- -
- 100%
- +
– С кем? – приуныл я.
– Увидишь. Только приходи на встречу. – Аннабель снова оказалась рядом, и в мою руку скользнуло что-то продолговатое.
Странный пьянящий аромат. Мимолетное жгучее прикосновение к щеке. Стук открываемой двери и порыв холодного ветра из темноты, словно я не на юге… Я сидел без сил, но потом все-таки встал и включил свет. На ладони лежал плотный конверт с тисненой зеленым буквой «L». Конверт был открыт, внутри лежал листок бумаги и карточка красноватого цвета, похожая на визитку, тоже с единственной буквой «L». На листке я с удивлением прочитал:
«Тот, кому выпала эта карта, приглашается на встречу с Прекраснейшей». Тут же был адрес и схема проезда с Садового кольца. Можно было и пешком от станции метро «Смоленская». Указывалась дата – как раз на следующий день после моего возвращения в Москву, а время стояло странное: «в час после заката». Карточку следовало показать охране на входе.
Что меня удивляет теперь, я не унес ноги сразу, а остался до дня, на который был куплен обратный билет. Сейчас-то я научился удирать, камуфлируя это изящным термином «тактическое отступление». А тогда из меня только начали выбивать дурь. Но меня совсем очаровала Кира…
Днем мы лежали на пляже или прогуливались по крутым улочкам, а вечерами шли в парк. На траву и цветы опускались сумерки, таинственный полусвет разливался среди деревьев. Мы находили какую-нибудь скамейку и садились. Целовались сначала робко, оглядываясь по сторонам. Но ливанские кедры укрывали нас своей глубокой тенью, и мы распалялись. Однако дальше поцелуев Кира, к моей досаде, больше не шла. Между тем подходило время отъезда. В последний день моего пребывания в Крыму собрались, наконец, в Ласточкино гнездо. Катер оставлял пенный след, и Кира прятала лицо от брызг за моей спиной. Наконец высокая скала выросла над взбаламученным морем, катер вошел в прохладную тень под зубчатыми стенами, и я вспомнил, что уже видел этот причудливый замок в старом детском фильме «Синяя птица». Там это был замок Ночи.
Мы поднялись по каменной лестнице. Кира перелезла через парапет и на самом краю обрыва сорвала красный цветок на длинном ворсистом стебле. Покачала его перед лицом, а потом бросила вниз. Цветок падал долго – красноватое пятнышко над синей бездной вод, и Кира задумчиво смотрела ему вслед. В Алупку возвращались на такси – почти беззвучный полет среди темных сосен под белеющими обрывами Ай-Петри. После оживленного кафе, где нам так хорошо танцевалось, Кира притихла. У пансионата сели на теннисный стол в густой тени шелковицы, и я обнял Киру. Она покорно прижалась, позволив моей руке проникнуть под платье. Я ощутил пальцами нежную мягкость внутренней стороны бедер и вмиг возбудился… Вдруг Кира надавила рукой сверху так, что кончики моих пальцев, будто раздвинув лепестки скрытого цветка, погрузились в мягкую глубину. Кира прерывисто вздохнула, потом плотно сжала ноги и резко отодвинулась.
– Что?.. – начал я.
И умолк. От стола спускалась тропинка, по ней я впервые проник в этот заколдованный сад. Сквозь черную крону шелковицы сквозил свет, осветляя выщербленные плиты. Между деревьев был проем, где днем виднелось море. Сейчас море исчезло, зато горели звезды. Они образовали что-то вроде яркого венца, и я подосадовал, что не знаю, какое это созвездие. Что-то вроде серебристого сияния поднималось над тропинкой к нам. Мое сердце замерло, потом начало прерывисто стучать. Листва шелковицы над нами сделалась как серебряная филигрань… И вдруг все погасло: исчезло серебристое сияние, а звездный венец рассыпался на тусклые угольки. Много раз я потом искал в Интернете это созвездие, но не нашел.
– Ты видел? – странным голосом спросила Кира.
– Да, какой-то свет, – пробормотал я.
Кира долго молчала.
