- -
- 100%
- +
Кель несказанно обрадовался внезапному появлению дочери трактирщика, и немедленно поспешил к ней. Выслушав вопрос лекаря, Осса вкратце объяснила тому дорогу. Принимая указания, юноша не смог не обратить внимание, что Осса носила голубое платье из той же ткани, что и её мать, только гораздо более элегантное, подчёркивавшее фигуру, с воротником, украшенным замысловатой вышивкой. Сложив в голове инструкции, он сообразил, что ему нужно будет вернуться к конюшням, где он свернул, чтобы добраться до трактира, и там, повернув направо, пробежать до следующей развилки, там снова повернуть направо, а на следующем перекрёстке налево, и идти до упора. У себя в голове Кель запомнил это как «направо-направо-налево». Ещё дочь трактирщика упомянула, что лекарь мог бы существенно сократить путь, если бы пошёл по переулкам, но предупредила, что так он скорее потеряется и, в итоге, потратит больше времени.
Спешно поблагодарив Оссу, Кель, убедившись, что все его пожитки остались при нём, стрелой вылетел из трактира, на ходу натянув перчатки, сбив по пути стул и толкнув входную дверь плечом так, что петли едва удержали её на месте.
***
Оказавшись снаружи, лекрь ощутил, что солнце всё ещё припекало, хотя и уже постепенно клонилось к горизонту. Пухнущей от нехватки влаги в организме голове юноше этот факт, тем не менее, не добавлял никакого комфорта.
Мельком оглядев улицу на наличие опасностей, вроде чёрных карет, Кель повернул налево, и побежал. Теперь он не обращал никакого внимания на прохожих, потому как ему совсем не хотелось опаздывать на встречу с Джил, поэтому он полностью сосредоточился на дыхании, чтобы, передвигаясь в ровном темпе, не выдохнутся до самых ворот. Как медик юноша знал, что во время бега первым делом следовало обеспечить мышцы как можно большим количеством кислорода, а потому следовало глубоко вдыхать носом, а выдыхать ртом, стараясь выпустить весь воздух за как можно более короткий срок, чем он и занялся, пока в его голове ритмично, словно маятник, мелькало: «Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох».
В нос ударил знакомый запах навоза. Добежав до развилки, Кель не тратя даже лишней секунды, проговорил про себя «направо-направо-налево», и свернул в нужном направлении, не сбивая темпа. Пробежав мимо ещё скольки-то домов, он добрался до следующего перекрёстка, но тут ему пришлось чутка притормозить. Лекарь в очередной раз забыл, где находилось право, а где лево – эта беда преследовала его всю жизнь, начиная с самого рождения, потому как он мог управлять обеими руками одинаково хорошо. Пока юноша вспоминал направления, самым краем глаза он заметил, что ближе к центру архитектура города немного отличалась от той, что он наблюдал по пути в трактир. Ему захотелось осмотреться повнимательнее, но правильно расставив приоритеты, Кель сосредоточился и вспомнил: «Когда учитель пишет, в правой руке он держит перо, а левой придерживает бумагу», – нехитрую шпаргалку, которую для него придумал Дон’Аллан. Помотав головой по сторонам, он продолжил свой забег в нужном направлении.
Кель продолжал быстро перебирать ногами, сосредоточившись на контроле дыхания. С каждым шагом делать это становилось всё сложнее, так как начала намокать его одежда, которую он подбирал в соответствии с сезоном, и которая предназначалась для сохранения тепла в прохладную и ветренную погоду во время длительного нахождение снаружи, а не для бега, и потому почти не проветривалась. Каждый преодолённый метр ощущался жарче, чем предыдущий. Капли пота, пробежавшись по шее, юрко затекали за воротник, и там скатывались вниз по спине, аж до самой поясницы, а те, что попадали в глаза, щипались. Из-за обильной потери и без того дефицитной телесной жидкости во рту у юноши стало настолько сухо, что каждый вдох ощущался как порыв песчаного ветра в самой безжизненной пустыне, а язык намертво прилип к нёбу. Келю хотелось остановиться, отдышаться, смахнуть пот, и попытаться отыскать источник воды, но он не мог позволить себе этого сделать – очень уж боялся не успеть к началу своего собственного большого захватывающего приключения, ещё даже не представляя, к каким ужасным открытиям оно приведёт. Но что вот в чём он не сомневался, зная Джил, хоть и пока весьма поверхностно, лекарь вполне мог предположить, что даже за малейшее опоздание, она могла бы послать его куда подальше вместе с экспедицией, и ему пришлось бы остаться в Рауте, и искать нового компаньона, в, как оказалось, не самом удачном месте, и, что самое тревожное, подобный вариант развития событий не казался Келю таким уж маловероятным.
