Хроника Великой войны

Глава первая

Крепость Осерд расположилась на побережье теплого Внутреннего моря, там, где оно острым заливом вдавалось в Северный континент. Протяженность крепостных стен была небольшой, но возведенные по углам четыре башни хорошо охраняли вход в залив. Со стороны моря были пристроены дополнительные укрепления с раздвижными крышами. Внутри бастионов в прохладном полумраке стояли на случай нападения вражеского флота тяжелые метательные орудия.

У крепостных стен прилепились несколько домиков, в которых жили строители и переселенцы – в основном гхалхалтары, прибывавшие с Южного континента.

Место было выбрано удачно, неподалеку пролегали важные торговые пути, и потому комендант крепости поспешил сделать пристани. Три двухъярусные, со множеством резных надстроек галеры покоились на воде, и покачивались на волнах их перевернутые отражения. Длинные весла были убраны и только концами топорщились из выкрашенных в темно-синий цвет бортов.

Несколько раз Хамрак выбирался в Осерд посмотреть, как идет работа, и оставался доволен. Халхидорог был оставлен на посту коменданта города. В делах ему помогал начальник вспомогательного корпуса барон Ригерг. Совместно два военачальника должны были удерживать восточное побережье залива в случае нападения лорда Карена. Впрочем, люди и не думали наступать. У них были серьезные проблемы на западе. В 148-ом скелеты вторглись в Королевство Трех Мысов. Заканчивался 149 год, а с Сакром расправиться так и не удалось.

Каждую неделю поочередно Халхидорог и Ригерг объезжали доверенные им земли, утром бывали на стройке и следили за установкой свай для новых пристаней, а в свободное время наслаждались воцарившимся миром.

Халхидорог встал рано. Синевато-зеленое небо ещё не успело наложить румяна рассвета, и в спальне было темно.

В ванной комнате Халхидорога ждал таз с нагретой водой и слуга. Добавив в воду ароматический раствор, комендант умылся, вытерся широким полотняным полотенцем. Слуга принес кожаную дорожную одежду, в которой Халхидорог обычно ездил зимой – в этот день была его очередь следить за стройкой. Одевшись, военачальник спустился в столовую, где уже сидел сотник, который должен был сопровождать его во время выезда. То был Гхалк, служивший у Халхидорога с самого начала войны. Завидя командира, он поднялся, учтиво склонив голову. Отдавая дань воинскому обряду, Халхидорог кивнул и занял высокое комендантское кресло. Гхалк также сел. Слуги поставили перед ними еду. Свет свечей обтекал их склонившиеся, задумчивые лица. Воины ели молча, ибо было слишком рано и разговаривать не хотелось. Позавтракав, Халхидорог наконец произнес:

– Пора. Солнце уже взошло.

Гхалк кивнул, поднялся, и вдвоем они покинули столовую.

Облачившись в легкую золотую кирасу и прицепив к поясу меч, Халхидорог направился во двор крепости. В будущем он планировал сделать его крытым и неуязвимым для нападений людских дракунов, но пока до всего руки не доходили.

Гхалк опередил своего начальника и, когда Халхидорог вышел во двор, сотник был уже там с полусотней солдат. Они выхватили мечи и воздели их в небо, приветствуя предводителя. Халхидорог кивнул. Ему подвели рослого жеребца, из тех что гхалхалтары разводили на диких лугах Южного континента. Вскочив в седло, молодой комендант оглядел воинов, обернулся и заметил в окне Осерту. Она уже проснулась и наблюдала за его отъездом. Халхидорог помахал ей рукой и тронул скакуна.

Отряд преодолел подъемный мост, который вел на вершину крепостного вала, потом спустился в город. Осерд был маленьким, но Халхидорогу все равно было приятно глядеть на незатейливые, быстро сколоченные домики и сознавать, что Хамрак поручил все это ему – сейчас он хозяин крепости и пусть маленького, но города.

Через пять минут гхалхалтары были уже у строящихся пристаней. Всюду лежали бревна и древесные отходы. Копыта коней и ноги воинов утонули в стружке. Вокруг верстаков сновали рабочие, что-то обтесывали, строгали. Четверо загорелых парзийцев, окружив толстенное бревно, топорами заостряли один его конец. Халхидорог приостановил коня и стал наблюдать за ними. Люди действовали умело. Временами стряхивая пот, они тут же принимались за работу. Один на минутку отделился от остальных, сбросил куртку и, оставшись в рубашке, вернулся. Под ударами мастеров бревно стало походить на гигантский кол.

