Годдар-варвар

Книга первая

Старые, скрипучие двери, обитые железом, распахнулись, и открыли прекрасный вид в беспорядок трактира. В мягком, желтом свете, исходившем из светильников и канделябров, мелькали тени служанок трактирщика. Звуки лютни едва пересиливали гомон посетителей, а люд здесь был разный. Завсегдатаи распевали баллады. Правда, из их уст звуки вырывались, словно из военных горнов, напоминая раздражающий, грубый бас, в котором невозможно было разобрать слов. Несмотря на прекрасный ассортимент здешних блудниц, за одним из столов разгорелся спор из-за путаны, превратившийся в потасовку. Барная стойка, как всегда, была скрыта за спинами пьянчуг. Это была команда рыболовного судна, изредка заходившего в гавань Тартарры. Трактирщик, как и многие из посетителей, был не в восторге от этой компании, но скупой Ганс имел не плохую выручку и терпел мерзкий рыбный запах. В дальнем углу трактира, освещенном лишь свечей, восседал Годдар. Странник возвышался над кубками, наполненными вином и черпаками с бараньей похлебкой, подобно великану. Годдар считал себя искателем приключений, но окружающие таких называли варварами. Огромный, даже для здешних богатырей воин, облаченный в медвежью шкуру и набедренную повязку, притягивал взгляды. Не всегда эти взоры были злые. Обычно, девушки утопически, задумчиво рассматривали его без стыда и толики скромности.

Вещей у молодого воина было мало, лишь опустошенный кошель и большой военный топор с раздвоенным топорищем на длинном древке. Годдар привык преодолевать расстояния налегке. Конечно, к пустому кошельку это не относилось. Плотно поесть, и выпить ведро крепленого вина, было неотъемлемым в частых походах. В каждой таверне и в каждом, более или менее, приличном трактире Годдар останавливался, чтобы перекусить. По-другому не бывало. В этот раз юноша сидел в дальнем углу, куда обыденная суета трактира не доходила. И, когда из толпы мелькающих обывателей появилось милое, такое же юное, как и сам варвар, дитя, Годдар поднял мускулистую руку, чтобы девушка, не искала его среди пьяного сброда.

– Эй ты! – Громко крикнул он девушке, хотя красавица и так заметила развалившегося на скамье бугая. Годдар был пьян. Сказалась усталость после недельного пути и конечно осушенный тюк крепленого вина.

– Ты Годдар? – спросила девушка. Ее звонкий, тонкий голосок был едва слышен среди пьяных воплей постояльцев.

– Да, это я! – После слов варвар затянул отрыжку, прикрыв рот массивным кулаком, – присядь за мой стол! Можешь допить вино, – молодой человек пытался быть вежливым. Он начал двигать кубок по деревянному столу и на стыке небрежно сколоченных досок кубок перевернулся, разлив бордовый напиток. Вино стекло на пол. – Похлебка остыла, а мясо, выдаваемое за молодую баранину, вчера виляло хвостом и радостно лаяло при виде скупердяя Ганса! – добавил он, выругался и икнул. Короткая пауза затянулась. «Наверное, красавица влюбилась! От этого у нее такой растерянный вид? Интересно знать с чего бы это? Повода я ей не давал!», – Годдар растянул самодовольную улыбку. Женщины были расположены к нему. Конечно, те женщины были легкого поведения, к тому же, изрядно пьяны и зарабатывали на продаже себя любому, кто их захочет. Эта девушка, на фоне остальных, казалась невинным ангелом. Мнение варвара о  чувствах прекрасной молодой леди к нему растворилось при виде заканчивающейся закуски на столе, и он решил перейти к делу.

– Так, зачем я проделал такой путь? – вдруг спросил он.

– Хорошо, что Вильям доставил тебе письмо. Я боялась, что приду сегодня, но не встречу тебя, – она говорила, не отводя своих больших карих глаз, прикрытых локоном вороных волос. Я представляла тебя другим. Ты сильный, но так молод. Надеюсь, ты справишься.

