- -
- 100%
- +
Кель очень внимательно вслушивался в объяснения Сола, не прекращая поедания яичницы, и мотал их на ус. Фигурально выражаясь, так как растительности на лице юноши, можно сказать, практически отсутствовала. Сам же трактирщик занимался этим в самом что ни на есть буквальном смысле. Прикончив с помощью хлеба оба желтка, юный лекарь принялся за всё остальное, пользуясь одной лишь вилкой, периодически запивая пивом, которое держал в другой руке.
Сол тем временем говорил, не оставляя своих усов в покое, с одобрением наблюдая за здоровым аппетитом юноши:
– В Рауте живут маг огня по имени Нок и маги-медиумы Мандей и Ракли. Ноку совсем не нравиться жить в казармах, вместе с солдатами, хотя ему там выделена личная комната, немыслимая роскошь по меркам военных. Уж слишком они шумные для него со своими громогласными командирскими голосами, постоянными разговорами и построениями с маршами под барабаны. Мандей и Ракли тоже не в восторге, конечно, но, так как они медиумы, одному из них всегда нужно находиться в связной башне на случай, если придётся принимать или передавать важные сообщения, поэтому они работают посменно – пока один сидит на связи – другой отдыхает и занимается своими делами, но всегда должен находиться неподалёку, на случай чрезвычайной ситуации. Правда, сейчас стражники запросили Ракли в поисковый отряд – у нас тут на днях один торговец прям со всей своей охраной пропал без вести. – Услыхав это, лекарь забеспокоился, что сразу же отразилось на его лице – брови недобро сдвинулись, а одна из них вопросительно приподнялась наверх. Сол же, заметив это, одёрнулся, беспечно замахал фартуком, и поспешил успокоить своего посетителя. – Но ты не переживай – я уверен, всё обойдётся, слышишь меня?! Это жена его переполох подняла, из-за того, что он ей весточку не прислал своевременно из первого пункта назначения. Как по мне – так он просто забыл! Понял, да?! А они все на ушах стоят! – Он заложил свои ладони за собственные уши, внешней стороной к юноше, постаравшись визуально их увеличить. Видимо, в его представлении именно таким образом выглядело «стояние на ушах» – Солдаты с егерями уже весь лес прочесали, и ничего не нашли. А, как по мне, так это хороший знак! – Трактирщик бравадно выпятил грудь, и тут же ответил на немой вопрос лекаря. – Потому что егеря наши местные леса знают, как свои пять пальцев, и раз они ничего не нашли, то их там и нет. А медиума они привлекли так, чтобы лишний раз удостовериться, для надёжности. Забыл, что ли?! Я тебе только что рассказывал, что разбойники сюда все двадцать семь лет даже не совались! – Он крайне обнадёживающе улыбнулся. – Говорю, наверняка, просто маршрут поменяли, или память торгаша подвела, потерялся в циферках своих, небось! А то ж и свернули куда-то не туда. К нам сюда, знаешь, ещё на строительство народ со всех уголков материка съезжался, тудым-сюдым! – Хозяин заведения размахивал фартуком, точно указателем. – Дорог натоптали – море! – Трактирщик широко раздвинул свои крепкие руки и растопырил пальцы, чтобы наглядно продемонстрировать, насколько же много дорог расходилось от Раута. Кель изобразил гримасу спокойствия, чтобы не огорчать хозяина заведения, но в его душу всё же закрались некоторое сомнения. Трактирщик, удовлетворившись такой реакцией, продолжил. – Так о чём это я? А, да! Нок же, – Сол перевёл взгляд на люстру, и потыкал указательным пальцем в сторону потолка, – маг огня который, предпочитает жить здесь. В случае опасности Мандей может мгновенно с ним связаться с помощью медиумной магии, и тот сразу же выдвинется куда потребуют. А так – остальное время он проводит здесь, скрашивает свой досуг нашими замечательными блюдами и напитками, – Сол не упустил возможности лишний раз похвалиться меню своего заведения, – а как только становится темно освещает наш трактир, кухню, а также лучше номера при помощи магии своей души. Утверждает, что это ещё и неплохая практика. Так, мол, навыки не заржавеют.
Сол умолк, оставил в покое растительность на своём лице, и многозначительно уставился на входную дверь.
