Серебрянск, графские наследнички

Глава 3 (Аллиен-Алессио Лангран)

Юлька взлетела на Верино плечо и деловито осматривала посетителей на предмет блестящих предметов. Аттракцион «поймай, если сможешь» давно стал излюбленной фишкой кофейни. Ворона выбирала «жертву», а «жертва» должна успеть поймать воришку с поличным. Если Юлька попадалась, посетителю полагался фирменный кофе от Веры за счёт заведения, но чаще всего официанты возвращали утраченные вещи в момент выписки чека. Но тем не менее всем хотелось поймать удачу за хвост, и дело было даже не в призе, хоть по всеобщему признанию Верино кофе, сваренное вручную в турке, было лучшим в городе, а в самом процессе. Юлька так наловчилась изымать мелочь из карманов, серьги, заколки и запонки, что уже давно могла преподавать в школе мошенников. Причём в её классе учились бы исключительно медалисты. Вот и сейчас ворона радовалась, что почти все столики заняты и есть из кого выбрать в качестве наглядного примера своего мастерства. Перетаптывание лапками по хозяйскому плечу служило верной приметой, что птица готова к новому приключению.

— Приехал! Верочка, он приехал! — бухнулась на табурет у стойки Эвелина Васильевна.

— Кто приехал? — погладила под подбородком недовольно нахохлившуюся ворону Вера.

— Граф приехал! — маленький потёртый на углах ридикюль лёг на столешницу. Эвелина Васильевна извлекла из него обшитый по краям кружевом платочек и кокетливо промокнула им лоб. — Мы с Раечкой проводили его до дома Зинаиды. Сейчас заселится и придёт знакомиться!

— Эвелина Васильевна, вы что, специально поехали на вокзал?.. — поставила перед пенсионеркой чашку холодного чая Вера.

— Что я, — убрала платочек обратно в сумочку Эвелина, сумочку на колени, а колени прикрыла неприлично, по её мнению, приподнявшейся юбкой. — Там были… — приготовилась загибать пальцы восторженная от такого события пенсионерка.

— Понятно, — перебила её Вера, ставя перед посетительницей блюдечко с пирожным, — полгорода. А где Раиса Семёновна?

— Так осталась с графом. Ты же знаешь Зину! С ней нельзя оставлять мужчину наедине. Тем более такого симпатичного. Ох, Вера, была бы я на сорок лет помоложе, не упустила! — подмигнула девушке Эвелина, отправляя вишенку с пирожного в рот.

— Он мой брат! — рассмеялась Вера, успевая отвечать Эвелине и одновременно для других посетителей посыпать готовый кофе корицей.

— Седьмая вода на киселе! — фыркнула пенсионерка, поправляя причёску. — Зато глаза… ох, такие синие-синие… утонуть можно.

— Ничего, у меня спасательный жилет надёжный, — подала очередному посетителю лимонную воду с мятой Вера.

Впрочем, образовавшаяся возле барной стойки толпа желала скорее слушать новости о графе, чем есть или пить. Но, ради возможности потоптаться рядом, заказывала и то и другое.

— Так вот, — продолжала Эвелина, — багаж у него небольшой, пара чемоданов сиреневого цвета. Это очень правильно. Значит, серьёзный. Чего смеёшься? С одной сумкой приехать — показать себя скрягой, на себе экономящим, а когда много… ну, может, этих, гормонов женских перебор… тоже нехорошо. — Делилась житейской мудростью пенсионерка. — Проводили мы его до Зины. Комнаты она прибрала. Занавески поменяла. Ковёр пропылесосила. Свежие пионы в вазу поставила. Не посрамила значит отечество. А сама на него глазками так: зырк-зырк. Тьфу. Стыдоба. С другой стороны, можно быть уверенным: завтраки у графа будут, пальчики оближешь!

— Эвелина Васильевна, вы про графа лучше расскажите, про Зинку мы и так всё знаем! — раздался голос из толпы.

— А ты не перебивай! — облизала ложку и положила на опустевшее блюдечко пенсионерка. — Граф сам придёт, вот и посмотрите. Раечка обещалась привести сразу, как только заселится.

