Холостяцкие откровения

Ваня, проводив ее до двери, успел шепнуть на ухо, обдав ее своим горячим дыханием:

– Я приду к тебе. – А вслух произнес галантно:

– Простите, мадам, что не провожаю – сами понимаете, обстоятельства…

– Не стоит беспокоиться, – вежливо ответствовала Леночка, – мы уж как-нибудь сами, а вы уж, пожалуйста, поухаживайте за дамой в зале и не забывайте обещанного – подумать над моим предложением.

– Обязательно, непременно…

37.

Он сдержал свое слово – только не вслух произнесенное, а на ушко. Пришел к ней домой. И она ему открыла. Не ради желания, нет – ради женского любопытства: почему он выбрал ее, а не Карину? Ведь она не настаивала, не напрашивалась, более того, искренне хотела, чтобы у него с Кариной что-то получилось, и даже со своей стороны предприняла активные действия к их сближению, сама уйдя в сторону.

Он сразу раскрыл карты, сорвав ореол той прекрасной романтичности, которая царила в атмосфере их триумвирата, застолья:

– С Кариной я познакомился по вине своего пристрастия…

– К вечной любви? – иронично добавила Лена.

– О, нет, причина куда более прозаическая – хотелось, чтобы вино подавала неразбавленное. Работники торговли, сферы обслуживания – они ведь не могут без того, чтобы клиента не надуть, этим и живут. Ну а пить разбавленное водой вино, водку – это, скажу тебе, как знающий в том толк, все равно, что целовать корову в зад – неприятно и тошнит.

– Ну и сравнения у вас, сударь, – засмеялась Лена, – мне, конечно, трудно это представить, поскольку ни того, ни другого не пробовала.

– Поверь на слово, дорогая.

– А мы уже, кстати, обсуждали с Кариной этот вопрос, то есть то, что верить мужчинам на слово ну никак нельзя. Обманщики вы все и несерьезные люди. Если ты такой честный, порядочный, зачем же перед моим приходом Карине баки заливал, о нежности ей пел, о высокой и чистой любви?! Она мне, мил человек, все поведала, а потому препираться бесполезно – отвечай по существу.

– А потому, что она этого хотела. Разве это большой грех – сотворить человеку приятное, пусть даже и несколько слукавить при этом. Ложь во благо, как мне представляется, гораздо лучше, чем никому не нужная правда, и без того усугубляющая горькую жизнь.

– Ну а зачем ко мне-то пришел? Тоже сладкую ложь напустить, чтобы добиться желаемого?

– Что ты имеешь в виду?

– Брось притворяться–то, плечами пожимать, как юноша неискушенный. У мужиков одно на уме, когда к замужней женщине приходят в отсутствие мужа.

– Ты тут, уверяю, не совсем права. Да, не скрою, желание – овладеть тобой – испытываю огромное, но оно подкрепляется именно магнитным, невероятным к тебе притяжением. Ты берешь не только и не столько своими бесспорными, чертовски привлекательными внешними данными, сколько удивительно легким отношением к жизни. Ты, мне кажется, ни для кого не являешься обузой: "хотите меня? – пожалуйста; нет? – ради Бога, в обиде не буду; желаете помочь? – помогите; нет настроения разговаривать? – молчите, мне скучно не будет…" Разумеется, выбор в любом случае остается за тобой, даже если кто-то и делает вид, что главенствует над тобой.

– Интересное объяснение… Значит, со стороны я кажусь независимой, неподвластной. С одной стороны, лестно это, конечно, слышать, но с другой… Знаешь ли ты, Ванечка, что многие женщины не о свободе мечтают, а о подчинении, о золотой клетке, где надежно, тепло и уютно?!. Но ты все-таки верно подметил: я – птичка вольная, и в золотой клетке даже не удержать меня долго… Знаешь, почему я тебя не прогоняю?

– Желаю узнать.

– Потому что чувствую себя твоим должником.

– Ты ведь вернула долг, хотя я и не настаивал.