– Трудно справиться с тем, не зная с чем! – пробуровил юноша. – А кого ты ожидала увидеть? Королевского гвардейца? Так я стою дюжины! – Варвар ударил кулаком по столу, напугав девушку и трех королевских гвардейцев, восседавших за соседним столом. Солдаты замерли, а их кубки с крепким пойлом, зависли над столом, ударившись друг о друга в тосте. Головы всех были повернуты к хмельному юнцу, а лица застыли в недоумении. В этот момент гвардейцы поднимали кубки за смелость и верность королю.

– Я верю, просто представляла тебя старше, – девушка вытащила сверток из рукава зеленого платья, – это карта и записка. Я пометила путь к Рок-Эль-Харду и вписала имена тех, кого нужно отыскать.

– Постой, постой! Вильям сказал, что мне не придется читать. Он сказал, что нужно отыскать пару детишек.

– В записке просто указаны их приметы и имена. – Она развернула сверток, на котором было что-то написано, но варвар не умел читать, и не понимал в картах ничего.

– Так! Cтоп! Я далеко не глуп, так что, просто скажи, куда надо идти, и кого мне нужно спасти! Вот и все! – Годдар сплюнул себе под ноги, и высморкался.

– Я хочу, что бы ты нашел мою сестру и брата Максимуса и Хельгу. На север от Тортарры, через лес, – она поморщилась от неприятного, чертовски громкого звука, исходившего из носоглотки варвара, – найти их ты должен в поселении. Пожалуйста, поторопись! Это все.

– Ну, что же! Я найду их, но сперва, я хочу получить свою предоплату! – Варвар почесал ребро левой ладони. – Мне нужно снять комнату, что бы переночевать и на рассвете отправиться в путь. Девушка кивнула, и на этом разговор был окончен. Она протянула варвару мешок набитый серебряниками и, попрощавшись, ушла. Годдар пытался разглядеть в густом дыму черноволосую красавицу, но она словно растворилась. Дальше вечер продолжился по знакомому варвару сценарию. К его столу подошли изрядно выпившие солдаты королевской гвардии. Их было трое…

УТРО

На заборе, примыкавшем к конюшне, где отсыпался Годдар, висела табличка. Такие таблички зачастую вешали, когда гвардейцы разыскивали беглых преступников или неудачников, устроивших погром с избиением солдат в городе. Годдар вскочил с диким воплем, с которым обычно сокрушал врага. Огляделся. Земля была устлана соломой, и всюду лежал навоз. Лошади абсолютно не обращали внимания на юношу, который, очевидно, был не в себе.

– Это место явно лучше, чем то, в котором я проснулся в прошлый раз! – заметил варвар и шатаясь побрел к корыту с мутной водой, чтобы умыться и привести себя в должный вид, присущий настоящему искателю приключений. После утренних гигиенических процедур, Годдар направился прочь от зловонья и прилипающего навоза к подошвам из верблюжьей кожи. За эти сапоги он отдал немало золотых. И по сей день не мог забыть того старого торгаша из Лиман-К-Си, пройдоху Аниша. «Сейчас я не такой добрый, как был раньше, Аниш!», – приговаривал варвар каждый раз, как только вспоминал торгаша. А после того, как ненаглядные сапоги разошлись по шву в очередном походе через горы, Годдар пообещал, во что бы то ни стало, расправиться с торговцем. Мысли боролись с похмельной болью за место в голове. Он не мог забыть прекрасные глаза черноволосого ангела. «А ведь я так и не спросил ее имя», – с досадой подумал юноша. В данный момент Годдар проходил рядом с открытыми воротами в Тартарру. Он только что посетил местный базар. Пополнил запасы съестного и воды. Конечно же, варвар взял медовухи и крепленого вина. Остальное пойло ему было не по вкусу. «Эль и сидр пусть бабы пьют!», – думал молодой человек. Воин накинул медвежью шкуру на голову, когда проходил рядом с дозорной вышкой с часовым. Дозорный даже не посмотрел в его сторону, невзирая на объявления о розыске. И пусть Годдар не мог прочитать, что написано на табличках, висевших тут и там по городу, дебошир догадывался, что после вчерашней гулянки, его наверняка ищут. «Обидно, меня хотят схватить за то, чего я не совершал. Я же не мог сделать что-то плохое и не запомнить эти мгновения», – заметил Годдар. Варвар медленно спустился с холма, поросшего домами, и прошел через безымянный поселок. Рядом с колодцем столпились люди. Что-то происходило.

