Новороссия. Реквием по любви

Вдруг где-то рядом загрохотало, следом завыла сирена…

Дарина испуганно остановилась, ища глазами хоть какое-то укрытие.

Загрохотало ближе и чаще.

Она бросилась в подъезд, села на корточки под лестничным маршем, сжалась и уже не сдерживаясь, заплакала. Разом навалилось всё: пережитое унижение, страх и боль от потери близких…

Обстрел прекратился.

Дарина продолжала сидеть, тревожно вслушиваясь, ожидая продолжения, но, кажется, успокоилось. Высохли и слёзы. С опаской вышла из подъезда, боясь отдаляться, не зная, что предпринять. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось.

Посмотрела на военкомат и снова пошла в ту сторону.

У здания никого не было: обстрел всех распугал.

Она села на лавочку в курилке усыпанной горелыми спичками, окурками, смятыми пачками сигарет. Невыносимая вонь из железной неказистой урны отравляла воздух. Отвернувшись, Дарина стала смотреть на дверь военкомата. Она не знала точно, зачем вернулась. Причин много, но главная ― желание отомстить. Получить оружие и стрелять в нелюдей, убивших маму и Диму.

Пусть даже не именно в тех самых.

Неважно.

Зачем они пришли?!

Кто их звал?!

Заварили кашу майданутые, русский язык им, видите ли, помешал. Хотите в Европу? Валите. При чём тут русский язык? При чём всё остальное? Люди при чём? За что их убивать?! За что убили маму и Диму?!

Глаза опять застлали слёзы. Смаргивая их, девушка подавляла всхлипы.

«Радим звал на эти митинги проклятые… Хорошо, что не поехала. Все фанатики оттуда сейчас засели под Славянском чтобы убивать… Сволочи… Но Радим не такой, он не поедет… ― думала она горько. ― Поймёт, во что превратился его майдан и отречётся. Почему он не звонит уже неделю? Связь то есть, то нет. Сейчас вот есть. Самой позвонить? Нет, не стану, денег на счету почти не осталось. Да и что сказать? О маме и Диме? Опять разревусь, не хочу, чтоб он меня такой слышал…»

***

Она не знала, что в окно из кабинета военкома на неё смотрел тот самый гражданский.

– Патриотка-то эта сидит, не уходит.

– Да ладно! ― не поверил офицер.

– Точно тебе говорю. Вон она, в курилке на лавочке.

Полковник грузно поднялся с кресла, подошёл к окну, хмыкнул:

– Вот упёртая! Неужто сидела, пока обстрел был? ― и ответил сам себе убеждённо: ― Вряд ли.

– Ну, так пусть идёт в ополчение, если хочет.

– Ты видел её? ― чуть повысил голос военком.

– Ну, видел и что? Красивая.

– То-то и оно. Представляешь, что там начнётся среди мужиков голодных на баб?

– Смотря как покажет себя.

– И это верно, ― опять согласился полковник. ― А если не так как надо? Что делать? Разнимать мужиков? А у каждого ствол, не забывай.

– Может, ты зря так о ней и о мужиках, а?

– Может и зря, хрен его знает, ― военком помолчал и добавил: ― Если только в тыловую службу её отправить.

– Ну, так что, позвать? ― спросил гражданский.

– Не надо. Я дежурному позвоню.

***

Девушка увидела, как дверь открылась, вышел дежурный офицер.

– Дарина Матвеевна, подойдите! ― позвал он.

Она помедлила, но встала всё же, подошла.

– Вас военком зовёт.

– Зачем?

– Не могу знать.

Девушка проделала обратный путь до приёмной и под пристальным взглядом секретарши вошла в кабинет.

– Присаживайтесь, ― прогудел военком, когда она подошла к его столу.

Покосившись на стоявшего у окна гражданского, Дарина села, разгладила джинсы на коленях, положила на них сумочку.

– Не передумали ещё? ― спросил хозяин кабинета, привычно прессуя посетительницу тяжёлым взглядом маленьких глаз.

Дарина решила выложить всё, как есть. Она интуитивно чувствовала, что человек у окна из тех, кому можно довериться, и решила рассказывать ему, а не полковнику. И неважно, что он за спиной.

– У меня мама и брат при обстреле погибли. Поэтому я не просто так в ополчение. Я снайпером хочу стать.

Она смогла их удивить.