– Я не об этом. Когда мне было трудно, ты меня поддержал. Не материально, нет – морально. Я же видела, как похотливо раздевали меня тогда твои глазки, но ты молодец: сдержался, даже намека не сделал на ответную благодарность. Я ведь просто-напросто могла тогда исчезнуть навсегда, раствориться в этом большом городе, а деньги послать тебе переводом или просто конвертом без указания обратного адреса… Но если бы ты сейчас начал мне петь о большой и светлой любви, как Карине, точно бы послала вон. Только давай условимся: больше ко мне не ходи. Ни к чему хорошему это не приведет. Пусть наш роман случайный останется мимолетным, как дождь в солнечную погоду. Вроде и шел, но для всех остался без последствий, как бы незамеченным. Договорились?

Вместо ответа он, весь дрожа от нетерпения, подошел к ней вплотную и принялся жадно, неистово целовать ее сверху вниз, а потом, подхватив, как пушинку, на руки, завалил на тахту "Ладогу", недавно купленную на мужнину зарплату.

Уходя, он забыл портмоне с паспортом внутри. Он, конечно, специально выронил бумажник на пол и незаметно запихнул его под тахту, рассчитывая на новую встречу. Но Лена, быстро обнаружив находку после ухода Ивана, решила тут же вернуть ее владельцу. Она явно нервничала, думая о чем-то своем, спешила и даже не заметила собственного сына, шедшего навстречу. Так и проскочила мимо. Удивленный Славик некоторое время смотрел ей вослед, а потом развернулся и, сохраняя дистанцию, как профессиональный шпик-"хвост", отправился за ней. Ее шаг был настолько стремительным, что мальчик порой, чтобы намного не отстать, вынужден был передвигаться короткими перебежками. Наконец, он увидел, как она зашла в подъезд жилого дома. Подкравшись ближе, мальчик успел услышать:

– …Я же русским языком сказала: продолжения не будет.

– Прости, это случилось помимо моей воли… Тебя трудно забыть. Может, зайдешь?

– Благодарю. Мне больше нечего тебе сказать. Прощай.

Лена стала спускаться вниз, и Славик едва успел спрятаться от ее глаз. Потом он увидел, как спустился незнакомый ему дядя, намереваясь догнать его маму, но что-то у него не получилось, и он застыл вдруг, как вкопанный, беспомощно опустив руки. И с печальным выражением лица поплелся назад.

"Наверное, и этот дядька на мамке лежал, – с горечью и ревностью отметил про себя Славик, – вот расскажу папке – будет знать." Но и на этот раз мальчик ничего никому не рассказал, затаив внутри себя обиду на мамку-изменщицу.

38.

Мимолетный роман закончился – почтовый роман продолжался.

"21.03.68… Ленуся, спешу сообщить, что письмо я от тебя получил, за которое тебе большое спасибо. Только плохо то, что снова болеешь: голова болит, и в который раз колет мочевой пузырь. Вот, Господи, напасти на тебя какие: не одно, так другое; зубы залечила – на месте пониже болячка открылась. Ты сходи еще раз к врачам, которые тебя смотрели, лечили, брали анализы. Пускай они по-настоящему, скрупулезно проведут обследование, чтобы своевременно выявить все твои недуги и впредь не запускать их лечение. Время у тебя есть, так что не затягивай и старайся не болеть, смотри за собой хорошо и за Славой. Сейчас весна, ветер, сырая погода – заболеть нетрудно.

Ленчик, в субботу телеграфом с доставкой на дом отправил сто шестьдесят рублей. Ты их должна была сразу и получить или же в воскресенье, семнадцатого. За пересылку я уплатил прилично – пять рублей шестьдесят копеек – лишь потому, чтобы вы вовремя получили деньги. Выслал я немножко больше той суммы, о которой сообщал первоначально, себе же на карманные расходы оставил совсем мало – шесть рублей. За четыре рубля шестьдесят копеек, как и обещал, купил тебе красивые черные чулки со швом. Туфель пока нет, но я слежу: как появятся, тут же куплю… А ты купи стол обязательно, а то старый совсем уже у нас разломался. Ну и, как договаривались, попадутся хорошие туфли – тоже бери. Славе костюм школьный нужно покупать, шить не надо – лишняя возня. Это, надеюсь, мы сделаем со следующей получки… Да, Лена, я еще на счастье взял лотерейных билетов, теперь их у меня двадцать штук, а вдруг что-нибудь выиграем.