На следующей развилке он без каких-либо проблем повернул налево.
Наконец, в зоне видимости показались восточные городские ворота – они выглядели как две огромные, высотой в три человеческих роста, деревянные створки. Сейчас они стояли закрытыми, но в левой части ворот виднелась специальная дверка, которую, очевидно, отворяли, когда требовалось впустить или выпустить одного или несколько человек, чтобы не ворочать сотни килограмм древесины по всяким пустякам.
По бокам от ворот стояли двое солдат, которые, очевидно, занимались их охраной и досмотром желающих покинуть или войти в город.
Но из-за капель пота, застлавших глаза, Кель не смог распознать, кто находился у него прямо по курсу, и вместо этого увидел только пару размазанных пурпурных пятен. Чем ближе лекарь становился к пятнам, тем активнее они начинали шевелиться. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что причиной их настороженности стал человек, бегущий к выходу из города со всех ног. Однако в этот раз камушек благоразумия затерялся в тени валуна, который представлял собой мысль об опоздании где-то в высушенном жаждой мозге юноши, и он не сообразил, что именно он заставил стражников обеспокоиться. Постепенно замедляя ход, стараясь не сбить дыхание, Кель остановился, тряханул головой, упёрся ладонями в собственные коленки, чтобы отдышаться, смахнул рукавом пот со лба, и утёр глаза. Он боялся поднять голову, опасаясь увидеть у ворот справедливо недовольную Джил, но ещё больше его пугала мысль о том, что вот-вот прозвучит раздражённый, хоть и приятный голос, который скажет ему: «О, явился, наконец?! Отлично! А теперь убирайся!».
Пересилив себя, лекарь всё же поднял взгляд, и, на свою удачу, не обнаружил поблизости присутствия артистки, что навело его на мысль, что он либо успел вовремя, либо девушка опаздывала, что, в данной ситуации, для него являлось одним и тем же. Кровь яростными барабанами пульсировала в висках юноши, отчего с каждым ударом сердца голова юноши болела немного сильнее, что мешало думать. Кель попытался отлепить присохший к нёбу язык, по ощущениям получилось примерно, как если бы кто-то провёл куском наждака по шершавой деревяшке.
Слипшиеся и нависшие перед глазами волосы заслоняли обзор. Пригладив их пятернёй в направлении затылка, лекарь только теперь понял, что затормозил всего в десятке метров перед стражниками, которые встали в боевую позу, с оружием на изготовку. Не до конца осознавая сложившуюся ситуацию, юноша обернулся, в надежде увидеть за спиной какого-нибудь нарушителя спокойствия. К сожалению, улица за ним оказалась пуста. У него ушло несколько секунд, чтобы сообразить, как его марафон выглядел со стороны, и что за нарушителя спокойствия приняли именно его. Юноша медленно повернул лицо обратно к воротам. Пот, покрывавший его тело с головы до ног, каким-то магическим образом в один момент стал каким-то предательски холодным. А от живота к горлу начало подкатывать беспокойство.
Эти двое, охранявшие ворота, носили точно такую же обмундирование, как и те военные, которых Кель видел в трактире, с тем лишь отличием, что вместо мечей вооружились алебардами. Острые металлические наконечники которых прямо сейчас крайне недружелюбно нацелились прямо на живот лекаря.
Опешив, юноша молча разглядывал привратников. Один казался ровесником Келя. Другой же выглядел намного старше их обоих вместе взятых, благодаря морщинам, покрывшим всё его лицо от подбородка до лба, седым усам, и выглядывавшим из-под шлема таким же вискам.
Воцарилась неловкая тишина. Кель смотрел на солдат, а солдаты очень внимательно следили за Келем. Наконец, старший заговорил:
– Куда это ты так спешишь, дружище?
Лекарь не придумал ничего лучше, чем сказать правду:
– Сюда. – И мотнул подбородком в сторону ворот.
Стража порядка такой ответ явно не устроил. Приподняв верхнюю губу, он грозно пошевелил усами, пощекотав ноздри. Крайне придирчиво осмотрев юношу с головы до ног, он перешёл к следующему вопросу:
– Что-то я тебя тут раньше не видел, паренёк. – Он легонько, но весьма устрашающе качнул алебардой в сторону Келя. – Спёр чего-то, небось?