– Это была женщина, – наконец прошептала она. – Женщина необычайной красоты, вся будто сотканная из света. У меня до сих пор мурашки бегут по коже. Кто это мог быть?
Я не ответил. Еще недавно я остро желал Киру, но теперь все ушло. На душе стало тревожно, темнота и звон цикад угнетали. Я поцеловал Киру и простился, она как будто недоумевала. Адресами обменялись еще днем. Я уехал утром, простившись с Нестором и потрепав за ухом Гелу – странно, на сей раз она приняла это благосклонно. Малевич уехал еще два дня назад, похудевший, но довольный своей брюнеткой. Крым разворачивал за окном автобуса свои открыточные красоты, а потом застучали по рельсам колеса.
Я жевал купленные задешево груши и, глядя сквозь пыльное стекло, с досадой вспоминал Киру: всего-то раз и был секс. Ну что же, скоро я забуду ее. Женщин будет много в моей жизни…
Любовь – это нежный цветок, и когда срываем его, быстро вянет. Вянет и тогда, когда не срываем. Увядает от разлуки, от каждодневных семейных будней. Так думают люди, и в общем правы. Я тоже тогда не знал, что иные цветы клонятся, но не горят даже под огненным дыханием Армагеддона.
4. Ветер будущего
В Москве поезд прибыл на Киевский вокзал. Я вышел на площадь – к искрящемуся на солнце фонтану, стеклянному мосту через Москву-реку, и вновь ощутил холодное дуновение: эту набережную и город я видел безлюдными, под покровом вечных сумерек. Что с ними могло произойти?
Переночевал у родственников, долго ворочался на раскладушке. Наконец заснул и, подобно Алисе, очутился в очень странном месте. Вдаль уходит песчаный пляж, на него набегают волны, омывая ноздреватые льдины. Кроме застрявших торосов и редких камней на песке ничего нет. Чуть поодаль от берега вода растворяется в сумраке. Сзади раздается стеклянный звон, я оглядываюсь. И едва не сажусь на песок – ледяной замок возносится надо мною. Угрюмо-синим светятся шпили башен, холодный голубой свет стекает по витым лестницам, красные огоньки горят в темных узких окнах. Жутью веет от этого здания, построенного будто не людскими руками. Вот он, истинный Замок Ночи!
К черной воде спадает лестница, будто из голубого льда, по бокам ее сторожат химеры, а на площадке стоит женщина. Я сразу узнаю Аннабель. Но сейчас ее лицо гордое и жестокое, и напоминает высеченную изо льда маску. Женщина напряженно смотрит во мрак, словно что-то заставило ее выйти из зачарованного замка, и не замечает меня. А в темноте над морем происходит какое-то брожение. И вдруг словно распахивается окно, и я с содроганием вижу уже знакомую картину: снежные горы, металлические острия на обширной площади среди леса, и надо всем этим синеву небосвода. В нем разгорается призрачное зарево, словно огромная птица машет пламенными крыльями.
Что-то заставляет меня обернуться.
Женщина уже не стоит, а спускается по ледяной лестнице. На лице теперь недоверие и жестокая радость. На последней ступеньке женщина колеблется, но вдруг шагает прямо на воду, и та выдерживает – только от каждого шага расходятся серебристые круги. Женщина проходит совсем немного и исчезает в сумрачных парах. И сразу словно задергивается занавес, пропадает зрелище заснеженных гор. Я снова поворачиваюсь, но замка уже не видно – лишь песок, камни и ноздреватые льдины. А потом начинает темнеть, и будто чьи-то холодные пальцы пробегают у меня в голове…
Я проснулся и долго лежал, приходя в себя. Птицы чирикали за окном, в комнате был полумрак. Что за страсти мне стали сниться после того злосчастного «семинара» в Грузии? Словно компьютерная программа взломала замок таинственной двери, ведущей в глубины подсознания или куда-то еще. Не про этот ли берег говорила Аннабель? Но где может находиться такой?
Я побродил по Москве, и мне казалось, что даже сквозь карман жжет конверт Аннабель. Идти или нет? А через некоторое время поймал себя на том, что постоянно оборачиваюсь: не следует ли за мной тот, с мечом? Я плюнул и зашел в ближайшее Интернет-кафе. Заглянул на официальный сайт ФСБ, может хоть эта организация мне поможет?