Полковник непроизвольно откинулся на спинку кресла. Совсем не так, как при первом разговоре. Тогда это была надменная поза, а сейчас растерянная.

Гражданский обошёл Дарину и встал рядом с военкомом, глядя на неё испытующе.

Пауза не была долгой.

– Вона как! ― прогудел хозяин кабинета.

– Да, ― решительно отозвалась девушка.

Мужчины переглянулись.

– Стрелять приходилось раньше? ― спросил гражданский.

– Со знакомыми ездила на природу несколько раз. Давали стрельнуть из охотничьего ружья.

Мужчины опять переглянулись.

– Понятно, ― гражданский со значением вздохнул.

– Я научусь всему что нужно, у меня хорошая физподготовка и выносливость! Вы когда-нибудь пробовали тренировку отработать в фитнес-зале? ― горячо заговорила она.

– Нет, ― хмыкнул гражданский. ― Но предполагаю, что это непросто с непривычки, дыхалки не у всех хватит. Ответьте теперь вы, что вам известно о снайперах?

– Особенного ничего не известно. Так, в общих чертах, ― потупилась Дарина.

– Значит, придётся устранить этот пробел.

– Так вы меня берёте?! ― вскинулась она в надежде.

– Я отвезу вас на место, а там уже инструктор решать будет. Так что ещё не известно.

– Ясно… ― сникла Дарина.

– Не переживайте. Придумаем что-нибудь, ― улыбнулся гражданский.

– А что именно? ― насторожилась она.

– Это я так. К слову. Не волнуйтесь, ― успокоил её незнакомец. ― Однако ехать надо прямо сейчас, я как раз туда направляюсь.

– Сейчас? ― растерялась Дарина.

– Есть препятствия?

– Никаких, ― решительно ответила она.

В сознании вихрем пронеслись мысли, а всё ли сделано в квартире перед уходом. Дверь чуть живая, вместо окна ― дыра, но если что, тётя Зина присмотрит…

– Тогда едем. Подождите меня в приёмной.

Когда посетительница вышла, военком спросил:

– Ну и нахрена тебе это надо?

– Это не мне надо, а ей. А я всего лишь помогу. Дальше её судьба в её руках. Что бывает со снайперами, попавшими в плен, ей объяснят, как и то, что людей этой профессии ненавидят не только враги, но и не любят свои. Ты не хуже меня знаешь, почему.

– Разумеется, знаю, ― кивнул полковник. ― Трудно любить тех, из-за кого противник лупит из всех мало-мальски крупных калибров. Снайперу что? Отстрелялся и ушёл с позиции. А обстрел идёт по тем, кто эти позиции занимает.

– Ладно, пора мне. Увидимся, когда подберёшь очередных подходящих кандидатов в обучение к Баюну. Не думаю, что он эту фифу возьмёт, но предложить надо. Девчонок ещё не было.

Мужчины обменялись рукопожатием.

Выйдя из кабинета, гражданский сказал:

– Едем.

Дарина поднялась со стула с ощущением, что сейчас сделает шаг в пропасть и возврата уже не будет. Мелькнула мысль, что странное это ощущение, ведь сама же пришла, а всё равно какие-то сомнения остались, как оказалось.

У входа народу заметно прибавилось: мужики и парни начали возвращаться после обстрела.

Возле не старой ещё иномарки незнакомец обернулся к шедшей следом девушке.

– Как вас зовут, я уже знаю. Моё имя Алексей. Садитесь вперёд.

По пустым дорогам он вёл машину, разгоняясь порой более ста километров в час, притормаживая лишь в необходимых случаях.

Из динамиков слышался бодрый голос ведущего. Свою болтовню он перемежал вставками музыкальных композиций, а те менялись рекламой. Как будто ничего не случилось, будто и войны нет. Но сердце твердило, это самообман. Боль потери родных не отпускала ни на минуту, а проносящиеся мимо дома беззвучно кричали окнами, словно тревожно распахнутыми ртами:

«Беда! Беда…»

Чуть отъехав за город, Алексей остановил машину, заглушил двигатель. Вытащил из бардачка чёрную, плотной вязки спортивную шапочку.

– Наденьте так, чтоб не видеть, ― сказал он, протянув шапочку девушке.

