В землях заката. Избранники Армагеддона

– Стреляет гиперзвуковыми пулями, – с гордостью объяснил Грегори. – Летят втрое быстрее звука, можно танк расстрелять. Таких мало выпустили, оружие дорогое и не очень практичное… Выпей-ка виски, Юджин, а то у тебя вид замученный. И зови меня просто Грегори, без всяких там «сэров».

Варламов осторожно повесил автомат и взял стаканчик с желтоватой жидкостью. Вкус показался маслянистым, горло слегка обожгло. Грегори махнул рукой на стул, и Варламов сел, чувствуя, как по телу расходится приятное тепло.

– Джанет вернется не раньше пяти, – продолжал Грегори, – есть время поболтать. Послушай, Юджин, так из-за чего началась та чертова война? Что говорят об этом в России?

Варламов поставил стаканчик на край стола. Историей интересовался мало, так что просто повторил слова Сирина.

– Я слышал, что началось с диверсии против наших спутников. Включились установки «чёрного света» – говорят, их создали для радиоэлектронной войны, и компьютеры на земле стали сходить с ума. Ваше руководство видимо решило, что мы напали на Америку и нанесли удар по России. В ответ наши атаковали натовские базы в Европе. Однако компьютерные системы пошли в разнос из-за «чёрного света», так что настоящей ядерной войны не случилось…

У Грегори дернулась щека.

– У нас считают по-другому… – Он залпом проглотил виски и продолжал: – Официальная точка зрения довольно сомнительна. Согласно ей, Россия воспользовалась новым оружием, чтобы дезорганизовать НОРАД и нанести упреждающий удар по Штатам. Но я думаю, что произошло нечто более странное. Все было более-менее спокойно, и вдруг на Америку обрушилась эта напасть – «чёрный свет». Солнечное излучение меркло, люди и компьютеры выходили из строя. Система НОРАД стала выдавать сигналы, что Америка подвергается атаке, и сочла инициатором Россию. Не было времени выяснять, зачем ей это понадобилось: мы могли остаться слепыми и глухими. Тогда и был нанесен удар, с целью обезоружить противника. Ракеты с боеголовками малой мощности по центрам управления, уничтожение спутников и прочее. Всё при минимальных жертвах среди гражданского населения…

Грегори прижал пальцем задергавшееся веко и умолк.

Варламов пожал плечами:

– Прямо как в вестернах, там герой сначала стреляет, а потом думает.

Грегори невесело улыбнулся:

– И у нас не исключают, что компьютеры НОРАД ошиблись. Это могло быть результатом воздействия «чёрного света» или атаки хакеров. Из дата-центра в Юта поступило предупреждение, что компьютерные сети Пентагона могли быть взломаны, но это тоже приписали русским. А на детальный анализ не было времени, слишком большие массивы информации приходилось обрабатывать…

Грегори потрогал левый висок:

– К счастью, наши системы «Иджис»1 более-менее сработали. Над Америкой взорвалось всего несколько ядерных зарядов. Самым страшным оказался подводный ядерный взрыв близ Нью-Йорка, погибло около двадцати миллионов человек. В ответ вице-президент отдал приказ нанести удар возмездия ракетами «Трайдент» по нескольким российским городам. После этого стороны то ли решили, что нанесли достаточный ущерб друг другу, то ли всех деморализовал «чёрный свет». Так или иначе, военные действия сошли на нет. Главный кошмар начался потом… Что у вас известно о «чёрном свете»?

Варламов нахмурился:

– Мало. Насколько я знаю, секрет утерян…

Он запнулся: словно тень накрыла комнату, и будто слегка похолодало.

– Нам природа этого излучения тоже неизвестна, – уныло сказал Грегори. – «Чёрный свет» походил на оружие ЭМИ, но влиял не только на электронные чипы, но и на клетки живых организмов. Компьютеры шли в разнос, а люди впадали в сильнейшую эйфорию – как от наркотика или большой дозы виски…

Грегори покосился на бутылку, но больше наливать не стал.