– Я перережу этой сучке горло! Как и ее папаше! – угрожал некто. Годдар подошел ближе. Варвар растолкал собравшихся зевак и оказался в первом ряду искусственно очерченного круга людей. У колодца лежало тело мужчины. По-видимому, он был убит. Девочка, опустив голову, плакала, а за ней, приставив нож к бледной, нежной коже, стоял сержант королевской гвардии. Двое гвардейцев с оголенными клинками мечей расположились рядом. Мужчины и женщины стояли молча. В толпе слышался плачь и мольбы о пощаде ребенка. Но сержант был тверд как камень. Годдара удивило, что из множества мужчин ни один не попытался помочь девчонке.

– Ее время неумолимо уходит! – продолжал сержант. Варвар смотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд был знаком юноше. Взгляд тирана, безжалостного садиста. Лишь ненависть и неумолимая жажда истязать виделась в его серых бездушных глазах. Годдар не мог позволить ему жить. «Сержант должен умереть!», – сказал он себе. В толпе, незаметно для гвардейцев, варвар вытащил топор. Древко скользнуло в ладонь по влажной коже. Тюк с провиантом, надавивший плечо, глухо ударился о землю, теперь варвар не был скован в движениях. Годдар приготовился к атаке.

– Ну, так что!? Разве вам безразлична жизнь этой малышки? За жизнь преступника вы готовы пожертвовать этим не раскрывшимся цветком? – гвардеец знал, что ни один человек, стоявший тут, не укрывал беглеца. Лицо сержанта расплылось в намеренно доброй улыбке. Казалось, что и огромный шрам пересекавший щеку, улыбается вместе с ним. Но, как бы он не старался, уста излучали злость, и улыбка, оставалась  дьявольской. – Пусть будет так! – крикнул он, замахиваясь ножом, чтобы ударить. Сержант увидел варвара, когда великан только подошел. Солдат понял, что бугай, это тот самый негодяй из таверны. Гвардеец почувствовал взгляд гиганта на себе, и сейчас, для своей же забавы, вел это представление. Сержант уже был готов выкрикнуть «Умри!» и ударить ножом, но голос, которого так ждал тиран, наконец-то донесся из толпы.

– Остановись! – собрав всю ненависть и таящуюся в уголках сознания злобу, прорычал Годдар, – люди! – обратился варвар к толпе, – среди вас есть священник? Чтобы отпустить этому нечестивому, питавшему иллюзии бедолаге, грехи перед смертью? – после слов варвара пронесся гомон, а мечники закрылись щитами и стали плечо к плечу перед сержантом, будто бы закрыли старшего от зловонного дыхания варвара после вчерашней попойки.

– Вот он ты какой!? – сержант отшвырнул ребенка за волосы в сторону. – Парни были правы! Ты и впрямь похож на пугало! – в довесок к ножу он выхватил каскару. Меч достался сержанту в битве с племенами пустошей. Он восхищался трофеем, и помечал на рукояти поверженных врагов зарубками. Рукоять была испещрена ими, – были бы мы сейчас в городе, пришлось бы тебя арестовать, – он облизал губы застывшие в улыбке. Сержант не мог дождаться, когда пустит кровь преступнику, – но здесь, за воротами, я просто тебя убью! – варвар молча кивнул и поманил рукой.