Кель проследил за взглядом трактирщика, и догадался, что, по его оценке, рыбу должны были вот-вот доставить: «Нужно поскорее переходить к главному» – тревожно заметил лекарь, но не удержался, чтобы не задать ещё один необязательный вопрос:
– А можно уточнить, как дорого вам обходится подобные магические услуги? Если, это, конечно, не секрет. – В такте юноша кое-что смыслил.
Сол посмотрел на лекаря, нахмурив брови, как будто не понял вопроса. Затем, сообразив, улыбнулся, и ответил:
– О, нет-нет, он не берёт за это платы. В обмен на его услуги, мы постоянно кормим его, и позволяем занимать один из лучших номеров. – Вздохнув, он пробормотал себе под нос. – Всё равно больше некому. – Трактирщик снова обратился к юноше. – Тем более, в казармах нужно самому следить за порядком в своей комнате, а у нас в номерах прибирается Осса.
Лекарь отправил в рот очередной ломоть жареной свинины, обмотанный белком яичницы, поэтому смог лишь одобрительно промычать в ответ. Еда здесь действительно оказалось изумительной, поэтому юноша тщательно её пережевывал, в полной мере наслаждаясь вкусом каждого кусочка. К этому моменту он уже практически доел свой завтрак, и ополовинил кружку с пивом. Кель уже собирался задать вопрос, ради которого, собственно, и направился первым делом в трактир, а не куда-нибудь ещё, как вдруг слева послышался глухой удар. Юноша обернулся и увидел, что это пожаловали те самые грузчики, с которыми он повстречался ещё на причале.
Один из рабочих открыл дверь ногой, так как его руки были заняты ящиком. Двое других, что просиживали штаны в зале, а больше им просиживать было и нечего, уставились на вновь прибывших, явно в ожидании чего-то. Тот, что открыл дверь, утвердительно кивнул, затем мотнул головой в сторону выхода. Те двое мгновенно осушили свои кружки, и стремительными шагами направились к выходу.
Сол распрямился, и раскинул руки в стороны, в приветствии:
– О-о-о! Вот и рыбка моя приплыла! – Прикрыв один глаз, вторым он подозрительно уставился всё на того же первого грузчика. – Капитан ведь с вами рассчитался, как полагается?
Рабочие, однако, не торопились отвечать, только по пути на кухню один из них кивнул Солу, и угрюмо угукнул.
Теперь хозяин заведения, удовлетворительно хмыкнув, опершись ладонями на прилавок, обратился к солдатам, которые похоже, давно определились с заказом, и теперь просто ждали окончания проверки:
– Эй вы, бездельники! А ну, марш на кухню! А то кто же защитит мою обожаемую женушку от кровожадных гномов-убийц? – Последние три слова он произнёс с надрывом, театрально схватившись за сердце обеими руками, и наклонив голову набок. Но долго так не выдержал, и громогласно расхохотался, смачно шлёпнув себя по коленке. – Ой-ой! – Утерев слезу, он успокоился, и добавил. – А я сейчас подойду, только рассчитаю клиента.
Солдаты неохотно поднялись, надели шлемы и мечи, и направились на кухню. Проходя мимо стойки, один из них устало сказал:
– Каждый раз одна и та же шутка, Сол. Ну правда, тебе самому-то не надоело, за столько лет?
– Думаю, как только ты перестанешь корчить настолько кислую рожу, едва её услыхав – начнёт приедаться. – Задорно поддразнил Сол, усмехнулся, и взглядом проводил вояк на кухню.
Кель, сообразив, что дальше тянуть некуда, в срочном порядке заговорил:
– Слушай, Сол…
– Итак, Кель, за яичницу с тебя треть вятого, то бишь три серебряных, либо пятнадцать медяков. – Внезапно заявил трактирщик, словно пропустил обращение юноши мимо ушей, задумавшись о чём-то своём.
От такого поворота лекарь даже немного расстроился:
– О, у меня с собой только вятые. – Растеряно произнёс он. – У тебя найдётся сдача?
Теперь пришла очередь удивляться хозяину заведения:
– А? Ну конечно! Как же иначе?
Кивнув, Кель залез в сумку, достал правой рукой матерчатый кошель, и, опустив в него пальцы левой, извлёк золотую монету, которую сразу же положил на прилавок перед Солом.
Тот взял вятый, поднял его на свет и начал рассматривать одним глазом. Он заговорил, не отрываясь от обследования:
– Слушай, Кель, сколько живу, а всё никак в толк не возьму, почему остальные монеты зовутся по металлу, из которого изготовлены, а только золотые вятыми кличут, а? И кого не спрошу, никто не знает. Может, хоть ты в курсе?