– Вдобавок возникали галлюцинации, как от ЛСД. Воевать в таком состоянии невозможно, так что оружие получилось замечательное… Затем наступал глубокий сон, и все проходило, казалось, без следа. Самое страшное началось потом. В живых клетках происходили злокачественные изменения, и вскоре мутации захватывали весь организм. Развивались молниеносные формы рака или черное бешенство, когда люди грызли друг друга, дерево и даже металл. В конце всегда наступала смерть. От последствий этого излучения за несколько лет умерли миллионы американцев! И не меньше в России. На огромных пространствах возникли Тёмные зоны, где жизнь оказалась чудовищно деформирована. В Америке пытались разгадать природу «чёрного света», но безрезультатно…

На щеках Грегори появились красные пятна, он стал задыхаться и умолк.

Варламов вздохнул:

– Что толку теперь выяснять? Есть русская пословица: «После драки кулаками не машут». Наши политики не доверяли друг другу, ученые разрабатывали новые виды оружия, а теперь сидим в дерьме и разбираемся, кто начал войну и кто победил?

Губы Грегори раздвинулись в безрадостной улыбке.

– Во всяком случае, не мы. Что осталось от Америки? Полтора десятка Территорий, Тёмные зоны и мертвые города.

Варламов пожал плечами: – В России не лучше.

Он поднялся наверх и еще на лестнице перестал думать о войне: дело прошлое, ничего не исправить. Войдя в комнату, огляделся.

Тени ветвей качались по белым стенам. Над комодом висела фотография, с нее улыбалась девушка с красиво уложенными золотистыми волосами. Сердце Варламова забилось чаще: почти так же выглядела его мать, когда приехала в Россию, она показывала свое девичье фото из бережно хранимого альбомчика… Не сразу сообразил, что на фотографии все-таки другая женщина. Из замешательства его вывел донесшийся снизу телефонный звонок, а потом окрик Грегори:

– Эй, Юджин! Это тебя.

Варламов сбежал по лестнице и взял трубку настенного телефона.

– Привет, – сказал возбужденный голос Сирина. – Ты как? Меня целый час допрашивал какой-то тип из Колумбуса. С переводчиком, сам в штатском, но чувствуется военная косточка. Все ему выложи – и про базу, и зачем сюда прилетели. Ну, про базу я наплел с три короба, все равно никто не проверит. А зачем полетели?.. Не все же ему рассказывать. Пришлось сказать, что в поисках политического убежища. Тут он прямо просветлел. А потом репортеры налетели, еще час мутузили.

Варламов рассмеялся:

– Успокойся! Эк тебя взвинтили, Миша. Как устроился?

– Ничего. – Сирин заговорил помедленнее. – У двух старых леди. Объясняемся в основном на пальцах, ну и словарь я с собой прихватил. У них масса дел по дому: надо краны чинить, канализацию, еще кое-что. Предложили комнату и кормежку за эту работу. Я согласился, надо пока осмотреться. А ты как?

– Тоже были репортеры. На каких условиях живу, пока не знаю. Развлекаю старого джентльмена. Есть еще молодая леди, но она уехала.

– Красивая? – осведомился Сирин.

– Да нет. Лицо длинное, челюсть выдается. На меня глядит, будто хочет засунуть в какой-нибудь моющий агрегат и выстирать хорошенько.

– Ну-ну, – хихикнул Сирин. – Ладно, пойду краны чинить. Да, номер моего телефона запиши.

Возле аппарата лежал блокнот с ручкой, и Варламов записал номер.

– Мы обычно пользуемся мобильными телефонами, – сказал Грегори. – Но в каждом доме должен быть и стационарный, на случай если заблокируют мобильную связь.

Он вернулся к себе, а Варламов уныло походил по гостиной, поглазел на кухонные приспособления, видеоаппаратуру. Что он-то будет делать в Америке?.. Подошел к книжным полкам, на видном месте стояла Библия. Он взял книгу и открыл наугад.

«Бытие», глава 39, история Иосифа в Египте.

Варламов улыбнулся и поставил Библию на место. То, что случилось с ним, действительно походило на судьбу Иосифа: оба неожиданно оказались в чужой стране. Правда, Варламова не продали в рабство, и современная техника управилась с перемещением быстрее, всего за четыре часа…

Послышался звук подъехавшей машины, и настроение упало: за окном показался желтый автомобильчик Джанет. Впрочем, ее приветственное «Хай!» прозвучало на этот раз дружелюбнее.

– Поехали, – сказала она, войдя в гостиную.

– Куда?

– Тебе предлагают работу. С погрузчиком справишься?

– Наверное, – пожал плечами Варламов. В транспортном отделе городской управы, где он работал, приходилось иметь дело с разнообразной техникой.