Теперь по поводу отпуска. Он у меня запланирован на май, иначе нельзя: летом я должен быть здесь, на продзаготовках. К нам начнут прибывать вагоны с овощами и прочими продуктами на зиму. Думаю, числа тридцатого апреля выехать, чтобы вместе с вами, дорогие, встретить майские праздники.

В нашем доме уже заканчивают второй этаж, еще осталось три. Видимо, в этом году мы никуда не поедем отдыхать, чтобы уж все приобрести для дома, а на следующий махнем всей семьей к моей сестренке Наде на море, в Бердянск. Деньжат как раз поднакопим. В кассу с меня уже вычли тридцать рублей, в апреле тоже вычтут, ну а всю майскую получку привезу домой. Перед отпуском постараюсь выслать вам посылку в Тагил, потому что в чемодан брать некуда – я его уже упаковал полностью.

Сейчас получил себе хороший лавсановый костюм, плащ-пальто, хромовые ботинки на кожаном ходу и яловые сапоги на микропористой подошве, летные погоны три пары, полевую фуражку – так что экипирован теперь полностью.

Время летит быстро. Работы очень много, нередко сижу по вечерам – днем все сделать не успеваю. С первого по десятое апреля отчет за квартал, так что если я с письмами буду немного задерживаться, ты не беспокойся, а сама пиши мне много и часто. Ленуся, ты домой написала или нет? Я все никак не могу собраться – некогда. Напиши, пожалуйста, хорошо?! А то мне в ближайшее время вагон надо с продуктами получать, и еще комиссия главкома в первой декаде апреля ожидается.

Вот такие мои новости. Как там Слава? У него, наверное, с числа двадцать пятого каникулы. Какие намечаются отметки за третью четверть?.. Всю ли рыбу съели, которую привозил? С белуги великолепная уха получается, особенно с головы…"

"26.04.68г.... С приветом к вам ваш папка!.. Лена, ты пишешь, что деньги получила, это хорошо. Я их телеграммой отправил девятнадцатого в двенадцать дня, а ты их получила в одиннадцать дня двадцатого. Как видишь, доставили в течение суток. За то и уплатил пять сорок.

Меня очень волнует, почему у Славы образовалась шишка на голове, и ты не ведешь его к детскому врачу? Может, его кто-то ударил или занозу посадил, а теперь нарывает на том месте? Обязательно своди, сама ничего не предпринимай, только выстриги там аккуратно волосы и смажь вокруг йодом. Педиатр, может, пропишет ему какую-нибудь мазь и, разумеется, определит происхождение этой "патологии". А Славику нечего бояться идти в больницу. Успокой его, скажи, что ничего страшного ему там не сделают – только посмотрят и назначат лечение, если будет в том необходимость.

Леночка, насчет болониевого плаща, который ты мечтаешь приобрести. Здесь я всюду побывал, спрашивал. Говорят: легче купить холодильник, чем этот плащ – весьма дефицитная вещь. В наши края их очень редко завозят. Но мне пообещал помочь завскладом, мой земляк, о котором тебе уже сообщал. К нему в мае приезжает жена из Кирова. Так у нее в том городе хорошая знакомая на базе, она сможет достать, и тогда вышлет нам посылкой. В общем, как жена приедет, с ней обо всем подробно переговорим, и потом я сообщу тебе результат. А если ничего не получится, тогда придется во время отпуска ехать доставать в Москву или в Ленинград.

В отпуск, уже стало известно окончательно, я пойду в мае, немножко задержусь, до девятого-десятого числа, чтобы сразу получить две получки. Так что рассчитывай, Ленок, чтобы вам денег хватило до тринадцатого. Сейчас я на мели. Если найдешь хороший, красивый велосипед под рост Славы, бери. А если не будет, так поеду через Свердловск и, может, там куплю. Возьми ему также весеннее пальто, если попадется. Денег тебе должно хватить. Только за квартиру сперва не забудь уплатить.