– Вы меня совсем за дуру держите? ― напряжённо отозвалась Дарина, чувствуя, что дело начинает принимать непредвиденный оборот. ― Завезёте сейчас куда-нибудь…

Она сделала попытку выскочить из салона, но дверь была заблокирована.

– Да не дёргайтесь вы так, Дарина Матвеевна. Успокойтесь. Никуда я вас не собираюсь завозить, ― ровно ответил Алексей. ― Это простая мера предосторожности. Вполне возможно, инструктор не возьмёт вас. Тогда будем вынуждены вернуться. В этом случае вам тоже придётся надеть шапочку. Никто посторонний не должен знать, где находится это место. Я убедил вас?

– Не очень… ― всё ещё напряжённо сказала Дарина.

– Вот мой последний веский аргумент.

Он достал из-под куртки из наплечной кобуры пистолет, снял с предохранителя, передёрнул, рукояткой вперёд протянул девушке.

Во время этой короткой сцены Дарина изрядно струсила, вжавшись спиной в дверцу, со страхом глядя на спутника.

– Возьмите. Только аккуратно. Если вдруг начну распускать руки, можете выстрелить в меня. А пока, пожалуйста, отведите оружие в сторону. Дорога сложная, неровен час тряхнёт, а вы меня с перепугу продырявите ни за что.

– Я не возьму… Стрелять в человека?..

От лёгкой иронии Алексея не осталось и следа. Он пристально посмотрел на спутницу и отчётливо спросил:

– Что-то я не пойму, вы снайпером хотите стать или кем?

– Снайпером… ― неуверенно ответила Дарина.

– А стрелять куда будете? По фанерным мишеням? По бутылкам пустым? Или в людей?

Девушка подавленно молчала.

– Привыкайте к этой мысли. Или, может, вернёмся, пока не поздно?

– Давайте, ― решительно вымолвила Дарина и протянула руку к пистолету.

Когда оружие удобно легло в ладонь, почувствовала его непривычную тяжесть.

Другой рукой натянула на голову шапочку, расправила так, чтобы та не давала видеть.

– С вашей шикарной косой непросто вам будет, ― хмыкнул спутник.

– Ничего, справлюсь. Я зимой тоже не без головного убора хожу. Просто эта шапочка маленькая.

Она откинулась на сиденье.

Наступило успокоение и вместе с тем появилось непривычное и волнительное чувство уверенности, защищённости, словно передавшееся от пистолета. Эта уверенность была очень приятной. Дарина и предположить не могла, что такое возможно всего лишь от прикосновения к боевому оружию.

Тем временем мужчина завёл и тронул машину.

Теперь Дарине, не имеющей возможности видеть, показались отчётливее гул двигателя, хруст гравия под шинами, да ещё тряска чувствовалась как будто сильнее.

***

В памяти всплыли воспоминания знакомства с Радимом.

Это случилось прошлым летом, в июне. Год и три дня прошло уже с тех пор, время пронеслось как один миг, а столько всего случилось, на целую жизнь хватит.

Она шла с работы. Погода была хорошая, настроение отличное. Привычно замечала заинтересованные взгляды мужчин и парней, обгонявших её или шедших навстречу. Водители чуть притормаживали, кто-то даже предлагал подвезти. Такое внимание льстило, но она ни с кем не заговаривала, а шла себе, не торопясь никуда, сохраняя на лице гордую недоступность, тайком удовлетворённо рассматривая своё отражение в витринах.

Басовитый рокот возник неожиданно, не напугав ничуть, потому что был негромким и приятным для слуха ― любовь к мотоциклам и скорости появилась давно.

Скосив глаза на витрину, увидела пристроившегося метрах в пяти сзади мотоциклиста на байке, в шлемофоне с опущенным тёмным стеклом.

«Ещё один…», ― со вздохом подумала Дарина.

Рокот чуть усилился, мотоциклист поравнялся с ней, продолжая неспешно ехать по дороге. Приподнял стекло шлемофона и спросил:

– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, как на Чапаева проехать?

Она мысленно улыбнулась:

«Ничего лучше не придумал для знакомства. Банальные все до зевоты».

Но всё же остановилась из вежливости.

– Сложно объяснить. А вы что, города не знаете?

– Нет, я из Киева. Здесь в командировке по работе. Приехал только что.

– На мотоцикле в командировку аж из Киева? ― скептически уточнила девушка. ― Не далековато?

