Музыкант, или Исповедь миллионера

«Ладно, не сегодня! Давай “по-трезвому” встретимся, обсудим. А ведь у нас с папаней собственный банк, так что найдем выход! Не ссы, – он хлопнул своего приятеля по плечу. – Вон смотри, девчонки заждались, прямо глазками стреляют…»

Расставались уже совсем за полночь, обнимались, роняли пьяную соленую слезу на плечо друг друга. Обменялись не только номерами, но и самими мобильными телефонами, чтобы уже точно не потеряться. «Ты звонишь на свой номер, я звоню… тоже на свой номер – так уже точно не потеряемся», – резонно заключил «партнер».

Олег ехал домой с дурацкой улыбкой на лице, вспоминая прошедший вечер. «Надеюсь, может быть, сегодня никаких истерик со скандалами не будет? Куплю, пожалуй, цветы, скажу, что новый интересный бизнес намечается, да и бутылочка шампанского не помешает…» А дома тишина и покой. Как будто бы у женщин, кроме пяти основных еще и шестое чувство присутствует. «Вот мое спокойное настроение – все дома в порядке, как я на “взводе”, – весь дом “коромыслом”», – удивленно оглядывая чистую и уютную прихожую, рассуждал Олег сам с собой, устанавливая в вазу букет любимых Ирининых (жены) цветов». Тихонько прошел в кабинет и взял в руки гитару. Запел тихо-тихо… «Музыканта».

Все же разбудил жену. «Прошла на кухню, увидела цветы, потихоньку поскреблась в кабинет, еле слышно открыла дверь, села рядышком, прислонилась к моему плечу, слушает…»: «А мелодия осталась в тишине листвы, среди людского шума… еле уловима». По-моему, именно из-за этой песни Олегу удалось увести от всех ухажеров с шумной вечеринки самую красивую девочку. Ей тогда было, дай бог памяти, не больше девятнадцати. А ему уже под тридцать.

«Ну что, баиньки? – Олег нежно поцеловал свою чуть располневшую, но не потерявшую прежней привлекательности и шарма жену, – пойдем.

А она даже не обратила внимания на запах алкоголя, который витал в кабинете легкой аурой…

– Давай еще по маленькой? У меня сегодня свободный день, жена с дочкой за границей, так что я в полном твоем распоряжении, – Олег Валентинович (он попросил меня называть его просто Олег и на «ты») вопросительно взглянул на меня.

Я кивнул, размышляя о тех картинках, которые он мне «показал», выхватывая из своей памяти самые эмоциональные воспоминания.

– Вон лимон порезанный, шоколад, может быть, оливки?

Я отрицательно мотнул головой:

– Достаточно и того…

– На следующий день меня разбудили соловьиные трели, и я все никак не мог понять спросонья, чего это соловьи у меня прямо под ухом заливаются, – продолжил Олег. – Посмотрел на прикроватную тумбочку и увидел чужой отчаянно вибрирующий телефонный аппарат, сразу все вспомнил: и наш с Сашкой вчерашний загул, и обмен телефонами, улыбнулся, нажал зеленую кнопочку.

Договорились с ним (с Сашей) встретиться в моем офисе в тринадцать. Он опять улыбнулся – его уже атаковали мои подчиненные. Ему скорее хотелось снова обменяться трубками, не отвечать на чужие недоуменные вопросы: а где, а когда, а почему и что с ним (то есть со мной)?

Я тоже улыбнулся, представив такую вот забавную историю: хорошенечко же они, видимо погуляли, чтобы додуматься до такого обмена.

Встретились ровно в час – я уже почти закончил с рабочими вопросами, там оставалось только несколько платежек подписать, и все – я в полном Сашкином распоряжении. А он пришел такой немного хмурый (мои подчиненные разбудили его ни свет ни заря – были срочные вопросы с отгрузкой, поэтому я в свое время сам настоял, чтобы меня будили в любое время), хотя все равно улыбался.

Мы с ним засели за бумаги (мои бумаги), а я смотрю с удивлением, как он быстро считает, прикидывает, что к чему. (Олег мне уже рассказывал о том, что у Саши с математикой всегда был полный порядок, а сейчас он еще и банкир.) Полную ревизию мне провел, как знатный контролер-аудитор, что-то бубня себе под нос. Иногда до меня доносились слова, смысл которых мне был не совсем понятен: авансированный капитал, дебиторская задолженность, аффилированное лицо, бюджетный дефицит, бенефициар, валовая прибыль, венчурные инвестиции, индоссамент, лизинг, ликвидность, стагнация, эмиссия…

Он закончил «беглый» просмотр моих основных документов поздним вечером – я уже и секретаря домой отпустил, и в офисных помещениях почти нигде свет не горел, потом посмотрел на меня с прищуром под модными очками и первый раз назвал меня… Олежеком – я тогда от неожиданности чуть с кресла не свалился (меня Олежеком уже больше сорока лет никто не называл).

– Ну, вот что, Олежек, – сказал Сашка, – я знаю, что ты не полный идиот, но… финансовые документы надо уметь не только подписывать, но и разбираться, что в них написано, и циферки иногда проглядывать.

