Убийство в Ворсхотене

Уже сидя за столом, Лазарев внимательнее осмотрел своего начальника. Тот несколько сдал за те несколько месяцев, что они не виделись, – чуток растолстел (наверное, больше подходило слово «погрузнел»), сильно поседел, палец на руке был перебинтован, а плечи пиджака покрывала перхоть. Перехватив взгляд собеседника, Потапов поспешил объяснить:

– Это на самом деле не перхоть. Это что-то вроде псориаза. Стареем, брат. Я вот на таблетки активно подсел. Ногти почему-то на руках постоянно врастать начали, – помахал бинтом генерал. – Так что готовься, скоро и тебя сия участь ждет. Но пока будем заниматься профилактикой.

Потапов начал разливать водочку и квас. А Лазарев, спохватившись, вернулся за оставленной на тумбочке у входа в «шкаф» бутылкой йеневера.

– Чуть не забыл. На этот раз я тебе пятилетний йеневер привез. Очень недурственный. Рекомендую.

– Для тебя у меня тоже сюрпризец припасен, под заказ, – Потапов развернул какой-то сверток, лежавший на столе. Внутри оказалось несколько палок черной колбасы.

– Боже! – воскликнул Лазарев. – Неужто махан?

– Ага, настоящий, макеевский. Как ты любишь. Свеженький, «урожай» 2014 года! Доставлено прямиком из Донецкой народной республики, курьер вез на груди под бомбами и снарядами.

– Даже не знаю, насколько волосатая грудь курьера добавляет вкусовых качеств махану, – хмыкнул Владимир. – Но дареной конине, как грится, в зубы не смотрят.

Потапов поставил бутылку на стол, но нечаянно нажал пульт, лежавший там же. Из экрана полились страстные стоны Лазарева и крики оргазма Анжелы. Та как будто почувствовала взгляды мужчин, посмотрев в камеру и послав воздушный поцелуй в их сторону.

– Ах, какая женщина! Мечта поэта! – закатил глаза Потапов, почему-то изобразив кавказский акцент. – Я чуть сам не кончил, когда смотрел вашу сцену страсти у дверей. Кстати, если хочешь, можешь закончить начатое, я подожду. Ты ж знаешь, девушка совсем не против.

– А сам-то чего не воспользуешься? – подмигнул Лазарев.

– Не, нам нельзя злоупотреблять положением, – вздохнул генерал. – Это ж все равно что на служебном автомобиле на дачу кататься.

– Ох, представляю, что было бы, если б Анжела тебя сейчас услышала, – рассмеялся Владимир.

– Да что было бы. «Получил бы две короткие затрещины»…

– А это откуда?

– Как! Да вы, батенька, лишены счастья каждодневно слушать радио «Шансон»! А мне вот, стоит зазеваться и вовремя не надавать по рукам водителю, приходится потом слушать это дело сутками напролет.

– Стоп, погоди, – припомнил Лазарев. – Господи, это ж Высоцкий! Я ж в детстве это сто раз слушал. Надо будет как-то вспомнить песни его. Вашими стараниями мне песни другой эпохи приходится слушать теперь. Зато благодаря этому я знаю, кто такой Бен Бенцианов.

– Ну, будя уже разговоров, пора и водочку принимать, уважаемый, – отрезал генерал, поднимая рюмку. – Давай за встречу. За то, чтоб не последняя.

Лазарев, выпив и занюхав «волшебно зеленевшим» луком (все-таки первую же не закусывают), аккуратненько нарезал махан. Это была его любимая колбаса детства, «донецкий национальный продукт», как любил называть его разведчик. Приезжая в Донбасс к родственникам, он первым делом покупал по несколько палок махана, сделанного именно в Макеевке, по каноническим рецептам тамошних татар. Нигде подобного продукта больше было не сыскать – ни в Москве, ни даже в Поволжье. Волжский казы, по мнению Лазарева, ни в какое сравнение не шел с макеевским маханом. Но с началом войны в Донбассе путь к этой отраде был для разведчика закрыт…

Главное, надо было нарезать эту колбаску потоньше – чтобы аж просвечивала! Лазарев аккуратно сложил порезанные кусочки на блюдо вокруг лучка.

– О, теперь «волшебно чернеет махан», – продекламировал Потапов.

Лазарев закинул кусочек в рот и сделал паузу, наслаждаясь тем, как махан буквально тает у него на языке. Потом он поинтересовался у начальника:

– Все понимаю. Но давно хочу спросить: зачем столько мер предосторожности? Уж сколько лет уходим от слежки, которой нет и не предвидится. Кто за мной в Москве следить-то будет? Ты ж знаешь, что сейчас европейские спецслужбы разленились, считая, что слежки по мобилкам и гаджетам вполне достаточно. Положил себе мобилку в сторонку – и работай себе спокойно.