— Так ему может с дороги отдохнуть надо? — нахмурилась Вера. — Из Бельгии путь не близкий.

— Может кому и надо, — посмотрела на Веру Эвелина, — этот Аглессио…

— Аллиен-Алессио, — поправила Вера.

— Всё равно, — махнула рукой Эвелина, — как по мне, Аглессио красивее будет. Не суть. Так вот на таких, как говорила моя бабушка, царствие ей небесное, пахать надо! Но сама увидишь!

— А правда, у него целый чемодан с гранатами? — вновь поинтересовался кто-то из толпы.

— Ну, в чемодан я не заглядывала, — вновь поправила причёску Эвелина Васильевна, — но наслышана, что грызёт он эти плоды, как семечки!

Вера только усмехнулась. В маленьких городках слухи и сплетни расползаются как ядовитый туман. Граф едва успел приехать, а его уже свели с Зинаидой, заглянули в чемодан и подарили любимые привычки.

— Гранат — ягода полезная, — авторитетно заявил дядя Коля, сидевший за ближайшим столиком и активно прислушивавшийся к разговору. — Железо поднимает. Для мужского здоровья самое то.

Он бы с удовольствием продолжил, но звякнувший над дверью колокольчик оповестил о приходе нового гостя.

«На таком не пахать, — отметила про себя Вера, — такого в музей, экспонатом сдавать надо. В отдел эстетического чего-нибудь».

Распахнувшая перед ним дверь Раиса Семёновна разве что не присела в реверансе.

Высокий, подтянутый, лет тридцати пяти, с лёгкой небритостью, которая делала мужчину похожим на пирата из романтических книг. Рубашка нежно-голубого цвета была расстёгнута ровно настолько, чтобы дамы за столиками начали поправлять волосы. Сильные загорелые руки, красивые длинные пальцы. За плечами рюкзак.

— Бонжур, мадам! — произнёс он низким голосом, и Вере показалось, что дамы за столиками шумно выдохнули в ответ.

Ему тут же освободили место за барной стойкой и полукругом встали за спиной.

«Новый герой нашего королевства», — усмехнулась про себя Вера, а вслух спросила:

— Чай, кофе, блинчики?

— Кофе, — очаровательно улыбнулся граф, положив ладони на столешницу, — так я съебэ и видъел вас, Въера. — Склонил голову граф в приветствии. — Красъивая и съеровая.

— Какая? — переспросила девушка.

Граф защёлкал пальцами: — как это по ръесскы. Строгая. — наконец нашёл он подходящее слово.

— Честно говоря, я удивлена, — поставила турку на плитку Вера, — прочитав ваше письмо, я была уверена, что вы говорите по-русски гораздо увереннее.

— Пъесмо пъесал повъерьный. Он ыз Россы. — Вновь расплылся в улыбке граф. — Пръедлагать пъерти на ты.

— Отличная идея, — усмехнулась Вера, отметив про себя, что главное — со временем не начать говорить с таким же акцентом. Он, конечно, забавный, и, возможно, скоро она даже начнёт понимать всё без усилий, но многие словечки явно останутся с ней навсегда.

— И в качъествъе доброй болъи…

— Доброй чего?

— Болъи…

— Воли?

— О да, — кивнул граф, — дарить семъеный ръецепт. Кофе с гранатовый сок.

Он для тъех, кто не боится экспъерментов, ищъет новые грани вкуса. Идъеальный спутник для утренних размышлений, когда хочется чего-то одновременно бодрящего и утончённого. Представь насыщенную горечь эспрессо, смешанную с терпкой, слегка кисловатой сладостью свежевыжатого гранатового сока. Он подобен закату над древним городом, первой любви и как это по ръесскы? Кар-тар-тар…

— Катарсис? — подсказала Вера.

— О да! — обрадовался граф. — Кофе он бежать!

Вера оглянулась и едва успела снять турку. Заслушавшись дальнего родственника, чуть не упустила момент, когда кофе закипел.