Растерявшись, юноша не сразу нашёлся, что ответить на подобное обвинение. В конце концов, ему казалось, что он вовсе не походил на преступника. Он заговорил неторопливо, чтобы никого не спровоцировать:
– Что? Да нет же! Как вы могли такое подумать! – Кель не сдержал нервного смешка. – Я обыкновенный лекарь! Смотрите сами! У меня и сумка такая же, которую мы обычно носим! – Кель подтянул предмет обсуждения за ремешок поближе к себе, и, взяв его двумя руками, медленно поднял повыше, чтобы солдаты моги лучше её рассмотреть.
Однако неловкие оправдания юноши только укрепили подозрения военных. Подал голос молодой солдат:
– Ага, как же, лекарь он! А из сбежать из города, сломя голову, ты хотел, чтобы поскорее начать крестьян от поноса лечить, да?! – Он ехидно усмехнулся, и добавил, обернувшись к старшему. – Досмотр ему устроить надо!
– Сам знаю! Получше некоторых! – Проворчал тот в ответ, и обратился к Келю. – Давай-ка, медленно подходи ко мне, – он призывно помахал оружием, – да открывай сумку! Руки держать так, чтобы я их видел! И без глупостей. – Твёрдо скомандовал стражник. – Одно резкое движение и мы в тебе дырок понаделаем, понятно?
Молодой пристально наблюдал за лекарем, готовый в любой момент приступить к претворению угрозы в реальность или кинуться в погоню.
Юноша приблизился к стражникам, и встал, как вкопанный. Ему хотелось продемонстрировать содержимое сумки, но собственные руки перестали его слушаться.
Старший, нахмурившись, рявкнул:
– Чего застыл?! А ну, открывай!
Рык солдата быстро привёл лекаря в чувство, и он послушно исполнил указание.
Старший принялся внимательно изучать внутренности сумки. В то же время младший, не сдержав любопытства, вытянул шею чтобы тоже посмотреть, и дать свою оценку:
– У него тут травы какие-то, да коренья с банками-склянками, аптеку обнёс, не иначе! – Ход его мыслей совсем не понравился Келю. – Конфискуем товары, да отведём его в управу и сразу узнаем, не грабанул ли кто недавно старика Кина. А тут и преступник на месте, если так!
Старший показал молодому ладонь, призывав того замолчать. Затем, он поставил алебарду на землю, прислонив к стене, взял из сумки юноши случайную баночку, и, задумчиво повертев в руках, продемонстрировал молодому:
– Это точно не Киновские. Он всё в красивых фигурных баночках хранит, и лекарства, и духи, и прочую дрянь. У него ж бабы основная клиентура, говорит, что так больше берут. Да и этикетки у него все аккуратные, с нормальным почерком, а тут будто курица лапой калякала. – Лекарю стало немного обидно, так как в самом деле его почерк выглядел весьма хорошо, просто чернила со временем размазались. – Ещё и грязные, к тому же. – Подумав, что неприятности обошли его стороной, лекарь выдохнул с облегчением. Но, как оказалось, что он рано обрадовался, так как старший, резко недоверчиво зыркнув на Келя, выпалил. – Запрещённое что-нибудь есть?
Глаза юноши быстро расширились, и он бесконтрольно судорожно сглотнул. Только после этого вопроса он вспомнил, что существовали ингредиенты, которые применяли для изготовления не только лекарств, но и смертельно опасных ядов. И поэтому их держали только в лабораториях, под строгим учётом и контролем. Однако Дон’Аллану, благодаря исключительно положительной репутации, удавалось получить их в личное свободное пользование. И Кель, собираясь в путь, положил себе несколько банок с такими ингредиентами, совершенно забыв об их особом статусе на большой земле. Ему пришлось собрать всю имевшуюся волю в кулак, чтобы унять дрожь в голосе, и спокойно ответить:
– Нет, что вы! Самые простые препараты: травы от насморка, мази от болей в спине, сироп от кашля и простуды, припарки от ушибов, немного спирта для дезинфекции, хирургический набор для шитья, и так, по мелочи.