Новые пристани начали строить три дня назад и пока готовили основные несущие опоры, которые надо было врывать в дно. Несколько столбов лежали уже готовые, с заостренными концами. Их предстояло с помощью канатов и магии вывезти в море, перевернуть в вертикальное положение и огромными молотами вогнать в каменистое дно. Лучше всего это было делать во время отлива, поэтому ждали ночи и уже были приготовлены большие факелы. Впрочем Халхидорог был приглашен на ужин к барону Ригергу, и поэтому установка опор отодвигалась на один день.

Посреди стройки возвышались два больших столба с перекладиной, на которой висел тяжелый черный колокол. По его призыву начиналась и заканчивалась работа, и он оповещал рабочих об обеденном перерыве.

Халхидорог пробыл на пристанях до обеда, а после, немного поговорив с рабочими, двинулся обратно в крепость.

Пять комнат в левом крыле крепости занимал барон Ригерг. Среди них была роскошно обставленная столовая со стенами из красного дерева, которое в Парзи было на вес золота. Барон решил принимать гостей именно там. К шести часам стол был украшен белоснежной скатертью и накрыт на четырнадцать персон: хозяина с супругой, Халхидорога с Осертой, пятерых сотников, в числе которых был и Гхалк, и их жен. Установленные в витых канделябрах, в виде сцепившихся в схватке драконов, свечи разливали вокруг приятный теплый свет и желтыми бликами отражались в серебряных блюдах. У двери висели два магических светильника, которые освещали три щита, покоившихся над входом. Центральный, самый большой герб принадлежал королю, а по бокам расположились гербы, принадлежавшие роду Ригера и его супруге, баронессе Гахжаре.

Барон Ригерг обошел стол, проверяя, все ли на месте. Удостоверившись, что все в порядке, он сел на стул у двери и застыл в ожидании гостей. Его красивое, чуть вытянутое лицо с мягкой белой бородкой оставалось равнодушным, но одна нога подрагивала, указывая на то, что барон неспокоен. Было уже четверть восьмого, и гости должны были прийти, а Гахжара ещё не выходила, занятая своим туалетом.

За дверью раздались шаги. Ригерг обратил лицо к двери, и увидел, как свет магических светильников упал на фигуру вошедшего слуги. Барон приподнял брови, задавая немой вопрос.

– Сотник Дамгер с супругой, – доложил слуга.

Ригерг кивнул и поднялся встречать гостей. Сотник Дамгер был в корпусе барона, а потому в тот день был свободен и решил прийти чуть раньше. Поклонившись, он по военной привычке воздел руку, приветствуя своего начальника. Ригерг улыбнулся и, заметив смущение сотника, быстро отвернулся, указывая Дамгеру и его жене места за столом:

– Прошу, садитесь.

Гости кивнули и чинно сели. Дамгеру было проще общаться с начальником на работе, и потому он молчал, боясь сказать что-нибудь лишнее. Однако жена Дамгера вела себя смелее:

– Каждый раз, как я сюда попадаю, я не могу надивиться на то, с каким вкусом вы обставили столовую.

– О, это не моя заслуга. Я более искушен в составлении схем редутов и укреплений, нежели в убранстве жилища. Дом – всецело дело рук моей жены.

– В таком случае вы счастливейший гхалхалтар! – улыбнулась жена Дамгера.

Сотник недовольно зыркнул: не слишком ли далеко заходит его жена? Что это за фамильярный тон.

Вошел слуга и доложил, что явились ещё два сотника. Они были так же из корпуса барона. Ждали только Халхидорога с Осертой и Гхалка.

Слуга доложил об их приходе уже около восьми.

Халхидорог вошел в столовую и, не давая хозяину поприветствовать его, выпалил:

– Простите, дела службы. Пришлось задержаться.

– Это ваш долг, – улыбнулся Ригерг.

Он вообще часто улыбался, но из его странной улыбки нельзя было понять, то ли он радуется, то ли смеется в лицо собеседнику. Халхидорог привык к этой манере, но Осерта ещё не могла с нею свыкнуться, и ей казалось, что барон недолюбливает её. Она была единственной из людей в крепости, и, возможно, Ригерг правда видел в ней дочь народа, с которым ему предстояло воевать. Зачем гхалхалтарам и людям нужна была разъединяющая их вражда? Почему бы не собраться вместе за одним столом всем гхалхалтарским полководцам и людским лордам? Это было бы так хорошо!

