- -
- 100%
- +
Разноглазый ничего не ответил, так как посчитал замечание хозяина дома вполне справедливым, и всё же где-то в самом тёмном и потаённом уголке его души затаился хоть и маленький, но неприятный осадок от того, что ему удалось выяснить в прошлом. И всё же он предпочёл отмести его и вернуться к делу:
– Ты прекрасно знаешь, что идёт война, и всё равно хочешь, чтобы я тратил кучу времени на то, чтобы рассказать тебе историю, которую ты и так прекрасно знаешь? – Сказал он с неодобрением.
Как бы то ни было, мнение гостя на этот счёт совершенно не волновало хозяина, и он не собирался делать каких-либо поблажек:
– Но, Доран, у меня имеются в достаточном количестве общие сведения обо всех боевых действиях и их последствиях, а также примерный состав армии людей. Мне известно то же, что и всем, по поводу того, что случилось после исчезновения Келя, что к этому привело, и что за собой повлекло. Но мне хочется узнать, что именно произошло. Выслушать твою версию, – он указал пальцами в сторону собеседника, – скажем так, из первых рук. Ведь за каждым сухим официальным отчётом кроется не только правда, но тысяча подробностей и мелочей, которые и делают любое событие по-настоящему интересным. – В глазах седобородого сверкнула искорка мудрости. Он явно знал об этой жизни гораздо больше многих.
– Но у нас нет на это времени. – Посетовал гость.
Старик только развёл руками:
– А ты приехал сюда, в надежде за час обучиться всему тому, над чем я трудился и совершенствовал всю жизнь? Если ты действительно так считаешь, то у меня для тебя плохие новости: ты – глупец. – Он пренебрежительно взмахнул рукой. – И я советую тебе немедленно возвращаться на материк.
Доран хмыкнул, скрестив руки на груди. Так легко отступать он, разумеется, не собирался:
– Моя история отнимет у нас гораздо больше времени, чем твои уроки. – Заявил он с претензией, стараясь набить себе цену, выиграв тем самым хоть немного времени. Хотя и понимал, что вся история его жизни, от самого начала и до сего момента, не идёт ни в какое сравнение даже с крупицей тех сведений, за которыми он сюда явился.
Но старец воспринял эту фразу по-своему, можно сказать, что он сам вывел себя из себя:
– Как ты смеешь противопоставлять свои знания моим?! – Стукнув кулаком по бедному, ни в чём неповинному подлокотнику, хозяин дома выпрямил спину, слегка приподнявшись над сиденьем, и ткнул пальцем в сторону Разноглазого. – Ты просишь меня поведать тебе секреты невероятного могущества! Немыслимой мощи! Приоткрыть завесу над тайной мироздания! Взамен же я лишь прошу рассказать глупую историю, которая медяка ломанного не стоит! И ты, – он впился глазами в собеседника, и проговорил медленно, выбивая каждое слово, – ты ещё смеешь говорить мне, что я слишком много прошу?!
Доран примирительно поднял руки в воздух, и покачал ладонями:
– Ладно-ладно, я признаю – был неправ. Прошу, успокойся. – Несмотря на внешнее хладнокровие, его немного раздосадовало то, что финт не удался. Он опустил руки, и уточнил. – Тебя интересуют конкретные моменты или вся история целиком? – Он выжидательно посмотрел на своего учителя.
Победоносно хмыкнув, старец немедленно привёл себя в порядок, удобно расположился в кресле, положил локти на причитавшееся им место, и совместил кончики пальцев:
– Как я и говорил – всё. Абсолютно всё. С самого начала. – Он говорил неторопливо, явно наслаждаясь недовольством своего ученика. – Особенно хочется услышать, как вы разрешили вопрос, связанный с матерью той девчонки… кажется, Джил?
Доран сдвинул брови – настолько глубокая осведомлённость собеседника о его жизненном пути, не могла не настораживать, и даже вызывала некоторую тревогу и опасения. Разноглазый помрачнел, и произнёс с угрозой в голосе, которую сложно было не заметить:
– Можешь вспоминать о Келе, как о сопливом, неблагодарном мальчишке, – он яростно рассёк ребром ладони воздух, – но не смей так отзываться об Анне.
– Буду отзываться как мне угодно. – Издевательски, буднично ответил старик. – Это ты пришёл ко мне за помощью, а не наоборот.
