Заговорённый стул необычного писателя

Поднимая очередной булыжник, разбирая одну из заваленных скал на территории Крыма, группа сомнительных археологов увидела заветный тоннель.

– Парни, мы на верном пути! – обрадовано воскликнул бородатый австриец!

Группа изнеможденных мужчин с новой силой принялась за работу. Когда проход был освобождён, первой в ущелье ступила изящная женская ножка, хозяйка которой довольно улыбалась своим белозубым ртом.

– Фонари! Тащите сюда фонари, быстрее! – скомандовала она.

Несколько работников осветили фонарями пещеру. Женщина внимательно осмотрела пространство.

Десятки набитых золотом и драгоценными камнями сундуков предстали перед взорами визитёров. Однако же от улыбки женщины не осталось и следа. Она проклинающим голосом вымолвила:

– Стула здесь нет. Портной обманул нас.

– Хозяйка, посмотрите, сколько здесь добра? – восхитился араб, утирая пот со лба, – разве нужно что-то ещё? Мы теперь одни из самых богатых людей на планете. Здесь хватит на всех. Мы же теперь…

– Эти безделушки можете оставить себе, – прервала восторженную речь араба, едва сдерживающая гнев женщина. – Денег у меня хватает. Но на них не купишь самого главного. Мне нужен стул этого писаки. И я пойду на всё, чтобы его заполучить. Никому ничего не трогать до того момента, пока специальные люди не осмотрят помещение. После разделите между собой всё, что здесь найдёте, на этом наше сотрудничество завершено.

Женщина достала рацию, нажала кнопку и произнесла:

– Валера, давай сюда своих следопытов. И пока они не найдут хоть какую-то зацепку – из пещеры не выйдут!

…

Это был обычный дождливый осенний день. Любовь Никитична крутила на пальцах чётки и смотрела как будто бы в окно. На самом деле её взор уходил намного дальше. Он уходил в далёкие воспоминания, когда ещё совсем девчонкой она бегала с подругами по заброшенной стройке. Девочки любили бродить по недостроенным лестницам и смотреть с высоких просторных площадок – перекрытий на едва заметные огни сверкающего города, который был виден только отсюда. Этот район был неблагополучным. Все кто могли – старались уехать отсюда, остальным же приходилось приспосабливаться. Девочка Люба была из тех, кому в жизни повезло меньше чем другим. Она не мечтала о куклах, о мороженом, о парке развлечений. Она мечтала лишь о том, чтобы отец пришёл сегодня с работы трезвым, и, быть может, мать не устроит скандал, а после не будет срываться на единственном ребёнке, который практически с пелёнок не знал ласки.

Поднявшись в очередной раз на облюбованную строительную площадку, девочки вдруг остановились. Люба вышла вперёд и тоже обомлела. Перед ней лежал приличного вида мужчина, каких в этот район никогда не заносило. Мужчина спокойно дышал, глаза его были открыты, но лужица крови вокруг него говорила о том, что дышать ему осталось недолго.

Девочки сделали шаг назад, Люба же подошла ближе. Мужчина немного повернул голову в её сторону, потом улыбнулся и спросил:

– Как дела?

– Лучше чем у вас, – недолго думая огрызнулась бойкая девчонка.

Мужчина усмехнулся в голос, потянулся к подошве своего ботинка, немного скорчился, как видно от боли и достал из потайного отсека в подошве ботинка сложенный в несколько раз серый лист бумаги.

– Возьми, – протянул он записку девочке, – пригодится.

Люба сделала несколько осторожных шагов и взяла записку, глядя в добрые глаза незнакомца. Мужчина ещё несколько секунд улыбался, а потом вдруг его лицо перестало выражать эмоции, он больше не дышал.

Девочки с криком покинули это место и больше уже никогда не приходили сюда.

Эти воспоминания прервал стук в дверь. Любовь Никитична слегка одёрнулась и строго спросила:

– Кто?

– Это Валера. У меня кое-что есть.

Женщина открыла, взяла документы у плюгавого гражданина, и, не сказав ни слова, захлопнула дверь прямо перед его носом.

Изучив принесённые документы, Любовь Никитична потёрла свой наморщенный лоб, что-то фыркнула, села за рабочий стол и машинально, не глядя, набросала эскиз стула. Потом посмотрела на то, что получилось, скомкала нервно листок и бросила его в урну.

