Счастливчик Ген

– Здесь уже объезженные кони, – сказал хозяин, – причём самые лучшие. Выбирайте на свой вкус. Когда выберете, сами и оседлаете, сейчас слуга принесёт сбрую.

– Мне вон того красавца! – показал Маркус на одного из жеребцов. – Нет, не тот, а рядом с ним, кауровой масти.

Герхард открыл загон, и они вдвоём пошли к выбранному коню, который заволновался и начал бить о землю копытом.

– Какой красавец! – похвалил маг и дал ему плод, очень похожий на яблоко.

Конь принюхался и, вытянув шею, осторожно взял «яблоко» у человека с ладони. Пока он ел, Маркус ждал, после чего надел узду и повёл к выходу из загона.

– Теперь вы, Ген, – предложил Герхард.

– А как выбирать? Для меня они все один лучше другого.

– Вижу, что придётся помочь. – сказал он и пронзительно свистнул.

Кони рванулись вдоль загона. Немного отбежав, они остановились и посмотрели в нашу сторону.

– Как вам тот вороной двухлетка? Смотрите, какой грациозный!

– Он какой-то нервный, – с сомнением сказал я. – Вы же знаете, какой из меня наездник.

– У вас есть сила и знание, нужно немного поездить и привыкнуть к коню. Давайте к нему подойдём. И держитесь уверенно.

При нашем приближении конь насторожился, но не стал убегать. Почему-то он смотрел не на Герхарда, а на меня, словно подозревая, кого предстоит возить на спине.

– Хороший, мальчик! Возьмите плод и дайте ему.

Я взял «яблоко» и протянул коню. Увидев плод, конь не сводил с него глаз, а когда хозяин отдал его мне, бросил на него недоуменный взгляд, словно говоря:

– Зачем дал вкусное этому придурку? Сам, что ли, не мог покормить?

Шагнув ко мне, конь цапнул «яблоко» с ладони, едва не отхватив пальцы.

– Да это не конь, а какой-то зверь! – возмутился я, отдёрнув руку. – Чуть не откусил палец, да ещё смеётся!

На морде коня явственно читалось довольное выражение то ли из-за того, что съел вкусный плод, то ли потому, что удалось меня напугать. Подозреваю, что второе доставило ему большее удовольствие.

– Надевайте быстрее узду. Видите, он в хорошем настроении. Да не бойтесь, ничего он вам не сделает, разве что куснёт, играя.

– Вы видели его зубы? – сказал я, не испытывая желания совать пальцы в рот коню. – Может, выбрать кого-нибудь спокойнее?

– Стыдитесь, Ген! Как рубиться с разбойниками, так вы готовы, а как сунуть коню в пасть трензель, так вам жалко пальцев!

Плюнув на подначки Герхарда, я взял у него узду, подошёл к жеребцу и со второй попытки набросил ему на голову. Потом ухватил одной рукой за морду, а когда конь открыл рот, собираясь укусить, быстро сунул в него трензель, оттянул узду на лобную часть и застегнул подбородочный ремень. Взял в руку повод и повёл свою покупку к выходу из загона, где уже на полностью осёдланном жеребце сидел Маркус.

Примерно так же я его седлал. Конь, которого про себя окрестил Зверем, всячески мне мешал, но я с горем пополам закончил дело и вскочил в седло. Зверь, видимо, смирился с таким седоком, больно куснув меня напоследок в плечо. Получив по морде, он обиделся, но перестал выделываться и в дальнейшем слушался повода. Видя, что я неплохо сижу в седле и правлю конем, Маркус предложил:

– Может, отпустим экипаж и доберёмся до города верхом? Заодно и потренируешься. Ехать недалеко, но время уже позднее.

Я согласился, и маг спешился, чтобы расплатиться с кучером за наём экипажа и с Герхардом за лошадей, а я остался ждать в седле, поглаживая по шее удивлённого таким обращением коня. До города быстро добрались рысью, заплатили стражникам на воротах за въезд коней и, грохоча подкованными копытами по булыжной мостовой, понеслись по почти пустым улицам к дому Маркуса. Когда добрались, расседлали и обтёрли коней, уже начало смеркаться.