Сол перестал рассматривать монетку, положил её обратно, скрестил руки на груди, положил опёрся локтями о стойку, и взглянул на Келя. Сдачу отчитывать он не торопился.
Келя такое поведение трактирщика ввело в лёгкое замешательство, но он всё равно незамедлительно поспешил рассеять тьму в голове своего собеседника:
– Да, сейчас расскажу. Так получилось, что гномы первыми из всех разумных рас придумали вместо системы бартера использовать золото в качестве универсальной валюты, и начали обменивать его на товары. Всего существовало ровно девяносто девять золотодобывающих шахт. Знаю, звучит будто именно так специально и задумывалось, но на самом деле это просто совпадение, так уж сложилось исторически. – Юноша пожали плечами. Шахты эти были пронумерованы не по порядку их открытия, как может показать на первый взгляд, а по качеству добываемого там золота. – Он пару раз стукнул пальцем по вятому. – И до того, как эльфы договорились с гномами о взаимовыгодной очистке металлов, в том числе и золота, монеты назывались по десятичной части номера шахты, в которой их добывали. Всегда с округлением в меньшую сторону. – Кель всё ещё держал кошель в руках, ожидая сдачи. – Например, если золото, добывали в шахтах с первой по десятую, то монеты назывались нулевыми, с десятой по двадцатую первыми, с двадцатой по тридцатую вторыми и так далее. Золото высшей пробы добывалось в шахтах с девяностой по девяносто девятую, и отчеканенные из того чистейшего металла монеты назывались девятыми. Не стоит даже упоминать, насколько неудобной являлась подобная система, но деваться гномам было некуда – никто не хотел получать за свой труд столько же монет низшей пробы, в то время как за ту же работу другим выплачивали бы награду более чистыми монетами в том же количестве. У них существовали целые таблицы, специальные приспособления и даже хитроумные системы весов со множеством чаш, чтобы конвертировать одну и ту же валюту между собой, в зависимости от её пробы. А уж если кто-то собирался расплатиться грудой монет разного качества, – юноша присвистнул, – там уже начиналась настоящая кутерьма с выведением сложных формул длиной в пару бумажных листов. Думаю, понятно, что даже тривиальный поход за продуктами превращался в целое приключение. – Сол понимающе кивнул, и прикусил свой ус, а Кель продолжил. – Когда же эльфы предложили начать очищать золото гномов, чтобы весь металл стал одинаковой пробы – как из девяносто девятой шахты, те, недолго думая, согласились даже на не самые выгодные для себя условия – отдавать аж половину всего полученного своим компаньонам. Как только отчеканенные из такого золота монеты пошли в ход, их сразу нарекли «девяносто девятыми». Но это звучало слишком длинно, поэтому довольно скоро именование сменилось на «девятые». Но и это вызывало некоторое неудобство и недопонимание, так как ещё далеко не все старые монеты успели выйти из оборота. Тогда гномы покумекали, и решили дать своей валюте официальное название «вятые». А так как поначалу чеканкой и распространением занимались только они, скоро и люди, и эльфы, переняли у них это название. Сейчас, конечно, и у нас есть свои золотые шахты и мастера, хоть мы всё так же зависим от алхимии эльфов в вопросах очистки металлов, но название прижилось и закрепилось в нашем языке.
С кухни раздались звуки откупориваемых бочек. Сол, поведя ухом, внимательно дослушал разъяснения лекаря, и, довольно улыбнувшись, покачал головой:
– Здо́рово, здо́рово! Очень интересно, Кель! Очень! Слышишь, что говорю?! Как по мне – так ты просто отличный парень! – Трактирщик наклонился к лекарю, и заговорил таким шёпотом, будто затевал что-то нехорошее. – Считай, что сегодняшний обед за счёт заведения. – Он по-заговорщически заозирался вокруг, чтобы убедиться, что жена его не услышит. – Только Бекке не говори, а то она в таких случаях постоянно припоминает, что мои решения нас едва не разорили. Хотя, думаю, даже если она и узнает, то будет не слишком против такого поворота, вы с твоим учителем ведь когда-то её безвозмездно подлатали. Уверен, она даже посмотрит на меня почти без осуждения. – Хозяин заведения подмигнул юноше, и добавил совсем тихо, едва шевеля губами, наклонившись чуть ли не к уху лекаря, будто окружающие только и стремились, что подслушать их разговор. – Но лучше ты ей всё-таки не говори.