– Может, придется поработать и руками, – предупредила Джанет, садясь за руль. – Но в твоем положении выбирать не приходится. Как я поняла, квалификации у тебя никакой.

– Только учусь, – пробормотал Варламов.

После школы хотел поступить в университет, но отец не отпустил в Петрозаводск, заставив учиться в местном автомеханическом колледже. К занятиям Варламов относился спустя рукава.

Проехав пару перекрестков, Джанет резко затормозила.

– Зайдем в магазин, – объявила она.

Магазин оказался обувным. Варламова усадили на диванчик, и Джанет стала подбирать ему туфли: видимо, решила бороться за чистоту своей гостиной. Наконец подыскала такие, которые пришлись Варламову впору и устроили придирчивую Джанет. Поднесла к устройству на прилавке карточку.

– Будешь должен три тысячи. Пошли!

Приехав на окраину города, остановились у здания, похожего на склад. Складом оно и оказалось, из ворот стал выезжать грузовик с бочками. Джанет провела Варламова на второй этаж и приоткрыла дверь.

– Мистер Торп, я его привела.

И села за стол с телефоном и компьютером. Выходит, тут и работала.

– Войдите, – донесся грустный мужской голос.

В кабинете Варламов увидел лысоватого мужчину, который вяло поднялся навстречу и столь же вяло потряс протянутую Варламовым руку.

– Юджин, если не ошибаюсь? Слышал о вас в новостях. У нас заболел работник, и Джанет порекомендовала вас. Возьму пока временно. Условия следующие…

Так началась трудовая карьера Варламова в небольшой фирме по продаже удобрений и прочей всячины окрестным фермерам. Ему подыскали комбинезон по росту, рабочие ботинки, и, познакомив с работающим на складе негром по имени Джо, оставили под его началом. Тот показал, как управлять электрическим погрузчиком, и дал время освоиться. Варламов поездил, приноравливаясь к рычагам и кнопкам. Отец приучал сыновей не бояться никакой работы. «Судьба градоначальника переменчива, – говорил он. – Кто знает, что будет завтра?»

Когда дошло до разгрузки подъехавшего трейлера, Варламов занервничал и уронил груз на бетонный пол, к счастью ничего не рассыпав. Джо сносил оплошности белого человека терпеливо, лишь иногда снисходительно улыбался, что с непривычки даже пугало – так ослепительно блестели зубы на черном лице. Кроме них двоих на складе никого не было, и к концу дня Варламов порядком устал. Он долго мылся под душем, пытаясь избавиться от резкого запаха аммиака.

Джанет ждала в автомобиле.

– Мистер Торп как будто тобой доволен, – в голосе скользнула лишь тень одобрения. – У Саймона давно развивалась черная немочь, его наверное изолируют, так что сможешь получить постоянную работу.

Стоило лететь за океан, чтобы грузить удобрения? Но Варламов бодро ответил: – С меня причитается.

Джанет только моргнула. Остановилась, подождала зеленого света и тронулась снова.

– Кстати, чья фотография висит у меня в комнате? – спросил Варламов. – Красивая девушка.

– Моей мамы в молодости, – после молчания произнесла Джанет. – Это ее комната.

– Она… умерла?

– Живет в Пенси-Мэр, – скучно сказала Джанет. – Никак не перетяну ее сюда, не хочет оставлять могилу отца.

Варламова бросило вперед, приехали. Он взял из-под сиденья старые ботинки и вышел. Тень от дубов лежала на стенах дома.

Сегодня обед состоял из ломтиков курицы, обжаренной с овощами и залитой острейшим соусом. Потом последовал пирог, чай, мороженое – и посуда исчезла в посудомоечной машине. На готовку у Джанет ушло минут пятнадцать, на уборку меньше пяти. Автоматизация кухонного процесса внушала уважение.

После обеда включили телевизор – «Сони», той же китайской фирмы, что дома в Кандале, только экран больше. Шли новости по CNN.