Неопределённо хмыкнув, старый солдат вернул баночку на место, и обратился к напарнику:
– Вот видишь, похоже, что всё в порядке. А тебе лишь бы арестовать кого-то. Власть свою показать. – Но тут его взгляд зацепился за что-то ещё. – А что это у тебя в боковом кармане? – Он указал пальцем на книжку, которая спокойно лежала на своём месте, завёрнутая в ткань. – Тряпьё какое-то, похоже. Ну-ка, доставай, показывай.
Тут у Келя сдали нервы. Если расставание с запрещёнными ингредиентами он как-то бы пережил, что потеря томика для него приравнивалась к прощанию с мечтой, а равно, к смерти. Пытаясь хоть как-то избежать такого исхода, он старался выдумать какое-нибудь весомое оправдание, почему так торопился, и столь резко остановился, завидев привратников. Получилось у него не очень, потому как до этого ему не приходилось иметь проблемы со стражами правопорядка:
– Послушайте, я и правда лекарь! Просто у меня здесь назначена встреча, на которую нельзя опаздывать! А бежать я прекратил не из-за вас, а потому что просто так получилось!
Отчаяние в голосе юноши заставило солдат нахмуриться. Из-за чего Кель начал корить себя: «Бесы! Что я только что ляпнул? Это же прозвучало, как самое очевидное и банальное оправдание! Теперь они думают, что не просто преступник, а крайне тупой преступник! Я всё испортил!». Но тут сознание юноши озарил лучик надежды. Не придумав ничего лучше, он решил прикрыться авторитетом своего нового знакомого:
– Сол! Трактирщик Сол! Он может за меня поручиться! Вы же наверняка его знаете! Он единственный держит трактир в Рауте!
Привратники озадаченно переглянулись. Старший сказал:
– Ну, что ж, если придётся, спросим Сола. – Похоже, слово трактирщика действительно имело какой-то вес в стенах города. Но не успел Кель обрадоваться, как его в очередной раз обломали. – Но если ты думаешь, что отвертишься так легко, паренёк, то глубоко ошибаешься. Доставай тряпьё, немедленно. – В очередной раз гаркнул он командирским голосом, и с намёком потянулся к древку алебарды.
Келю ничего не оставалось, как покорно повиноваться. Понуро опустив голову, он достал томик, и передал его солдату.
Развернув тряпицу, старший немало изумился:
– Это чего, книга, что ли? – Видимо, он ожидал увидеть что угодно другое.
Молодой не выдержал:
– Ага! Наверняка, спёр из библиотеки что-то дорогое и хотел сбагрить поскорее по сходной цене! – Он повнимательнее взглянул на обложку. – Ого! Я знаю, что это за символы! Такими книги из гильдии магов помечают! Каждая целое состояние стоит! – Предвидя повышение по службе, молодой уже возликовал настолько, что едва не выпрыгивал из штанов, и стучал древком о землю от нетерпения. – Спёр! Как пить дать, спёр! И ещё сумку с медикаментами где-то прихватил! Лекарь он, ага, как же! Вяжем его, и дело с концом!
Кель поджал предательски задрожавшие губы. Из-за излишней инициативности молодого стража порядка, все его планы, да что уж там планы, его жизнь могла полететь под откос. Единственное, на что ему теперь приходилось рассчитывать, так это на то, что как-то удастся отбрехаться за запрещённые препараты, или, в крайнем случае, кого-то подкупить, чтобы они бесследно исчезли. И даже при таком условно-положительном исходе, лекарь потерял бы кучу времени и денег. Но особенно юношу задевало то, что молодой привратник был отчасти прав – потому как он действительно взял и книгу, и ингредиенты без спросу, но при этом ведь собирался вернуть всё учителю сторицей!
Однако старший солдат не торопился соглашаться с выводами своего юного коллеги. Вместо этого он внимательней осмотрел обложку, зачем-то потерев значки ногтем, и пролистал несколько страниц. И чем больше его напарник говорил, тем большее раздражение начинало выражать лицо старшего. Наконец, он не выдержал, и рявкнул:
– Да заткнись ты уже, полудурок! Сколько раз я тебе говорил, что думать тебе ещё рано?! Ты исполняй пока. Думать будешь, когда научишься! – Молодой умолк и ошарашенно уставился на товарища. – Я не первый день служу, уж как-нибудь без твоих советов разберусь, что к чему! А теперь слушай, и мотай на ус! – Молодой послушно кивнул головой. – Библиотека охраняется, и туда пускают только горожан, или заслуживающих доверия людей, а не всяких оборванцев! Или ты забыл? Или ты не знал? – Молодой виновато пожал плечами. – А книга вообще похожа на дешёвку. Обложка, вроде как, сделана в кустарных условиях. – Старший постучал по ней четырьмя ногтями пальцев. – А книги гильдии магов делают дорогими не только обрамление с самоцветами и золотом, но ещё и тексты! А тут какая-то белиберда на древнем языке! К тому же, библиотечные книги помечают особой печатью на внутренней стороне обложки, а тут ничего нет! – Он открыл книгу на случайной странице и сунул под нос молодому, чтобы тот убедился самолично. – Знаки гильдии магов, конечно, тут не к месту. – Он зыркнул на юношу. – Эй, парень, не потрудишься объяснить, как они сюда попали?