Туфель на низком хороших пока нет, были белые на высоком каблуке с узким носком (урал-обувь), но я побоялся брать: а вдруг окажутся малы в носке, у тебя нога еще такая, что опухает; нужно самой мерить. Ничего, еще в отпуске посмотрим.

Я прикинул: денег за два месяца у нас должно получиться рублей четыреста тридцать пять. Да в кассе у нас уже есть шестьдесят, но их, разумеется, трогать не будем. Теперь давай подсчитаем. Из этих четыреста тридцати пяти нужно будет купить тебе плащ, книжный шкаф, два кресла и трюмо (на эти вещи уйдет рублей двести), а остальных двести тридцать пять, думается, нам хватит на питание в течение двух месяцев, конечно, кое-что из продуктов привезу отсюда. – Да, господа, когда-то российский рубль был в цене! А что незадолго до третьего тысячелетия можно было приобрести на четыреста тридцать пять рублей?!. Разве что дырку от бублика. – Больше ничего брать не будем, потому что мне надо еще пошить брюки, китель за время отпуска.

Ты знаешь, охота уже немного отдохнуть и по-человечески покушать, а то я уже здесь перешел на двухразовое питание, на довольствии не стою (жалко платить по сорок девять рублей в месяц, уж лучше вам пересылать, чтобы не голодные были и из вещей что-нибудь покупали), а так, понемногу, перехвачу то в солдатской, то в летно-технической столовых… Ты знаешь, Леночка, не подумай, что хвастаюсь, хвалю себя, но, честное слово, не знаю, есть ли еще такие заботливые мужья, как я. Вот смотрю, что происходит вокруг – сплошное, беспробудное пьянство. Пьют безбожно, все пропивают, ничего их не интересует. Многие здесь побросали свои семьи, алименты с них высчитывают, и ведь все равно находят деньги, пьянствуют и не думают ни о чем.

Погода у нас стоит хорошая, солнечная, ночью, правда, морозно – десять-пятнадцать градусов, но снега уже нет, только в лесу еще держится. Дом строят быстро, уже есть третий этаж, осталось два. Обещают к концу лета сдать. Кроме двух 40-квартирных, в одном из которых будем жить, закладывают фундаменты еще на три пятиэтажки по сто квартир. Также строят еще одну двухэтажную казарму, и строителей торопят, потому что хотят разместить здесь весь полк из Перми.

Ну ладно, Ленуся, заканчиваю. Пиши, как здоровье твое и Славы? Все же вы у меня единственные, о ком так сильно хлопочу, забочусь и думаю. А теперь разрешите поздравить вас с Первомаем, пожелать вам крепкого здоровья, а Славику еще отличных успехов в учебе, чтобы второй класс окончил только на "пять"!!!

Ждите, скоро приеду, тогда немного вместе отдохнем, сходим в театр, в кино… Есть ли письма из дома, что пишут?.."

"8.05.68г… Спешу сообщить, что я жив, здоров, письмо твое, Ленусик, получил и узнал, что дома, на Украине, все нормально, и что у Славика на голове все прошло. Но плохо, конечно, то, что ты постоянно жалуешься на свои бока: то один ноет, то другой. Это, видать, почки тебя все мучают. Нужно беречься, не простужать их и не употреблять в пищу сильно острого, соленого, а то ведь я знаю: ты никогда не обращаешь внимания на это.

Рассчитываю после получки (после тринадцатого) к середине мая быть вместе с вами, если, конечно, ничего не изменится на службе. На всякий случай оформлю проездные до Ленинграда, а там посмотрим, что делать и как, дома посоветуемся.

С меня за два месяца в кассу вычтут шестьдесят рублей, но обещают тут же и выдать сто, не больше. И у нас, таким образом, за четыре месяца в кассе на хранении будет сто двадцать рубликов.

За плащ тебе я таки договорился с женой завсклада. Она достанет в Кирове и вышлет нам бандеролью, а деньги после отпуска передам мужу. Ориентировочно будет стоить – сорок пять-шестьдесят пять рублей. Возможно, удастся приобрести заграничный. В Киров она будет возвращаться завтра. Я ей уже дал наш адрес, куда пересылать.