— Позволишь? — Аллиен-Алессио сделал жест рукой, означающий, что готов пройти за стойку и сварить свой фирменный кофе.

— Пожалуйста, — пожала плечами заинтригованная девушка, подавая графу чистую турку. Посетители кофейни облепили барную стойку, едва только не сев на неё верхом.

— Для начала, — налил граф воду в турку, — варим эспрессо. Классическим способом.

Серебрянцы заворожённо смотрели, как Аллиен-Алессио стряхивает с ложки излишки молотого кофе, как засыпает его в турку, ставит на плитку. Попутно граф рассказывал, как кот его прабабки Анны, запрыгнув на стол, случайно опрокинул стакан с гранатовым соком и немного попало в кофейную чашку прадеда. Тому понравился вкус и, немного усовершенствовав рецепт, прадед стал пить именно такой напиток по утрам.

— Теперь берём гренадин, сок и взбиваем в шейкере. Переливаем в чашку. Добавляем ноту розмарина: им необходимо натереть края чашки для ощущения лёгкой пряности. Так же к этому напитку подаётся лукум. У вас есть лукум?

Граф положил на блюдце салфетку, на салфетку поставил чашку и подал Вере:

— Пробуйте.

Вкус был необычен и приятен. Кофейная горчинка переплеталась с кисло-сладкой нотой граната.

— Неплохо, — резюмировала девушка. — И что вы, ты, хочешь за семейный рецепт?

— Только чтобы дорогая кузина помогла мне найти наше общее наследство.

— Я даже не сомневалась, граф, что на нашу малую родину вы приехали не из-за того, что скучали по берёзкам. Спешу разочаровать. Я понятия не имею, где Воронцов спрятал деньги. И потом, по нашим законам всё, что представляет историческую ценность, принадлежит государству. Так что нам, даже если что и найдём, ничего не обрыбится.

— Рыбится, — нахмурился граф, отставляя свою чашку, — что такое рыбица?

— Это значит, что мы ничего не получим.

— Вера, я достаточно богат, чтобы не думать о кладе как о деньгах. Меня интересует наследие как историческая справедливость. Дед был выдающийся человек, опередивший своё время на сотни лет. И у нас с вами есть уникальная возможность показать его открытия миру. Ну и стать ещё немного богаче, если ваше государство решит, что найденное нами не имеет исторической ценности.

Толпа за стойкой одобрительно закивала.

— Давайте я научу тебя варить семейный кофе, а ты — как искать сокровища. К тому же, — в голосе графа появилась деловая нотка, — у меня есть что предложить.

Граф поднял руку к шее и растерянно начал осматриваться по сторонам.

— Простите, — перепрыгнул он через стойку, осматривая пол в кофейне, после открыл дверь, выглянул на улицу. — Не понимаю.

— Не это ищете? — окликнула его Вера, вытягивая вперёд руку. На ладони девушки лежал сапфировый кулон в форме звезды.

— Но как? Где? — На растерянное лицо графа было так смешно смотреть, что Вера не удержалась и прыснула.

— Извините, ради бога, — вернула кулон законному владельцу девушка. — Юлька, моя ворона, обожает блестящие вещи. Благо складывает их мне в карман. Я знаю, что это. Но не стоит обсуждать семейные тайны при свидетелях.

— Вы правы, — застегнул цепочку граф, пряча кулон под рубашку. — Но мне так не терпится узнать всё, что связано с нашим предком!

— Хорошо, — сказала она. — Я расскажу что знаю, но после работы и дома.

— Договорились! — граф едва только не подпрыгнул от радости. — Тогда я выпью ещё кофе и съем вон то пирожное с вишней. И, может быть, дамы присоединятся? — он обернулся к пенсионеркам. — Я угощаю!

Эвелина Васильевна тут же подвинулась, освобождая место рядом с собой. Раиса Семёновна достала расчёску.

Юлька, недовольная, что её лишили трофея, спикировала с Вериного плеча на графский рюкзак и, ловко вытащив из него гранатовый плод, утащила его на верхнюю полку открытого стеллажа, в котором хранились всякие нужные, но не часто применяемые вещи. Граф расхохотался.