На сайте обнаружил заманчивое предложение стать двойным агентом: всем завербованным иностранной разведкой гражданам предлагалось сотрудничать с ФСБ, причем с сохранением выплачиваемого иностранной спецслужбой денежного содержания. Я некоторое время думал, подходят ли таинственная организация Сибил под понятие иностранной спецслужбы – но едва ли. Так что оставил это и только скопировал электронный адрес. Бдительным гражданам предлагалось описать подозрительное событие и, указав его дату и участников, отправить сообщение в ФСБ, конфиденциальность гарантировалась. О вознаграждении не упоминалось, но я ведь не ради денег.
Создав новый почтовый ящик, я пару часов трудолюбиво составлял первый в жизни донос: написал про «семинар» в Грузии, какие темы обсуждались, кто участвовал. Несмотря на «лечение» Симона, вспоминалось не все, похоже дурман не совсем выветрился из сознания. Долго думал, описывать ли картину сумрачной ирреальной Москвы, но решил, что не стоит – примут за психа. В это учреждение и так, наверное, обращается уйма шизофреников. Зато рассказал о своем бегстве и таинственном Симоне. О втором семинаре, в Крыму, написал коротко: с одной стороны ничего особого, обсуждались вопросы геополитики, а с другой – опять использование подозрительных психотехнологий… Отправил письмо и даже почувствовал гордость: как бы мое подсознание не программировали, свободу выбора я сохранил (и бывают же такие олухи на свете!). Еще долго сидел в Интернете, наконец настал вечер. Я со смущением понял, что нетерпеливо жду назначенного времени.
Несмотря на схему, не сразу нашел место. Язычки закатного пламени уже потухли в окнах высотного здания на Смоленской, когда я отыскал нужный подъезд. Под ничего не говорящей вывеской тускло блестели стеклянные двери. На автостоянке теснились иномарки. Когда я вошел в полутемный холл, меня оглядел охранник в черном костюме, и я протянул карточку с буквой «L». Охранник глянул на карточку и пошевелил пальцами другой руки. Я вспомнил о листке с адресом и отдал его. Возвращая карточку, охранник указал:
– Это внизу.
Я стал спускаться по длинной лестнице, покрытой красным ковром. Спуск был на удивление долгий, внизу оказалась массивная дверь из темного дерева. Я надавил на золоченую ручку, и дверь неожиданно легко открылась. За ней оказалось обширное помещение со скучными бетонными колоннами – похоже на бомбоубежище советских времен, устроенное под одним из административных зданий. Зал был тускло освещен, стены ярко и грубо расписаны, среди колонн разбросаны столики. Люди за ними походили на посетителей ресторана, да и вообще все производило впечатление захудалого ресторана – я думал, что в столице таких уже не осталось.
У входа была раздевалка, и тут я вздрогнул: там стояла девица, словно сошедшая со страниц «Мастера и Маргариты» – вся голая, кроме кружевного фартучка. Только цвет фартучка не белый, а зеленый, а на голове серебряный обруч с зеленым же камнем. Я смутился и вспомнил читанное про тайные московские клубы для избранных. Хотя публика не казалась избранной: вторая столь же раздетая девица проводила меня к столику, где сидел очкастый юнец и мужчина, которому больше пошла бы камуфляжная форма – с непроницаемым лицом, ежиком волос и слегка свернутым носом. Впрочем, и темный костюм сидел ладно.
Оба глянули на меня равнодушно. Не спрашивая, официантка поставила передо мной запотевший графинчик с водкой и рюмку. Ни закуски, ни вилки. Я огляделся: неужели и дам потчуют подобным образом? Оказалось, что женщин немного, а поблизости всего две. Первая одета вычурно: шляпка с перьями и длинное зеленое платье. Перед ней бокал с красным вином. Рядом у колонны другая женщина, и я не сразу понял, что это девочка, только одета как взрослая дама – черное платье, лишь лицо и плечи белеют.