– Гвардейцы! Убейте его! – крикнул сержант и бросился вместе с солдатами на великана. Сержант вложил много усилий в первый шаг. Он жаждал смерти. Убийство для него было как кислород. Но сделав еще шаг, тиран повалился на пыльную, притоптанную землю. Топор разрубил стеганую куртку, ребра и легкое сержанта. Метнув оружие, Годдар перекатился в сторону и оказался за спиной одного из воинов. Массивной лапой варвар обхватил руку сжимающую меч, а второго, ударил по щиту и ткнул клинком в лицо. Гвардеец тут же отскочил. Надрывая горло, солдат вопил что-то в агонии. Второй бросил меч и попытался высвободиться, но лапы варвара сомкнулись на шее гвардейца, и для него, кошмар вскоре закончился.

Окружившие ристалище жители услышали хруст шейных позвонков, и варвар ослабил хватку. Тело мечника, звеня доспехом, упало на землю. Юноша подошел к трупу сержанта и забрал топор. Третий солдат так и остался лежать, издавая хрипы и шипение. Варвар мог с легкостью расправиться с бедолагой, но посчитал что, ранив в лицо, оставил след о событии, в котором гвардеец сыграл дурную роль. Глубокий шрам станет напоминанием. Годдар подошел к девочке. Ее лицо было запачкано. На бледной коже отпечаталась след ладони сержанта. Варвар опустил топор на землю и склонился над ней. Ярость, порожденная схваткой утихла. На смену столь привычному для воина чувству, пришло незнакомое. Он ощутил боль утраты, хотя даже не знал этого бедалагу, но почему-то верил, что отец этого ангела был хорошим человеком. Воин испытывал жалость к ребенку, и нарастающее чувство вины пустило корни, опутав его душу.

– Это я виноват в смерти твоего отца. Гвардейцы искали меня. – Годдар попытался заговорить с ней, но девочка, опустив лицо, молчала, изредка всхлипывая, – но хуже всего то, что я не успел вовремя. Так бы ничего не случилось, – он нежно прижал худышку одной рукой и бросил взгляд на бездыханное тело ее отца. Лицо человека застыло в ужасе. Варвар был уверен, что в последние мгновения своей жизни, он не испугался смерти. Отец думал о своей дочке. Что будет с ней, когда он умрет? Убьет ли ее солдат? Что будет с ней, когда его не станет? Ведь, он не сможет ей помочь. Это ужасная смерть. Варвар закрыл глаза, – поверь, если бы я оказался здесь чуть раньше, я бы не дал умереть твоему старику. Он встал и осмотрел здешний люд, их стало гораздо меньше после окончания представления.

– Что теперь будет с девочкой? – звериным басом поинтересовался он. Его голос был необычным, как и внешность.

– Я заберу ее! Я знала ее отца! – прошипела какая-то старуха. Юноша смиренно вздохнул. Варвар лишь мельком глянул на сыплющую всюду трухой бабку, и понял, что это не лучший вариант для девочки. Но выбора не было. Годдар сомневался, что эта старая кляча сможет вырастить девчонку «Хотя бы крыша над головой будет. Если конечно, старая не сыграет в ящик уже завтра» – ладно! – он развязал кошель и вложил пару серебряников девочки в ладошку, – буду идти обратно, заберу тебя в город, в монастырь Четырех Святых. Вряд ли я могу помочь чем-то еще, – после этих слов, он развернулся и, не оглядываясь, ушел. Годдар пытался сконцентрироваться на текущем задании. Он думал о детях, которых предстоит спасти и боялся опоздать, как в случае с этой бедной девочкой. «Главное поскорее добраться до деревни. К тому же, мне нужно поближе познакомиться с этой красоткой, когда я верну ей сорванцов», – варвар частенько вспоминал девушку из трактира, но все равно, все сводилось к тому, что чувство голода, разгоняло любые мысли, и вот сейчас, он решил сделать привал.