– Я занимаюсь этим в последний раз, – недовольно сказал маг. – Завтра же найму конюха. Уже темно, может, тебя проводить?

– Ерунда, – ответил я. – Ещё не стемнело, а идти недолго. Ничего со мной не случится. Снаряд не падает дважды в одну воронку.

Маркус не понял сказанного по-русски выражения, но не стал отговаривать меня идти в одиночку. До дома я добрался, никого не встретив. С наступлением темноты город словно вымирал. Если где и ходила стража, мне она ни разу не попадалась, а такого идиотизма, как у арабов, когда сторож ходит ночью по улице и орёт, чтобы спали, потому что в благословенном Багдаде всё спокойно, и стучит при этом в колотушку, здесь не было. В центре города почему-то даже не держали дворовых собак, которые могли устраивать шумные ночные переклички. Калитка была заперта, но стоило в неё стукнуть, как хлопнула дверь, и раздались быстро приближающиеся шаги. Не спросив, кого это несёт в столь поздний час, Алина распахнула калитку и бросилась мне на шею.

– Соскучился? – спросила она, оторвавшись от моих губ.

– Не очень, – честно сознался я. – Некогда было скучать. Вот как только закончил с конём, сразу вспомнил о тебе.

– Ах ты! – девушка чувствительно укусила ухо. – Рассердил, теперь будешь отрабатывать! Как назвал коня?

– Ты что кусаешься? Больно же! Назвал Зверем. Он такой же, как ты: так и норовит цапнуть.

– А ты думай, что говоришь. Мы с Кларой переволновались. Уже темно, а тебя нет. Всё сделал, что хотел? А уши… для того они у тебя такие большие, чтобы их грызть.

Она попыталась ухватить второе ухо, но я не дал.

– Пошли в дом. Сама сказала, что Клара волнуется, а я проголодался.

– Ой! Я совсем забыла!

Она молнией метнулась к входной двери, и, когда я перешагнул порог, с кухни потянуло запахом жареного мяса, и было слышно, как Алина гремит посудой.

– Наконец-то! – Клара обняла меня, уткнувшись лицом в грудь. – Что-то я расклеилась. Не помню, чтобы когда-нибудь так волновалась из-за своих детей.

Я тоже обнял и поцеловал в макушку начавшие седеть волосы.

«Как же я её здесь оставлю? – мелькнула мысль. – Она же умрёт одна от тоски. Вот что я такого сделал, чтобы эта женщина полюбила совершенно чужого мальчишку?»

– Идём на кухню, поужинаешь, – сказала она, оторвавшись от меня. – Слышишь, тихо? Значит, твоя невеста уже всё приготовила. Всем она хороша, только на кухне от неё много шуму. Совершенно не может тихо управляться с посудой.

– А мне теперь и не надо! – откликнулась с кухни Алина. – Благородной даме возиться с посудой…

Мы зашли на кухню, и я сразу набросился на еду, почувствовав зверский аппетит.

– Вредно есть перед сном, – просветил я женщин, – только такое вкусное мясо само прыгает в рот. Давай, Клара, возьмём служанку только для вида, а готовить по-прежнему будет Алина.

– Ты ешь, ешь, – ехидно сказала девушка. – Тебе еще не скоро до сна. Рассердил почти жену, теперь будешь отрабатывать.

– Смотри не загоняй мальчика, – предупредила Клара. – Ему нужно хорошо выспаться перед занятиями.

– Ещё вопрос, кто кого загоняет! – фыркнула Алина. – Поел? Вот и иди готовить постель. А я сейчас прибегу, только по-быстрому здесь уберу.

– Скажи, Ген, почему так устроена жизнь? – Алина лежала рядом, обняв меня одной рукой, а второй гладила мои разлохмаченные волосы.

Её грудь прижималась к моему боку, и я чувствовал, как сильными частыми толчками бьётся сердце.

– Это ты о чём? – спросил я подругу.

Лень было даже шевелить языком, но её я готов был слушать хоть всю ночь.