– Береженого бог бережет. Ты не представляешь, что сейчас в спецслужбах Запада делается в связи с Украиной, Крымом, Донбассом. Да и твои голландцы сейчас уже с ума сходят по поводу сбитого «Боинга». Все спецслужбы у них там… у вас там уже на ушах стоят. Готовься, что и тебя снова проверять и перепроверять будут со всех сторон. Как в добрые старые времена. Так что лучше не рисковать.

– Ну, насчет «Боинга» – вы же знаете, кто его сбил? – на всякий случай решил поинтересоваться Владимир.

– Конечно, знаем, – вздохнул Потапов. – А ты уверен, что ты хочешь это знать?

Лазарев задумался на мгновенье.

– Нет, наверное, не хочу.

– Вот и правильно. Меньше знаешь – лучше спишь. Хотя в таком разе ты б уже и спать не смог бы – с таким-то объемом информации. Ну, давай за женщин наших, – поднял тост генерал и, опрокинув рюмку, поинтересовался: – Твоя-то девушка не сильно там нервничает? У нее ж младший брат, насколько мне помнится, где-то на Украине сейчас?

– Переживает, конечно. У нас же практически все родственники в Донбассе, на линии фронта. Как тут не переживать?

Потапов помрачнел, налил третью рюмку, так и не закусив после первых двух, и произнес «обязательный» тост «За разведку».

– Смотри, аккуратнее там, – слегка помолчав, сказал генерал, наконец позволивший себе соленья. – Нет, девушку твою мы проверили сто раз, за ней ничего подозрительного. Я имею в виду… В общем, наша служба, ты знаешь, «и опасна, и трудна». В случае «шухера» девушке сердце не разбей. Да и себе тоже…

Генерал снова впал в «молчанку». Лазарев уже не раз замечал это за Потаповым, когда речь заходила о подобной теме или о его экстренной эвакуации из Лондона, но как-то раньше не решался спросить.

– Что, кто-то остался там, на Альбионе?

Потапов какое-то время молчал, глядя сквозь пустую рюмку на лампу в изумрудном абажуре, переворачивая хрусталь из стороны в сторону. Потом глубоко вздохнул:

– Понимаешь ли, Владимир Анатольевич… Ведь мне пришлось бросить все, что там было… И всех… Эх, многое бы я отдал за то, чтобы встретить где-нибудь этого Милугина и отплатить ему за всех сданных ребят и за… Ну, и за себя тоже… Я бы и полония на этого предателя не пожалел.

Генерал молча налил рюмки, чокнулся и молча выпил. На него это было не похоже: Потапов был искренним противником пития без тостов, считая это проявлением алкоголизма.

– Ладно, давай к делу, – решительно сказал генерал. – А то мы тут до утра пропьем, а у тебя сегодня работы немало.

Собеседники перешли в кабинет, напичканный аппаратурой наблюдения за каждой из комнат соседней квартиры. В стороне стоял письменный стол, на котором сиротливо чернел ноутбук и рядом валялась парочка буклетов с пометкой «Строго секретно. Для служебного пользования».

– Во-первых, вот тебе все последние инструкции и правила, – Потапов небрежно бросил перед своим подчиненным буклеты.

– Хе, а ты знаешь, меня с помощью этих бюллетеней и завербовали в Контору в свое время, – Лазарев быстренько пролистал буклеты и отложил их в сторону.

– Это как же?

– В 88-м пришли ко мне вербовщики, стали рассказывать о прелестях службы. А потом говорят: «Мы сейчас докажем, как мы вам доверяем! Вот смотрите: внутренние бюллетени КГБ. Видите, тут пометка “Для служебного пользования”? А мы вам даем в руки, можете этот совершенно секретный документ просмотреть». Чтобы ты не сомневался, весь тот буклет содержал лишь речь главы КГБ Чебрикова на 19-й партконференции, которая была за месяц до того напечатана во всех советских газетах.

Усы Потапова довольно зашевелились.

– 88-й? Салага ты еще. Я в 88-м уже газоны Гайд-парка топтал, входил в доверие масс… А это ж получается, ты не застал в Школе Кима Филби, моего «воспитателя»?

– Нет, он как раз умер перед моим поступлением. Хорош учитель был?