Лекарь включил дурачка:
– Да мне просто нравится, как они выглядят, вот и решил добавить. – Соврал он, не моргнув глазом.
Старший хмыкнул:
– Ну вот как-то так я и думал. Да и расположены они не так, как полагается. Да он, скорее всего и не знает, почему их изображают именно вертикально и в определённом порядке. – И тут он окончательно добил помощника. – Да и даже если бы ему удалось как-то попасть в библиотеку, право слово, парень не выглядит настолько тупым, чтобы из всех книг с самоцветами и золотом схватить первую подвернувшуюся под руку самую простецкую и дать дёру. – Он повернулся к Келю. – Скорее всего, тут просто записано генеалогическое древо клана этого пацана, и книженция досталось ему по наследству от предков. – Старший даже не представлял, насколько оказался близок к истине, однако, тогда и сам Кель об этом даже не догадывался. Он впился взглядом в юношу. – Я думаю, про лекарство он тоже говорит правду. – Не веря своей удаче, Кель, который почувствовал, будто сотни иголок пронзают всё его тело, вытаращил глаза, и часто-часто утвердительно закивал головой.
Стражник, удовлетворившись такой реакцией, протянул книгу обратно владельцу. Кель до предела напряг руку, чтобы скрыть дрожь в пальцах, и, вцепившись хваткой мертвеца в томик, забрал его, завернул в тряпицу, и вернул на место.
Молодой, пораженчески шмыгнув носом, отвернулся, встал смирно, и сразу же потерял к лекарю всякий интерес.
Старший кивнул:
– Хорошо. С этим разобрались. – Он пошевелил усами. – Так что у тебя тут за встреча, говоришь, паренёк?
Ещё не до конца приведя нервы в порядок, Кель вдруг бесконтрольно ответил тоненьким голоском:
– С девушкой. – Молодой вдруг стрельнул на лекаря взглядом, приподняв одну бровь. Старший удивлённо скривился. От неожиданности схватив себя за горло, лекарь гыркнул и продолжил своим обычным голосом. – Да, кстати, вы не видели, она тут не проходила? У неё кремовый плащ и повязка на глазу – невозможно не заметить. Я как раз и бежал потому, что боялся, что, если опоздаю – она может и уйти.
Под усами старшего внезапно появилась улыбка, и лицо начало выражать какую-никакую доброжелательность, что придало юноше немало уверенности. Солдат уточнил:
– Ты это про Джил, что ли? На свидание её пригласил, что ли? – Он по-плутовски прищурился, и продолжил. – Понятно теперь, чего ты такой нервный. Девка-то с характером, с такой не забалуешь. Но и красивая, шельма, хоть и с повязкой на пол-лица. Если когда-нибудь глаз себе восстановит, небось, равных не найдётся. – Старший понимающе закивал головой. – В лес её позвал погулять, что ли? Послушай моего совета, паренёк, я знаю о чём говорю – Джил много путешествует, у неё этот лес уже в печёнках сидит. Лучше своди её куда-нибудь в городе, вкусно поесть, например.
Лекарю показалась тревожной столь резкая смена отношения. И принимать амурные советы от человека, который полминуты назад собирался тебя обыскать и заковать выглядело, как минимум, странно. Поэтому говорил юноша с лёгкой опаской в голосе:
– Выходит, вы её знаете?
Солдат горделиво уткнул кулак себе в бок:
– Ха! Да кто ж её не знает? Она нам тут, считай, целую неделю скучать не давала своими выступлениями.
– Ого, получается, она здесь уже давненько?