– Как пожелаешь. – Доран напряжённо выдохнул. Ему крайне не понравилось, куда свернул этот разговор в конечном итоге, но он решил не делать поспешных выводов, да ещё и раньше времени. – Ты уверен, что хочешь услышать всё с самого начала? Завязка этой истории весьма скучна и затянута. Или ты хочешь, чтобы я сразу перешёл к интересной части?
– Будь так добр, в мельчайших подробностях. – Ехидно улыбнулся старик.
Разноглазый очень тихо скрежетнул зубами, но душевного равновесия не потерял. Вместо этого он глубже уселся в кресло, принял удобную для себя позу, и начал свой рассказ:
– Ну что ж, – он вздохнул, – всё началось в порту небезызвестного города Раута…
Глава первая. Знакомство.
Солнце стояло в зените – день выдался довольно жарким, особенно для самого начала осени. Небесное светило не щадило тех, кто по привычке нацепил непродуваемые одежды, даже не взглянув в окно, прежде чем выйти на улицу. Своими необычайно яркими, тёплыми лучами оно заставляло их потеть, и оттягивать вороты, в надежде хоть немного понизить температуру собственного тела и освежиться.
Морские волны, набирая всё больше скорости ближе к берегу, с шумом разбивались о столбы причалов и каменный берег, моментально рассыпаясь в пузырящуюся пену.
Мирно покачиваясь на воде, стены торгового города Раут охраняла целая армада далеко немирных, больших военных двухпалубных и трёхпалубных кораблей, из центров которых росло соответствующее количество мачт. Одним своим грозным видом они отбивали всякое желание напасть на город, даже с закрытыми амбразурами. Знаки, изображённые на их бортах, показывали принадлежность этих морских исполинов к войскам людей.
Неподалёку, в воздухе, вереща, кружила огромная стая чаек, выискивавших себе пищу в толще солёной воды. Они радостным криком поприветствовали, и проводили почти до самого порта торговый грузовой корабль, который, рассекая водную гладь, стремительно вошёл в порт города-крепости и неспешно причалил к пристани. Как только судно оказалось достаточно близко к суше, молодой матрос, приготовившись заранее, спешно спрыгнул с борта, и быстро и умело завязал морской узел вокруг кнехта, пришвартовав судно. Другой моряк, дождавшись, пока матрос закончит, бросил трап.
Как только доски упали, не дожидаясь ничьего разрешения, распираемый от нетерпения, первым на берег сошёл юноша, на вид лет восемнадцати-двадцати. Роста он имел немногим выше среднего, а телосложение имел худощавое. Лицо его было овальным и слегка вытянутым, а карие глаза широко посажены относительно прямого носа. Брови его росли немного выше, чем у большинства людей, поэтому его взгляд постоянно казался невинно-удивлённым. Уголки рта были всегда самую малость приподняты, отчего создавалось ощущение, что он постоянно улыбается, или, по крайней мере, никогда не грустит. Тёмно-каштановые, слегка вьющиеся волосы доходили до середины шеи, но он старался носить их так, чтобы локоны не прикрывали ушей. Одежда цвета коры дуба различных оттенков отлично сидела на юноше, настолько, что можно было сразу догадаться, что шили её именно для него, с тем лишь небольшим замечанием, что, скорее всего, немного на вырост. Отчего складывалось ощущение, что либо предполагалось, что он отправиться путешествовать немного позже, либо что он собрался бродить по миру один-два года, не меняя верхней одёжки. Штаны молодой человек заправлял в чёрные как смоль, высокие сапоги, зашнурованные на всю длину голеней, что выделяло их на общем фоне. Рубаха с длинным рукавом доходила ему до середины бедра. На поясе его висел тяжёлый кожаный ремень. Светлый походный плащ крепился на единственную пуговицу, расположенную на шее. На руках он носил кожаные перчатки в тон остальному своему туалету, а через плечо висела традиционная тканевая сумка лекарей, нижняя часть которой была прошита дополнительной заплаткой для надёжности.
Очутившись на берегу, он рукой прикрыл глаза от солнца, и обернулся на море, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда только что приплыл. Неудивительно, но ничего нового он там не увидел, лишь то же самое, что наблюдал последние несколько часов – плещущуюся водную гладь. Молодой человек перевёл взгляд на высокую, прочную стену, кольцом окружившую целый город. После этого юноша бросил взгляд на порт, и с удивлением отметил, что военных кораблей здесь находилось едва ли не больше, чем грузовых.
Но не успел он вернуться к визуальному изучению крепости, как его откуда-то со стороны пирса окликнул грубый, охрипший голос:
– Эй, парень, посторонись!
Молодой человек обернулся и увидал перед собой пяток крепких, хмурых, небритых мужиков. Из одежды они носили одни лишь потрёпанные штаны, подпоясанные верёвкой. «Ого, закалённые здесь грузчики, однако – чуть ли в одном исподнем в такое время года. Или это просто потому, что такой тёплый день выдался сегодня?» – задумавшись над этим, молодой человек задрал голову, взглянул на небо, и сделал пару шагов в сторону. Мужики, не теряя времени, всем скопом поднялись по трапу на борт корабля. Там они сразу же встретились с капитаном, который пару мгновений назад покинул свою каюту, как только ему доложили о прибытии в место назначения. Не размениваясь на комплименты, он поприветствовал их, и тут же принялся раздавать указания:
– Всё как обычно, груз в трюме. – Он указал распрямлённой ладонью на палубу. – Ящики с зелёной стрелкой предназначаются аптекарю. – Он махнул рукой куда-то в сторону, видимо в том направлении, где располагалась городская аптека. – Бочки с красной тащите в трактир. Посылки для аптеки держать так, чтобы стрелка смотрела строго вверх, а не как в тот раз! – Согнув руку в локте, он направил распрямлённый указательный палец в небо. – Если что-то прольёте или уроните – семь шкур сдеру! Да так, что в следующий раз работать будете уже без штанов, с фиговым листом, вместо трусов. – Для большей убедительности он потряс кулаком в воздухе, затем хлопнул в ладоши, и дал отмашку на старт. – Ну, за дело! Что встали, крысы сухопутные?! – Произнёс он в традиционной манере бывалого моряка.
Грузчики, пожав могучими плечами, скрылись из виду, а капитан по привычке стал осматривать берег. Он сразу же обратил внимание на стоящего возле трапа парнишку, который глядел на него с причала снизу вверх. Морской волк сощурил один глаз, и улыбнувшись, крикнул:
– Эй, Кель! Ты что, задумал поскорее смыться в город, о котором знаешь только понаслышке? Дорогу до трактира-то так и не спросил!
Кель объяснил таким же весёлым тоном:
– Что вы, капитан! Просто я ведь впервые покинул родной остров, и вот не терпелось поскорее поглядеть, как выглядят города на континенте, хотя бы и издалека. – Он пару раз топнул ногой по доскам. – Но теперь-то известно, на каком причале мы пришвартовались, и вы можете мне рассказать, как пройти, куда надо, как обещали!
Морской волк скрестил руки на груди, и произнёс слегка отстранённо, глядя на стену, защищавшую Раут:
– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но именно этот город мало чем отличается от твоей деревни. – Он недовольно цокнул краешком рта, но тут же снова повеселел. – Но ты прав, теперь мне всё ясно! Я человек слова, раз обещал – исполню! Погодь, сейчас сориентируюсь. – Ответил капитан, задумчиво наморщив лоб. Он опёрся одной рукой о борт, а другой прикрыл глаза от света. Сообразив, у какого именно выхода они находятся, он принялся объяснять пареньку дорогу. – Значит так, иди прямо, пока не увидишь конюшни. Затем, как пройдешь их, сверни направо, на главную улицу, и иди до тех пор, пока по правую руку не увидишь трактир «Солёная русалка». Ты его не пропустишь – это одно из самых крупных зданий в Рауте. – Он положил локоть на борт, а другую руку уткнул себе в поясницу. – Самим заведением владеет человек по имени Сол, думаю, он поможет тебе найти спутников, которые сопроводят тебя куда бы ты там ни собрался.
– Ага. – Инструкции были не сложные, но молодой человек всё равно решил потратить полсекунды, чтобы прогнать их в голове ещё разок и запомнить, как следует. Затем, он мотнул подбородком в сторону судна, с которого совсем недавно сошёл, как бы указав на грузчиков, которые сейчас копошились в нутре у корабля. – Строго это вы с ними!
Поначалу, капитан даже не понял, что его, теперь уже бывший, пассажир имел ввиду. Он озадаченно огляделся, подозревая, что речь шла о матросах, но потом сообразил, кого юноша имел ввиду. Морской волк усмехнулся:
– А с ними по-другому нельзя! – Выкрикнул он с задором. – А то в городе будут не под ноги смотреть, а на местных мадмуазелей! А дамочки здесь, скажу я тебе, – он сложил большой и указательный пальцы в кольцо, – то, что надо! – Кашлянув, он осмотрел береговую линию, и вновь обратился к своему юному знакомцу. – Ладно, Кель, мне нужно идти, проконтролировать, чтобы судовое имущество осталось там, где ему положено находиться, а не в чужих карманах осело. – Развернувшись, он махнул рукой, и добавил. – Удачи тебе в твоём, эхм, ну, в чём бы ты там не задумал!
Молодой человек помахал капитану рукой на прощание:
– Спасибо вам! Надеюсь, скоро увидимся! До встречи!
И каждый направился в свою сторону.
Прежде чем покинуть порт, Кель, прикрыв глаза и широко раздув ноздри, медленно, глубоко вдохнул полную грудь солёного морского воздуха. Такой привычный, здесь он казался совершенно другим, отличным от того, которым юноша всю жизнь дышал у себя дома, на родном острове. Резко выдохнув, он вздрогнул, чтобы приободриться, и зашагал по деревянному настилу.
Ему на удивление легко удалось попасть в сам город, без лишних проблем преодолев охраняемые ворота, несмотря на все слухи о строгих правилах и тщательных досмотрах. Кель успел только представиться, и стражники его тут же пропустили, едва заглянув в сумку новоприбывшего: «Ха! Наверняка узнали меня! – Самовлюблённо подумал он, но затем ему в голову пришла немного более правдоподобная мысль. – Либо, они просто хорошо знают капитана этого судна, и то, что он никогда бы не взял на борт непойми кого, и решили не тратить время зазря. А в случае чего, будет с кого спросить».
По пути в таверну юноша с интересом осматривал город. Как и предсказал капитан, жилища на Джане и в Рауте действительно выглядели почти одинаково – сложенные из качественного камня, покрытые белой штукатуркой дома, с большими окнами и острыми крышами, из которых росли печные трубы.
Но в действительности похожими они казались только на первый взгляд. В Рауте практически все здания строили в высоту, жертвуя шириной, из-за сумасшедших цен на землю. Кроме того, почти у каждого строения имелся балкон или лоджия, каждую из которых хозяева украшали по-разному: цветами, статуями, или чем-то ещё. Видимо, на свой вкус, либо по последнему писку моды: «Или просто хотят, чтобы им было радостно, от того, что у них всё выглядит красивее, чем у соседа, как обычно это бывает» – додумал на ходу юноша. Так или иначе, каждый балкон чем-то отличался от другого. Везде присутствовало что-нибудь, чтобы зацепиться глазу, а иными из лоджий и вовсе можно было любоваться и по десять минут, постоянно обращая внимание на всё новые детали.
Кроме того, дома здесь строили настолько близко друг к другу, почти вплотную, что они образовывали улицу, больше похожую на длинный, высокий коридор, на первый взгляд напоминавший сегмент какого-то безвылазного лабиринта. То пространство, которое оставалось тут между зданиями, сложно было назвать даже переулком, скорее, щелью, в которую с трудом протиснулась бы даже кошка. Дороги вымостили камнем, чтобы повозкам с ценным товаром, который привозили с других континентов, островов, а также со всех уголков человеческого материка, было проще проехать.
А в то же время в Джане дома, хоть и имели примерно такой же внешний вид, в основном, состояли из одного этажа, реже двух. Только гостиным дворам, что логично, изначально строили несколько дополнительных ярусов, чтобы разместить больше гостей. При этом если жители Раута мерились тем, у кого длиннее и изящнее изогнуты балконные перила, то у островитян в почете состояли те люди, которые сумели занять как можно более обширные территории под свои жилища. А вместо балконов они пристраивали к своим домам широкие веранды, где любили сидеть, осматривая принадлежащие им земли, попивая любимые напитки или покуривая трубку.
Но основное отличие, которое в первую очередь бросилось Келю в глаза – это совершенное отсутствие в Рауте деревянных построек.
В Джане всё ещё стояло множество обветшавших, хлипких рыбацких хибар, построенных более сотни лет назад. Они переходили по наследству уже множество поколений, и оставались пристанищем менее удачливых мореплавателей, которые не успели нажиться на путешественниках или торговле.
Пытаясь разобраться в истинных причинах столь же сильных архитектурных сходств, как и различий двух городов, можно сказать, соседей, Кель невольно начал вылавливать из памяти кусочки их историй.
Раут был построен всего двадцать семь лет назад, на самом краю континента, в то время как рыбацкая деревня Джан, где Кель, собственно, и родился, существовала уже почти полтора века. С самого начала своего основания Джан существовал как небольшое поселение, расположенное на одноимённых островах, где в небольших деревянных домиках жили рыбаки со своими семьями.
Первые большие перемены произошли с Джаном, примерно девяносто лет назад, когда там поселился учитель Келя, великий маг-целитель Дон’Аллан. Он оказывал помощь всем нуждающимся, что удивительно, абсолютно безвозмездно. Самым ценным на свете целитель считал знания, в любом их проявлении и форме, но, в частности, больше всего уважал книги, поэтому благодарные рыбаки старались, при каждом посещении материка найти что-нибудь достойное занять место в библиотеке мага, заодно распространяя слухи о целителе-филантропе. Весть о Дон’Аллане разлеталась по всему материку с невероятной скоростью, поэтому, вскоре, вместе с рыбаками с континента начали приплывать люди, нуждающиеся в качественной медицинской помощи, которую мог предоставить только опытный маг-целитель. Поначалу, на остров направлялись только те, кто не мог позволить себе услуги профессиональных лекарей или гильдейских магов-целителей, и для кого добраться едва ли не до самого края территории людей казалось более доступным вариантом. Но знания и умения мага оказались настолько потрясающими, что вскоре знать и другие богачи обратили на него внимание. И они, в свою очередь, не скупились на благодарности за чудесное исцеление, и отправляли магу целые сундуки, набитые свитками, трактатами, учебниками, и другими письменными трудами под самую крышку. Таким образом они пытались добиться благосклонности Дона’Аллана, но, несмотря на все их, иногда даже чересчур щедрые, попытки, все люди всегда оставались равными в глазах мудрого мага. Благодаря подобным подаркам целитель вскоре собрал библиотеку, по количеству книг сравнимую с теми, что находились в гильдии магов и столице страны. Хранилище для этих книг много лет назад построил, ныне покойный, король Джум’Аран, в благодарность за исцеление от порока сердца тогда ещё принцессы, а нынче королевы материка Элла’Нушши.
Библиотека и обширные медицинские знания Дона’Алана привлекали на острова огромное количество людей, благодаря чему некоторые наиболее предприимчивые рыбаки, жившие на Джане, начали зарабатывать на путешественниках. Они стали предлагать переправу с материка до острова за вознаграждение, предоставлять жилище приезжим и продавать им пищу. Совсем немногим позже, как следствие, на Джане появились первые гостиницы и таверны. Простая рыбацкая деревушка превратилась в настоящий городок на острове. Но по какой-то причине Джану до сих пор не присвоили этого статуса, и по сей день он считается самой обычной деревней. Тем не менее, жители острова совсем не расстраивались по этому поводу, ведь к владельцам собственных дел в городах предъявлялось гораздо больше различных требований, помимо того, что они облагались гораздо большими налогами, нежели жители провинции.
Что касается работы Дон’Аллана – в ней он придерживался всего двух правил – никогда и не под каким предлогом он не покидал остров, и не брал себе учеников.
Против первого принципа маг не пошёл даже когда король Джум’Аран просил, а потом и потребовал немедленно явиться во дворец. Даже когда король начал угрожать целителю казнью за измену, маг-филантроп не покинул своего дома. Поэтому королю не осталось ничего иного, как отвезти принцессу на острова. После этого начали расползаться слухи, что чудо-целитель не может покинуть остров из-за проклятья. Впрочем, довольно безосновательные.
А вот второй принцип он всё же нарушил, хоть и лишь однажды – когда согласился обучать действительно способного и мозговитого сына рыбака, мальчишку по имени Кель, который и без того сам-по-себе не мог жить, не узнавая постоянно что-то новое.
