, – говорит она мне. – На хер ты мне нужен со своими советами? Много ты на рынке поднял денег? Да такие объемы, которыми я управляю, тебе и не снились! Возьму сейчас денег подкачаю на свой счет, пару лимонов грина, и еще куплю, вот тебе и вся стратегия. Я здесь все поняла. Эти обвалы делают классные пацаны, чтобы вытряхнуть из акций слабаков, вроде тебя. А я сильная женщина, и буду закрывать Газ только выше трехсот рублей. Я торгую на свои деньги, и не лезь ко мне со своими идиотскими советами. Пошел на хер, добродетель хренов!

В этом месте я повесил трубку. Ну, что здесь можно сказать? А тем временем «Газпром» как будто подслушивал наш разговор. После того, как мы разъединились, он одним ударом (страшно вспомнить) полетел вниз без остановок. Пошли массированные продажи. В стакане замелькали лоты по пятьсот тысяч акций, а ближе к вечеру в продаже можно было увидеть «болванки»19 по миллиону бумаг. Пошел сброс, как говорят на бирже, по любой. К закрытию из акций «Газпрома» сделали отбивную. Цена одной бумаги дошла до уровня двести пятьдесят два рубля. Потери у Надьки были большими – более ста десяти тысяч долларов! Вот что бывает, когда не слушаешься опытных торговцев.

Однако, по правде говоря, об этом я узнал не сразу, а где-то через месяц. После того обвала Надька притащила на рынок еще два миллиона долларов – это более пятидесяти двух миллионов рублей и начала страшными объемами скупать «Газ» по любой цене: пятьдесят тысяч акций по двести пятьдесят рублей, еще пятьдесят тысяч акций по двести сорок шесть рублей. «Вот дура, – сказал я сам себе, когда узнал об этих сделках. – Ты же теперь у нас на рынке самая умная и все знаешь, ну, и флаг тебе в руки. Вперед, к полной победе капитализма».

Несколько дней торговля по «Газу» шла в узком коридоре: двести сорок шесть рублей на двести пятьдесят, затем началось новое, очень серьезное падение, и, по прошествии трех дней «Газ» стоил уже двести тридцать рублей. Затем на рынке наступил застой: цена запилилась в районе двухсот тридцати-двухсот тридцати пяти рублей. Эти колебания продолжались в течение нескольких недель.

Я уже почти перестал обижаться на Надьку. А что, собственно говоря, произошло? Ну, накупила тетка газовых бумаг почти на два миллиона долларов… Но, ведь это ее личное дело! Денег у нее много, наверняка свою позицию закроет в плюс. Это не наши нищенские счета с трестами тысячами рублей… Деньги липнут к деньгам!

И я решил ей позвонить:

– Как дела? Это Владимир.

– Узнала, – ответила Надежда, и дальше продолжила очень спокойно, как будто мы расстались вчера. – Вот, сейчас акции Газпрома болтаются в ценовом коридоре. Как вы думаете, что будет дальше?

– Надежда, вы же определили свою торговую стратегию: чем ниже цена – тем больше покупать. Так что если Газ упадет еще ниже, то его надо докупать.

– Ну, а если цена будет падать и дальше, то, что тогда?

– Тогда докупайте еще.

– Я уже купила, – раздраженно отвечает она, – этих долбаных акций на два миллиона долларов…

– Когда я вам предложил закрыть позицию, вы меня, извините, на хер послали. Теперь эту позицию закрывать поздно. Поэтому ту тактику, которую вы избрали, надо довести до конца.

– Так вы считаете, что Газ вырастет?

– Непременно вырастет. Только я не знаю, сколько придется ждать.

– Что, может, придется ждать несколько лет?

– Да, – отвечаю я. – Ну и что же здесь плохого? Ведь вы же сами сказали, что вы сильная женщина.

– Хорошо. Владимир, звоните мне время от времени и подсказывайте, когда надо докупать. Пожалуйста.

– О’кей, позвоню, – отвечаю я.

Через день рынок опять начал падать. «Газ» стоил уже двести девятнадцать рублей. Цена остановилась на этом уровне. Началась проторговка.20 Звоню Надежде:

– Надо здесь купить.

– Что, больше падать не будем?

– Надежда, Газ уперся в линию поддержки,21 можно покупать.

– На все?

– Давайте возьмем тысяч десять-двадцать, больше не надо.

– Хорошо, я покупаю.

Через пять минут раздается звонок:

– Я купила двадцать тысяч.