Сенатор Временного конгресса Пол Макдафи требовал приостановить действие территориальных актов о контроле над рождаемостью. Военные вертолеты нанесли удар по базе мародеров на Восточном побережье. Компания PANAM восстановила воздушное сообщение с Сиэтлом на китайских самолетах «Великий поход 919». Двое русских прилетели на военном самолете в Ил-Оу и попросили политического убежища. На обломках России процветает диктатура мелких градоначальников (Варламов сконфуженно покосился на Джанет, но та поджала губы и отвернулась). В отставку отправлен генерал Брюс Кларк. Покидая пост, он заявил, что противовоздушная оборона Северной Америки давно уже фикция…

После новостей пошла мелодрама в стиле ретро. Стало скучно, и Варламов поднялся наверх. В темноте за окнами шумели дубы, со стены улыбалась девушка с золотыми волосами. Он разделся, лег и выключил свет. Шум был ровный, словно от волн, и эти волны понесли его по бесконечной реке…

Прошло два дня. Варламову приходилось не только ездить на погрузчике, но и ворочать тяжелые мешки. Руки с непривычки болели, и к вечеру уставал так, что Грегори старался не донимать разговорами. Возясь с бочками, проклинал Сирина – притащил в эту Америку… В пятницу после работы надеялся отдохнуть, но Джанет завезла его в парикмахерскую. Пошепталась с парикмахером (в Карельской автономии ими были только женщины) и исчезла в дамском зале.

Варламовым занялись основательно: вымыли голову, а потом парикмахер в очках с золотой оправой стал придавать его шевелюре новый вид. Попутно развлекал беседой: спросил о российских заведениях и, кивнув на большой дисплей-зеркало, где сменялись проекции головы клиента, пожаловался на манеру выбирать прическу через компьютер.

– Женщины понятное дело, – говорил он, щелкая ножницами. – Не успокоятся, пока не увидят на своей голове двадцать вариантов причесок. Но мужчины… Хотят выглядеть, как любимый киногерой. Не учитывают ни своеобразия черт лица, ни экспрессивной динамики…

Еще какое-то время он рассуждал, временами отступая, чтобы оценить результат, и наконец объявил, что все готово. Варламов с удивлением поглядел в зеркало: парикмахер убрал не так много волос, но выражение лица изменилось, став более уверенным и решительным.

– Здорово! – сказал он искренне. – Большое спасибо. Сколько с меня?

Услышав ответ, присвистнул, а парикмахер улыбнулся:

– Не беспокойтесь, Джанет заплатит. Отдадите ей, когда получите деньги. Заходите еще.

Варламов вышел в холл и не удержался, глянул в зеркало еще раз. Элегантный костюм, голубая рубашка под цвет глаз, аккуратно, но с оттенком вольности подстриженные светлые волосы. Не похож на лохматого парня в тренировочном костюме, каким вылез из самолета… А интересно, зачем Джанет с ним возится? Наверное, по американской привычке, чтобы во всем был порядок: на кухне, в доме, и заодно в облике свалившегося с неба гостя.

Джанет еще не появилась. Варламов сел на диван и потянул со столика журналы. Сначала открыл «Плейбой», но рассматривать на людях фото обнаженных женщин было неловко, так что взял «Тайм». От нечего делать стал читать статью о Китае.

Анализируя политику единственной оставшейся сверхдержавы, автор приходил к выводу, что следующий этап ее территориальной экспансии наступит не раньше, чем через десяток лет. Китаю требовалось наладить функционирование госаппарата на присоединенных территориях, добиться полного принятия их населением идеологии «Чжун»2, а главное, увеличить как численность китайцев, так и влияние прокитайского лобби в потенциальных протекторатах.

Большинству североамериканских Территорий опасность пока не грозила: они были важны для Китая как поставщики высоких технологий и рынок сбыта, второй по величине в Западном полушарии. Раздробленность и экономическая зависимость от Китая не позволяли им стать преградой для китайской экспансии.

Главная угроза, как считал автор, нависла над Канадой. Мало пострадавшая от войны, экономически первая на Американском континенте, Канада оставалась единственным противовесом Китаю в этой части света. Именно торговля с Канадой давала северным Территориям США определенную независимость от Китая. Опасным для Канады было то, что ее промышленность и сельское хозяйство располагались в узкой полосе вдоль границы США. В случае вооруженного конфликта нескольких ядерных ударов хватало, чтобы отбросить страну на уровень самых пострадавших американских Территорий. Поводом для показательной бомбардировки могла стать, например, депортация нелегально проникших в Канаду китайцев.

После этого Великому Китаю не составляло труда установить контроль над оставшимися Территориями США – как он уже сделал с Калифорнией и проделывал сейчас с Оре-Ваш, бывшими штатами Орегон и Вашингтон…

Дочитать Варламов не успел, появилась Джанет. Волосы рыжими кудрями спадали на плечи. Она удивленно глянула на Варламова и ненадолго скрылась в мужском зале.