— Это гениальная ворона! С такой не пропадёшь.

— Угу, — проводила недовольным взглядом любимицу Вера. А после, уже глядя в зал, Вера поймала себя на мысли, что дамы смотрят на графа как заворожённые. Скажи им сейчас взять лопаты и пойти в полночь на кладбище искать клад — побегут, не задавая вопросов. А вот мужчины ещё не определились, нравится им граф или лучше проводить обратно до вокзала. Но главная загадка по-прежнему звучала: связан ли граф с недавней попыткой похищения кукол и таинственной девушкой на площади. А выяснить это можно только одним способом — ввязаться в это приключение и перекроить все правила под себя.

— Граф, а расскажите про Бельгию, — поставила перед ним чашку кофе Вера и блюдечко с пирожным, — про самый красивый обычай, на твой взгляд.

— Конечно, — согласно кивнул Аллиен-Алессио, инстинктивно проверив наличие кулона под пристальным взглядом Юльки.

Глава 4 (кусочки пазлов)

— Что ты мечешься? — следила за хаотичными перемещениями подруги по дому Василиса.

— Ищу, — отвечала Вера, вытаскивая с полки очередную пачку бумаги.

— Могу узнать что? — неторопливо потягивала кофе Василиса.

— Я точно помню, что его видела!

— Да что ты видела?! — отставила чашку Василиса, попытавшись отвлечь подругу от вороха отксерокопированных документов.

— Стих.

— Что?

— Стих. — наконец села на стул Вера. Убрала со лба чёлку. Выдохнула. — Понимаешь, я тогда не придала ему значения, учитывая, что в рифмовании Воронцов не просто не силён — ужасен. Но мало ли как человек отдыхал от трудов праведных. А сегодня Юлька стащила у новоявленного братца кулон в виде звезды, и у меня сложилось. Понимаешь?

— Пока не очень.

— Смотри. — Подтащила стул к креслу, в котором сидела подруга, Вера. — У меня есть четыре куклы. Так?

— Так.

— У Зимы в руках хрустальная сфера. У других кукол нет ничего.

— Дальше.

— Дед мне сегодня отдал кулон в форме гранатового сердца.

— И?..

— Я уверена, что оно когда-то было украшением одной из моих красавиц. А Юлька сняла с шеи графа звезду, тот даже не ойкнул! Я когда увидела, ты не представляешь, что со мной было и каких трудов стоило сохранить спокойствие. У меня в голове прям щёлкнуло! И с тех пор крутится кусочек про эти камни и карту. Думаю, что все эти кулоны — частички к пазлу сокровищ Воронцова. Надо только найти этот стих и понять, к чему приложить эти знания!

— Понятно. А граф знает про твои подозрения? — откусила кусочек от лукума Василиса.

— Нет. Не знаю. Возможно. — Вера взяла Василисину чашку, отхлебнула, скривилась. — Этот «семейный» рецепт точно не для меня. — вернула чашку на стол. — Мы договорились обсудить наши дела после закрытия кофейни, но графу кто-то позвонил, и он умчался. Сослался на дела.

— Он же только что приехал. Какие дела? — допила кофе Василиса. — А мне нравится. Твой фирменный, конечно, вне конкуренции, но и этот тоже ничего!

— Вот именно что — ничего! — фыркнула Вера. — Ты даже не представляешь, как наши дамочки смотрели на этого бельгийца!

— Так вот оно что, — расхохоталась Василиса, — ты ревнуешь!

— С ума сошла?! — возмутилась Вера. Вскочила со стула и подошла к окну. Выглянула во двор, где гоняли птиц Пёс с лисёнком, отвернулась, уселась на подоконник. — Он мне совершенно не понравился! Ты же знаешь, как я отношусь к таким «писанным» красавчикам. Есть в нём что-то такое… такое… неправильное что ли. Я даже не смогу объяснить что. Одно знаю точно: всё не так, как кажется! Но куда же оно запропастилось?! — соскочила с подоконника Вера и вновь принялась рыться в бумажках.