– На байке быстро, ― ответил незнакомец и снял шлемофон.

Дарину будто током ударило: она видела его во снах, а однажды гадала на зеркалах, увидела похожее лицо, испугалась и опустила зеркало… И вот он перед ней! Неужели гадание сбылось, а сны и в самом деле бывают вещими?

– Меня Радим зовут, ― улыбнулся парень открыто и располагающе. ― А вас как?

– А?

– Как вас зовут?

– А-а… Дарина…

Она никак не могла прийти в себя.

– Очень приятно. Дарина, может, вы покажете, как проехать?

Тут у неё тренькнул тревожный звоночек, но совсем слабо: не верилось, что этот человек способен сделать ей что-то плохое, ведь он пришёл из самих снов.

Радим опять улыбнулся.

Девушка отбросила последние сомнения:

– Если только вы пообещаете потом довезти меня до дома.

– Даю слово.

Она устроилась сзади.

– Держитесь крепче, ― сказал Радим, надевая шлемофон.

Пришлось обхватить его и прижаться к спине.

Она чувствовала, как горят от стыда щёки, но ничего не могла поделать с желанием как можно дольше ощущать его крепкую тёплую спину и мышцы, твёрдый живот, периодически приникая к шлемофону и подсказывая как свернуть.

На прямых участках Радим разгонялся так, что у неё от ветра слезились глаза, приходилось прятать лицо у него за спиной и прижиматься крепче, когда он закладывал захватывающие дух виражи, лихо обгоняя автомобили и перестраиваясь.

Её было страшновато, но этот страх пьянил, хотелось ещё и ещё…

Доехали до Чапаева.

– Вот эта улица, ― сказала она.

Радим остановился, расставил ноги, уверенно удерживая равновесие и тяжёлый мотоцикл вместе с ней.

– Дарина, я хочу пригласить вас в кафе, ― произнёс он, чуть развернувшись, не снимая шлемофон. По работе я сегодня всё равно опоздал, заеду завтра. А вас в благодарность угощу кофе или чаем, как захотите. Где здесь приличное кафе?

Девушка подумала недолго и сказала:

– Придётся опять возвращаться в центр. Почти туда же.

– Тогда едем? ― весёлый голос звучал из-под шлемофона глуховато, но по-прежнему располагающе.

– Едем, согласилась Дарина, с ужасом и стыдом предвкушая новые ощущения крепкой спины теперь уже знакомого незнакомца из снов.

В кафе она заказала зелёный чай.

Радим тоже выбрал его.

Ей было приятно, что он разделяет её предпочтение к этому напитку.

Потом разговаривали много и обо всём, не замечая времени, и выпили несколько чайничков один за одним.

Дарина немало узнала помимо того, что Радим возглавляет отдел продаж в крупной компании, а сюда приехал в командировку. Ещё он рассказал, что любит мотоциклы и скорость, немного играет на гитаре, предпочитает испанские композиции.

Это было удивительным совпадением. Она играла на гитаре в основном испанскую музыку. В свою очередь призналась в страсти к мотоциклам и скорости, рассказала, что живёт с мамой и младшим братом. И совсем не боялась говорить о себе и о семье, потому что верила ему. Такого не случалось очень давно, можно сказать ― никогда. Раннее девичество, частую и всякий раз на всю жизнь влюбчивость нельзя сравнивать с теперешним возрастом.

К дому Радим подвёз её, когда уже давно стемнело.

– До свидания, Дарина. Такой классный вечер был. Давно не общался так легко и доверительно. Я позвоню вам, если не возражаете. Покатаемся по городу, покажете достопримечательности.

– Ну-у… Хорошо. Запишите номер. Только завтра я занята.

– Позвоню, послезавтра, ― улыбнулся Радим. ― Пока.

– Пока-пока, ― улыбнулась в ответ Дарина и пошла к подъезду.

Радим надел шлемофон, заложил небольшой круг и дал газу. Двигатель басовито взревел.

Девушка обернулась и увидела, как её новый знакомый поставил байк на заднее колесо и с большой скоростью несётся по дороге вдоль улицы. Следом коротко вякнула милицейская сирена, сверкнул синим проблесковый маячок.

– Сумасшедший, ― прошептала она почти с нежностью. ― Не догнать вам его никогда.

Мать встретила в дверях

– Чего так поздно? ― я уж не знала, что и думать!

