Красные Всходы
- -
- 100%
- +
– Нам сюда, – Борисов остановился перед серой дверью с табличкой, на которой красным трафаретом было выведено – прозекторская. За дверью было помещение с двумя специфическими столами с мрачными мойками, весами, шкафами с какими-то банками, стойками с разными инструментами понятного назначения в этом мрачном месте. В углу, за столом, освященным настольной лампой сидел худой, высокий и лысый человек, у него было вытянутое овальное лицо, большой с горбинкой нос, мелкие будто рыбьи бесцветные газа, спрятанные за круглыми дымчатыми очками. Тонкие губы искривились в ухмылке:
– А мы вас уже заждались Олег. – он слегка кивнул в сторону одного из столов, где под клеенкой лежало тело.
– Простите Витольд Янович, заждался вот потерпевшего. – Борисов ответил ухмылкой на ухмылку.
– Ну- с, приступим. – Витольд Янович поднялся и подошел к краю стола, где лежало тело. Он взялся за край клеенки и театральным жестом пригласил нас подойти.
Меня сковала какая-то сила, каждый шаг был будто на мне были свинцовые ботинки огромного веса, горло сковала давящая пустота, я не мог вымолвить не слова, этот край клеенки и жилистая рука Витольда Яновича будто создавали энергетический барьер между мной и столом. В гулком помещении раздавался цокот Лизиных лабутенов, он был похож на усиленный в сто крат звук падающей капли. И вот мы втроем у стола. Витольд Янович откидывает клеенку с тела, оголяя лицо, грудь и часть живота. Лиза громко охнула и отшатнулась от стола, закрыв рот ладонью. Мое сердце кольнуло, мне показалось, что в меня ударила молния. На столе лежала молодая девушка, светлые волосы были спутаны с листвой, представляли собой свалявшуюся паклю, рот был искажен в гримасе боли и ужаса, будто перед смертью она увидела дьявола во плоти, тонкие черты лица, аккуратный остренький нос, длинные наращенные ресницы, пухлые губы и высокие скулы. Когда она была жива она была красивой, может быть даже модельной внешности. На тонкой шее видна уродливая длинная рана – горло было перерезано. К счастью, если можно было так сказать в данной ситуации, это была не моя сестра. Казалось, что если можно получить хорошую новость в этой мрачной комнате, то она обязательно была извращена и отравлена энергетикой смерти и распада. Да, это была не Аня, но это была чья-то дочь или сестра, столкнувшаяся с ужасом, который ее поглотил и забрал ее душу.
– Это не она, не она – вскричала Лиза. Ее шляпа съехала на бок, локоны волос растрепались, она торопливо перекрестилась, будто в этом было что-то постыдное, но очень ей необходимое.
– Вы уверены? – спросил Борисов спокойным тоном человека, для которого все происходящего было рутиной.
– Да, это точно не она. – подтвердил я. На смену льду и тяжести по телу расходилось невесть откуда взявшееся тепло.
– Ну не она, так не она. – промолвил Витольд Янович.
Говорить Витольду Яновичу дежурное «до свидания» у меня язык не повернулся, и я молча вышел из кабинета, Борисов же уходя сказал – «до скорых встреч». Тот момент, когда дежурные фразы имели весьма глубокий и мрачный смысл.
На улице продолжал идти осенний дождь, из редкой мороси он перешел к основной фазе из тяжелых частых капель, удерживая нас под хлипким козырьком входа. Борисов прикрыл голову своей черной папкой и перепрыгивая через лужи побежал к уазику, где его уже ждал пришедший в себя от дремоты водитель.
– Поехали ко мне, ты мне нужен сегодня, – прошептала Лиза.
Мое молчание было утвердительным ответом, и вот мы неслись по вечерней Москве в ее авто. Мимо проплыл величественный Храм Христа Спасителя. Мне казалось, что после того, что я видел в морге нашему миру нужен новый Христос Искупитель, жертва двухтысячелетней давности уже потеряла сакральность и мы катились в одни сплошной кабинет ухмыляющегося Витольда Яновича.
Мне хотелось выпить чего-нибудь покрепче, чтобы алкоголь обнулил тяжелые эмоции прошедших суток, погрузил меня в иную реальность где не было бы Борисова, Витольда Яновича, но была бы Аня, живая, а не какая-то безымянная девушка из бездны морга номер 5. Я смотрел на Лизу, ее губы манили красной помадой, светлые волосы пахли свежестью и молодостью, разрез юбки оголял прекрасную девичью ножку. Мы ввалилась в ее лофт разгоряченные и торопливые, каждый из нас хотел сбросить с себя верхнюю одежду, высвободится от оков дня. Лиза бросило свое пальто и шляпу в угол, подошла к небольшому бару, вмонтированному в кухонный гарнитур и скрытому сплошной панелью, которая открылась после нажатия одной лишь Лизе ведомой кнопке. Квадратная бутылка Джека Дэниелса была извлечена, и Лиза налила себе и мне в большие квадратные бокалы на два пальца. Мы молчали, Лиза выпила залпом содержимое своего бокала и закурила сигарету Капитан Блэк. Сладковатый табачный запах поплыл между нами. Я тоже выпил свой виски. Жидкость обожгла горло, расширила сосуды и мне внезапно стало хорошо, я ничего не ел с утра и это способствовало удару алкоголя по организму. Мы выпили еще, и я почувствовал, что день теряет структура и события в голове превращаются в карусель, на лошадях которой крутятся, сменяя друг друга кофейня Шоколад в темном осеннем парке, вскрытая Анина квартира с красной надписью на двери, кабинет Борисова и тут же кабинет Витольда Яновича, сама Аня с искаженном криком ртом. В середине карусели сидел размалеванный клоун с унылой и злобной ухмылкой, вращающий огромной ручкой механизм, приводящий в движение карусель. Я выпил еще виски и закурил Капитана Блэка, достав сигарету из пачки на столе, брошенной небрежно Лизой. Табачный дым усилил действие алкоголя, чудовищная карусель начала размываться и исчезать, и я увидел пред собой расстегнутую блузку Лизы, белое кружево ее бюстгальтера. Она держала в одной руке дымящуюся сигарету, а в другой бокал с Джеком Дэниэлсом.
Она выпила содержимое бокала, и поставила бокал на стол. Она немного наклонилась ко мне, дистанция между нами таяла, я чувствовал ее дыхание, мгновенье и мы сплелись в поцелуе. Ее язык завладел моим ртом, рукой она прижимала меня к себе, а второй рукой расстегивала пряжку моего ремня. Я гладил ее волосы, запуская в них руку, второй рукой я занялся внутренней стороной ее бедра. Мы превратились в нечто единое, срывая с себя одежду как преграду к постижению истинного рая. Сегодня мы познали ад и торопились познать рай. Мы переместились на черный кожаный диван, Лиза была на взводе, кусала и целовала мои губы, рукой лаская мой член, другой рукой прижимая мою голову к себе, будто боясь, что я отстранюсь или исчезну в холодной ночи, оставив ее одну наедине с темными фантомами.
Она была сверху и мне казалось, что она хочет слиться со мной всем телом, чтобы мы были единым целом и страсть размыла физические границы и мы обрели друг друга так как никто и никогда, кроме Адама и Евы. Ночь превращалась в священный пир похоти, мы будто исцеляли друг друга страстью, как будто это священный огонь Голгофы. Я тонул в ее волосах, парфюме, поцелуях и мне казалось, что я перерождаюсь. Разрядка была мощной и одновременной, подтверждая то, что мы нашли путь слияния наших душ. Я ни о чем не думал, Лиза по-прежнему была сверху, не давая выйти из нее, оперлась руками о мою грудь и смотрела мне в глаза. Мне казалось, что я смотрю в глаза Лизы, а в ответ бездна из ее глаз смотрит в меня. Мы дали бой мраку и смерти, и забылись в небытие – Лиза пила виски, сидя голой за барной стойкой, я лежал на диване и пил и курил. В какой-то момент мой взор затуманился и наступила чернота.
Глава 5
11 октября
Пробуждение было тяжелым – тупая боль заполнила затылочную часть головы, в глазах была резь, в животе ощущалась изжога, все-таки я плохо переносил тяжелый алкоголь. Лиза судя по звукам льющейся воды была в душе. Я пошарил рукой в лежащей рядом с диваном моей одежде и в карманах джинс нашел свой смартфон – на экране было много разных уведомлений. Главное было Дронова – «Паб Черч» 13—00, он будет тебя ждать там, просто сядь за угловой стол у барной стойки, и он сам к тебе подойдет.
Я поднялся и пошел в кухонную зону, налил себе холодной воды и залпом выпил большой стакан, затем еще раз, просунул голову под струю холодной воды в раковине, после этого боль постепенно начала утихать. Нужно было бы выпить аспирин, но я не знал где в этой хайтек кухне Лиза хранит аптечку, а обшаривать все шкафы было неудобно.
Тем временем шум воды стих и появилась Лиза, на ней был короткий черный халат, мокрые волосы разметались по плечам, она чуть улыбнулась
– Проснулся? Как ощущения?
– У тебя есть аспирин? – ее взгляд был игрив, но меня сейчас ничего не интересовало, кроме минимизации последствий вечера.
Она подошла к одному из шкафов и достала упаковку аспирина, растворила две таблетки в бокале с водой и протянула мне. Я молча взял и выпил. После этого уже я отправился в душ – душевая зона пахла маслами или кремами Лизы. На краю раковины лежал новый мужской бритвенный станок – видимо у Лизы есть хороший опыт и понимание, как обаять мужчину через мелочи. Я постоял под горячим душем, с большим удовольствием помыл голову, сбрил щетину, постепенно мое тело приходило в себя. Я замотался в большое белое махровое полотенце и вышел из ванной комнаты. Лиза уже сварила кофе и приготовила нечто похожее на омлет, только с разными добавками – оливками, салями, сыром. Я проверил смартфон, от Ани по-прежнему не было вестей, ни в мессенджере ни онлайн она не появлялась. Этот факт вновь вернул чувство тревоги и страха. Мы сели за обеденный стол с дизайнерской столешницей из белого керамогранита цвета золота прожилками. Кофе несколько вернул меня к трезвым мыслям, а омлет прекратил боли и изжогу в животе. За окном стояло пасмурное утро, темные тучи быстро двигались по небу, ветер раскачивал в разные стороны кроны деревьев. Со двора постепенно разъезжались представительские машины, двор от этого становился визуально больше и просторнее, какая-то старушка выгуливала пуделя, которого не смущала погода, в отличии от кутавшейся в плащ с поднятым воротом хозяйки.
– Мне посоветовали одного человека, который может помочь в этом деле, я поеду на встречу с ним. Один. – Лиза слегка нахмурилась, отпила кофе и переспросила – Один, почему? – Тот, кто организовал встречу, очень странно описал механизм встречи, поэтому если мы пойдем вдвоем, то нужный человек может и не выйти на контакт, поэтому я не хочу рисковать. А тебе не нужно на учебу?
Лиза ухмыльнулась, по ее молодому утонченному лицу пробежало нечто похожее – «Ну какие же ты глупые вопросы задаешь»
– Я хожу на учебу тогда, когда хочу. Моя подруга пропала и поэтому учеба меня сейчас не интересует.
– А у нее еще были подруги?
– Близких не было, по крайне мере я не знаю. – Лиза нахмурилась и задумалась.
– И я не знаю. Но думаю Борисов уже получил детализацию ее номера и вполне может отработать контакты Ани. По крайне мере надо будет у него об этом спросить. – при мыслях о Борисове мне органически становилось неприятно. Я допил кофе и отметил изысканность приборов Лизы – посуда была из какой-то темно голубой керамики, будто не чашка это, а морская раковина, так были нанесены цвета и оттенки. Ножи и вилки были из серебра с какими-то античными орнаментами, мне достался нож с изображением головы медузы Горгоны, а на вилке красовалась Афина в своем шлеме. Родителями в лофте не пахло, поэтому Лиза скорее всего жила одна и все что я здесь вижу – ее вкусы и воплощения желаний.
– Я тогда поеду домой к Ане и посмотрю, что там и как, попробую поговорить с соседями, может быть удастся узнать, то что упустил Борисов.
Мы еще не знали, что нашел, а что упустил Борисов, а информации за прошлый день у него должно быть много. Мысленно отметив, что надо поговорить с Борисовым и вытрясти все, что он разузнал. Хотя такие типы как он не любят делится ценной информацией, а больше любят напускать туман и тень на плетень.
Пока я размышлял, вертя в руках нож с медузой Горгоной, Лиза тихо подошла ко мне, села на колени, обвила меня своими изящными руками и прикоснулась к моим губам своими. Поцелуй был подобен разряду молнии, который пронзил мои клетки, я ответил и наши языки начали свой танец удовольствия. Продолжения не последовало, и Лиза отстранилась. Ее взор проникновенных изумрудных глаз одарил меня теплом в это мрачное утро. После пропажи Ани любое утро для меня становилось мрачным.
Мы еще немного обсудили детали, договорились встретится в три часа и обсудить собранную информацию.
Прежде чем ехать на встречу я заехал к себе домой. Грязные лужи перед подъездом, мрачные старухи на скамейке, завернутые в непонятные куртки из прошлого столетия, перешёптывались и косились на меня. На облетевшей сирени сидел большой черный ворон и смотрел в мою сторону, будто у него было для меня послание от потусторонних сил.
– Виктор! – окрикнула властно меня одна из старух. Кажется, ее звали Владлена Петровна, жила она на 1 этаже с незапамятных времен, сколько ей было лет мне доподлинно неизвестно. Я обернулся – на меня смотрело сморщенное лицо с точками маленьких черных глазок. Старуха ткнула в мою сторону своей палкой, будто вызывала меня на дуэль. – а по твою душу вчера приходили.
– Кто приходил, – удивился я.
– Кто, кто, а ты не знаешь будто! – прикрикнула старуха. Я пока еще не понимал, о чем она толкует.
– Сестра моя заходила?! – с надеждой воскликнул я.
– Да какая сестра, – возмутилась старуха. – из милиции приходили. Оперуполномоченный Борисов, представился в корочке его так написано. Про тебя спрашивал.
Меня прошиб неприятный холодок. Я и не заметил, что одной ногой стою в грязной осенней луже, невидимой из-за листвы, полностью ее засыпавшей. Этакий капкан для городского жителя. Где-то я слышал, что в первую очередь полиция подозревает близких родственников жертвы. Видимо Борисов решил действовать шаблонно и по инструкции.
– Спрашивал, где работаешь, часто ли пьешь, женщин водишь – декламировала Владлена Петровна, опираясь на свою клюку. Ее товарки с удовольствием смотрели на меня, с осуждением качая головами, укутанными в теплые пуховые платки откуда-то из Подмосковья, как гласила ныне реклама. – Спрашивал, где ты позавчера был, во сколько ушел, видел ли тебя кто. Вон Николавна, видела, как ты в пять вечера куда-то уходил. – старуха кивнула в сторону одной из своих сподвижниц, толстой бабки в красной безразмерной куртке.
– И что вы ему сказали, если это не тайна конечно следствия? – подначил я предводительницу сплетен и подъездов.
– Огосподибоже какая тайна то. – выдохнула Владлена Петровна. – как положено и сказали, без прикрас, нам от властей скрывать нечего, так нас Родина и партия воспитали! – Владлена Петровна вошла в древний советский пиетет, явно вспоминая светлые года своей молодости времен брежневского застоя. – сказали, что смирный, тихий, баб не водишь, не дебоширишь. А ты почем баб- то не водишь – из этих что ли? – старуха презрительно скривилась.
– Нет, я в разводе. – солгал я. На самом деле к 38 годам отношения распались и желания заводить новые не возникало, но старухам это знать не обязательно.
– А, ну все понятно. – бабки заерзали на грязной облупившейся скамейке, на которой предусмотрительно расположились, подложив под зады какие-то рогожки. – А что, ты убил кого- то, раз из милиции приходили?
– Нет, что вы, просто свидетелем прохожу, сам ничего не знаю.
– Знаем знаем мы таких свидетелей, там вон одного в правительстве сажали, он тоже был свидетелем, а потом его как посадили на пятнадцать лет, смотри как бы там так же не сел. – бабки любили учить жизни и делится опытом, почерпнутым с экрана телевизора, будто из своей жизни.
Я пожелал хорошего дня и двинулся в подъезд. Визит Борисова казался оправданным, но тревожным. Я поднялся на свой этаж, тревога нарастала, что-то было не так. Лампочка на площадке не горела. Я огляделся – обшарпанные крашенные непонятной краской стены, железные глухие двери соседских квартир, луч света, падающий с площадки сверху между моим и следующим этажом. В этом луче было что-то не так. И тут я понял, что – на окне стояла банка из-под кофе, в которую бросали окурки, луч падал на нее и банка отбрасывала длинную тень на лестничный марш. Я поднялся на площадку, огляделся – вроде бы все как раньше, но банка никогда на этом месте не стояла, ее убирали в угол к батарее, чтобы она не бросалась в глаза и не была опрокинута детьми. Кто-то здесь курил не местный, может быть кто- то приходил в гости. Я осмотрел банку – в ней было много окурков. Я взял и рассмотрел те, которые лежали сверху – ага, петр, его курил работяга сверху, а вот и Мальборо – их курит менеджер средней руки с моего этажа, а вот парламент и его много – не курил никто из соседей. Может быть все таки кто-то приходил в гости, а может кто-то кого-то ждал. Мой внутренний голос параноидально твердил – «Это по твою душу Витек». Я вспомнил сцену из Бандитского Петербурга, где так же убийца несколько дней подряд ждал главного героя и курил. Чертова банка, какая-то мелочь, подъезд заполонили черные тени, мне казалось, что я не один, где-то на чердаке скрипнула дверь. Я в три прыжка оказался у своей двери отпер замок, ввалился в прихожую и запер дверь на замок до упора. Обычный осенний день, старухи на лавке у подъезда, птицы в лужах, чуть теплые батареи, но где-то в пейзажах дня скрывался некто, будто укутанный в мантию невидимку, помогающую сливаться с домами, гаражами, помойными баками, припаркованными машинами. Я четко ощутил, что это именно его окурки. Шахматная партия, которая крутилась в голове, превращалась в смертельный бой, дебют начал складываться не в мою пользу, Борисов заинтересовался мной и постепенно превращался в черного слона, который двигается лишь по черной диагонали, желая объявить первых шах моему королю.
Я проверил квартиру – все так и было, как я оставил перед уходом на встречу с Аней. Я вывел ноутбук из спящего режима и проверил почту. Спам, несколько писем с форума разработчиков с потенциальными предложениями работы, имеил с неизвестного адреса, состоящего из производного набора букв и чисел. Я кликнул по нему. В нем была лишь одна фраза – «Я знаю, что произошло с твоей сестрой.»
Я откинулся на спинку кресла, в голове шумело, неужели похититель это написал мне. Я быстро набрал ответ – «Кто ты? Где Аня?», письмо отправилось, я подождал десять минут, обновляя почту, но ответа не было. Что происходит, я что попал в какой-то триллер? Этого не может быть, это сон, мне нужно проснуться, выпить горячий кофе, заниматься работой, встретиться с Аней. Но все ощущения говорили, что это не сон, это какой-то осенний кошмар, будто мрачный вершитель судеб где-то на небесах решил, что пришло время испытать меня на прочность. Демиург, создавший мир насилия, в котором мы живем. Хватит, подумал я, надо прийти в себя. Я заварил себе кофе и сел у окна. Кофе привел меня немного в чувства, я выкурил сигарету, затушил ее в банке из-под каких-то неведомых консервов, хранящейся у меня на подоконнике для таких случаев. Через грязноватое от разводов дождевых капель окно я наблюдал за двором, благо обзор был достойный. Где-то подо мной восседали старухи на своей унылой рогоже, вот детская площадка, состоящая из горки, лазалки и грибка, левее мусорные баки, с потрошащим их бомжем, вот парковочные карманы вдоль островка газона. Я не мог понять, есть ли что-то инородное в этом дворе, на первый взгляд казалось, что нет. Через двор неспешно шли люди, транзитом в соседние дома, магазины, метро, изредка проезжали машины по двору. Обычная серость будней. В углу двора стояла большая трансформаторная бетонная будка, с покрытой мхом крышей. Почему-то мой взгляд задержался на ней. Сначала я не понял, на что отреагировал мой мозг, но потом увидел, что за раскидистыми кустами, с которых облетела листва и остались лишь частые ветви, стоял какой-то силуэт. Я пригляделся – мне не показалось, там кто-то стоял, не двигаясь смотрел в сторону моего подъезда. Мне стало не по себе. Что-то было странное в этом силуэте – он не мочился на стену будки, не курил, не завязывал ботинки, не копался в телефоне, просто стоял как оловянный солдатик, держа руки в карманах короткой серой куртки. Я поставил пустую чашку на подоконник, оделся и решительно вышел из квартиры с целью разобраться кто это там стоял за кустами. Старухи проводили меня надменным и осуждающим взглядом. Я пересек двор и заходил слева будки, чтобы иметь эффект неожиданности. Но когда я вывернул из-за будки, зайдя в тыл позиции, где стоял незнакомец – там никого уже не было. В луже под кустом плавал одинокий окурок. Почему-то у меня не было сомнений, какой он марки. Я присел над лужей, веткой подтянул его к себе и удостоверился – парламент. Вероятность стечения обстоятельств растворялась с большой скоростью. Я огляделся, пустота, во дворе никого не было, лишь ветер раскачивал ветви кустов.