– Твоя прическа стоит, почти как моя, – сказала она с улыбкой. – Ничего, с получки расплатишься.

После парикмахерской от Джанет исходил тонкий и почему-то тревожный аромат. Фонари горели вдоль сумеречных улиц, и окна дома засветились навстречу из-за темных деревьев.

Субботнее утро выдалось ясным. Редкая желтизна появилась в кронах дубов, и трава на лужайке оставалась зеленой, но глубокая синева неба говорила, что и сюда скоро придет осень. Варламов встал поздно и, приняв душ, стоял перед окном.

Странно, как быстро его жизнь в Америке вошла в колею. Нигде не был, но казалось, будто прожил здесь месяцы, а не дни. Неужели еще недавно слушал шум дождя за окном в Кандале и гадал: поедут они на рыбалку или опять придется слоняться без дела?.. Варламов улыбнулся, смена обстановки начинала ему нравиться. Он сошел по лестнице, поздоровался с читавшим газету Грегори и положил себе овсянки.

Грегори зашуршал газетой:

– Ваш самолет перевезли на базу ВВС под Колумбусом. В сопровождении твоего напарника. Правительство конфисковало самолет как угрозу национальной безопасности, а вам обоим губернатор предоставил политическое убежище. Так что теперь вы здесь на законных основаниях.

Хм, политическое убежище! Вот уж о чем не думал… Жаль, что сегодня не увидится с Сириным. Собирались посидеть в баре, обменяться впечатлениями от Америки.

– Забавно, – сказал он, хлебнув кофе. – Никогда не думал о политическом убежище. По-моему, Сирин тоже. Просто забрались в самолет и полетели. А интересно, если бы и раньше так было: свободно ездили друг к другу, не было взаимного недоверия, военных планов?.. Правда, мать говорила, что одно время у Америки и России были неплохие отношения. Как иначе она смогла бы приехать в Россию?

– Было такое время. – Грегори отложил газету. – Но длилось недолго. Не читал такие стихи?

И он медленно произнес:

«Alas! they had been friends in youth;

But whispering tongues can poison truth;

And constancy lives in realms above…»

«Увы, в юности они были друзьями, – перевел про себя Варламов. – Но слухи могут отравить истину, и постоянство живет только на небе».

Он покачал головой, а Грегори вздохнул:

– Это из довольно загадочной поэмы английского поэта Кольриджа, «Кристабель».

Он помолчал.

– Так вот, Юджин, в политике не бывает дружбы, только интересы. Да, некоторое время мы пытались сотрудничать с Россией, она была полезна, как возможный противовес Китаю. Но потом у вас случилось то, что называют русским реваншизмом: присоединение территорий, попытки расширить сферу влияния, опередить Запад в области вооружений… Так что Россия оказалась выгоднее для Америки в качестве врага, или, скорее, пугала.

Грегори невесело оглядел Варламова, потом продолжал:

– Естественно, мы не собирались воевать с русскими. В случае победы у нас просто не хватало сил контролировать столь обширную территорию, и ресурсы России достались бы Китаю, а это стало бы кошмаром для Америки. Но Америка охотно втянулась в гонку вооружений, и наши компании заработали сотни миллиардов долларов на системах противоракетной обороны, обновлении флота и прочем. Конечно, за счет налогоплательщиков и европейцев, но таков военный бизнес…

Грегори стал задыхаться от длинной речи и умолк.

– Видел я Европу, – фыркнул Варламов. – То, что от нее осталось после противоракетной обороны.

Наверху хлопнула дверь, и они подняли головы. По лестнице сходила Джанет в красивом зеленом платье.

– Пока, мальчики, – кивнула она. – До вечера. Кстати, Юджин, сегодня мы едем на вечеринку. Приготовь русские истории позабавнее.

Она вышла, и вскоре послышался легкий шум отъехавшего автомобиля.

– Поехала к подруге, – затрудненно улыбнулся Грегори. – Скучно ей со мной, старым пнем. Что собираешься делать завтра, Юджин? Мы с утра едем в церковь. Если хочешь, поезжай с нами. А сегодня весь день в твоем распоряжении.