Привал

Храп разносился ветром по редколесью, распугивая выбравшихся из своих нор ночных хищников, оставляя их без ужина. Но один из обитателей здешних мест, как и все его собратья, обладал особым любопытством и неистовым голодом. Ко всему, он был самым сильным в здешних лесах, что придавало ему уверенности.

Годдар приоткрыл глаза. Окружение было размытым, в ярком желтом свечении он заметил кроны деревьев и уносящиеся вверх искры потрескивающего костра. Юноша решил перевернуться на бок и заснуть опять, но почувствовал, что к его ноге что-то прикоснулось. Варвар инстинктивно дернул ногой, и в ту же минуту кроны деревьев затмила широченная фигура, обросшая густой шерстю. Раздался разъяренный рев. Варвар перекатился и встал на четвереньки. Топор был рядом, и Годдар успел его взять, прежде чем медведь опустил на него свои лапы. Животное было в несколько раза больше любого другого медведя, когда-либо увиденного путешественником. Юноша окинул распотрошенную поклажу. Зверюга неплохо подкрепился, выпив даже медовуху. Именно из-за этого варвар и потерял контроль над собой. Годдар зарычал и рык обоих слился в унисон. Владыка леса был в три раза больше человека и, конечно, сильнее. Но юноша, наплевав на разительное превосходство сил, сжав рукоять покрепче, бросился на негодяя. Сознания воина помутнело из-за варварской выходки беспечного зверя. В схватке с медведем лучшим оружием считалось копье, и варвар прекрасно понимал это. Конечно, в счет  не шла ненавистная киммерийцем магия. И, сейчас, когда клыки зверя были у лица юноши, он не уступил бы своей варварской чести и ни за что не прибег к магии, даже имея такую возможность.

– Умри! – Сквозь зубы прорычал варвар, вонзая лезвие оружия в загривок животного. Топор легко вошел в твердые спазмированные мышцы, разрубив и толстые сосуды гиганта. Медведь жалобно взвыл, но продолжил беспощадную яростную атаку. Удар когтистой лапы свалил юношу наземь, а следующий отбросил к костру. Годдар был без оружия. Топор торчал в холке зверя. Медведь на мгновение застыл перед жертвой. Стоя на задних лапах, он демонстрировал превосходство и неоспоримую власть владыки здешних мест перед поверженным незваным гостем. Медведь оголил клыки перед смертоносным броском. Взгляды варвара и зверя встретились. Трудно было решить, чей взгляд вызывал больший трепет. Медведь с поразительной скоростью бросился на человека. Варвар прыгнул на врага, успев ухватить горящее полено из костра.

Рок-Эль-Хард

Годдар восхищался медведями. Их величием, силой и изумительным, неповторимым вкусом медвежатины, которой сейчас был забит его желудок. Но, несмотря на это, в лесу осталась практически не тронутая туша великана. Варвар рассчитывал, что еда задержит стаю волков преследующую юношу практически от самого города. Путник видел вожака стаи прошлой ночью на холме, на фоне полной, необычайно большой луны. Серый, огромный вожак, не скрывал своего присутствия, а напротив, старался быть замеченным. Так волк запугивал свою жертву на протяжении всего пути. Днем вожак выходил на открытое место, наводя страх на добычу, а ночью волки придавались хоровому пению, мешавшему уснуть варвару. И некоторых псов, которым медведь оттоптал уши, варвар поклялся убить первыми с особым цинизмом. Медвежья туша задержала волков. Но на следующий день, Вожак снова появился на склоне одиноко стоящей горы. Он величественно смотрел человеку в глаза.