Я совсем растерялся:

– А что, что не так?

– В общем, так: завтра вызовешь на ковер своих главного бухгалтера и коммерческого директора, представишь меня проверяющим из камерального отдела, понял? Я с ними по-другому поговорю. Я так думаю, что твой коммерческий с главным бухгалтером в сговоре. Такого наворотили, что ты самостоятельно никогда не разберешь. Я так понял, что ты лично только производством интересуешься, а что там дальше – хоть трава не расти. А предприятие твое мне нравится – честно, – впервые тогда Саша улыбнулся. – Но продавать его пока преждевременно. Надо сделать сначала его высокорентабельным, а потом уже думай сам, стоит тебе его продавать или нет.

– Не могу уже, Сань, честно, – взмолился Олег. – У меня больше двухсот человек работают, несколько раз задержки с зарплатами случались почти по месяцу. Иногда замечаю такой ненавидящий взгляд в мою сторону, аж жутко становится.

– Ничего страшного! Прорвемся! А если хочешь – развейся, съезди за границу прямо хоть послезавтра, а я тебе очень смышленого человечка порекомендую на время твоего вояжа. Как тебе такая идея? От меня лично каждую неделю будешь финансовый отчет получать в каком-нибудь там Истамбуле турецком.

– Почему послезавтра? – Олег поскреб макушку.

– А я думаю, что завтра мы все дела твои уладим. Отдохни месячишко-другой в теплой стране, развейся. Если с наличными сейчас туго – организую тебе небольшой кредит под самые минимальные проценты, даже можем сделать так, что если деньги возвратишь через три месяца, то вообще без процентов, так что не особенно переживай. А через несколько месяцев у тебя будет цветущая фирма и лицо. А? Ну что, как тебе нравится моя идейка?

«Да, предложение было очень заманчивым, но я, от природы человек не очень доверчивый, раздумывал над словами моего давнего институтского товарища, которого знал без малого двадцать пять лет, а своих подчиненных – главного бухгалтера и коммерческого директора – всего восемь», – подумал Олег Валентинович.

– Ладно, вижу некоторые твои сомнения на лице, тогда до завтра! Ровно в десять я хочу видеть в этом кабинете двух человек – главного бухгалтера и коммерческого директора, а там уже дальше решишь сам, как тебе лучше поступать. А я часика на два приглашу к тебе в офис «смышленого человечка», познакомишься. Кстати, у него прекрасное экономическое образование, да еще и производственный менеджмент. Последнее – Гарвард. Пока, до завтра. Устал я сегодня немного, – Сашка взял свое пальто с вешалки. – Не провожай, найду выход, – он удалился.

А я все сидел в раздумьях, никак не мог представить себе, что двое самых доверенных мне людей в сговоре. Да, видимо, давно я, генеральный директор и хозяин компании, ничего не замечал!

– Вот так вот бывает, дружище! – Олег Валентинович грустно посмотрел на меня и, задумавшись, незаметно для себя плеснул нам обоим в бокалы коньяк. Встал, разгреб в камине тлеющие угли, засунул в «пасть» два осиновых полена. Задумчиво отхлебнул из бокала (мы сидели за монологом уже почти пять часов). – Так, ну что, давай пообедаем – поужинаем? И если ты еще не устал, я продолжу.

Олег крикнул в закрытую дверь:

– Маша, Мария! Сооруди нам что-то на обед – ужин.

Из-за двери донеслось:

– Хорошо, Олег Валентинович.

– Вот помогает нам с женой по хозяйству, а мне когда готовить? Да и лень. Из деревни девушка, дальняя родственница моей жены…

Уже то, что я услышал от своего собеседника, мне показалось очень интересным. Но я понимал, что самые интересные события Олег приготовил на «десерт». Конечно, так оно и случилось…

Олег позволил мне закурить, предложил из огромной коробки красного дерева толстенную сигару.

– Сам не курю, – пояснил он, – держу для гостей, так что не стесняйся!

Осиновые поленья разгорелись, посылая нам жаркие волны, а тем временем в дверь кабинета робко постучали.

– Маша, ты? – крикнул в дверь хозяин кабинета.

– Да, Олег Валентинович, – послышался робкий девичий голос, – я вам ужин принесла, перед дверью столик оставлю?

– Да завози этот столик, чего под дверью оставлять?

Мне послышались несколько странные интонации в голосе Олега: уж не влюблен ли он в свою помощницу?

Да, в такую можно и влюбиться: в кабинет вошла очень милая, стройная, светловолосая девушка приблизительно 17–18 лет, в аккуратном передничке, катя перед собой сервированный столик.

– Вот она наша Маша, – скаламбурил Олег, – наша незаменимая помощница. Девушка потупилась и покраснела, тайком разглядывая гостя.

– Ну ладно, не красней, пока свободна. Позову, если что.

Мария взмахнула своими длинными ресницами, еще раз украдкой стрельнувьв гостя своими темными глазками.