— Расскажи, какой он, граф? — обтёрла салфеткой пальцы Василиса.

— Завтра сама увидишь. — Фыркнула Вера, роняя бумажную кипу на пол и усаживаясь рядом с разлетевшимися бумажками, скрестив ноги по-татарски. — Слушай, а у меня идея! — оторвалась на минуту от поисков Вера. — Давай ты с дедом отвлечёшь этого Аллиена-Алессио от поисков сокровищ? Всё равно он только путаться под ногами будет. Очаруй его. Пригласи куда-нибудь, на экскурсию по городу, например. Должен же он знать, где жил его прапрадед. А я разберусь с наследством и остальными загадками. Вот только как у него кулон выманить?

— Ты аферистка, подруга! — потянулась, не вставая с кресла, Василиса. — Но мне нравится твой план по очаровыванию бельгийского наследника. Говоришь, хорош собой?

— Смазлив, как последний негодяй! — резюмировала свои впечатления о графе Вера. — Прекрасные манеры, отличное чувство юмора, интересный рассказчик. В общем, идеал для женского любовного романа. Дарю — не глядя.

— Смотри, подруга, — хитро прищурилась Василиса, — как бы потом не пожалеть! Я ведь не Юлька, обратно не отдам!

— Вась! — Вера шлёпнула ладонью по полу. — Ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно. — подпёрла ладошкой подбородок Василиса, наблюдая, как подруга в который раз перебирает листы бумаги. — Красивых мужиков надо использовать, а не бояться.

— Нашла! — вскочила на ноги Вера, потрясая бумаженцией, и, усевшись на подлокотник кресла, начала читать вслух:

Четыре девы в час кромешный

Стоят, сомкнув усталый круг.

Их взгляд стеклянный, безутешный,

Хранит молчанье, вечный звук.

У первой — на груди Сиянье,

Сапфиром выжжена звезда.

Она укажет в час молчанья,

Куда не ступала нога.

Вторая сердце держит смело,

Огнём гранатовым горя.

Раскроет чёрные врата,

Когда замрёт в ночи заря.

Третья — хрустальный шар сжимает,

В нём — свет, застывший навсегда.

Он тайну мира открывает,

Где сходят в землю навсегда.

Четвёртая — листок зелёный,

Из сердца вырезан изумруд.

В нём слышен шёпот отдалённый,

Где ветры с листьями поют.

— Ты права, — выдохнула Василиса, — стихотворец из Воронцова, как из меня чемпион по армрестлингу. Но мысль твою я поняла. Получается, мы знаем три из четырёх знаков…

— Но не знаем, куда их приложить, — закончила фразу подруги Вера. — Думаю, надо подключить Людмилу Петровну. Она так тщательно изучала все дневники, что просто не могла не наткнуться на описание четвёртого кулона. А зная, как он выглядел, можно поискать похожее в интернете. Возможно, он где-то рядом. И удастся его выкупить.

— Ну да, ты у нас теперь девушка с приданым, — чуть завистливо вздохнула Василиса, вспомнив, сколько заплатил город Вере за зимние находки. Но тут же отогнала эту мысль прочь.

— А граф, случайно, не зарифмовал, где находится эта карта, на которой надо расположить все эти указатели?

— Только часть, — Вера постучала пальцем по бумаге. — Вот тут, слушай:

Сложи их в круг, но не ровняя,

Где север — юг, где запад — восток.

И над землёй, едва взлетая,

Замкни сомкнувшийся намёк.

Тогда на камень, что под вами

(Не под ногами — под плитой),

На карту, смытую веками,

Ложитесь, стражи, чередой.

— Ничего не понятно, но очень интересно. — Теперь уже Василиса вскочила с кресла и подошла к окну. — Значит, существует некая карта, на которую нужно в определённом порядке положить четыре кулона. И только тогда откроется… что?

— Или где, — поправила Вера. — Смотри дальше:

И там, где тени пересеклись

В тот час, когда луна стара,

Откроет недра злая рысь,

А с ней — гранитная плита.

— Злая рысь, — задумчиво протянула Василиса, слегка раскачиваясь с носка на пятку. — Это ж герб Воронцовых. Рысь с поднятой лапой. В усадьбе, на воротах, был такой барельеф. Но его сняли ещё в тридцатые годы. Остались только фотографии.

— Слушай, а на Воронцовских рудниках ведь тоже был такой герб? — Вера подошла к подруге и фыркнула, наблюдая, как Пёс с лисёнком носятся за Юлькой. У той в клюве был зажат кусок верёвки, и она им дразнила друзей. — Может, клад скрыт на заброшенных выработках?

— Может, — нехотя согласилась Василиса. — Но туда без подготовки лезть нельзя. Они наполовину обвалены.

— Ладно, что гадать, — рассмеялась Вера, когда Пёс всё же, ухватив кончик верёвки, дёрнул и ворона свалилась с ветки, едва успев взлететь перед самой землёй. — Надо вначале про четвёртый кулон узнать. Где он, у кого.

— А вот тут нам и может помочь твой новообретённый родственник. — Обняла подругу Василиса. — Даже если он и не знает, где наш камешек, то кто мешает ему приобрести его потом в качестве подарка любимой девушке? Мне же очень идут изумруды, верно?

— Ну, Васька, — фыркнула Вера, не в силах сдержаться от восхищения, с какой уверенностью подруга говорила, что очарует графа. Хотя да, Василиса была из тех, кто уронит платочек в середине пустыни, и тут же примчится армия витязей не только спасти девушку от беды, но и оазис выкопать, чтобы этой самой девушке было где омыть уставшие ножки. — Ну так что, поможешь?

— Не вопрос! — чмокнула подругу в щёку Василиса. — Только чур, в сундук первой лезешь ты. А то опять эти… привидения. Я их, знаешь ли, недолюбливаю.

— Договорились! Ещё лукуму?

— Кажется, это твой телефон звонит? — обернулась в комнату Василиса.

— Наверное, дед, — улыбнулась Вера, — обещал проверять каждый вечер, не украли ли меня злые волки.

— Верочка, — взволнованно вздохнула трубка голосом Маргариты, — как хорошо, что я тебя застала! Не могла бы ты завтра зайти в музей до открытия?

— Могу, конечно, — ответила Вера, которой передалось волнение хранительницы музея. — А что случилось?

— Понимаешь, у нас проверка. Узнали только, что. Приезжает Рябинин из министерства. Очень сложный человек. Так вот, — продолжила волноваться трубка, — мы же с тобой договорились, что куклы у нас выставляются на безвозмездной основе. Ты же знаешь, что фонды у нас…

— Маргарита Львовна, я знаю и не настаиваю на выплатах. — Перебила хранительницу Вера. — А что не так?

— Ну, понимаешь, Рябинин этого не одобряет. А если на время проверки ты заберёшь куклы себе, то ему не к чему будет придраться! Ну что? Договорились?

— Договорились. Я завтра приду до открытия и заберу. — Озадаченная Вера нажала кнопку отбой и повернулась к Василисе. — Всё страннее и страннее. Но, может, сыграет нам на руку.

— Ты чего задумала, подруга? — Василиса отлично знала это выражение лица подруги. Как только та чуть кривила губы, слегка прикусывая нижнюю, и смешно морщила нос — значит, жди какое-нибудь безрассудство.

— Я уговорю Маргариту сказать, что куклы украли! — хитро прищурилась Вера.

— Объясни.

— Смотри. Есть поддельное письмо, девушка и наследничек. Мы скажем, что афера у этого некто удалась. Пришла рыжая красотка, очень на меня похожая, в широкой шляпе. Забрала из музея куклы. А потом её нашли на площади уже без них. Всё. Нет кукол — нет сокровищ! Граф, погоревав об упущенных возможностях, вернётся в Бельгию, а мы спокойно раскрутим этот клубок тайн. Здорово? — рухнула в кресло Вера и высоко подняла руки в знак отличной придумки.