– Мам, ну я же не маленькая девочка уже. У меня есть личная жизнь.

– Принесёшь в подоле личную жизнь, чует моё сердце! ― сварливо отозвалась мать.

– Да ну тебя! Каждый раз одно и тоже! Сколько можно? ― воскликнула девушка.

– Выйдешь замуж, тогда перестану.

– Вот возьму и выйду!

При этих словах она подумала о Радиме и удивилась такой поспешной решительности даже в мыслях. Конечно же, не выйдет прямо сейчас. Потом, может быть. Время покажет. Парень он вроде интересный и неженатый до сих пор, как ни странно, хоть и тридцать один год уже. Но и ей двадцать четыре. Действительно не девочка, давно пора замуж. Только за кого? Кандидатов-то хватает и неплохих, но нет любви ни к одному из них. А как замуж без любви?

Мать, что-то ворча, ушла на кухню.

Дверь в большую комнату была приоткрыта.

Проходя в свою, Дарина увидела младшего брата. Тот в больших наушниках сидел перед монитором, на котором мелькали взрывы, кто-то бегал по городским развалинам.

«Воюет всё, вояка», ― улыбнулась она мысленно, закрывая за собой дверь.

Включила свет, встала перед небольшим зеркалом, поправила распущенные волосы, достающие до гибкой поясницы. Когда ездила на мотоцикле, приходилось зажимать их плечом и щекой, чтобы не летели по ветру тёмным трепещущим крылом. Повертелась вдосталь, удовлетворённая отражением. И пошла в ванную, готовиться ко сну.

Ночью ей немного приснилась давешняя езда. Потом снилось что-то другое. Под утро она летала. Этот сон был очень ярким и запоминающимся, но заигравшая мелодия на телефоне, вырвала из чудесного видения. Однако досады не было. Потому что в этом мире появился Радим. Первые мысли были о нём. Хотелось нежности и любви… Пришлось вставать, чтобы избавиться от этого. Но в образах постоянно возвращалась к новому знакомому, представляя, что он сейчас делает, думает ли о ней и позвонит ли завтра? Ждать звонка ещё более суток. С ума сойти, как долго!

Радим позвонил. Это была пятница. Предложил поехать в Донецк в какой-нибудь ночной клуб.

Она, конечно же, согласилась.

Потом заехал за ней на работу, отвёз домой и ждал на улице, пока соберётся для выхода в свет.

До Донецка домчались быстро. Особо выбирать не стали и направились в первый попавшийся ночной клуб, провели там всю ночь, вернулись в Славянск под утро по пустым ещё дорогам.

Дверь Дарина постаралась открывать как можно тише. Но мать всё равно услышала, вышла из комнаты в ночнушке.

– Явилась, полуночница? ― проворчала она привычно.

– Мам, не начинай, ладно?

– Не начинай ей, видите ли, ― возмутилась женщина. ― А что мать не спит, волнуется, на это ей наплевать.

– Мама, ну ты же знаешь, что это не так! ― в сердцах ответила девушка.

– Если бы, ― недовольно проворчала мать.

– Ой, всё, я спать! У меня законный выходной! ― Дарина закрыла за собой дверь в комнату.

Радим пробыл в Славянске ещё неделю, решая свои рабочие вопросы. Дарина познакомила его с мамой, чего не случалось давно с ухажёрами ― с тех самых пор, когда рассталась с последним, вспоминать о котором вообще не хотелось.

Маме гость понравился, они быстро нашли общий язык. Казалось, Радим способен очаровать любого. Даже Димку. Посидел с ним у компа, показал, где и как скачать классный шутер. Умело сыграл на гитаре несколько испанских композиций, чем окончательно сразил Дарину.

А потом будто пропал. Сначала она ждала звонка, после возмутилась и даже разозлилась.

«Подумаешь, столичная штучка! Был и нету. Всё, забыла о нём», ― твердила себе.

Но сердце не соглашалось, говорило, что забыть не получится и искало ответ на вопрос, почему пропал без повода, без ссоры? Она ходила потерянная, ничего не желая и не замечая. С работы домой, из дома на работу. И всякий раз проверяла телефон, когда оставляла даже ненадолго. А вдруг сообщение или звонок пропущенный? Нет, ничего от него не было. Были другие звонки и сообщения, она хватала телефон. Но это был не Радим.