Ригерг отвел Халхидорогу и Осерте почетные места напротив своего кресла. Покусывая губу, он с неудовольствием облокотился на стол. Все гости были на месте и не хватало только Гахжары.

Она появилась в платье из золотой парчи, как солнце разбрасывая вокруг капли света с драгоценных камней. На лице Ригерга появилась улыбка: большая часть его армейского жалования уходила на обеспечение бесконечных запросов жены, её бриллианты, наряды, но, видя её, он не мог отказать. Сознавая свою неотразимость Гахжара приблизилась к мужу, взяла его за руку, и они вместе опустились за стол.

– Вы достойны быть королевой, – промолвил Гхалк.

– Это значит, что Ригерг должен быть королем? – поинтересовалась баронесса.

– Осторожнее, Гхалк, сейчас она скажет, что уличила вас в измене Хамраку, – улыбнулся Ригерг.

– Хамрак прекрасный король, но его беда в том, что он правит в военное время, – ни с того, ни с сего бросил Халхидорог.

– Но ведь это прекрасная пора для воинов. Можно сделать головокружительную карьеру! – вставил Дамгер и тут же осекся – вдруг бывший воитель, а теперь комендант Халхидорог обидится.

Однако тот спокойно продолжил:

– Позвольте не согласиться. Карьера – не главное. Я так уже устал ото всех этих походов.

– Но война только началась, – с улыбкой заметил Ригерг. – Как бы вас не сняли с поста коменданта за подобные упаднические настроения.

– А я тоже устала, – вмешалась Гахжара. – Довольно. Целыми днями только и слышу, что война. Лучше расскажите, как вы нашли того колдуна-фокусника, который прибыл с Южного континента?

– Превосходно. Я была просто поражена.

– Правда? – Ригерг уставился на жену Дамгера, и на губах его опять заблуждала улыбка.

– А что, вам не понравилось?

– Нет, нет, забавно.

– Мне пришелся по нраву трюк с водой, – вставил Гхалк.

– А я отдал предпочтение огненному кольцу, правда, дорогая? – Халхидорог обернулся к Осерте.

Девушка кивнула, и быстро подняла ресницы, окинув гхалхалтаров молниеносным взглядом.

Образовалась небольшая пауза, но Гахжара, прекрасно знавшая обязанности хозяйки, подала новую тему для разговора. Ригерг постоянно улыбался, сотники вставляли свои замечания, их жены говорили о новой моде – все гхалхалтары отдыхали, и только Осерта оставалась замкнутой. Ее тяготило странное предчувствие, будто это уже последний такой ужин. Заметив настроение возлюбленной, Халхидорог наклонился к ней и участливо поинтересовался, как она себя чувствует.

– Все в порядке, – пожала плечами Осерта.

– Ты что-то утаиваешь. Скажи, – прошептал он.

– Ничего, просто какое-то наваждение.

– Мы не мешаем? – усмехнулся Ригерг.

Поняв, что говорить шепотом нетактично, Халхидорог обернулся к собравшимся и хотел было что-то сказать, как в комнату вошел слуга.

– Извините, господа, но приехал гонец от Хамрака.

Ригерг метнул взгляд на Халхидорога, тот – на Ригерга.

– Простите, мы вас ненадолго покинем, – барон, нахмурившись, поднялся и вышел.

Халхидорог последовал за ним.

Гахжара с сожалением посмотрела на серебряные канделябры, сетуя на испорченный ужин. Гонец мог бы и подождать.

– Так на чем мы остановились? – начала она.

– На том, как модны сейчас светлые туники.

– О да. Они к тому же удобные.

– Особенно в жару.

– Извините, – Дамгер поднялся из-за стола.

– И вы хотите нас покинуть, – надула губы Гахжара.

– К сожалению.

Через четверть часа воины вернулись. Ригерг обвел взглядом присутствующих:

– Хорошие вести! Гонец сообщил, что паскаяки под предводительством короля Удгерфа выбили Гостомысла Ужасного из Хафродуга.

– Выпьем за доблесть вахспандийского оружия, – предложил один из сотников Ригерга.

– Да здравствует Вахспандия, – с готовностью улыбнулся барон.

– Теперь нам недолго сидеть на месте, – задумался Халхидорог.

– Что вы имеете в виду?

– Княжество Парзи не может до бесконечности кормить такую большую армию, а поступок вахспандийцев подтолкнет нас к войне с Королевством Трех Мысов.