…

Свёрнутый листок бумаги, полученный от странного гражданина, долго валялся у Любы в тумбочке в её детские годы. Подруги спрашивали – что за записку дал ей незнакомец. Всем коллективом её изучили, обсудили, а после забыли. Так, этот листок ждал своего часа почти десять лет, пока однажды, в преддверии совершеннолетия, девушка не решилась провести ревизию у себя в комнате и очистить от хлама личное пространство. И вот, Любе почти восемнадцать. В руках она держит тот самый листок и крутит в памяти события давно ушедших дней.

– Бред какой-то, – думалось ей, – даже если этот номер телефона до сих пор существует, то вряд ли я смогу объяснить тому, кто возьмет трубку – кто я и по какому поводу звоню.

Люба сложила листок и бросила его в общую кучу того, что уже было отсортировано в утиль. Однако сомнения её одолевали. Вспомнились глаза незнакомца, его приятная располагающая улыбка. Это его доброе «Как дела».

Что-то во всём этом не клеилось. Что-то не стыковалось. Почему незнакомый мужчина на пороге смерти вдруг решает передать какой-то номер телефона непонятной девчонке. Да ещё и при этом пояснив: «Возьми, пригодится».

Люба села на кровать и вновь взяла записку в руки, развернув её и прочитав на неизвестно который раз.

Стул… Да, под номером телефона нарисован был определённо стул. Телефон почти уже затёрся, но всё же был виден. Тогда, без малого десять лет назад, о мобильных телефонах даже не мечтали. Домашние стационарные телефоны были и то далеко не у всех. У Любы свой первый мобильный телефон появился полтора года назад. Папа подарил с лёгкой руки, купив «по дешёвке» с рук, у какого-то забулдыги. Телефон был потрепанным, но Люба его очень любила и очень радовалась подарку. В телефоне оставалась сим-карта того же неизвестного продавца, поэтому Люба рассудила так:

– Чем я рискую? В крайнем случаю сменю сим – карту, тем более что это уже давно нужно было сделать. Надо уже разобраться с этим вопросом, в конце концов.

Люба набрала номер телефона указанный на листке, несколько секунд помешкала, и нажала кнопку вызова.

Телефон был действующим, послышались длинные гудки. Девушка цепенела от напряжения, вслушиваясь в динамик телефона. И вот, на том конце ответил проникновенный мужской голос.

– Здравствуй, Люба, – отозвалось мурашками по спине девушки то, что она услышала в ответ на звонок.

– Я знаю, у тебя много вопросов, и на большинство из них я могу дать ответ. Меня зовут Родион.

Люба скинула вызов и нервно отбросила телефон на кровать, пытаясь понять, что это сейчас такое было.

Она, конечно, смотрела по телевизору фильмы и шоу про экстрасенсов, но ничего подобного в её жизни до сих пор не происходило. Да она, откровенно говоря, и не верила во все эти штучки.

Телефон её зазвонил, номер не определялся.

Дрожащей рукой Люба взяла свой мобильник, и немного помедлив, поднесла его к уху, приняв звонок.

В трубке не сразу заговорил тот же голос.

– Понимаю твоё беспокойство. Но в сложившейся ситуации есть и плюсы. По крайней мере, тебе не нужно ничего объяснять, поскольку я всё знаю и так.

– Кто вы? – наконец выговорила Люба.

– Меня зовут Родион. Я хорошо знал того парня, который передал тебе этот номер телефона. Он был хорошим человеком и никому не желал зла.

– Я ничего не понимаю, откуда вы меня знаете? Откуда вы знаете всё это?

Голос в трубке на некоторое время исчез, а потом он лишь сказал:

– Если хочешь понять, чем тебя наградила жизнь – будь сегодня в шесть вечера на главной площади города. До шести как раз добраться успеешь, на площади я тебя встречу. Поторопись, автобус уже уходит. Если не придёшь – ждать тебя больше не стану, я и так ждал много лет. И да… сим-карту теперь действительно лучше сменить, ту по которой говоришь сейчас со мной – ликвидируй, так же как и записку с этим номером. Это важно. Я жду тебя в центре города в шесть.

Человек, представившийся Родионом, больше ничего не сказал. В телефоне раздались короткие частые гудки.

…

Любу трясло. Она не понимала что происходит. За несколько минут она прожила, как будто целую жизнь. Событий за считанные эти минуты для неё было много. Слишком много. И среди этих событий – сплошные вопросы, неизвестные переменные и воспоминания… воспоминания о том дне, когда она эту записку взяла в руки.

С минуту она сидела на кровати, пытаясь понять, что всё это значит, а потом быстро схватила свою сумочку и помчалась на остановку. Автобус до города ходил дважды в сутки. Люба успела заскочить в закрывающуюся дверцу последнего на сегодня автобуса.

Трясясь на кочках и ухабах, ей было о чём подумать. То, что домой придётся идти пешком, поскольку из города в её посёлок сегодня рейсов уже не будет – это было меньшее из всего того, что её тревожило.

– Чем ты думаешь, – пеняла она на себя, – бросилась неизвестно куда, на встречу неизвестно с кем! Никто не знает, куда ты поехала. Случись чего – не найдут.

От этих мыслей у девушки помутилось в глазах, она встала с сиденья и проследовала к водителю.

– Остановите, пожалуйста, я выйду! – неуверенным голосом произнесла она.

Несколько человек ехавших в автобусе устремили свои пристальные взгляды на Любу.

Водитель не спешил тормозить. Он лишь сбавил ход, глянул в зеркало заднего вида, а потом прибавил газу.

– Остановите, вы что не слышите? Я не еду! – на этот раз с силой в голосе произнесла Люба.

Водитель посмотрел на скандалистку, остановил автобус у обочины, но двери не открыл. Он приоткрыл свою дверцу в салон к пассажирам и спокойно, рассудительно произнёс.

– Я не знаю, что у тебя стряслось, дочка. Но я видел, как ты запрыгивала в закрывающиеся двери. Я выпущу, не вопрос, но точно ли ты хочешь обратно?

Люба опустила глаза, она постояла несколько секунд в молчании, потом глубоко вздохнула и села на своё место.

Водитель продолжил путь.

Когда на площади показался автобус, высокий мужчина в сером плаще уже стоял на остановке. Двери автобуса открылись, Люба выходила последней. Спускаясь со ступенек, она увидела, как мужчина в сером плаще вежливо протянул ей руку. Люба глянула на него и подала руку в ответ. Лицо мужчины было вполне приятным и располагающим.

– Спасибо, – сказала Люба, и сделала пару шагов в сторону.

Мужчина в сером плаще вдруг произнёс знакомым голосом:

– Вот мы и встретились. Я Родион.

…

Самолёт на борту которого летела Любовь Никитична приземлился в Афганистане. Два местных лидера негосударственной организации встретили её в аэропорту.

– Как долетели? – с характерным акцентом приветствовал Махмуд, принимая багаж женщины.

– Спасибо, без эксцессов, – резко ответила Любовь Никитична и впилась взглядом во второго человека.

– Я Гурген, – представился второй, – знаете кто я?

…

Имя Гурген было на слуху у многих спецслужб в разных государствах. Этот человек занимался поставками оружия во все уголки мира. С государственными интересами и политической ситуацией в мире он не считался. Он придерживался лишь одного параметра, для принятия решения по поставкам оружия – это цена. Если люди были готовы платить хорошие деньги, то ему было плевать, кем являлся его покупатель. Как ему удавалось заполучать передовые разработки – никто толком не знал, но было очевидно, что делился этот человек со многими, и делился щедро. Именно поэтому ни одно уголовное дело по его деятельности так и не дошло до суда. Нередко инициаторы расследования попросту бесследно исчезали. Гурген был очень не простым человеком, и дружбу с ним водить было крайне рискованно.

…

Любовь Никитична смело протянула Гургену руку по-мужски. Тот ответил рукопожатием, и сев в чёрный джип, компания в окружении нескольких автомобилей покинули территорию аэропорта.

…

Родион не был навязчивым, его внешность вполне располагала, а тембр голоса обладал каким-то особенным магнетизмом. Этому человеку хотелось верить, поэтому Люба любезно согласилась прогуляться с ним.

– Понимаю, – спокойно осматриваясь вокруг, произнес Родион, – у тебя ко мне много вопросов. Отвечу на главный из них, я – хранитель стула.

Люба скорчила сомнительную физиономию.

Родион в ответ усмехнулся и продолжил речь.

– Когда-то давно, жил на свете писатель, довольно своеобразный, надо сказать писатель. Одни считают его гением, другие – сумасшедшим. Одни приписывают его к ангелам, другие же к бесам. Я лично с ним знаком не был, поэтому ничего сказать по данному вопросу не могу…

– Вы позвали меня для того, чтобы поговорить об античной литературе? – на нервах перебила Люба.

– Я отвечаю на вопрос, что за письмо, или точнее сказать записку ты получила много лет назад, – невозмутимо держался Родион.

Люба присмирела. Родион свернул на пересекающую аллею, и, не обращая внимания на то, идёт ли за ним девушка или нет, продолжил:

– Так вот тот писатель, о котором я тебе рассказал, помимо своих книг, оставил человечеству весьма оригинальный подарок.

– Что может оставить после себя писатель, кроме своих никчёмных книг? – дерзила девушка.

– Он оставил стул.

Люба посмотрела на Родиона как на умалишенного, после чего немного пожевав губу, ответила:

– Да уж… Подарок так подарок. Значит, какой-то летописец завещал человечеству свой стул, ты его хранитель, а я, видимо, счастливая наследница этого бесценного дара… Это всё? Я могу возвращаться обратно и спокойно выматерить себя за бесполезно потраченное время?

– Это необычный стул, Люба, – строго произнёс Родион. – Он в некотором роде исполняет желания, хотя это не совсем так, но о деталях после. Назовём это – желание. Одно на человека.

– Ну вот, это уже интересней, – оживилась девушка, – правда я не верю во всю эту ерунду, но продолжайте, рассказываете вы довольно увлекательно. Мне спешить теперь уже некуда, всё равно до дома теперь доберусь только под утро, если дойду. Так что давайте, что там у вас ещё из баек есть в запасе? Травите… Слушатели все во внимании…

Родион пристально посмотрел на девушку, потом опустил взгляд и протяжно, задумчиво вымолвил:

– Мм.... Да…, пожалуй, вы правы. Извините, что потревожил вас… Я бы не посмел. Я и не посмел, это вы позвонили мне… ни я вам. Ещё раз извините, всего доброго.

Родион развернулся и пошёл прочь.

Девушка остолбенела. Она никак не ожидала такого поворота событий. Не самого высокого уровня образование и весьма посредственные компании, в которых вращалась девица, не научили её элементарному уважению в общении с людьми. Она привыкла брать напористостью, харизмой, редко пускала в ход обаяние. Здесь же не помогло ничего.

– Это что сейчас вообще такое было? – в голос произнесла Люба, искоса поглядывая на стремительно удаляющийся силуэт мужчины.

…

– Если бы я знала, если бы я только знала, что всё это правда, что та встреча была… возможно, самой важной в моей жизни. Я бы вела себя совсем иначе…, – шептала Любовь Никитична, держа в руках чашку кофе, поглядывая с верхней платформы здания на то, как ведут свои дела её новые знакомые.

Родиона она с тех пор больше не встречала. Она пришла домой совершенно вымотанная, мысли о Родионе и обо всём том, что с ней произошло, её не покидали. Люба позвонила по всё тому же таинственному номеру, как только вошла в дом, но телефон уже был отключен. Она успела проспать всего пару часов, после чего была разбужена несколькими мужскими голосами и ударом в челюсть, который её тут же лишил сознания.

– Грустите? – отвлёк Любовь Никитичну от воспоминаний густой голос Гургена.

– Да…, есть немного, – спокойно ответила женщина, переведя осторожный взгляд на улыбающегося мужчину.

– Не переживайте, – подмигнул опасный бородач, – есть хорошие новости…

…

Гурген привёл женщину к старому ветхому складу, двое бойцов с автоматами сопровождали их.

– Так что, вы действительно готовы оплатить заявленную сумму за жизнь этих двух пешек?

– Разве их только двое? – недовольно спросила Любовь Никитична.

– Остальных не удалось довести живыми. Трое погибло при штурме, ещё двое скончались в дороге. Эти тоже на ладан дышат, но поговорить вы с ними успеете…, я надеюсь.

Гурген открыл дверь. Любовь Никитична увидела двоих еле живых бойцов, привязанных по рукам к балке здания, тех самых, которые её избивали юной девчонкой много лет назад.

– Ты…, – собирая остатки сил, вымолвил один из них.

– Жива ещё, стерва, – добавил второй, сплёвывая кровь.

Гурген протянул женщине пистолет, предварительно зарядив его.

Любовь Никитична уверенно взяла ствол и в эти же секунды спустила курок дважды. Связанные мужчины умолкли навеки.

Женщина отдала пистолет обратно Гургену.

– Отправьте мне актуальные реквизиты, я сегодня же переведу оплату.

Гурген улыбнулся, убрал пистолет и отлучился.

Любовь Никитична вернулась в свои апартаменты и встала под холодный душ. В голове её роились воспоминания, как её связанную выбросили из машины где-то на пустыре. Несколько машин светили фарами прямо ей в лицо. Один из тех бойцов, которых она оставила в складе, взял её за волосы, а второй начал бить по лицу кулаком так, что она то теряла сознание, то от ударов снова приходила в себя. На крики девушки никто не обращал внимания. Только говор нескольких мужчин, жестокий смех и звук расстёгивающейся ширинки брюк.

– Где хранитель стула? – пугающе спокойно спрашивал тот, кто держал её за волосы.

– Картошка, а ты не переусердствовал, пока реставрировал личико этой благородной девицы? А то лишится дара речи раньше, чем нам это нужно.

– Она крепкая, такие быстро не ломаются. Давай-ка я ещё ей накину для разговорчивости.

– Я больше ничего не знаю, – кричала что есть сил Люба. Я всё вам сказала. Я знать не знаю этого мужика. Кроме того, что он представился Родионом и назвал себя хранителем какого-то стула. Зачем я вообще позвонила по этому номеру…

– Хорошо притворяется, я ей почти поверил, – проговорил второй боец, оставленный Любовью Никитичной в сарае с пулей в голове. – Держи крепче, я люблю таких несговорчивых девчоночек…

Люба завизжала что было мочи, но, похоже, это только прибавляло страсти тому, кто уже начал совершать над ней насильственный акт.

Очнулась она в телеге. Покачивания, цокот копыт, какой-то дед, искоса бросивший взгляд на девицу, подобранную на отшибе. И урывками крутящаяся в воспоминаниях минувших событий кличка одного из нападавших «Картошка»…

– Так, с Картошкой и его компанией рассчиталась, – проговорила стоя под душем Любовь Никитична, – теперь приступим ко второй части Марлезонского балета…

…

– Угощайтесь, Любовь Никитична, чем бог послал, – любезничал Махмуд, хитро переглядываясь с Гургеном.

Женщина кивнула и приступила к трапезе. Помещение, в котором ужинали все трое, было не слишком изысканным, какой-то заброшенный склад правдами-неправдами доведённый до условий пригодных для жизни, но стол ломился излишествами.

– Да…, не так просто было найти твоих ребят, – сетовал Махмуд.

– Ещё сложнее было их … уговорить, скажем так, посетить наши скромные угодья. Потери были и с их стороны и с нашей тоже, – добавил Гурген.

– Ну, я так понимаю, что заявленная сумма компенсировала все неудобства? – спокойно отозвалась Любовь Никитична, не отрывая взгляда от еды.

– Безусловно, вопросов по оплате нет, денежки поступили, всё хорошо, – ответил Гурген.

– Но есть другие вопросы, – вновь включился в беседу Махмуд. – Пока мы организовывали доставку твоих обидчиков, у нас с ними невольно завязался весьма увлекательный разговор. У тех, которые не смогли дожить до встречи с тобой мы смогли выяснить, как им удалось тебя вычислить в те далёкие годы. Думаю, тебе будет это интересно узнать.

– Родион лишь сказал мне, что я должна ликвидировать записку и сим-карту телефона. Я этого не сделала. Судя по всему, за это и поплатилась, – угрюмо ответила женщина.

– Правильно мыслишь, женщина, – улыбаясь, проговорил Махмуд. – Но нас удивил тот факт, что тебя вычислили не по номеру телефона, который был зарегистрирован совсем на другого человека. Тебя вычислили именно по записке!

Любовь Никитична впервые за ужин посмотрела на Махмуда. Взгляд её был вопросительным.

– Да, как ни странно, но судя по всему, нам сказали правду. Один из тех деятелей, которых мы везли на встречу с тобой, обладал какими-то необычными способностями. Он сказал, что записка была защищена от сканирования в пространстве до момента твоего звонка. Потом она себя каким-то образом проявила, защита снялась, и люди, которые за ней охотились – нашли тебя. Человек, который нам об этом сообщил, в качестве демонстрации, рассказал несколько внутренних секретов из наших жизней, которые он нигде не мог узнать. Собственно…

– Всё ясно, поэтому вы его и не довезли до меня живым, – отозвалась Любовь Никитична.

– Правильно мыслишь, – вступил в беседу Гурген. – Но как это возможно? Кто такой этот Родион? Нам-то по секрету ты скажешь, не так ли?

Нехороший блеск в глазах показался у Гургена, такой же блеск проявился у Махмуда. Оба они улыбались принимая пищу, но мысли у них были грязные. Любовь Никитична отдавала себе отчёт, что возможно ужинает последний раз в своей жизни.

…

Выдержав паузу в пару минут, Любовь Никитична отодвинула в сторону свою тарелку с угощением и пристально посмотрела на своих новых «друзей», а потом сурово произнесла:

– А вы уверены, что хотите знать хоть что-то из того, что узнала я? До того момента, пока я не позвонила по этому злосчастному номеру, моя жизнь была более-менее равномерной и размеренной. Я понимаю, что вас сложно чем-то удивить и особенно напугать, но я ещё раз на всякий случай спрошу – действительно ли вы хотите знать то, что знать может быть очень опасно?

Мужчины переглянулись, обменявшись саркастической ухмылкой, и устремили свои вопросительные взгляды на женщину.

– Хорошо, – опустив глаза, промолвила Любовь Никитична. – Эта история началась давным-давно. Я была совсем ещё девчонкой. Один мужчина, умирая, отдал мне записку с номером телефона. Я случайно оказалась рядом с ним, кем он был – для меня до сих пор загадка. Много лет эта его записка провалялась у меня в ящике стола. Я наткнулась на неё уже когда мне исполнялось восемнадцать. Нахлынули воспоминания, одолело любопытство. Я позвонила. На моё удивление трубку взяли, более того, человек, который взял трубку – он знал обо мне всё. Знал кто передал мне записку, знал как и что происходит и происходило все эти годы вокруг меня. Это был очень необычный человек… Если он вообще был человеком.

– Ну, дальше, – с серьёзной заинтересованностью произнёс Гурген.

– А дальше, – продолжала любовь Никитична, – мужчина в трубке пригласил меня на встречу. Я должна была ехать немедленно, бросив всё. Тот человек представился Родионом. Он сказал, что я должна ликвидировать обязательно записку и выбросить сим-карту телефона. Я в суете упустила эти моменты, правда записку с тех пор больше не видела.

– Это понятно, записку забрали те люди, которые сейчас в сарае с огнестрелом, – перебил Махмуд.

– Я вижу, вы и без меня в курсе, что к чему, – отвлеклась от рассказа женщина.

– Извини, я перебил, продолжай, – любезно отозвался Махмуд.

Любовь Никитична поёрзала на кресле, после чего многозначительно вздохнула и сказала:

– Я приехала на центральную площадь, как мне было велено. Прямо у автобуса меня встретил Родион. Он представился. Начал нести какую-то ахинею, о том, что мне крупно повезло, о том, что он хранитель какого-то стула… Я была глупа и молода. Отнеслась к его словам несерьёзно, посмеялась над ним. Ну а он, видать, обиделся. Ни с того ни с сего извинился за вторжение и ушёл. С тех пор я о нём больше ничего не слышала.

– Но, тем не менее, это вопрос не давал тебе покоя столько лет. Ты заплатила немалую сумму, чтобы найти тех, кто тебя обидел, – недоверчиво говорил Гурген, – ты хочешь сказать что всё это сделала исключительно ради мести?

– Не только, – быстро ответила женщина, – жизнь моя пошла кувырком после тех событий. Я напрочь забыла, что такое честь и благородство. Я поставила задачу любым способом найти и рассчитаться за содеянное с теми, кто… Ну, вы понимаете. Кроме всего прочего, я надеялась, что эти люди расскажут мне о том, что вообще произошло и почему. Ведь они явно знали больше чем я.

– Это верно, – поддержал Махмуд.

Гурген перевёл на сотоварища тяжёлый взгляд. Махмуд умолк.

–Да…, – выдохнул Гурген. Невесёлая история.

– Увы, как уж есть, – ответила Любовь Никитична.