– Ну, как тебе сказать… Он был живой легендой на тот момент, считался у нас знатоком всего британского. Он и страноведение почитывал в небольшом объеме – старый уже был. И с нами, нелегалами, возился. Объяснял, как пить чай, какими приборами пользоваться. Правда, когда я приехал в Англию и попытался применить все эти знания, на меня смотрели как на идиота допотопного – Филби-то не был в стране с 60-х, так что практически все его церемонии были уже уделом стариков… А еще я помню, как он нам постоянно повторял: «Если поймают, главное – все отрицайте. Все и всегда отрицайте!» Вот такая вот наука была. Не знаю, как она пригодилась бы, если б поймали…

Лазарев сел за ноутбук, понимая, что там – все его «домашнее задание» на ночь.

– Значит так, – деловито начал Потапов, похаживая по комнате с заложенными за спину руками. – Повторюсь: в связи с «Боингом» и ситуацией на Украине переходим в самый осторожный режим. Ты у них, как говорили в «Касабланке», «usual suspect», так что наверняка тебя сейчас снова будут проверять и перепроверять, в этом даже не сомневайся. Выходим на контакт только в самом крайнем случае и только через посредников с подстраховкой… Что у тебя с вербовкой этого типа из Министерства обороны?

– Да в принципе клиент созрел, можно брать, – ответил Лазарев, слегка отодвинув ноутбук. В данный момент нельзя было распылять внимание на несколько тем обсуждения. – Мы все проверили, он действительно нуждается в солидной сумме денег и готов мать родную продать ради этого, а не только Родину. Готов поставлять информацию, но нужно для начала ему тыщ хотя бы сорок подогнать.

Сказав это, Лазарев уже заранее знал, какова будет дальнейшая реакция начальника. Эта песня была вечной, но при этом он знал и тот факт, что все равно его запрос утвердят.

– Ну, ты ж у нас входишь в топ-100 самых богатых людей Голландии, – подтвердил ожидания Лазарева его начальник. – Для тебя эти тыщ сорок – копейки.

– Вообще-то, в топ-200, – уточнил Владимир. – И мы с тобой отлично знаем, что я не могу пользоваться этими деньгами, поскольку: а) это и не деньги вовсе, а стоимость моей компании, и эта стоимость рухнет быстро, если цены на нефть продолжат падение…

– Падение? С чего бы это? – удивился его собеседник.

– …И б) все эти деньги в Нидерландах строго подотчетны и подконтрольны. Графы «На подкуп чиновника Министерства обороны» мой бухгалтер не поймет. Константин Алексеич, ну мы ж сто раз это обсуждали. Зачем снова начинать-то?

– Хе, обсуждали-обсуждали, буржуй недорезанный. Ладно, передадут тебе с посылкой 50 тысяч евро на эти нужды, деньги уже у атташе, можешь завтра забирать.

– Завтра? К чему такая срочность-то?

– Вот то-то и оно, что срочность. Надо ускорить процесс вербовки данного типа. Военная разведка просит нас разобраться в непонятной ситуации с Мали. Почему-то тамошний голландский спецназ срочно снимается с базы и пакует свои манатки. Все держится в строгой секретности, даже сами бойцы не понимают, куда и в связи с чем их так срочно перебрасывают. Совершенно непонятно. А непоняток в нашем деле быть не должно, как ты понимаешь. Если получится, надо бы как можно быстрее попытаться выбить из твоего клиента данные о том, в связи с чем и, главное, куда перебрасываются коммандос. Хоть какие-нибудь намеки.

– Понял, встречусь завтра вечером. Точнее, уже сегодня, – посмотрев на часы ноутбука, уточнил Лазарев. – Посылку приму тоже сегодня вечером.

– Вот и ладненько. Только еще раз прошу: аккуратнее, береги себя…

– Слушаюсь, товарищ генерал! Буду беречь… Что с информацией от нашего журналистика из «Посткранта»? Ценной оказалась?

– Ну, как тебе сказать, – Потапов наконец перестал ходить по комнате и сел на противоположной стороне стола, опершись руками о спинку стула. – В принципе, все это можно было выудить при желании из открытых или полуоткрытых источников. То есть Америки он для нас не открыл. Но в целом, думаю, пригодится. И он, и его сайт о военных вооружениях. Так что работа в правильном направлении. А он что, в самом деле уверен, что завербован МИ-6?

– Ага, возомнил себя Джеймс-Бондом и жутко доволен собой. Русских терпеть не может, поэтому нам надо было убедить его в том, что его вербует Ее Величество.

– Ну, пусть и дальше служит во славу британской короны. Я представляю, как он приедет когда-нибудь в Лондон и пойдет к королеве просить рыцарское звание в качестве ветерана МИ-6.

Мужчины дружно рассмеялись.

– А напомни: как ты на него вышел? – уточнил Потапов.