Теперь, Лена, ты говоришь, что ничего не можешь сделать с велосипедом. Может, ты поспешила с его покупкой, со склада брак какой-то поступил, если камеры не накачиваются? Но, скорей всего, вы просто не умеете им пользоваться, поэтому уж дождитесь меня, не ломайте – сам посмотрю, что там нужно предпринять.

Через Свердловск я уже не поеду – пустили прямой через Тагил. Так что здесь сяду и сойду в Тагиле. Как ты просишь, постараюсь захватить с собой спиртику для натирания твоих почек…"

39.

О, это были прекрасные дни, проведенные вместе – всей семьей! Было решено никуда не ехать, а отдыхать дома. Обошли все достопримечательности города, пару раз побывали в драмтеатре, выезжали на природу, на рыбалку, вместе шастали по магазинам, беспечно бродили по вечерним улицам промышленного гиганта, любуясь дымовыми красками неба (недаром с чьей-то легкой руки, вернее, с острого язычка Нижний Тагил окрестили городом художников), просто часами смотрели телевизор… А в постели супруги были неотразимы, словно молодожены в пору медового месяца. Порой Лене даже казалось, что это не Игорь ее так страстно и нежно обнимает, а любовник, тайно пробравшийся в их квартиру. Она просто задыхалась в объятиях его любви и в очередной раз испытывала внутренний стыд за свое непостоянство по отношению к мужу. Он ей не изменял – это было очевидно. Да и сам не единожды убеждал ее в этом, подробно рассказывая о своей вынужденной холостяцкой жизни, под завязку загруженной армейской службой.

– Ты знаешь, – поделилась она с ним в один из промежутков между горячими ночными ласками и поцелуями, – ко мне мужики пристают, липнут, как пчелы на мед. Куда бы ни пошла, обязательно кто-то достанет, сядет на хвост.

– А ты им повода не давай.

– Да они без всякого повода, наглые такие, нахальные.

– Но ты, надеюсь, достойно отшиваешь их?

– Отбиваюсь, как могу, – туманно заметила Лена, – скорей бы уж переехать.

– Скоро, скоро, Леночка, – Игорь вновь принялся осыпать ее, одаривать своими затяжными, чувствительными поцелуями.., – потерпи еще немножко, потерпи, моя прелесть. Я и сам не дождусь той минуты, когда увижу вас на постоянном месте, рядом с собой.

– А мне там можно будет на работу устроиться?

– Да зачем тебе это? – встрепенулся Игорь. – Я же сейчас достаточно зарабатываю, на всех хватает.

– Ну все-таки. Хочется какого-то разнообразия в жизни. Надоедает днями напролет в четырех стенах сидеть.

– Так дома и есть твоя основная работа: по хозяйству, воспитанием сына заниматься – разве этого мало тебе?

– Нет, конечно, – согласилась Лена. Но тут же оговорилась. – А все же обидно как-то всю жизнь быть домохозяйкой. Другие вон успевают делать и то, и другое.

– Да что нам, дорогая, на других равняться-то – надо жить своим умом. У них – своя свадьба, у нас – своя. Судьбы у всех разные… Разве плохо мы живем, скажи, разве плохо?!

– Хорошо, – произнесли ее губы, но выражение глаз было печальным, однако он, естественно, не мог этого разглядеть в темноте.

– Ну вот, видишь, чего же нам еще надо для полного счастья! – Его горячие, приятные руки безостановочно поглаживали ее тело. И от этого ей действительно было хорошо.

– Но ты на всякий случай подыщи мне что-нибудь подходящее хотя бы в своей службе, – попросила Лена, столь же ласково прижимая его к груди, – пусть даже на короткое время попробовать.

– Ладно, – уклончиво ответил Драйзеров, – поживем-увидим. Не волнуйся, Леночка, успеешь еще, наработаешься.