Я посмотрел на часы – до встречи оставалось менее часа, я решил направится к метро и не опаздывать. Проходя мимо старух, я мимолетно спросил, не интересовался ли кто-то мной еще, не видели ли они мужика в серой куртке, на что старухи отрицательно покрутили головами, брюзжа что-то мало разборчивое и охая.
Через дворы я вышел к станции метро, окунулся в теплый светлый вестибюль, смешался с толпой спешащих пассажиров и сел на нужный мне поезд. Привычный гул метро и суета отвлекали от мрачных мыслей. Доехав до нужной станции, я поднялся наверх по длинному эскалатору и покинул подземный транспортный мир. Выйдя из дверей метро, я окунулся в разгулявшуюся непогоду, ветер и дождь объединились, чтобы выстудить мир, но я был готов к этому – сменил пальто на теплую куртку с капюшоном, который и надвинул на лоб. Паб «Черч» находился в тиши старых московских переулков и проходных дворов, на первом этаже дома, типичного сталинского ампира, с аркой посреди, барельефами и высокими потолками.
Дверь в паб представляла собой аркообразные ворота, одна из створок которых была открыта, а вторая зафиксирована, из темного дерева, пробитая огромными то ли гвоздями, то ли клепками на средневековый манер. Войдя в полутьму паба, я понял, почему он так назывался – Черч – это церковь с английского. Помещение было стилизовано то ли под католическую часовню, то ли под трапезную. Бар представлял собой гигантский стилизованный алтарь с резными крестами, за которым стоял большой шкаф с выпивкой, на церковный манер он был приподнят над залом на пару ступеней. В зале стояли длинные столы со скамьями, будто это не московский паб, а монастырь 14 века из романа Имя Розы. В углах стояли похожие на исповедальни приватные столики, отгороженные от зала деревянными стенками. Освещался бар огромной люстрой на потолке, лампочки которой были стилизованы под свечи. В зале в это время практически не было посетителей, я заказал у скучающего бармена пиво и направился к нужному столу рядом с баром. За загородкой был небольшой квадратный столик, деревянные стулья, оббитые бархатом. На столе стоял одинарный подсвечник со свечой, при желании можно было его зажечь, что создавало особую атмосферу. Я повесил куртку на вбитый в стену крючок, сел за стол и отхлебнул немного темного пива. По пабу тихо плыла классическая музыка, по стенам бродили тени бармена, неспешно полирующего бар тряпкой, беззвучно передвигающегося от посетителя к посетителю официанта с кружками пива. Мне казалось, что я попал в декорации Семнадцати мгновений весны и встречаюсь я с пастором подпольщиком под носом у гестапо.
Пиво постепенно расслабляло и осенний холод покидал меня. Я чиркнул спичкой и зажег свечу, веселый огонек заплясал, слегка дымя. Я достал сигарету и закурил, табачный дым прошел сквозь легкие, снял стресс и расслабил меня своими ядами. Я откинулся на спинку жесткого стула и стал смотреть на огонек, как уверяли в интернете, смотреть на него можно было вечно. Внезапно по ту сторону огонька возник темный силуэт. Я поднялся, передо мной стоял человек лет сорока в бежевом плаще, овальное лицо, короткая стрижка черных густых волос, карие глаза, аккуратный прямой нос, тонкие губы. Лицо человека было обыденным, такого можно встретить на улице и не вспомнить уже через час. Он коротко представился – Ганецкий. Затем, пристроил плащ и шляпу на крючки на стене и сел за стол. Одет он был в черный свитер поверх белой рубашки и в черные классические брюки, завершал образ черные классические туфли.
– Итак, вы Виктор? Я вас слушаю. – беззвучно подошел официант и поставил перед Ганецким чашку кофе.
– Да. – я кратко поведал ему историю последних двух дней, про исчезновение, надпись на двери, перевернутый крест на стене, гипотетическую слежку за мной, опустив моменты, связанные с Лизой. Ганецкий ничего не записывал, молча пил кофе, внимательно смотрел на меня и не задавал вопросов. – Я хочу, чтобы вы мне помогли, мне вас рекомендовали. – подытожил я.
Ганецкий поставил пустую чашку на стол и отодвинул ее в сторону. Повисла тягучая пауза, динамики затянули лакримозу.
– Судя по тому, что вы мне рассказали, мы имеем дело с профессионалом. Нужно понимать, что похитить человека без следа не так-то и просто, всегда есть тот, кто что-то видел или слышал. Судя по тому, что прошло почти двое суток, а никакой информации нет – значит присутствовала серьезная подготовка. Мотив пока не ясен, выкупа никто не просил.