– Трусливая шавка! – буркнул юноша себе под нос, – если бы мне нужна была волчья шкура, я бы еще вчера тебя убил! – заметил воин и побрел дальше. Несмотря на боевой настрой, он стал чаще смотреть по сторонам, когда холмы и лесные тропы сменила белая, холодная, завывающая ледяными ветрами, скалистая пустошь. Теперь волки могли очутиться прямо перед носом. Сверху или из-за близлежащей скальной кручи, не оставив воину времени отреагировать на стремительную атаку с разных сторон. Годдар надеялся, что встреча с волками пройдет по волчьим законам, что ему сначала позволят сразиться с вожаком, и если юноше удастся убить предводителя, стая оставит ему жизнь. Если же Варвар начнет убегать, звери разорвут его. Выхода у путешественника не было. Воину, поджидающему атаки за каждым углом, приходилось пробираться сквозь метель и вьюгу на вершину скалы к Рок-Эль-Харду без привалов и сна. Когда Годдар взобрался на вершину скалы, вдалеке появились очертания низеньких ветхих строений. Волки, ставшие тенью жертвы, повернули назад к лесу. Вожак бросил презрительный, полный ненависти взгляд на варвара. Зверь отпустил его не просто так. Стая, поджав хвосты, спешно скрылась в снежных завихрениях. Казалось, волки боялись чего-то до смерти. «Вероятно крестьяне любят жилетки из волчьих шкур! Именно поэтому шавки, приметив поселение, удрали прочь», – размышлял киммериец, будто такую сильную стаю могла остановить горстка людей с вилами и факелами. После того как Годдар под ярким лунным светом продирался сквозь разросшийся кустарник с не двусмысленным названием «Шипастая лахудра», мысли о том, что зеленоглазая красотка оказалась еще той скупердяйкой, стали одолевать уставшую голову. Но неравный проигранный бой растению, только разозлил воина и вместо того, чтобы незаметно проникнуть в поселение, здоровяк проломил забор и с неистовым ревом ворвался внутрь, очутившись в самом центре двора. Какое-то время варвар как умалишённый сотрясал воздух звериным ревом, выставив топор перед собой и скорчив самую злую гримасу, которую только мог, а сейчас он был очень зол. Поселение оказалось брошено. Кострище давным-давно погасло, угли растащил ветер, и их место заполнил снег. В центре двора, навеки застыли фигуры в смертельной схватке. На земле лежало растерзанное тело воина, облаченного в древнюю изысканную броню. Эфесы его мечей манили взгляд юноши золотом и блеском драгоценных камней. Варвар узнал воина. Нахлынула волна теплых воспоминаний.

– Вот так встреча – почти неслышно сказал Годдар, опустившись на правое колено – могучий Каззар – мой отец! Я знал, что ты ушел от нас в мир теней, а не скитался в поисках молодых девиц, жаждущих великих героев, как говорила Маггда воительница – твоя жена.

Годдар посмотрел на труп. Кольчуга оказалась разорвана и оголяла замерзшие внутренности воина. Каззар умер в компании трех волков, и сражались они бок обок против общего врага. Тела волков были жестоко растерзаны, а их шерсть обгорела. Окружавшие двор домишки скрывали свое промерзшее нутро за заколоченными наглухо ставнями и дверями. Людей в деревне давно не было. Не было и двух сорванцов, за которых он должен был получить втору половину куша. Варвар невольно начал вырисовывать истории, где он героически, рискуя жизнью, спасает детей, вырывая из лап дракона или великана, и убивает чудовище. Конечно, вся эта примитивная ложь не заставит красотку выплатить остальную сумму, пока она не увидит детей живыми. Возможно, юноша смог бы сочинить что-то получше, правдивее, что можно было бы принять за истину, но его мысли разрезало внезапно появившееся ощущение потусторонней злой силы. Невидимая энергия пронзала душу и разум, вселяла тревогу и трепет бесстрашному войну.  Годдар всмотрелся  во тьму. Между покосившихся домов выросла изящная фигура. В снежной пурге юноша не мог рассмотреть силуэт, пока он медленно, грациозно приближался. Варвар не мог с уверенностью назвать его женским, скорее фигура принадлежала существу, не имеющему пола, иллюзии, фантому. Пока голос приблизившейся особы не погрузил воина в круговорот приятных, едва не стертых алкоголем, воспоминаний.