Сол захохотал, пододвинул указательным пальцем, который один закрывал чуть ли не всю монету целиком, вятый обратно к Келю и засобирался уходить:
– Ладно, дружище, мне пора. Было очень приятно с тобой поболтать. Забыл, правда, спросить зачем ты в городе. Но если ты здесь надолго, то вечерком обязательно ещё заходи – продолжим. Да и народ в себя придёт после жары, и в зале соберётся. С новыми людьми познакомишься, пообщаешься! Уверен, ты всем понравишься. У меня ещё музыканты будут – атмосферка, – он на мгновение зажмурился от предвкушения, – непередаваемая! Это я тебе гарантирую! Ну. Лады, если что срочное – зови. Я тут, рядом, на кухне. Но ближайшее время мне будет не до разглагольствований, учти это, пожалуйста. Только по делу. – Всё это Сол сказал, пока шёл от своего места до выхода из-за стойки.
Кель встрепенулся:
– Постой, Сол! У меня остался ещё один вопрос! Последний! Но очень важный! Как раз по делу! – Воскликнул юноша, вытянув руку в сторону трактирщика, будто пытался ухватить его за рукав.
– Что такое? – Хозяин заведения развернулся, вопросительно глядя на клиента.
Юноша немного помялся, размышляя, что можно рассказывать Солу, а что – нет. Однако Келю редко встречались настолько харизматичные люди, которые, к тому же, с первых минут внушали такое сильное доверие, поэтому, он решил излить всё начистоту:
– На самом деле, я приехал сюда, чтобы собрать экспедицию. Правда, вряд ли её можно назвать полноценной, так как место моего назначение располагается не слишком далеко от Раута, но, всё-таки, мне хотелось бы отыскать здесь спутников, заинтересованных в открытиях. И, скорее всего, в золоте. Или хотя бы нанять охранников, – приподняв губы, добавил лекарь, – а может, даже, найти партнёров. Откровенно говоря, я рассчитывал, что здесь будет намного больше посетителей, и я смогу поговорить с разными людьми, даже рассмотреть варианты, но оказалось, что это не так. В общем-то, здесь почти никого и не оказалось. Теперь мне кажется, что тут мои поиски успехом не увенчаются. – Юноша оглянулся на единственного посетителя, который оставался в главном помещении трактира, помимо него самого – на девушку, половина лица которой была прикрыта волосами. – Ты можешь мне подсказать, где стоит продолжить поиски?
Сол взял себя за подбородок и задумался, уставившись в пол. Постояв так десяток секунд, он ответил:
– Сейчас в номерах прячутся от жары несколько опытных воинов, но пока что их лучше не беспокоить. Вечером они спустятся к ужину, тогда у тебя и появится возможность с ними пообщаться. Ещё, скорее всего, подтянуться новые постояльцы, не исключено, что среди них ты отыщешь того, кто тебе нужен. А ещё можешь отправиться в здание ратуши и узнать, не отправляется ли в скором времени какой торговый караван до Кориделя – это ближайший от Раута город. Туда обозы сопровождают солдаты. Может, возьмут тебя попутчиком – лекарь пригодится всем и всегда. – Сол подумал ещё немного, и уточнил. – Правда, потом солдаты возвращаются в Раут, а торговцы для дальнейшей дороги нанимают себе охрану уже на месте. Но тебе ведь главное безопасно добраться до города, уж там-то авантюристов обитает поболее, чем здесь, проще будет кого-нибудь заинтересовать. Правда, я слыхал, что в Кориделе нынче какая-то беда приключилась, но ты-то парень башковитый! В обиду себя не дашь! Можешь конечно, ещё попытать счастья и поспрашивать за городом, но я почти уверен, что там тебе ничего не светит. Вот, вроде и всё. Больше не припомню мест в Рауте, где ещё стоило бы искать спутников для экспедиции. – Хозяин заведения пожал плечами. – Всё-таки этот город привлекает в основном торговцев да путешественников, и его охраняют военные и все сложности решают они же. Услуги искателей приключений здесь не пользуются особым спросом. А вообще, – Сол мотнул подбородком в сторону девушки, – не сбрасывай Джил со счетов раньше времени. Перетри с ней это дельце – авось и сойдётесь на чём-нибуль. Она вроде как бродячая артистка, много где побывала, немало дорог поистоптала, кое-что знает о путешествиях, это уж точно! А как она ножики метает, – трактирщик сложил большой и указательный пальцы в кольцо, – будь здоров! Девушка опытная и сообразительная, защитить сумеет, если договоритесь. А если нет – то, может, и советов даст, даже получше моих.