– Ну да. – Стражник пожал плечами. – Правда, поначалу её в город-то даже не пустили, уж больно она из-за повязки на преступницу смахивала. Так она молодец, не растерялась, руки скрестила и говорит: «Это что, я, получается, зря сюда пёрлась? Да вот хрен вам!». И устроила представление местным. – Он мотнул головой себе за спину, очевидно, имея ввиду тех, кто жил за городом. – Достала где-то доску, мишень на ней намалевала, и как давай ножики метать, и так, и сяк, и спиной стоя, и на одной ноге, и с закрытыми глазами, ну, – охранник растерялся, – глазом, в смысле. Поставила свой котелок рядом, так крестьяне ей его моментом монетами доверху наполнили, уж больно им понравилось. Наши, что на стене в тот день дежурили, – он поднял указательный палец вверх, – увидали, чего она вытворяет, да пустили слух по городу, что мол, такую талантливую артистку, да не пустили. Ну, и тогда знатные дамы, что здеся со скуки подыхают, услыхали, заинтересовались, подсуетились, да пропуск для Джил справили. Так она, представляешь, дерзкая оказалась, и заместо «спасибо» первым делом и говорит: «Ну, сейчас я вам покажу, чего вы чуть не лишились». И сразу как давай нервы толпе щекотать – взяла мальчишку крестьянского, к доске поставила, широ-о-о-кой такой, – он развёл ладони чуть шире собственных плеч, – и как давай в доску ножи свои швырять! Прям ко контуру всего тела того пацанёнка натыкала! Люди ахали с каждым броском, а мать ребёнка аж в обморок шлёпнулась. Но Джил молодец, профи оказалась, все ножи рядом втыкались, но не один не поранил. Минут пять ей аплодировали! Вот как! Тут уж ей столько золота накидали, что еле до банка дотащила. Заслужила, как по мне. А потом каждый день на площади выступала, да по приглашениям ходила, частные, так сказать, выступления давала. А самое главное, каждый день чем-нибудь новеньким удивляла! Варит голова у девки, талантливая, точно тебе говорю. – Опёршись на алебарду обеими руками, старший с толикой разочарования произнёс. – Да, жаль, что я не всё успел посмотреть. –Он вздохнул. – Работа. Куда деваться.
Всё, кроме последних нескольких предложений, старший произнёс, стоя по стойке смирно, не сдвинувшись с места, попутно осматривая местность на наличие чего-нибудь подозрительного, почти не меняя положения головы. Видимо, сказывалась многолетняя солдатская выправка. Тем не менее, очевидно, несение дозора являлось занятием невероятно скучным, поэтому старый солдат, в отличие от молодого, был не прочь развлечься, почесав языком, неважно с кем.
Тем временем Кель нетерпеливо переминался с ноги на ногу, периодически оттягивая прилипшую из-за пота одежду. Духота и жажда никуда не делись:
– Ничего себе. Я знал, что она хороша, но не ожидал, что прям настолько. Так она недавно тут не проходила?
– М? – Старший посмотрел на лекаря так, точно тот задал ему вопрос на непонятном языке. – А, ну, мы тут уже несколько часов стоим, за это время она нам на глаза не попадалась.
Только теперь, удостоверившись, что успел, Кель успокоился, а дружелюбный тон и длинный язык привратника добавили ему смелости, отчего он решил дать волю своему непомерному любопытству, пока ждал артистку, чтобы как-то скоротать время:
– А почему ворота закрыты? Раут же торговый город, мне казалось, караваны должны иметь возможность свободно приезжать и уезжать? И почему вас всего двое? Как-то мало для охраны такого важного места.
Старший горделиво хэкнул:
– Парень, у нас тут тебе не захолустная деревенька, а самый настоящий город стратегически важного назначения! Всё строго по расписанию и в соответствии с расписанием. Хочешь выехать – сделай одолжение, предупреди минимум за два дня. Хочешь въехать – будь добр, заранее отправь весточку через медиума, и подожди на входе, пока все твои товары досмотрят. У нас не забалуешь! – Он погрозил указательным пальцем. – Что до количества. – Он на мгновение наклонил голову назад. – Снаружи стоит ещё парочка таких же, как мы. – Он поднял глаза к нему. – А вдоль стены расставлены арбалетчики. – Здесь энтузиазм стража закона начал сходить на нет. – Правда, сейчас их там в два раза больше, чем обычно, потому как объявлено особое положение. И нам наказано глядеть во все глаза, обращать внимание на всё странное.