– Что ж, коли так, будем драться и разобьем людей, как это сделали паскаяки, – подытожил Гхалк.

Во Фгере было неспокойно. На улицах проходили демонстрации. Народ собирался у дворца вице-короля Роксуфа и молил спасти его от неожиданной напасти. Антимагюрцы надеялись на Гостомысла Ужасного, на его тридцатитысячное войско, но оно было разбито и теперь, истощенное, тащилось к городу. Люди боялись, как бы гнев страшных варваров и скелетов бессмертного не обратился против них.

– Спаси, светлейший!

– Ты – одна наша надежда! – раздавались крики.

Граф Роксуф не мог укрыться от них в самых дальних покоях. Они преследовали его, сочились из окон, из-под дверей, из-за стен. Вопли отчаявшихся людей звучали у него в голове. Он не мог спокойно спать, думая, что скоро ему предстоит встретиться с Гостомыслом Ужасным и что Парзийский полуостров занят гхалхалтарами.

Вице-король смотрел в большое, от пола окно, и единственный его глаз был замутнен глубокой думой. Придется уступить часть территорий вернувшимся из похода отрядам Гостомысла Ужасного. Граф уже переписывался с королем Малькольмом и получил положительный ответ. Бессмертному были отведены земли на севере, чтобы в случае чего он послужил заслоном от паскаяков.

С гхалхалтарами дело обстояло сложнее. Княжество Парзи находилось совсем рядом со Фгером и уже на протяжении двух лет служило Хамраку военным плацдармом. Роксуф не знал, какова сила бессмертного короля, но догадывался, что достаточно, чтобы взять Фгер, несмотря на все новейшие технологии антимагюрцев. Впрочем, в голове вице-короля родился план: подговорить степных кочевников напасть на Парзи. Пусть они сражаются с гхалхалтарами, а он из Антимагюра понаблюдает, чем кончится борьба.

Город Жоговен, столица Жоговенского мыса, расположился далеко от холодных Пентейских гор, в цветущей долине на побережье Внутреннего моря. Вечнозеленые леса обняли город с запада, а на востоке и севере простирались плодородные поля. Солнце тысячами своих двойников отражалось в стеклянных окнах каменных дворцов, которые теснились на берегу. Стены многих зданий уходили прямо в воду, и с течением времени труженики-волны оставили на них зеленые узоры и лепнину мелких ракушек.

Лорд Добин переехал из Грохбундера в Жоговен, однако каждую неделю на драконе навещал крепость в горах, где шло строительство дополнительных укреплений.

Лорд Карен, который до своего назначения на пост командующего был правителем Жоговена, так же обосновался в родном городе. Его дворец был самым большим и роскошным, затмевая даже королевскую резиденцию, и находился по соседству с дворцом лорда Добина.

Лорд Карен сидел у открытых дверей, через которые в комнату доносился свежий воздух с моря и благоухание поздних цветов. Лорд смотрел, как вода подобострастно лижет мраморные, уходящие вниз ступени, как волны, откатываясь, оставляют белопенные разводы, которые быстро тают под лучами яркого солнца. Шел прилив, и с каждой минутой вода подбиралась все ближе к раскрытой двери. Лорд Добин сидел чуть поодаль в глубине комнаты и вертел в руках желтый фрукт, словно хотел его попробовать, но не решался.

– Как дела в Грохбундере? – наконец спросил Карен.

– Почти достроен внешний ряд стен. Сейчас основная работа идет над Драконьей башней. От неё будет зависеть весь восточный фронт обороны.

– Да, понимаю, – кивнул Карен.

Они замолчали. С тихим урчанием, плескались о ступени волны.

– Вам ещё не надоел Толокамп? – нерешительно поинтересовался лорд Добин.

– Признаться, надоел. Дня не обходится, чтобы он не прислал гонца. А что я могу сделать? Он просит меня отослать ему две трети войска, но ведь тогда мы останемся беззащитными перед гхалхалтарами. А это гораздо более грозная сила, чем скелеты.

– Да, – согласился Добин. – Хотя на первый взгляд Хамрак бездействует, но он уже отстроил в Парзи две крепости, а это кое о чем говорит.

– Толокамп заботится только о себе и хочет выгородить себя перед королем.

– Думаю, Иоанн недолюбливает вас.

– Я уверен в этом, но у него нет никого, кем бы он мог меня заменить.