– Если честно, это он на меня вышел. Он для своего сайта пару лет назад делал статью о структуре российских спецслужб. Ну, и понятное дело, ко мне обратился – я ведь, как ты заметил, «usual suspect». Я ему что-то формальное ответил, но в разработку взял.

– А вербовкой занимался наш пидорок? Лазарев слегка скривился при этом слове.

– Что такое?! – делано возмутился Потапов. – Неполиткорректненько? Ну, извините, сэр! В мою бытность «европейцем» пидора можно было назвать пидором в любом лондонском пабе – и никто глаза при этом не закатывал.

– Ну, ты же знаешь, что этот «пидорок» (как вы изволили выразиться, сэр) завербовал наших ценнейших агентов в высших кругах Нидерландов.

– Да знаю, знаю, – примирительно сказал генерал. – Эх, где те золотые времена, когда ты мог заснять двух голубков в постели – и тебе уже на блюдечке два готовые агента!

– Что ж, времена Альфреда Редля далеко в прошлом, товарищ генерал. Теперь эти товарищи тебе еще и приплатят, чтобы ты сие видео в Ютюб выложил, их умения прорекламировав.

– Эх, не трави душу… По пятьдесят на коня? Да я побегу уже.

– Заметьте, не я это предложил! – ответил Лазарев, вставая из-за стола и возвращаясь в комнату с «волшебно черневшим маханом».

На большом мониторе уже «крутили» пустой зал соседней квартиры – Анжелы в кресле не было. Потапов взял пульт у монитора, переключил канал на камеру спальни. Анжела, укутавшись в теплое одеяло, уже мирно спала в своем будуаре.

– «Ах, какая женщина, какаааааая женщина! Мне б такую!» – пропел генерал, наливая по чарке. – Ну, на коня!

Выпив да изрядно закусив соленьями, Потапов тут же налил еще по одной.

– Мы ж «на коня» уже выпили, – напомнил Лазарев. Честно говоря, он уже изрядно захмелел, а ночь предстояла еще долгой, рабочей. Но оба прекрасно понимали, что отказать генералу он все равно не сможет.

– О, сразу видно, что вы, батенька, из донских казаков, а не кубанских. Это у вас один прощальный тост, а у нас – пятнадцать: на посошок, под бурку, под саблю, а уже в конце – коню в морду.

– Ты забыл еще один, самый прощальный.

– Это какой же? – заинтересованно спросил генерал, чуть было не переливший водку через край рюмки.

– Шапошный. Швыряешь шапку об пол, говоришь: «Да пошло оно все! Никуда не поеду!»

– Ладно-ладно, намек понял, – посмеиваясь, сказал Потапов. – Давай выпьем-таки «коню в морду». Я баиньки, а ты работай давай. Кстати, тебе ж завтра еще день тут пахать. Могу порекомендовать наши таблеточки особые, для тонусу. Очень помогает, проверено на личном опыте.

Генерал выложил на стол пластинку с какими-то белыми капсулами. Лазарев поморщился:

– Ты ж знаешь, я терпеть не могу химии. Похмелья у меня, слава богу, по утрам нет. А остальное не страшно.

– Да это не антипохмелин, это для бодрости духа. Причем, смею тебя заверить, очень даже здорово и легально. На основе мельдония сделано. Слыхал о таком? Его даже олимпийцам можно, я сам проверял.

– Ну, пусть олимпийцы и пьют. Им рекорды бить, а нам всего лишь гравировать их имена на кубках. Я предпочитаю без таблеток обходиться, – отрезал Лазарев, вставая из-за стола. – Ты мне лучше скажи: неужто наши не могут помочь нам с мелочным вопросом по поводу переоборудования офиса? Ну, вот не лежит у меня душа встречаться с этим префектом. Ты ж знаешь, я чиновников на дух не перевариваю.

– Нет уж, нет уж, херр Лазарев. Ваши бизнес-дела – это ваши бизнес-дела, Контору в этот грязный бизнес не вмешивайте. Ну, сам посуди, если мы начнем звонить открыто каждому бюрократу и говорить: «Помогите нашему разведчику в Голландии, подайте ему на офис-другой». Как думаешь, через какое время тебя сдадут?

Лазарев обреченно вздохнул. Уже в дверях Потапов стукнул себя по лбу:

– Да, чуть не забыл! Совсем старый стал… Обрати внимание, там у тебя файлик в ноуте на молодого ученого одного. Что-то там по квантовым компьютерам, что ли… В общем, надо б помочь его пристроить в одну программку при Эйндховенском университете – у них как раз открылась нужная нам позиция по этой специальности. Твои рекрутеры в курсе, но ты держи на контроле… И не забудь завтра оставить свой компьютер у Анжелы, наши кудесники тебе завтра обновят там кое-что… Все, ушел. Береги себя!