– Вот живут два чужих человека, не зная о существовании своей половины, а встретились – и уже не могут друг без друга, и нет никого родней. Родители очень меня любят, но появился ты, и я готова бросить их здесь и идти за тобой без оглядки, только позови. А оставишь – и жизнь потеряет смысл. То же, наверное, и у тебя. Я чувствую, что ты меня любишь по-настоящему. Ты сам сказал, что если не позволят меня забрать, то останешься здесь. И дело не только в той радости, которую мы дарим в постели. Это только часть того, что я чувствую и хочу от тебя получать. Я хочу всегда быть рядом, во всём помогать и делить все радости и беды пополам. Я хочу от тебя детей, и не одного-двух, а много! Счастливая семья – это когда много детей, когда можно вот так лежать с любимым мужчиной, ни о чём не думая и слушая рядом детские голоса и смех. Я красивая и сильная женщина, и у нас должны быть хорошие дети.

– Спи, женщина, – сказал я и поцеловал её в висок. – Рано нам думать о детях. Я сам хочу того же, но впереди у нас много всякого. Я из-за этого не хотел влюбляться. И не только из-за того, чтобы не связывать себе руки. Не хотелось подвергать опасности любимого человека.

– Я дочь купца и не боюсь опасностей. К старости купцы не ходят с караванами, а в молодые годы это обычное дело. Часто ездят и женщины, а дороги длинные и опасные. Есть и разбойники, и другие любители лёгкой наживы. Иной раз и кое-кто из баронов выходят на дорогу с дружиной поправить свои дела. Свидетелей в таких случаях не остаётся. А зимой лютуют дикие звери. Поэтому среди купеческих дочерей не бывает неженок, как у дворян. Так что можешь за меня не бояться. Я и с кинжалом могу управиться, и нож бросить, и стреляю не хуже королевских лучников. Я люблю красиво одеваться и вкусно есть, но, если потребуется, могу ходить в простой одежде и есть чёрствый хлеб.

– Какая мне досталась замечательная жена! – сказал я, покрывая её лицо поцелуями.

– Хватит, Ген! – со смехом сказала она, отодвигаясь, – а то я не выдержу, и нам не придётся спать. Мало тебе коня? Завтра и так ноги будут болеть с непривычки, хоть вы и ездили недолго.

Если бы не Алина, я в это утро проспал бы и опоздал на занятия. Она встала чуть свет, приготовила утреннюю кашу и пошла меня будить.

– Просыпайся, Ген! Я и так не будила до последнего. Теперь надо торопиться. Твоя каша на столе, а рубашку я разгладила. Ну же!

Подгоняемый толчками, я встал с кровати, морщась от боли в ногах, посетил туалет и направился на кухню заправляться кашей, после чего поспешил в школу. Когда я переоделся и вошёл в зал, Лонар уже был там и гонял учеников. Увидев моё состояние, он отправил разминаться. Постепенно я втянулся в занятия, и даже боль стала беспокоить меньше. В перерыве ко мне подбежал Ник.

– Привет, Ген! Слышал новость? На улице Пекарей порубили шайку старого Мерла! Ночью жители слышали душераздирающие вопли, но никто из них и носа не высунул на улицу, а утром стража нашла изрубленные трупы. Больше десятка!

– Только шесть, – ответил я. – Было темно, но я их сосчитал.

– Так это был ты! – задохнулся от восторга мальчишка. – Господа! Мы обсуждали, кто мог справиться с головорезами Мерла, а это, оказывается, наш Ген!

Меня сразу окружили ученики Лонара вместе с ним самим.

– Как же тебе это удалось? – спросил меня Лен – восемнадцатилетний наследник имения и титула барона Хнея.

– Повезло, – объяснил я. – Во-первых, было темно, а у меня поставлено сумеречное зрение. Хоть и плохо, но я их видел. А во-вторых, страх – это великий стимул.

– Вы их боялись? – с презрением спросил самый молодой после меня ученик Хенк – шестнадцатилетний сын графа Лея. – Да ещё имея такое преимущество!

– Не боялся, но и спокойным не был. Их навалилось девять рыл, и кинжалы, с которыми эти типы умело обращались, были ненамного короче моего меча. Да и не так уж хорошо я их видел. Даже пропустил один удар. Какая-то сволочь распорола колет. А боялся я за свою невесту. Они убили кучера и собирались угнать экипаж. Я тогда насилу успел.

– А кто ваша невеста, Ген?