– Покажите мне, как работаете на компьютере, – попросил Варламов. – У вас, наверное, другая операционная система?

– «Windows». – Грегори поднялся и взял палку. – А у вас?

– Разные версии «Линукс». «Windows» не используют после войны, тогда все компьютеры с нею перестали работать.

Грегори вздохнул:

– Какие компьютеры раньше делали в Америке! А теперь все азиатской сборки. Хорошо еще, уцелела фабрика по производству процессоров в Техасе. Иначе китайцы совсем сели бы на шею.

«Windows» оказалась услужливой, и общаться с нею было нетрудно. Грегори не пришлось ничего объяснять, включил обучающую программу и сел просматривать журналы. Освоившись, Варламов обнаружил выход в Интернет. В Кандале его не было, только собирались тянуть оптический кабель через Белое море, но на уроках информатики проходили. Появилось предупреждение, что без разрешения нельзя выходить за пределы североамериканской зоны – значит, российские сайты недоступны. Однако это не особо расстроило, а вскоре отыскал красивую игру. Действие протекало на разбросанном по морю архипелаге, где по берегам стояли живописные города: утром они прятались в тумане, днем сияли под золотистым солнцем, а ночью таинственно мерцали при свете звезд.

У одного из правителей была красавица дочь, которой домогался властитель мрачного скалистого острова. Он захватил контроль над русским спутником с «чёрным светом» и грозил уничтожить все живое на главном острове, если не получит девушку. Варламову предстояло эвакуировать население острова, отыскать похищенную красавицу – все при яростном противодействии темного властелина, – а напоследок сразиться с ним самим.

Грегори куда-то вышел. Под аккомпанемент тревожной музыки и свиста ветра Варламов управлял шхуной, которая едва сохраняла остойчивость под яростными порывами из черной расселины. Вдруг случилось странное. И шхуна, и волны замерли. Свист ветра стих. Черная расселина обратилась в сумрачный зал, где сам Темный властелин сидел на троне. Испуганный Варламов попытался выйти из игры, но сенсорная панель не действовала.

Словно опустился занавес – все исчезло.

Лицо Варламова безжизненно, как у куклы, в остекленевших глазах перемигиваются огоньки. Руки сначала неподвижны, но вдруг приходят в движение: на экране возникают вопросы, и пальцы начинают бегать в ответ по клавиатуре. Их проворство удивительно – кажется, будто отвечает робот… Через пять минут экран обретает прежний вид: снова плещут волны, свистит ветер, хлопает парусами неуправляемая шхуна. Глаза Варламова оживают, в них испуг, пальцы застыли на клавиатуре.

Очень далеко человек в странном одеянии (цвет сливается с сумраком помещения) выключает компьютер и самодовольно улыбается – теперь он знает все. И никто не скажет ему, что даже Владыки не знают всего в этом странном мире. С картины на стене надменно глядит мужчина в черном одеянии, к золотому поясу пристегнут меч…

Вошел Грегори и остановился за спиной Варламова.

– Забавно, – снисходительно сказал он. – Джанет тоже любит эту игру. Только выбирает другую роль, где девушка спасает возлюбленного.

Варламов не ответил. Было странное чувство, будто отлучился на время, побывал во тьме, от которой не осталось воспоминаний. Играть расхотелось, и он вернулся к себе. Там лег на кровать и стал смотреть в окно: из-за ветвей выплывали облака – они были сумрачнее, чем в их первый день в Америке… Наверное заснул, так как почти сразу услышал резкий голос Джанет:

– Юджин, вставай! Или ты собираешься проспать весь день?

Она стояла в дверях, раскрасневшаяся и почти красивая в нарядном зеленом платье. Варламов спустил ноги с кровати и поглядел в окно: уже темнело. Джанет принесла ему новую рубашку, в красноватых тонах. «Чтобы лучше гармонировал с ее платьем», – кисло подумал Варламов.

Вечеринка проходила не в доме, как он привык, а на открытом воздухе, при свете фонарей. Пришлось познакомиться с таким количеством людей, что голова пошла кругом. Наверное, сказалась и выпивка: было интересно пробовать новые напитки, так что Джанет стала коситься на Варламова с опаской. Сначала его смущало, что все называли только имена – без отчеств. Но после второй бутылки пива и он стал звать незнакомых ранее людей по имени. Плотно сбитый, с проседью в черной бороде Болдуин сунул Варламову открытую бутылку пива.