Мы ненадолго замолчали, только челюсти двигались, да руки тянулись за очередным блюдом, не забывая «работать» вилкой и ножом. Вот уже и до десерта дошло: горячий кофейник (я такого никогда не видел) стоял на подставке, а под ним горела маленькая свеча. И прекрасная выпечка, которая «таяла» во рту.

– Маша сама печет, – с набитым ртом хвастался мне Олег. – Нравится?

– Угу, нравится, молодец у тебя помощница!

У меня рот тоже набит вкуснейшими пирожными.

– Ну как тебе моя стряпуха? – Олегу явно хотелось похвастаться достоинствами своей помощницы.

– Да просто ЧУДО! – в это короткое и емкое слово я вложил весь смысл своего очарования.

– Ну ладно, – сыто и довольно, с некоторой гордостью посмотрел на меня Олег, – будем продолжать слушать или на завтра отложим? А вообще-то есть еще идея: на третьем этаже у меня биллиард, русский, может, пару партий? Ну, если нам не будут мешать звуки ударов кия по шарам.

– Я с удовольствием.

Как смог бы я отказаться поиграть в русский биллиард?!!

– Можешь прихватить с собой коробку с сигарами, а я захвачу бутылку, не возражаешь?

Как хорошо и вовремя нас накормила Мария: Олег чувствует такое блаженное состояние, что я думаю, он мне сейчас поведает такие секреты, которые не открыл бы и под пытками.

Пока мы выставляли шары на поле, «утрамбовывали» их специальным треугольником, выбирали себе по кию из подставки, опуская руки в тальк, Олег продолжил свой рассказ:

– На следующее утро я приехал на работу раньше всех. Вообще-то у меня голова лучше работает утром, чем после обеда. Я хотел еще раз самолично взглянуть на некоторые договора и счета. За договора я был абсолютно спокоен – юристом у меня трудился давний товарищ моего отца. Я не говорил, что отец мой служил прокурором округа? Нет? Ну да ладно, теперь будешь знать. А юристом у меня работал его бывший подчиненный, который после ранения ушел в запас и долгое время трудился в арбитраже. Гражданском, естественно. Так вот, за договора я был абсолютно спокоен. Теперь мне хотелось сверить договора с выписанными счетами, проверить отгруженный товар, посмотреть, когда поступали деньги и сколько. Хотя бы несколько договоров сверить с их исполнением… Так что к десяти часам утра я уже полностью убедился в том, что Саня все безобразия, творимые моими доверенными сотрудниками, разглядел гораздо быстрее меня (а я ведь мог и сам это все проверить в любой момент). Теперь я понял и задержки с зарплатой, и сговор моих «счетных» работников с банком. Сам теперь представь: двести сотрудников, в среднем зарплата 400 долларов. Умножим? Восемьдесят тысяч долларов! Так? Так. Теперь умножим на курс доллара. Умножил? Хорошо! И двадцать или тридцать дней эти деньги «виснут» где-то в банке. Представил? Хорошо! Но только не мне, а банку хорошо! Теперь понятно? А за этим лично должен был следить я, но я доверился… Ты уже понял, кому я доверился?!!

– Да, Олег, я понял. Значит, твои главный бухгалтер и коммерческий директор таким вот некрасивым образом имели «дополнительный» доход.

– Точно мыслишь, но это еще не все! К десяти часам у меня голова так сильно разболелась, что, когда в моем кабинете стали собираться «гости», я уже почти ничего не соображал. А вообще-то мне и ничего соображать не надо было, потому что в кабинет вошел строгий такой дядя, в котором я не сразу признал своего институтского друга – Сашку, с портфелем из крокодиловой кожи (по-моему, даже натуральной), показал мне (только мне, но я ничего не успел прочитать) какую-то красную корочку и уселся на диван, причем его на диван никто не приглашал. Я тебе забыл сказать, что накануне вечером он попросил меня отсканировать некоторые из особо заинтересовавших его документов. С грехом пополам мы справились с этой «нелегкой» задачей (я уже забыл, когда к технике подходил, а он тем более), кое-как, призвав на помощь всю нашу смекалку, распечатали их и, наверное, подумал я, у него сегодня будет что-то интересное, если он специально позвонил немногим раньше своего прихода и попросил пригласить еще двух человек, а за дверью подготовить понятых…      И вот гром грянул! Настоящий, нешуточный! Такого количества специальных банковских терминов, которыми вчера оперировал мой институтский товарищ, я в жизни не слышал. До обеда я назвал тебе некоторые из тех, которые запомнил, а здесь, словно блатная «феня». Первой схватилась за сердце главный бухгалтер – Людмила, не знаю, откуда у меня к ним такое детское почтение и доверие. Она меня обманывала настолько цинично, что я тоже чуть за сердце не схватился. Вадим – мой коммерческий директор (весельчак и балагур) побледнел до смертельной бледности, а Николай Андреевич (мой юрист) стоял и смотрел на «преступников» со спокойным самообладанием бывшего помощника прокурора округа (он и не такие преступления успел увидеть за годы своей службы и арбитражных перипетий).