– Ясно. Спасибо, Сол. – Улыбнулся лекарь, и, подумав, решил задержать трактирщика ещё ненадолго. – Слушай, а зачем вообще проверять рыбу, которую поймали возле Джана? Это же владения людей, в конце концов. Зачем кому-то делать гадости своим же сородичам?
Хозяин заведения, глубоко о чём-то задумавшись, дёрнул головой, услышав в свой адрес очередной вопрос:
– А? Что? А, да, не за что! Обращайся, если что. Но давай чуть позже, мне сейчас нужно разделаться с целой горой рыбы. А то Бекка меня стукнет! Рука у неё лёгкая, конечно, но я не люблю, когда она на меня сердится. – Трактирщик улыбнулся, и только теперь, с очень большой задержкой, он сообразил, что спросили его о другом. Немного потормозив, Сол пожал плечами, и ответил с опостылевшей обыденностью. – Такие порядки. Всё, что привозят в Раут, подлежит обязательному осмотру, хоть с Кадиреса, хоть с Джана, хоть из самой преисподней. Мол, мало ли чего, враг не дремлет, а город стратегического назначения.
Улыбнувшись, Кель кивнул, и поднял свою кружку, как бы показывая, что следующий глоток делает за здоровье хозяина заведения:
– Ну, что ж, спасибо за ответы, Сол. Мне тоже было очень приятно с тобой познакомиться, и ещё приятнее общаться, особенно, под изумительную стряпню твоей жены. – Юноша сложил пальцы кисточкой, и поцеловал их, широко растопырив впоследствии, в точности повторив недавний жест хозяина заведения. – Передай мои комплименты повару! – Он вздохнул. – Не смею больше тебя задерживать, кажется, ты и так из-за меня уже вот-вот влипнешь в неприятности.
Но Сол, в свою очередь, не торопился уходить. Он стоял, задумчиво постукивая пальцами по стойке:
– Слушай, Кель, – проговорил он как будто в никуда, – с твоего позволения, хотел бы дать тебе один совет. Если вы с Джил ни о чём не договоритесь, и тебе будет нужно как-то скоротать время до вечера, – трактирщик наклонился к юноше и произнёс доверительным шёпотом, – это правда, что в нашем городе нет борделей, однако ближайший находится прямиком за городской стеной. Поспрашивай у местных – тебе любой укажет направление.
Кель выпрямился на стуле. Поначалу, его лицо начало вытягиваться, но затем он медленно опустил взгляд и, взглянув на трактирщика исподлобья, многозначительно улыбнулся краешком рта, приподняв одну бровь.
Сол, довольный очередной своей проделкой, удалился на кухню под громогласный аккомпанемент собственного смеха.
Лекарь ещё некоторое время смотрел на дверной проём, в котором скрылся трактирщик, когда, опомнившись, понял, что всё это время так и продолжал сидеть, не выпуская кошелька из рук. Он оглянулся на вятый, сиротливо оставленный на прилавке, взял его средним и указательным пальцами, немного поглядел на монетку, затем посмотрел в сторону кухни, потом снова взглянул на вятый, потом снова на двери, ведущие на кухню, затем пожал плечами, и кинул золотой обратно в кошель, который, в свою очередь, вернул в сумку.
Оглянувшись на девушку, указанную Солом, Кель подумал, что бродячая артистка – это не совсем тот, кто ему нужен для научной экспедиции. Вообще, ещё сидя в трюме корабля, он представлял какого-нибудь здорового, молчаливого, почему-то лысого, вооружённого до зубов, и изукрашенного шрамами мужика, который стал бы его надёжным телохранителем, способным защитить и от бандитов, и от диких зверей. Ну или хотя бы какой-нибудь ловкач, который разбирается в магии и ловушках, а также в магических ловушках, т.к. всё вышеперечисленное юноша ожидал встретить на пути. Но, так как заняться ему всё равно больше было нечем лекарь решил всё-таки с ней поговорить: «В конце концов, попытка не пытка, что я теряю? А так, глядишь, чего и выгорит» – так размышлял юноша, заодно подмечая, что, как ни крути, путешествовать в компании девушки куда как приятнее, чем с мужиком, даже самым суровым и закалённым в боях.