– Ты пришел? Молодец! – из темноты показалась божественной красоты девушка, в зеленом платье, удачно подчеркивающем ее точеную фигуру.

– Мне приятно, что ты, не смотря на опасности и трудный путь, все же прислушалась к зову сердца и последовала за мной! – Варвар поднялся с колена и медленно, важно расправив плечи, направился к девушке, оставив топор у тела отца, – ты смелая! Как твое имя? Хочу знать до того, как ляжешь со мной – великим и бесстрашным Годдаром! Повелителем северных пустошей и убийцей драконов!  – Добавил он девушке из таверны в Тортарре.

– Убийца драконов!? – сквозь смех сказала она, – кто узнаёт мое имя, тот сразу же умирает! – произнесла красавица, не пряча зловещую, дьявольскую улыбку.

– Я сегодня умирать не собираюсь! Разве что от незабываемого божественного оргазма! – уверенно, с приподнятым настроением произнес юноша.

– Твой отец тоже так говорил! – она опустилась на четвереньки, и воин обратил внимание на ее обнаженные стопы, погруженные в снег. Даже в дорогих сапогах из верблюжьей кожи, здесь, на вершине скалы, его пальцы слегка немели, – а теперь он служит мне! – добавила она уже не женским и совсем не человеческим басом, разнесшимся по заснеженным просторам Рок-Эль-Харда.

«Что ты несешь похотливая девка!? Мой отец умер в бою!!», – пока Годдар осмысливал сказанное, девушка превратилась в нечто ужасное. Из ее спины со звуком разрывающейся плоти, показались крылья. Перепончатые, огромные, как два паруса, они возвышались над когтистым, покрытым шерстью созданием с длинным, напоминающим кнут, черным хвостом. Теперь варвар навсегда избавился от фантазий, где он снова и снова овладевает черноволосой красоткой. Он, подобно медведю, неуклюже бросился к своему оружию. «Хвала богам! Топор на месте!», – Варвар покрепче сжал рукоять оружия и бегло осмотрел место, где еще недавно лежало растерзанное тело отца.

– Годдар! – где-то позади варвара прозвучал забытый, но по-прежнему родной голос Каззара, – присоединяйся к армии Алруны! Она тот лидер, за которым следуют лучшие войны! – Каззар обратился к сыну, оголив лезвия древних киммерийских мечей.

– Нет, Каззар! Варвар не может подчиниться лидеру, принадлежащему другому племени! – юноша смотрел на появляющиеся из-за домов силуэты убитых Алруной воинов. У Годдара не было времени рассмотреть всех, но он понимал, что сейчас предстоит сражаться с искусными бойцами и даже с самим, когда-то, непобедимым Каззарам.

– Мои воины! – взмыв в небо, на котором сейчас не горело ни единой звезды, командовала Алруна, – убейте непокорного, и он присоединится к нам! – демонесса подняла руку к черному небу, поставив ладонь так, будто что-то в ней держит. Над кистью появилось пламя в виде сферы, – умри, варвар! – прорычала крылатая бестия, швырнув огненный шар в оторопевшего от стремительно развивающихся событий воина. Годдар смог увернуться. Огонь опалил лишь край медвежьей шкуры. Юноша отступил к стене одного из домов, отбивая атаки армии проклятых. К этому моменту солдаты подобрались совсем близко. Один из атакующих был освобожден от проклятья Алруны, лишившись головы от сокрушительного, размашистого удара варварского топора. Тело проклятого воина потеряло жизненную силу и упало навзничь. Варвар не знал, поднимется ли воин, на этот раз или останется в мире снов навсегда, поэтому поворачиваться спиной к обезглавленному не стал.