Дальнейший их диалог сопровождался стонами любви… Нет, господа, что ни говорите, а расстояние не разъединяет – напротив, сильно сближает родных людей, заставляет их забыть обо всем плохом и думать только о радостном, о приятном. Время, говорят, лечит, а расстояние… калечит. Нет, разумеется, не в том смысле, что уродует близких по духу, крови и плоти, а как бы устраивает им пытку на выносливость, выдержку. Если долго не видеться, не встречаться периодически, то, наверное, и с ума можно сойти, запить с тоски, при условии, конечно, больших, горячих симпатий друг к другу.

Всю свою горечь расставания Игорь постарался излить по приезде в эпистолярном жанре:

"24.6.68г… И вот, Ленуся, снова я здесь один. Ты знаешь, за время дороги истосковался по вам, просто не могу: так невыносимо тянет домой, в Тагил, к вам, родные, что прямо бросил бы сейчас все… Тоска съедает. Не знаю, Лена, как ты, но мне, откровенно пишу, без вас жизни не было бы, настолько к вам привык, прирос душой. Бывает, Ленуся, что мы с тобой и повздорим, поспорим, всякое, конечно, случается, правда же?.. А все одно во мне вы так глубоко, что я никогда не смогу быть без вас.

Доехал я хорошо. В семь вечера в воскресенье был уже на месте. И ты знаешь, чем дальше увозил меня поезд от вас, от семьи, тем больше одолевала грусть, гложила тоска. Даже аппетит пропал, и не мог кушать то, что ты мне приготовила в дорогу. А на следующее утро достал сверток из чемодана, и лавиной накатились свежие воспоминания о доме, о славно проведенных совместно днях отпуска. Подумалось тогда еще: "Ведь это мне Леночка укладывала, заворачивала своими руками…" И прямо рыдать хотелось. Так и не смог я по-настоящему покушать, не шел кусок в горло. В общем, за два дня дороги так намучился, нагоревался, что опять в лице изменился в худшую сторону – будто бы и не был в отпуске, не отдыхал.

Тут мне только и родное – это чемодан и что внутри в нем. Как посмотрю на него, так сразу о вас вспоминаю, на крыльях бы к вам полетел… Никогда, честное слово, никогда я еще так сильно не скучал, как сейчас. Вот, Ленусик, как бесконечно вы мне дороги и вся наша совместная жизнь! Вы хоть там со Славиком вдвоем – большая часть семьи, можете поговорить, что-то вспомнить, походить по тем местам, где втроем бывали. А я, увы, один… Или, может, вы так обо мне сильно думаете, что все это мощным биоэнергетическим потоком передается на расстоянии, и я начинаю тосковать по дому. И сейчас меня никто и ничто не интересует. Как посмотрю на здешних женщин, так сразу ты у меня со Славиком перед глазами возникаешь. Вот ведь, Ленчик, как еще в жизни бывает.

Леночка, родненькая, умоляю: быстрей залечивай все свои болячки, делай все, что нужно, и, может, в конце июля вы ко мне приедете, так сказать, с ответным визитом на целый август? А то ну никак не могу выдержать без вас я. Никакого настроения нет. Поедите грибов и прочих здешних даров природы. Ягоды тут изумительные, вкусные-превкусные – брусника, черника, морошка. Из нее чудный, волшебный по своим лечебным свойствам получается сироп. Вот приедешь, попробуешь – сама убедишься. Я подыщу тут место, где временно сможете остановиться. Думается, до конца июля мы этот вопрос с тобой еще обговорим более детально.

Дом уже обещают достроить к концу сентября, так что, видно, Славе придется и в начале третьего класса походить в школу в Тагиле.

Вот пишу вам и вроде как бы разговариваю с вами, рядом нахожусь, от этого легче немного на сердце становится… Деньги я тебе, рублей тридцать пять, вышлю почтовым переводом числа двадцать шестого, так что постарайся, родная, чтобы их тебе хватило до следующей моей получки, то есть до тринадцатого июля. А там, посмотрю, может, оперативно вышлю телеграфом. Ты мне еще сообщишь, какова финансовая ситуация, хорошо? Здесь мне старшина (заведующий складом Василий Андреевич) передал твое последнее письмо, о котором ты мне говорила. Прочитал и радостней на душе стало. Фуражку новую и ремень, оказывается, я оставлял у старшины, и он мне это тоже вернул. Так что не беспокойся: ничего не пропало.