Падение цен на российские бумаги продолжалось еще несколько дней, и когда цена «Газа» уперлась в новую линию поддержки, я рекомендовал Надежде подкупить еще. Она докупила этих бумаг по двести шесть рублей в количестве двадцати тысяч. Как я заметил, это был ее любимый объем. Таким образом, у Надежды образовалась очень мрачная позиция: двести двадцать тысяч акций по средней цене двести пятьдесят восемь – всего на пятьдесят шесть миллионов восемьсот сорок тысяч рублей. А на текущий момент рыночная цена всего двести шесть! Потери у Надьки очень серьезные, где-то около полумиллиона американских долларов! Денег у нее на счете осталось много: более двадцати миллионов, так что, если цена на «Газ» будет падать и дальше, то будем докупать, ничего страшного.

А что же цена? А цена отстоялась на уровне 206 и нырнула еще ниже. В окне котировок замелькали цифры 201, 200… От этих цифр мне цен стало не по себе, но я чувствовал, что движение вниз выдыхается. Я чувствовал, что еще немного, и цена рванет вверх. Прошел день, другой, третий – цены не растут. На фондовом рынке это бывает довольно часто. А за окном уже май. Девчонки ходят с голыми животами, а птицы щебечут так, словно хотят рассказать людям какую-то тайну бытия. Листики на деревьях такие нежные, такие свежие и так пахнут, что кружится голова. А ты должен сидеть перед компьютером и следить за котировками. «Да, – в голове проносится мысль, – правильно говорится, что легких денег на рынке не бывает».

Наконец «Газ» потихонечку начал отрастать и через день после начала роста дошел до отметки в двести три рубля. Я рекомендую Надежде докупать. Она спрашивает:

– На чем основаны ваши рекомендации?

Я отвечаю довольно резко:

– Мои рекомендации основаны на том, что акции надо покупать тогда, когда цена по ним идет вверх, а не вниз. Не важно, какая цена, а важно, куда идет движение! А движение идет вверх. Поэтому надо покупать! Понятно?

– Понятно, – эхом отвечает Надежда.

– А если понятно, то покупайте. Хотя бы тысяч сорок.

Она покупает этот объем по двести четыре рубля. Ниже котировки не пошли. В этот день максимальная цена была по двести семь рублей. Я начинаю понимать, что «Газ» достиг своего дна и теперь вероятность роста очень велика. Думаю про себя: «Непременно, надо еще купить. У Надьки свободных средств где-то двенадцать-тринадцать миллионов рублей. Потому что, если сейчас пойдет сильный рост, то это обстоятельство надо использовать по полной программе. А взять можно будет тысяч пятьдесят».

Чувствую, что надо брать «Газ» на все. Ниже в ближайшее время цена не будет. С такими мыслями я ложусь спать. Однако просыпаюсь от какого-то толчка, словно кровать подбросили вверх, и вижу мелькание цифр: 210, 230, 250, 270, 290, а потом я засыпаю и вижу удивительный сон. Будто бы на улице зима, метель, валит снег и ничего не видно, а потом откуда-то выплывает огромное-преогромное солнце и съедает снег. Становится тепло, и я вижу море, пальмы и желтый песок.

Просыпаюсь. Я помню сон, но он непонятен. Что же могли означать цвета? Итак, сначала я подумаю о белом цвете. Это цвет снега. Затем в фокус моего внимания попадает голубой – цвет моря и неба, потом зеленый и, наконец, желтый. Что-то здесь зашифровано… Мир вокруг нас полон информации, однако мы не умеем ее читать. Чувствую, что сон позитивен. Смотрю на часы. Ба! Да рынок пятнадцать минут назад как открылся. «Проспал, разгильдяй, – я начинаю себя ругать и быстро включаю компьютер, а там Газ уже торгуется по двести десять рублей. – Нужно звонить Надьке». Набираю ее номер телефона:

– Надежда, срочно докупай Газ в рынок, и, притом на все деньги!

– А что случилось?

– Ничего не случилось, но Газ немедленно надо купить.

– Вчера утром цена была двести пять рублей, на пять рублей ниже сегодняшней, и вы мне ничего не говорили о том, что надо покупать. А теперь, когда он стал дороже, вы требуете его брать. Я что-то не вижу здесь логики.

– А логика здесь простая. Бумагу надо покупать тогда, когда она растет, а не тогда, когда она падает. Я вам это уже говорил. Хватит разговаривать, покупайте немедленно.

Она отвечает довольно неохотно:

– Хорошо.

Проходит несколько часов. Надежда не перезванивает. Мне непонятно, купила она, или же не купила? «Как тяжело с этими тетками, ни хрена не понимают в торговле, – думаю я про себя. – Вопросы задают, логику включают, а зачем? Им говорят купить, значит, надо купить». Звоню ученице сам:

Примечания