– Самая красивая девушка на свете.

– Это понятно, но всё же кто она?

– Вряд ли ты её знаешь, Ник. Она дочь известного в городе купца Грасса Хелмана.

– Фи! – опять скривился Хенк. – У вас так мало денег, Ген, что вы готовы взять в жёны купчиху?

– Если вы дурак, лучше молчать и никому этого не показывать, – обратился к вспыхнувшему от гнева Хенку мальчишка. – У Гена уже сейчас много денег, а через несколько лет он сможет выкупить имение вашего отца. Ген автор книг, которые отрывают с руками в столице и во всех значимых городах королевства. И если он хочет взять в жёны девушку, то только по любви. А жена получает статус мужа, и нет никакого урона чести.

Если бы подобное сказал я, Хенк тут же вызвал бы меня на поединок, но слова несовершеннолетнего графа Сажа пришлось проглотить. Но было видно, что он затаил злобу и при случае попытается отомстить.

– Так, всем заниматься! – вмешался Лонар. – А ты расскажи подробно, что там было.

Я рассказал ему историю с подробностями, не скрывая того, что один раз перешёл на ускорение.

– Тебе дважды повезло, Ген, – сказал учитель. – Ваш кучер успел проскочить место засады, и банда не смогла навалиться на вас вся сразу. Кроме того, Мерл почему-то не дал своим людям зелье кошачьего глаза. Есть настой, который сильно расширяет зрачки и увеличивает чувствительность глаз в сумерках. Правда, после его приёма можно нормально видеть только то, на что устремлён глаз, по сторонам всё будет размыто. Может, у Мерла были планы использовать своих ребят днём, поэтому зелье и не применили. Эффект от его применения длится около суток, и днём приходится отлёживаться где-нибудь в тёмном месте, чтобы не ослепнуть. На будущее имей это в виду и лучше не езди по темноте, тем более с девушкой.

На следующем перерыве Ник ожидаемо очутился возле меня.

– Ген, я рассказал о тебе дяде. Он очень заинтересовался, но должен был ехать в столицу. Сказал, что после этой поездки обязательно с тобой познакомится.

– Ну и зря. Прежде чем что-то делать, бывает полезно подумать. Тебе никогда не говорили, что ты поступаешь поспешно?

– Много раз. А что я сделал не так?

– Если бы у меня было желание, я мог встретиться с наместником и без твоей рекомендации. Более того, я хотел это сделать, но только после окончания учёбы.

– Но почему?

– Я иностранец и не хочу пока привлекать внимания к своей персоне, для этого есть причины. А с Хенком ты зря связался, он при случае постарается отыграться.

– Ты знаешь, сколько у меня уже было таких Хенков?

– Ну и глупо. Зачем попусту плодить врагов?

– А если бы ты не выдержал и вызвал его на дуэль? Он, может, и дурак, но мечом владеет лучше тебя.

– У тебя были уроки по законодательству?

– Были, а что? Меня учили ему вместе с принцессой Ланой.

– Удрал с урока или не учил?

– Удрал, конечно. А как ты узнал?

– Очень просто. По одному из этих законов дворянин, приехавший из другого королевства на жительство и ещё не присягнувший на верность королю, считается гостем, и его нельзя вызвать на дуэль без дозволения короля или его наместника, иначе это будет не дуэль, а убийство. Точно так же и я не смогу без разрешения сделать вызов.

– Ну и ладно, подумаешь! Слушай, познакомь с Маркусом, ты же обещал!

– Узнать, что он думает по этому поводу, а не познакомить. Я замотался и забыл, но при первой же встрече узнаю.

– Тогда познакомь с невестой!

– Это можно. Ты где живёшь?

– Рядом с городом, в замке у дяди. У меня в школе свой конь, а к окончанию занятий приезжает провожатый.

– Он сможет забрать твоего коня и провести пару свечей в каком-нибудь трактире, а потом подъехать по указанному адресу?

– А почему нельзя забрать коня с собой?

– Потому, что дом, в котором я сейчас живу, для этого не предназначен. Я и своего коня временно оставил Маркусу, пока не построю конюшню и не заменю калитку на более широкую. Сейчас ты сможешь попасть внутрь вместе с конём, только перемахнув через ограду на одну из цветочных клумб моей приёмной матери.