Как, Леночка, получишь деньги после тринадцатого, не забудь уплатить за квартиру за июнь и, пожалуйста, выкупи из ателье китель и брюки, если они будут готовы. Если задержка из-за отсутствия синего канта, пускай шьют с красным – с синим закажем в следующий раз. Квитанции в комоде – я тебе показывал. Постарайся все вопросы утрясти до конца июля, а потом уж милости прошу ко мне. Здесь я вас прокормлю. К первому августа займу еще денег, чтобы не ждать до получки, и вышлю вам на дорогу. А также чтобы за июль за квартиру уплатить и Славе приобрести костюмчик в школу.

Домой на Украину тоже буду сейчас писать. Попрошу, чтобы не обижались на нас, если что не так было с нашей стороны.

Теперь, Славик, к тебе несколько слов. Ты уж, пожалуйста, слушайся маму, веди себя хорошо, не расстраивай ее ничем, поддерживай ее настроение своим примерным поведением и отношением. Ты меня слышишь, сынок?!. Я тебя очень прошу, ты уже взрослым становишься, все понимаешь, поэтому будь умницей всегда. И еще я хочу сказать тебе, чтобы ты не забывал свои школьные учебники, а периодически бы заглядывал в них, повторял пройденный материал. Читай, пиши, решай задачи хотя бы по часу в день обязательно. В один день одно сделай, в другой – другое. А мама пускай дает тебе задания и проверяет их исполнение. Это обязательно надо делать, иначе все труды за прошедший год, твои и педагога, пропадут, многое забудется и придется все начинать сначала. Договорились, сынка?! Пускай мама напишет мне, как даются тебе ее задания. И не оставляй ее, пожалуйста, одну дома на целый день. Ты сам гуляешь, бегаешь, а ей одной скучно сидеть. По возможности, вам всегда надо быть вместе. Идет, например, интересный фильм в кинотеатре – договоритесь и сходите посмотрите вдвоем. И в магазины самостоятельно или с мамой не ленись и не стесняйся ходить, когда она тебя об этом просит, не отказывайся, будь добр. А то мне мама снова потом будет жаловаться, что к ней все дяди пристают, и оттого разные нехорошие истории случаются. А зачем, посуди, сынок, нам это нужно?! Нам надо жить одной дружной семьей, правда ведь? И поэтому мы должны друг друга слушать, защищать, не давать в обиду. Я надеюсь, что ты, Славик, впредь мне тоже будешь писать, тем более у тебя это неплохо получается. Заодно и тренироваться, упражняться будешь по письму, в сочинительстве, в изложении мыслей на бумаге. А я, естественно, буду тебе отписывать, указывать на ошибки, которые обнаружу. Мама на конверте сама будет писать адрес, чтобы письмо дошло до меня. Можно даже сделать так: ты сочиняй, диктуй маме, а она будет записывать. В общем, решай сам, как тебе лучше будет, дорогой ты мой сынок. Я знаю: ты у меня все прекрасно понимаешь и все сможешь, осилишь, что советуют тебе папка с мамкой. Я также надеюсь и уверен в этом, что когда ты вырастешь, станешь окончательно взрослым и самостоятельным человеком, будешь во многом похож на своего папку. Со своей стороны постараюсь без остатка отдать, передать тебе свое, насколько у меня хватит энергии, умения. И нам за тебя краснеть не придется, правильно я говорю? Ну а сейчас, пожалуйста, будь внимательным и добрым по отношению к нашей маме – каким бы я был дома. Ведь мама наша, Славик, очень хорошая, добрая, только ее нужно понимать, прислушиваться к ее словам. Ты видишь, знаешь, что мы с ней порой спорим или похлеще что-нибудь случается в наших взаимоотношениях – так без этого и невозможно, наверное, жизнь большую прожить. Главное, что потом, несмотря ни на что, мы продолжаем любить друг друга, жалеть. Но тебя, я думаю, мама обижать не будет (правда, Ленуся?), если, конечно, ты ее будешь хорошо слушаться.