На этих словах генерал снова обнял своего подчиненного и вышел, помахав напоследок подаренной бутылкой йеневера. Прелесть этой базы заключалась в том, что она на самом деле была переоборудована под офис из двух квартир, а выход из нее был через два подъезда от квартиры Анжелы, с торца здания. Так что если кто теоретически и мог проследить Лазарева до подъезда «любовницы», то он вряд ли мог заметить выходившего с другой стороны здания Потапова.

Оставшись один, Лазарев еще раз взглянул на экран. Анжела всегда спала совершенно голой, одеяло слегка сползло с нее, обнажив красивую искусственную грудь – ту самую, которая заставила горячего кавказца в Шереметьево истекать слюной. «Эх, сколько ж армянского коньяка сегодня было выпито, чтоб залить воспоминания о твоей груди, Анжелочка!» – вздохнул Лазарев.

Анжела была его московской связной уже больше десяти лет. Лазарев понятия не имел, состояла ли она на службе официально или работала «на подряде», да это было и неважно. Зная, какова она в постели, он понимал, что благодаря ей было подцеплено на крючок немало иностранных «гостей столицы». Соблазнила она его пару-другую раз, не больше, хотя исправно пыталась делать это регулярно – все-таки он был ее заданием. Лазарев снова вспомнил свое сегодняшнее возбуждение и уже опустившуюся резинку от трусиков Анжелы. И вновь его остро кольнуло чувство вины перед Таней.

Владимир внимательно присмотрелся к лицу спящей куртизанки, слегка приблизив ее изображение на экране. Поразительно, за эти годы она фактически не изменилась! Ну, то есть ни капельки! Лазареву вспомнился фильм «Игры разума» с Расселом Кроу. Там герой фильма понял, что он болен шизофренией, увидев, что его «воображаемые друзья» с годами совсем не взрослеют.

«Может, и у меня шизофрения уже? – подумал Владимир, глядя на нестареющую Анжелу. – Тогда почему же так быстро стареет Потапов?»

Вздохнув, Лазарев вернулся в рабочий кабинет. Потеплее укутавшись в халат, он уселся у ноутбука. Сначала надо было заполнить множество форм, отчитаться о потраченных средствах, ответить на какие-то опросники. А затем следовало переварить и тщательно запомнить массу нужной и, самое печальное, ненужной информации. Раньше ему это давалось довольно легко – в «разведшколе» при Институте КГБ их тщательно обучали методике запоминания данных. Но годы брали свое. Нет, он так же легко запоминал текстовые данные, но вот цифры запоминались все с большим трудом. Понятное дело, ноутбук не был подключен к какой-либо сети и даже не имел никаких разъемов для внешних накопителей данных. Поэтому Лазарев взял ненужные бюллетени и на их обложках начал записывать в столбик все цифры, которые ему необходимо было запомнить. Так легче будет с утра повторить пройденное.

Мониторы мерно гудели, нагоняя сон. Голова работала все тяжелее и тяжелее. Через час Лазарев начал понимать, что уже ничего не понимает.

– До Штирлица так и не дошло послание Центра. Он перечитал еще раз. Но опять не дошло, – громко произнес Лазарев и помахал в сторону записывающей его камеры. Он неплохо представлял себе расположение здешней аппаратуры.

Разведчик прошел в санузел, умылся ледяной водой, слегка отогнав хмель. Вроде бы соображать стало легче. Он снова сел за ноут и начал усиленно работать, переваривая массу данных. Однако оказалось, что хмель отступил совсем ненадолго. Мониторы все так же гудели, алкогольные пары обволакивали, зевота стала безудержной. Лазарев повертел в руках оставленную Потаповым плитку с таблетками. Как его там? Мальдоний? Мельданий? Полковник решительно отложил таблетки в сторону. Он все-таки надеялся успеть доделать работу и вздремнуть хоть чуток – чудодейственные «олимпийские» таблетки могли бы стать помехой этому плану.

Где-то ближе к шести часам он закончил чтение. Можно было покемарить с часок-другой. Посмотрев на испещренные цифрами обложки бюллетеней, Лазарев с досадой покачал головой: черт его знает, как ему может пригодиться львиная доля этой информации, которой его пытались накачать! Он устроился на кожаном диване кабинета. Было очень неудобно – все-таки базу оборудовали под офис, а не под жилье. Пойти, что ли, к Анжеле? Но нет, он знал, чем это может закончиться…