– Я понял. Думаю, что сумею договориться с Гартом – это лейтенант моего дяди.

Сегодня Лонар должен был куда-то уехать, поэтому он раньше закончил занятия и отменил их на завтра. Охранявший Ника лейтенант уже ждал его у коновязи на заднем дворе школы.

– Пойдём со мной, – попросил Ник. – Он обязательно захочет посмотреть на того, с кем меня отпускает. Заодно сам скажешь адрес.

Гарт был парнем лет двадцати, с умным, располагающим к себе лицом и фигурой борца-тяжелоатлета. У него и конь был под стать всаднику – здоровенная животина, к которой я не приблизился бы, несмотря на уговоры Герхарда. Такой откусит не пальцы, а голову.

– Гарт, – начал Ник, – я ненадолго съезжу в гости к барону Делафер. Это сочинитель сказок, из-за которых поднялся шум в столице. К тебе будет просьба забрать моего Чуба и подъехать с ним за мной через две свечи к дому барона.

– Вы в курсе, кого пригласили в гости, барон? – осведомился лейтенант. – Если у вас в этом городе только один дом, советую хорошенько подумать.

– Я не могу наследовать титул отца и называться бароном, – отозвался я. – Мне известна репутация Ника, но на две свечи нас хватит, и прилегающий к дому район города сильно не пострадает. Я пригласил бы и вас, но у нас нет места для лошадей. Вы можете проводить нас до дома. Это недалеко, и рядом есть трактир с коновязью, где можно подождать.

Гарт не стал взбираться на своего монстра, а двинулся вместе с нами пешком, ведя коней в поводу. Было видно, что он сильно заинтересовался мной после слов мальчишки о писательстве. По пути много не говорили, а когда добрались до дома, лейтенант кивнул мне и отправился с конями к указанному трактиру. Я постучал в калитку и отступил назад, чтобы было видно молодого Сажа. Мне не хотелось, чтобы Алина бурно проявляла свои чувства в его присутствии. Судя по звуку шагов, моя невеста не шла, а бежала, желая быстрей на мне повиснуть. Увидев мальчишку, она замерла, а мгновеньем позже заметила его браслеты и поклонилась. Я повернулся к Нику, чтобы пригласить его в дом и понял, что сейчас он не поймёт моих слов: мальчик во все глаза смотрел на Алину, забыв о правилах этикета.

– Эй, очнись! – потряс я его за плечо. – Хотел познакомиться с девушкой, так знакомься. Только пройди хотя бы в калитку. Ник, это моя невеста Алина Хелман. Алина, это Ник, младший сын графа Сажа.

В доме процедура знакомства повторилась с Кларой, которая расцвела, когда я назвал её приёмной матерью. Мальчишку усадили за стол и накормили, как и меня, мясом. Он был непривычно молчаливым и послушно жевал, не сводя глаз с девушки. После еды все прошли в комнату Клары, как самую большую. Понемногу разговорившийся Ник рассказал нам о том, что он вытворял вместе с принцессой в королевском дворце. Некоторые их забавы показались мне излишне жестокими, другие трудно было слушать без смеха. Когда он выложился, я попросил Алину сыграть.

– Исполни для нас что-нибудь, пожалуйста, а то я до сих пор в неведении об этой грани твоих талантов.

Она послушно принесла инструмент и спела песню о несчастной любви юноши и девушки, которым жестокие родители так и не дали соединиться. Сама песня, на мой взгляд, была так себе, но вот исполнение… Алина пела сильным красивым голосом этот убогий текст под не очень мелодичную музыку с таким чувством, что невольно вызывала сочувствие к этой паре. Потом была ещё одна песня, по смыслу и качеству музыки не очень отличавшаяся от первой. Жаль, что я обделён поэтическим даром, да и в музыке был чистым потребителем. Какое поле деятельности для одарённого человека! Когда по моим внутренним часам прошли две свечи, я сказал, что Нику пора домой, а то Гарт уже заждался. Мальчик без возражений встал, простился с женщинами и вместе со мной направился к калитке, возле которой его действительно дожидался лейтенант с лошадьми.