Я поглядел на стены, моргнул и отвернулся. Рисунки были выполнены в стиле граффити, с преобладанием зеленых и красных цветов, и изображали совокупляющиеся пары, словно тут порезвилась сексуально озабоченная молодежь. Юнец глазел то на изображения, то на меня, стало неуютно, и я налил водки. Челюсти свело от холода и горького вкуса. Зачем я сюда пришел? Какой-то притон.
Раздался странный звук, словно где-то в глубине запели трубы – томительно и печально. Я огляделся: у стены за музыкальным пультом сидел молодой человек в строгом темном костюме. Звуки наплывали, становясь громче и тревожнее, к ним присоединился ритм барабанов, от которого холодок пробежал по спине. В центральном проходе вдруг стало темно, и луч света выхватил то, что я раньше не заметил – черный треножник с двумя рогами. Музыка стала тише, но барабаны продолжали рокотать. Перед треножником появился человек – лысый и в багряном плаще, смахивал на римлянина из какого-то фильма.
– Господа! – произнес он. – Мы собрались для встречи, о которой долго мечтали. Некоторые давно приходили на наши тайные службы, посвященные Прекраснейшей, другие появились здесь впервые. Это ее выбор, и мы не смеем перечить ему. Сегодняшний вечер необычаен, она посетила нас в силе и славе. После ритуала каждый удостоится аудиенции. Каждый может стать избранником. Приступим же!
Человек шагнул в сторону и исчез. К моему удивлению, поднялась девочка в вечернем платье. На руках у нее были длинные перчатки, и черными пальцами она сжимала красную розу. Девочка подошла к треножнику, взялась свободной рукой за рог и оглянулась – лицо испуганное и торжествующее. Удары барабанов сделались громче и медленнее, от них по телу распространилось томление. Я оглянулся: женщина в зеленом, стиснув край столика, подалась вперед. Наверное мать девочки, для какого зловещего ритуала ее привела?..
Легкий шум проходит по залу, и я снова гляжу на треножник. Из темноты выступает женщина, и сердце у меня замирает – это Аннабель. Только совсем другая Аннабель! Она стала как бы выше, красивее и грознее. Волосы каштановой волной падают на обнаженные плечи, на алых губах ни следа улыбки. Платье зеленью обтекает груди, их поддерживает золотой поясок, и одна рука женщины лежит на нем. Девочка приседает, протягивая ей розу.
– Прими от меня дар, Прекраснейшая! – говорит она.
Опять что-то начинает скулить в глубине моей памяти, словно испуганный зверек. Женщина берет розу рукой, что поддерживала поясок. Платье расходится, приоткрывая груди с красными сосками, и во рту у меня сразу пересыхает. А женщина обнимает девочку другой рукой и оборачивается.
– Рарох! – громко зовет она.
Смолкает музыка, гаснет свет, но красноватое свечение распространяется позади треножника. Облитая им, появляется нагая мужская фигура, и Аннабель отступает. Мужчина строен, но мускулист, и видимо обладает немалой силой, так как раздирает платье девочки надвое одним рывком. Подхватив за худенькие бедра, поднимает в воздух, и по залу проходит вздох – становится виден огромный темный пенис. Мужчина резко опускает девочку на него, та кричит и выгибается, а мужчина, сделав несколько мощных толчков ягодицами, ненадолго замирает и отбрасывает девочку в сторону. Та ударяется плечами и головой о колонну, а Рарох еще некоторое время стоит, красуясь мужской статью, и затем отступает в темноту.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Хроники Акаши – знание, закодированное в нефизической сфере бытия. Предполагается, что Хроники содержат в себе совокупный человеческий опыт и историю Вселенной. Для определения Хроник Акаши используются образные аналогии с «библиотекой», «вселенским компьютером» или «Разумом Бога». Наряду с данными об истории и фактической реальности там могут быть получены и сведения о возможных будущих событиях («Википедия»)
2
Энроф – название нашего физического слоя с пространством трех измерений и временем одного измерения. Приводится Д. Андреевым в «Розе мира»
3
Один из семи энергетических центров организма, отвечает за повседневное, «тактическое» мышление
4
А.С.Пушкин «Узник»
5
Кира – «госпожа» (греч.)