Прикончив остатки завтрака, Кель наконец-то решился, взял свою кружку, в которой ещё оставалось пиво, и, сам того не подозревая, сделал первый шаг навстречу судьбе.
***
Первое, на что обратил внимание юноша, когда подошёл поближе, так это то, что перед его будущей знакомой стояла точно такая же кружка, очевидно, наполненная пивом. А сама она, как оказалась, не просто разглядывала свои ладони, а, опёршись на спинку стула, приводила в порядок ногти ножичком. Использовавшийся не по назначению инструмент имел странные размер и форму, отчего Кель пришёл к выводу, что он относился к метательным. Одежду артистка носила такую же, как и лекарь – походную, только более светлых тонов, юноша про себя обозначил их как «кремовые». Но, пожалуй, самым большим различием в одежде этих двоих оказался плащ девушки, который надёжно зашнуровывался на шее, а не застёгивался на пуговицу, как у лекарей.
Приблизившись, юноша обнаружил, что голова девушки была опущена, поэтому, не имея возможности разглядеть лица, он решил больше внимания уделить её рукам и ножику, потому как хоть какой-то свет падал только на них. Как медик он знал, что порой только лишь руки могут сказать о человеке больше, чем лицо и поведение.
На среднем, указательном и большом пальцах левой руки девушки виднелось множество небольших шрамов. Кель решил, что она поранилась, когда училась своему мастерству: «Издержки профессии» – пожав плечами, подытожил про себя юноша. Он не успел разглядеть, имеются ли такие же шрамы на другой руке девушки, зато увидал, что на безымянном пальце каждой руки артистка носила по деревянному кольцу. Единственное, что смог придумать Кель о предназначении настолько неброских украшений, это то, что они как-то помогали в метании ножей.
Казалось, что девушка не обращала на него никакого внимания, увлечённая наведением личной гигиены. Простояв возле стола примерно полминуты и не получив никакой реакции, Кель, наконец, решил обозначиться, поздоровавшись. Но стоило ему только раскрыть рот, артистка его перебила:
– Ну, чего пялишься? Если так понравилась – закажи мой портрет у художника, и любуйся, сколько влезет. – Проворчала она, не отрываясь от своего занятия.
Приветствие, застрявшее в горле у юноши, кажется, каким-то образом создало давление на глаза, так как последние вылезли у него из орбит в ответ на настолько прохладный приём. Ошарашенный, он захлопнул рот, потом снова открыл, но не успел сообразить, что ему на ум пока не пришёл достойный ответ, поэтому снова сомкнул челюсти, и снова открыл, но тут же невольно задумался над тем, что только что услышал, поэтому снова закрыл. Со стороны Кель походил на аквариумную рыбку, поедавшую корм. Он предположил, что было бы лучше дождаться какого-то продолжения от артистки, но та просто продолжала игнорировать юношу. Наконец юный лекарь собрался с мыслями, пришёл в себя, и наконец-то поздоровался:
– Эм-хм. Привет! – Он помахал свободной рукой. – Позволишь присоединиться к тебе за столом?
Изящно встряхнув волосами, девушка подняла голову, и оценивающе взглянула на лекаря полуприкрытыми глазами, взглядом, полным пренебрежения.
Теперь Кель, кажется, догадался, почему она пряталась в самой тёмной части трактира.
Правильной, овальной формы, её лицо выглядело вполне миловидно. Небольшой, кругленький подбородок дополнял прямой, чуть вздёрнутый носик. Губы, однако, были поджаты от недовольства. Брови нахмурены. Взгляд её светло-малахитового глаза выражал лёгкую неприязнь, в то время как местоположение второго закрывала чёрная повязка. Круглый кусочек ткани прикрывал место, где находился правый глаз и небольшую область вокруг него. Держался же он на ленте, шириной в палец, обвивающей голову девушки. Свои волосы она укладывала так, чтобы скрыть повязку, но чёлка плохо справлялась с этой задачей, так как чтобы полностью спрятать сей недостаток, артистке пришлось бы зачесать все свои волосы вперёд, что, несомненно, выглядело бы крайне нелепо. Келю показалось забавным то, что так же, как и одежда, волосы девушки оказались чуть светлее его собственных.
Когда девушка закончила осматривать лекаря, выражение её лица сменилось на нейтральное, юноша посчитал это хорошим знаком. Выдержав небольшую паузу, она, наконец, заговорила, на этот раз намного дружелюбнее: