Небо безработного пилота

– Всё своё ношу с собой. Тюремщики вернули в целости да сохранности. – Сашка подсуетился извлечь папку из своей сумки, исполненной в форме матросского мешка. – Лётная книжка, лицензия, медкомиссия, свидетельство о квалификации… – Выкладывал он на стол содержимое папки.

– Просрочено, просрочено и это то же просрочено! – Констатировал Сытов неоспоримый факт, по поводу тех документов. – Ладно, хотя-бы есть, что предъявить руководству авиакомпании, в подтверждение твоего резюме. Но проверять они будут всё основательно, можешь мне поверить! А ты, как слухи доходили, увольнялся не то, чтобы совсем уж добровольно. Стало быть, сам понимаешь, положительный ответ не гарантирую.

– Ну, тем не менее, ты уже достоин душевного, искреннего "спасиба"!

После крепкого рукопожатия, они допили остатки джина и попрощались с официанточкой, оставив приличные чаевые. Вскоре Александр вновь мог оценить уют приличного отельного номера, против, недавно оконченного, тюремного пребывания.

"Наконец-то и душ на одного, где рядом, никто не чешет какого-нибудь слабозадого". – Думал он под тёплыми, ниспадающими струями воды. – " Ох уж эти дикие нравы".

* * *

Антон Сытов ночевал в другом отеле, где авиакомпания размещала своих пилотов на отдых. Для него это простые, производственные будни работника транспорта, ничего примечательного, прилетел-поспал-улетел. Да, в этот раз, правда, выпил чуток. Но, опять-же, по хорошему поводу, да и времени до вылета оставалось ещё вполне достаточно, чтобы прийти в норму по всем параметрам. Согласно расписания, его вылет на Дубай, который он обеспечивал в качестве первого пилота, командира корабля, был назначен на 12.30 следующего дня и, по случаю выпитого с Гурзановым джина, беспокоиться нет причин, если конечно не продолжать, с дуру, возлияния. Однако, Антон в пьяницах никогда не числился, спать он лег сразу по прибытии в номер и проспал, самым добросовестным образом, девять часов.

За три часа до своего рейса Сытов входил в здание аэропорта, в наилучшем виде готового к вылету капитана, гладко выбрит, одеколоном освежён, так сказать: при полном параде. Вот только, собственно, как раз таки, именно войти-то в здание у него сразу не получилось, по причине конкретного бардака, начатого в это утро тайской протестующей оппозицией. Правительство, кажется, требовали смещать, или наоборот, одного только премьер-министра желали пнуть коленом под зад, но, так уж там народ трудовой периодически развлекается. Манифестанты захватили почти все входы в аэропорт. Вялые потасовки с полицией ещё продолжались и до полной, локальной блокады воздушной гавани Бангкока было ещё далеко. Полицейские провели Антона через свой кордон в здание, где бунтующих бездельников с плакатами проникло уже изрядное множество.

По отношению к пассажирам, успевшим пройти в аэропорт, эти махновцы вели себя корректно, стойки регистрации работали, но вновь прибывшим пройти в здание было уже, к тому времени, практически невозможно. Где-то, когда-то и кем-то было ловко подмечено сравнение с пожаром в бардаке, во время наводнения, так вот сейчас оно и вспомнилось, глядя на этот разгул демократии.

На удивление, Сашку Гурзанова найти оказалось несложно, он сам вышел навстречу. То-же был вполне свеж и бодр, продвигался, обходя толпу счастливых протестующих, сильно похожих на тусовку укуренных хиппи.

– Как у нас, на Родине, говорят, когда много глупого народу собралось, единой целью охваченного? – Улыбнулся Александр, широким жестом показывая на манифестантов. – Как дураков на митинге?!

– Чего они все хотят?

– Звездюлей, полную охапку! Пёс их знает, чего они хотят, я не научился тайского понимать. Твой рейс, как бы, не завернули на запасной по такому случаю, но пока, на табло, вылет графиком обозначен.

– Хорошо, надо сваливать из этого, с позволения сказать… Шурка, паспорт давай, порешаю насчёт тебя и, когда объявят регистрацию, дуй к стойкам, ладно, хрен с тобой, убедил – бизнес-класса. На вот тебе ещё немножко батов, испей пивка, в томительном ожидании, пока эти народовольцы-чумазеи не принялись магазины громить.

Антон протянул Александру несколько купюр тайской валюты и взял его паспорт. Сытов почти не сомневался, что командир Пападокис, которого ему предстояло сменить, не пойдёт на запасной, этот достойный грек твёрд, как скала и свернуть его с пути непросто. Хотя наземные службы уже начали рекомендовать командирам воздушных судов уходить на другие аэропорты, но "Эмирэйтс" Пападокиса, ожидаемо, вошел в зону контроля вышки Бангкока точно графиком и запросил посадку. Антон едва успел переговорить с менеджером авиакомпании о перспективном стажёре Гурзанове и решить вопрос с его билетом, как уже самое время настало поспешать на предполётный.

Ну а "перспектиный стажёр", понятно дело, с удовольствием, воспользовался заманчивым предложением и успел опорожнить третью баночку пива "Чанг", пока дождался на табло заветных показаний: "Emerates" chek in". Увидев, наконец, желаемое, он поспешил к стойке, на полусогнутых. Здесь Александр разительно отличался от прочих пассажиров рейса, поскольку предстал единственным европейцем среди арабов. "Мужики будто из бани." – Отметил Саня, конечно-же не вслух, о национальных костюмах аравийских. – "Простынь на плечи накинул и полотенце на голову, правда ещё и обручем удерживаемое. А бабы, напротив, в чёрных балахонах, из которых лишь глаза торчат, в общем, как и полагается: тень своего мужчины, не более".

Сытов уже дожидался у багажного транспортёра, переговариваясь с представителем авиакомпании, кстати, тоже явно не арабского происхождения. Завидев приятеля, Антон помахал ему рукой, указывая на первый вход, для пассажиров бизнес-класса. Менеджер, рыжий толстяк, непрерывно вытирающий платочком потное лицо, равнодушно кивнул головой, то ли, вяло приветствуя Александра, то ли, соизволяя ему пройти к стойке.

Всего и делов то! Две минуты и заветный посадочный талон улёгся между страниц паспорта. До свидания, Тай, будешь ли ещё так добр, что примешь очарованного тобою странника на земли свои.

Пройдя регистрацию и паспортный контроль, все арабы, как надлежит правоверным мусульманам, потянулись в молебные комнаты, которые правда, с буддийской иронией, тайцы спроектировали рядом с туалетами, отдельно мужские, отдельно женские. Комнаты вмещали не более пяти человек, а желающих вознести молитву Аллаху перед полётом много, посему, перед теми богоугодными коморками собралась приличная очередь.

Будучи махровым атеистом, Саша чуть улыбнулся, богохульно представив ту очередь за засранцев, ожидающих свободной кабинки, двери туалета ведь были рядом. А заодно, мысленно представил себе крайнюю неловкость какого-нибудь иноверца, дверями ошибшегося и поспешившего расстегнуть ширинку в этой мусульманской богодельне.

Тем временем "Боинг-777", пилотируемый капитаном Пападокисом, произвел мягкую посадку и уже подруливал к перрону. По ту сторону огромного окна его было прекрасно видно. Самолёт явно новый и фирменная раскраска "Эмирэйтс" присутствует на нём первым слоем, красавец лайнер, нечего сказать.

Вот, вытянулся к нему толстенный хобот телескопического трапа и, вскорости, утомлённые длинным перелётом, пассажиры потянулись на выход, слегка одурманенные перепадами давления при посадке. Ох, не знают они ещё о неприятном сюрпризе, ожидающим их, в виде толпы протестующих бездельников.

Совсем не надолго, Антон Сытов мелькнул в поле зрения, пройдя на борт самолёта в сопровождении своего второго пилота и бригады стюардесс. "Второй" у Антона оказался дальневосточным азиатом, скорее всего китаец, довольно молодой ещё парень. Хотя, глядя на китайца, можно крепко ошибиться в оценке его возраста. Девочки-стюардессочки с ними, одна другой под стать – можно прямиком в модельное агентство и, что интересно, всех рас земных. Две негритянки, две китаянки, европейки, азиатки, облачённые в эксклюзивную форму авиакомпании "Эмирэйтс". Достаточно вольного, надо сказать, для ислама дизайна, только что с благопристойными платочками, на головах, да и макияжа на каждой было, будто они на фотосессию собрались. Красивые. Прямо, даже, шевельнулось что-то, пониже души.

Издали, ещё раз, обменявшись с Антоном приветственными взмахами руки и проводив взглядом его экипаж, Саня попытался найти курилку, дабы, чуть напитать организм никотином на долгие часы воздержания, но тщетно. Борьба с курящими набирала обороты и зоны вылета аэропорта Бангкока уже лишились, к тому времени, дымных комнат. Пришлось, грубо попирая установленные правила, очень быстро, буквально в три супер затяжки, скурить сигарету в туалетной кабинке и моментально сбежать с места "преступления", чтобы не накрыли с поличным.

Вышел как раз к объявленной посадке. Из-за начавшейся блокады аэропорта, далеко не все пассажиры смогли воспользоваться своими билетами. Однако компания решила не задерживать рейс, а прислать за оставшимися пассажирами, которые не смогли пройти в здание аэропорта, дополнительный борт, когда осада протестующих балбесов будет окончательно снята.

В окончании "гармошки" трапа, у раскрытой двери самолёта, Александр задержался и, следуя своей давней привычке, или даже правильнее сказать, традиции и ритуала, ладонью похлопал окружность фюзеляжа. "Хорошая машинка" – мысленно произносил он при этом, словно в попытке слиться душой, на неизведанном тонком уровне, с техникой. Ещё в училище перенял Сашка эту привычку от одного старого авиатора, который учил их, "желторотых", крыльями пользоваться.

Про собачий ящик Сытов, конечно, пошутил. На входе красавица стюардесса, обликом – чистейший бриллиант Ближнего Востока, изящно подхватила нашего странника за локоток, направляя его в салон бизнес-класса.

– Меня зовут Амина. – Произнесла она на неплохом английском, чуть низким, волнующим мужское начало, голосом. – Позвольте проводить Вас на Ваше место, господин…

– Алекс. – Поторопился сократить Александр своё имя в пригодную для этого языка форму, ранее чем "султанша" успела прочитать его в посадочном талоне.

Улыбка её обворожительна, аромат духов тонок, изысканно приятен и подсознание мужское как-то сразу начинает срабатывать в направлении основного инстинкта. Она, похоже, очень чётко уловила произведённый ею эффект. Ничем иным нельзя объяснить то, как изящно развернулась красотка, подведя его к креслу, при этом, легонько коснулась бёдрышком приподнявшейся плоти, скрываемой широким покроем Сашкиных штанов. А ведь, в проходе салона бизнес-класса, не так уж тесно и она точно делала это намеренно. За лучшее оставалось быстренько плюхнуться в кресло, дабы не смущать самого себя и не демонстрировать всем проявление выплеска тестостерона.

– Я принесу Вам, мистер Алекс, холодной воды. – Улыбнулась ему Амина, явно, с глубоким подтекстом.

"Полный отпад!" – Подумал Сашка, созерцая как вильнула она, уходя, своими почти идеальными ягодичками. Даже разглядев при том, под тонкой тканью её форменной юбки, едва заметные очертания трусиков стринг-танго. – "Вот шайтаночка! Это же, просто, открытое глумление над, исстрадавшимся по женской ласке, зэком!"

Пришлось ему, некоторое время, не убирать с колен сумку, дабы скрыть проявление физиологии.

* * *

"Эмирэйтс" разворачивался над Бангкоком в широком вираже с набором высоты. Развалившись в удобном кресле бизнес-класса, Александр повернулся к иллюминатору и наблюдал моменты маневрирования машины, делая выводы с профессиональной стороны.

"На штурвале" взлетает Антошка, автопилот-то чуть погрубее действует, да и на кой хрен он бы пользовался автопилотом на взлёте, здесь полезней самому порулить." – Думал Гурзанов, исходя из личного опыта. – "Разворот на курс почти на 180 градусов, в два приёма выполняет, всё правильно, а из окошка неплохо выглядит уходящий вниз Бангкок. Впрочем, возможно Сытов своего "второго" натаскивает и это китаец виртуозит, но, "шайтан" крылатый сейчас точно управляется рукою человеческой, а не электронными мозгами".

Александр едва заметно улыбнулся сам себе, от того, что начали всплывать в подсознании словечки слегка подзабытого профессионального сленга. "Шайтанами" он, когда-то давно, привык называть крупные самолёты. К такой квалификации "Бойнг-777" вполне подходил, хоть и не транспортник, но большой. Да, ещё на заре туманной юности, в грузовой авиации, на "Русланах" подцепилось это словечко арабское в лексикон. Видимо со Средней Азии оно и пошло. Там, в бывших Советских республиках, гигант "Ан-124 Руслан" был прозван местными авиаторами как "Рустем-шайтан".

Город быстро скрывался в тумане тропических испарений, поднимающихся с земли. Просматривались ещё некоторые кварталы и дорога Короля, в синий цвет выкрашенная. Клочки низкой облачности проносились навстречу. "Боинг" приближался к нижней границе серой грозовой тучи, которую Сытов, явно, решил обойти боком и продолжить набор высоты с правым разворотом.

"Петляет как заяц" – Опять думал Гурзанов, сидя у "окошка". – "Видать сейчас через скопление облаков будет прорываться, нашёл лазейку под тучку, к последнему довороту на курс. Сейчас поднимется резко вверх, почти без болтанки, только уши почувствуют, что "вертикальную" покруче заложил. Эх, я бы запросил у диспетчера эшелон тысяч на двенадцать, на максимальный подъем, в стратосферу. Антон, не будь дураком, наверняка так и поступит. Чувствуется стаж".

Гурзанов не ошибся в своих прогнозах, достаточно было дождаться окончания турбулентности, сотрясающей самолёт при наборе высоты, чтобы в том убедится. Когда перепад давления перестал ощущаться ушами, солнце ярко засияло в иллюминаторы левого борта, заставив пассажиров моментально задёрнуть шторки. Густые нагромождения облачности остались внизу и приятный голос старшей стюардессы, через динамики салонов, на безупречном английском, донёс информацию о полёте: высота двенадцать тысяч – всё как доктор прописал. Нижние слои стратосферы и до космических орбит уже не так далеко.

Табло погасло, лайнер занял заданный эшелон полёта, режим двигателей снижен до номинала. Курс на песчаные земли Аравии. Теперь, без малого, восемь часов дави задом кресло, мечтая о сигарете. Если спать не охота – скверно, тогда всех развлечений – бортовая пресса, картинки полистать, на сколько терпения хватит, в вот почитать на арабском языке – вариант слабенький, за полнейшим незнанием оного, ну а те несколько, имевшихся в наличии, журналов на английском – сплошная рекламная хрень.

Антон Сытов, единожды, вышел в салон, оставив своего китайца в кабине присматривать за автопилотом. Кресло, рядом с Александром, оставалось свободным и капитан присел в него, не надолго скрасив приятелю одиночество, да и самому минуточку передохнуть.

– Вот так, дружище! – Сказал он, опережая готовый озвучиться вопрос Александра. – Да, Саня, бардак на корабле, я тебя понимаю и сочувствую, но, спиртного на борту нет. Привыкай к мусульманскому миру.

– Печалька то какая! Надо было из "дьютика" прихватить бутылетос, это я крупно лоханулся. И что? Даже в кабине не имеется какой-нибудь капитанской заначки, на экстренный случай, ну там, для компресса, к примеру?

– Помилуй Бог! Вернее сказать, Аллах, ибо, ни один пьяница не будет допущен в рай Магомета. Ислам, Саня, ислам… Привыкай, говорю, приходится соответствовать. Мы тут если пьём, то как Штирлиц у камина на 23 февраля, скрывшись с глаз долой. За неприкрытый выпивон суд мусульманский, помимо нехилого штрафа, может прописать наказание палками. Отдубасят так, что не встанешь, сам видел, потом прямиком в больничку отправляют страдальца.

– Жесть!

– Угу. И по дамской части аккуратнее, главной тебе благодетелью будет воздержание, а то, как я помню, ты у нас всегда был большой любитель погладить стюардессочку пониже пупка.

– Да, ладно, лишь только, когда девочки сами к тому интерес проявляли. Нашел, тоже, понимаешь, неудержимого маньяка с неприкрытой эрекцией да склонностью к террору. Однако, Антоха, коли уж зашла речь на такую щекотливую тему, спросить хочу: здесь, у тебя в "бизнесе" такая турчаночка скачет, с красивой жопкой в стрингах… Амина.

– Она палестинка, а не турчанка и ты о ней точно не помышляй! Ишь ты, злыдень писюкатый, даже нижние детали гардероба её успел рассмотреть. Ох, смотри, Санька, без яиц останешься, как домашний толстый котик!

– О, как?! Любимая подруга, оказывается, доминантного самца, командира воздушного судна и…

– И ты – осёл! И, даже – ишак, применительно к региону. Хотя, как не странно, угадал почти точно, только меня зря сюда приплёл, я там не участвовал. Амина, действительно, жена командира воздушного судна, доминантного самца, если угодно, но, по имени Сулейман Дада, который всего месяц назад пересел в левое кресло и теперь усиленно хлопочет о переводе жены в свой экипаж. Он со мной «вторым» летал, до китайца Дэна, хороший парень.

– Что ж, по существу… Да мне и не до того пока, шибко в карманах тихо для дел великих.

– Молодец, уяснил быстро! Значит сегодня гасить тебя не стану… может быть. Ты извиняй, Шурик, длительно поболтать с тобой не смогу. Правила. И в кабину пустить тебя никак нельзя, иначе – "пожизненный эцих с гвоздями".

– Да, понятно, я и не прошусь к тебе в кабину, чего я там не видел?!

– Попрошу Амину угостить тебя крепким чаем, по-змейски сваренным.

– А, чай не водка, его ж много не выпьешь. Не хочу я вашего чаю, Антоха, не напрягай зазря жену хорошего парня.

– А ты попей, всё-таки, уверен – полегчает.

Сытов скрылся в направлении кабины и вскоре Амина явилась с чайной чашечкой на подносе, улыбаясь, как родному. Приняв из её рук напиток, Александр понял, что пиалка-то совершенно холодная, а жидкость в ней ярко выдаёт аромат крепкого, дорогого алкоголя, длительное время в дубовой таре настоянного.

– Тии, итс вэри гуд. – Лукаво подмигнула ему Амина. – Комплимент фром кэптэнс.

Великолепный канарский выдержанный ром, коим, по факту, оказался чаёк этот, помог Саше уснуть сном праведника, наглухо задёрнув шторку иллюминатора возле себя.

"Что-то очень хорошее видит он, спит и улыбается, будто сам Пророк осыпает его благодатью рая своего". – Докладывала Амина капитану Сытову на вопрос: "как там мой приятель-чаепитель?"

Время отсчитало положенные часы, за которые лайнер покрыл расстояние перелёта между столицами государств и, строго согласно графика, "Боинг 777", под командованием Антона Сытова, вошел в зону действия посадочной КГС, курсо-глиссадной системы, аэропорта Дубай. Самая совершенная система автоматики плавно приземлила самолёт на полосу. Торможение. Три поворота. Трап. Граница. И двери паспортного контроля раскрылись, как показалось, в новую жизнь.

И на пороге том, Сашу поджидала стюардесса Амина, вроде-как, случайно задержавшись именно здесь. Она увлекла товарища Гурзанова чуть в сторону и пассажиры, проходившие паспортный контроль, их совсем не замечали.

– Добро пожаловать на земли нашего мудрого эмира, господин Александр. – Сказала она, приблизившись настолько, что коснулась его плеча упругими холмиками своей груди, будто бы, опять, случайно. – Капитан Сытов говорил, что возможно, мы станем работать с Вами в одной авиакомпании, чему я очень рада. Ещё увидимся, господин Александр.

Амина сделала ещё один уверенный и настойчивый шажок вперёд, при этом произведя уже откровенный таран своими женскими прелестями, так сказать, настоящим буферным эффектом, не оставляющим никаких сомнений в живом, человеческом интересе. На этом она игриво ретировалась, вильнув пред Сашей подтянутыми ягодицами в самом, что ни на есть, эротически завлекающем движении, наверняка, отрепетированном усиленными тренировками.

И стоял наш бывший, а может ещё и, в скором времени, будущий пилот Гурзанов, абсолютно позабыв сейчас о всех самолётах, вместе взятых. И пришлось ему, страдальцу, некоторое время оставаться на месте, в том укромном закутке, опять прикрываясь сумкой, дабы проходящий народ, издали, не заприметил на нём возбуждённое состояние, уже совсем неважно скрываемое тканью штанов.

"Ух ты, мама дорогая, да простит меня этот неизвестный, хороший парень, муж её, как бишь, его, чёрта… Сулейман Дада. – Говорил, в мыслях своих, Александр, стараясь отвлечься от темы и унять физиологию, мешавшую с места сойти. – Ветвистый он, видать, рогоносец. Вот тебе и да-да. Бедный, бедный Сулейман Дада!"