Помимо необычных правил, имелась у Дона’Аллана и одна странность – каждый раз, когда остров посещали другие маги, чаще всего в поисках знаний или совета, но иногда и ради лечения, известный целитель под корень сбривал свою молочную бороду, которую просто обожал, да ещё и носил парадную белую одежду. Другие жители острова не придавали этому особого значения, думая, что тот просто хотел хорошо выглядеть перед коллегами, но Кель знал, что учитель совсем не жалует гостей, владеющих магией, поэтому абсолютно не понимал смысла этого ритуала. Тем не менее, только ученику великого целителя было известно об этой, и ещё одной странностях своего учителя.
Резко ударивший в нос запах конского навоза мгновенно вывел из задумчивости нашего героя.
Кель перестал вертеть головой, витая в облаках, и посмотрел вперёд. Конюшни находились буквально в тридцати шагах от него. Там совсем молодая девчушка ухаживала за лошадьми. Юноша остановился на пару мгновений, чтобы полюбоваться на эту картину – пригожесть девушки, её усердный труд и любовь к скакунам, с которой она выполняла свои обязанности, вместе создавали очень притягательный и умилительный образ. Сама работница, полностью погрузившаяся в своё дело, не обратила на молодого человека никакого внимания, но он его и не добивался.
Не то, чтобы юноша не был не привычен к неприятным запахам. Напротив, его работа лекарем подразумевала взаимодействие с весьма мерзкими на вид человеческими болезнями, травмами, а также дурно пахнущими лекарствами. И это помимо того, что он всю жизнь прожил на острове, где люди постоянно держали домашний скот поблизости, так как Джан, как ни крути, в первую очередь являлся деревней, и никому и в голову не могло прийти стоить сараи и хлева как можно дальше, только чтобы избавиться от характерной вони. И всё же, за время плавания юный лекарь успел подотвыкнуть от таких запахов.
Вдоволь налюбовавшись трудом девушки-конюха, Кель почувствовал некий дискомфорт, и оттянул ворот своей рубахи пальцем – солнце припекало всё сильнее и теперь ему стало душно, впервые с того момента, как он покинул прохладный трюм корабля. Поэтому он решил побыстрее добраться до крыши над головой, для чего немедля продолжил своё движение.
Когда юноша добрался до угла улицы, на которой располагались конюшни, он едва не столкнулся с тройкой военных, которые шагали ему наперерез. Кель слегка удивился, увидав солдат там, где ожидал встретить обычных стражников. От неожиданности он встал на месте как вкопанный, и принялся разглядывать их облачение. Военные носили шлемы, пурпурные накидки, покрывавшие тело от шеи и почти до колен, а на их поясах в ножнах грозно позвякивали мечи. Кель не успел разглядеть каких-то интересных подробностей – уж слишком быстро солдаты промаршировали мимо. Конечно, юноша до этого никогда не видел самих стражников, и только лишь примерно представлял, как должна выглядеть их форма. Но, так или иначе, он всегда думал, что военные, из рядовых, находясь в черте этого города в мирное время, имели право носить при себе клинки только в казармах и на кораблях, но не в самом городе, где такая привилегия полагалась только городской страже.
Островитяне Джана привыкли к самоуправлению. Почти все вопросы и разногласия решал старейшина деревни. А сборщики налогов начали приплывать на остров только тогда, когда построили Раут. Но их всегда охраняли люди в чёрной форме, которую носят личные охранники чиновников, а не военные. Кель знал, что Раут изначально задумывался, как военно-портовый город стратегического назначения, но он никак не ожидал, что военные не только стерегут город от неприятелей извне, но также охраняют горожан друг от друга, и от самих себя.
Проводив солдат взглядом, Кель продолжил путь.
Главная улица города выглядела намного оживлённее, чем та, по которой пришёл юноша. Она представляла собой нечто, вроде рынка. Только вместо привычных палаток и развалов, которые Кель привык видеть у себя дома, здесь подобные заведения, зачастую, занимали первые, а иногда даже и вторые этажи жилых домов. Люди здесь глазели на новые, диковинные товары, болтали с торговцами, закупались продуктами у них же, или же просто неспешно прогуливались, общаясь друг с другом, в полной мере наслаждаясь, пожалуй, одним из последних теплых дней. Не сказать, чтобы народу здесь собралось прямо уж много, но периодически молодому человеку приходилось менять траекторию движения, чтобы избежать столкновения с зазевавшимися, разомлевшими на солнце горожанами.