– А лорд Толокамп?

– Хорошая кандидатура, но без Толокампа король – никуда, поэтому Иоанн будет держать его при себе в столице, – Карен подался назад. – Господи, какое счастье, что мы здесь одни.

– По крайней мере я могу спокойно строить Драконью башню, никому не давая отчета, – улыбнулся Добин.

– Да, и удерживать Жоговен будем вместе. Договорились?

– Во славу Королевства Трех Мысов!

Хамрак сидел, уставившись в стену перед собой. Она была занавешена темно-лиловой тяжелой портьерой, и взгляд бессмертного блуждал по изгибам ткани.

Только что у него был Кельзан. Бывший правитель Коны очень осторожно, но твердо сказал, что земли княжества истощены и больше не смогут содержать огромное войско даже, если с Южного континента будут частично поставлять продовольствие.

Надо было собираться в поход, и теперь Хамрак был уверен, что момент настанет: армия на армию, корпус на корпус, отряд на отряд, человек на гхалхалтара, они столкнутся под одним из людских городов. Некромант пошевелился, скрестив руки.

– Смерть, ты можешь молчать, но я все равно знаю, что ты рядом. Тебе кажется, что ты победила? – Хамрак нахмурился. – Что ж, радуйся, пока у тебя есть возможность. Я понимаю, ты считаешь меня глупцом, но разве ты не можешь успокоиться?

Бессмертному почудилось, что портьера колыхнулась.

– Значит, действительно не можешь?

Некромант некоторое время сидел молча, разглядывая свои длинные тонкие пальцы и узкие ладони. Сможет ли он? Достаточно ли у него силы? Наконец он решился.

– Послушай, Смерть, почему бы тебе не принять мое предложение: давай сразимся с тобой лицом к лицу, не прячась. Выйди. Если ты победишь, то я отдам тебе свою жизнь. Если же ты проиграешь, то обещай, что предотвратишь главное сражение, что армии разминутся, что люди не захотят сражаться, что в конце концов гхалхалтары не нападут на них…

Хамрак напряженно вглядывался в портьеру, укрывавшую стену. Текли мгновения, проваливаясь в вязкую пустоту тишины. И бессмертному показалось, что Смерть молча смеется ему в лицо складками драпировок.

– Хорошо, – вздохнул он. – Прости. Я забыл – ты не заключаешь сделок, ведь ты все равно получишь свое. В таком случае, до встречи на поле боя.

Кони неслись по степи бесшумно, едва касаясь земли, и только шелестела под копытами трава. Укрывая лица в конских гривах, всадники ожесточенно колотили голыми пятками по поджарым бокам скакунов. Они скакали к тростниковым постройкам небольшой деревеньки. Когда расстояние сократилось до ста шагов, кочевники закричали.

Из домов выбежали испуганные жители. Кто-то метнулся в поля, пытаясь укрыться в высокой траве.

– Окружай! Не дай им уйти! – взревел высокий всадник в одежде более богатой, чем у остальных.

Несколько кочевников отделились от отряда и поскакали за бегущими людьми. Они быстро настигли их и порубили.

Предводитель с основной частью нападающих ворвался в деревню и, дико размахивая оружием, стал отдавать приказания:

– Быстрее туда! Поджигай!

Горящие стрелы впились в соломенные крыши и вспыхнули неистовым пламенем. В несколько мгновений огонь объял постройки.

Какой-то мужчина выпрыгнул из дома и набросился на кочевника, пытаясь стащить того с седла, но сильный удар откинул его в сторону.

– Прочь, парзийская свинья!

Через пять минут все было кончено, и предводитель, собрав отряд за полыхающей деревней, велел уходить. Они повернулись и устремились обратно в степь, где были неуловимы и неуязвимы, где гхалхалтары не могли их достать.

Рупин брел по степи. Травы оплетали его ноги. Лучник смотрел на горизонт, где ярко голубое до синевы небо наваливалось на землю. Оттуда, из той необозримой дали, появлялись свирепые кочевники, которые уничтожали все живое, попадавшееся им на пути, и стремительно скрывались. Как парзийский герой Рупин был направлен приказом Хамрака оборонять пограничные поселения, однако за три недели он ещё не встретил ни одного кочевника. Словно, чувствуя появление достойного противника, они на время затаились. Герой видел лишь две разоренные деревни: выгоревшие дотла дома и порубленных жителей. Кочевники не щадили никого: ни женщин, ни детей, ни стариков.