И вдруг он позвонил…

Она смотрела на светящийся экран и боялась.

Потом всё же ответила:

– Алё…

– Дариночка, прости меня, пожалуйста! Я виноват перед тобой, уехал не попрощавшись, думал на пару дней, а оказалось так надолго! Замотался, совсем сил никаких не было, неделю не звонил, целыми днями как белка в колесе, работа, работа, работа… Спать ложился после полуночи, а с утра опять сумасшедший дом. Всё думал, выберу минутку позвоню, но не получалось, потому что минутки мне мало, я хочу говорить с тобой долго, всегда, говорить и видеть тебя…

– Ты где, Радим? ― спросила она, ошарашенная его темпераментом.

– Я в Праге!

– В Чехии? ― растерялась Дарина.

– Да, в командировке здесь. Завтра домой. Жди, скоро приеду!

– Приедешь? ― переспросила тихо.

– Обязательно! Я тебе подарок купил.

– Какой?

– Узнаешь потом.

– Скажи сейчас.

– Потом, Дариночка, потом. Пусть будет сюрпризом. Очень скучаю. Скоро приеду… Извини, клиенты идут, пора завершать дела.

Она какое-то время смотрела на погасший экран, переживая такой долгожданный и столь неожиданный звонок.

– Он назвал меня Дариночкой, ― прошептала тихо. ― А ведь ничего между нами не было. Скучает и даже подарок купил и не говорит, какой, ― улыбнулась она. ― Интересно, что же там такое?

***

Машина остановилась в очередной раз, девушка услышала, как Алексей произнёс удовлетворённо:

– Приехали.

Её рука, держащая пистолет, непроизвольно сжалась сильнее, а другая стянула с головы шапочку. Первое, что увидела ― высокий прошлогодний бурьян, давно слежавшиеся кучи строительного мусора и прочего, что оказалось ненужным и брошенным после большой стройки ещё со времён Союза. Он развалился. И тут ничего не достроили. Всё заросло мелкой травой вперемешку с тем же бурьяном. Эти кучи лежали по всей довольно обширной территории с несколькими старыми коробками зданий с чёрными зевами окон уже позабывшими о стёклах.

Алексей вёл себя вполне мирно.

Дарина незаметно успокоено выдохнула.

– Выходите, ―сказал он и открыл дверь, выбираясь наружу.

Девушка сделала то же самое, озираясь настороженно.

Спутник будто чего-то ждал.

Вдруг ему в голову легко стукнулся маленький камушек.

Алексей досадливо потёр лоб и проворчал:

– Никогда не мог понять, как вы прячетесь, что в десяти шагах не найти.

Дарина удивлённо опять завертела головой, но ничего не увидела.

Вдруг верхушки трёх куч «ожили», из бурьяна поднялись три фигуры в лохматых камуфляжах. Их лица были измазаны чем-то чёрным, отчего белки глаз хорошо выделялись. В руках у каждого оружие, перемотанное тёмно-зелёными полосками ткани.

Сердце девушки застучало как сумасшедшее.

«Вот они, снайперы», ― подумала, стараясь совладать с бешеным сердцебиением.

Все трое легко и бесшумно спустились к машине. Встали в нескольких метрах. От них ощутимо исходила аура силы, уверенности, готовности совершить что-то, недоступное многим.

Дарина чувствовала не то чтобы страх, а робость перед этими людьми, способными лишить жизни других…

– Что за кралю ты привёз? ― спросил один удивительно юным голосом, так не вязавшимся с его внешностью и возрастом примерно лет тридцати пяти. ― И какого хрена у неё пушка?

– Кандидатка на обучение, ― ответил Алексей. ― Возьмёшь? А пистолет мой. Дал для успокоения, пока ехала сюда с шапочкой на глазах.

Повисло молчание. Три пары глаз уставились на Дарину.

Наконец, тот, что задал вопрос, приблизился к девушке, сказал спокойно и уверенно:

– Отдай.

Дарина протянула пистолет.

Снайпер аккуратно взял, поставил на предохранитель, подняв оружие к небу, при этом курок соскочил с боевого взвода. Затем подошёл к Алексею, посмотрел, чуть прищурясь, прямо в глаза и как неразумному легонько костяшками пальцев этак поучительно постучал по лбу. После чего отдал пистолет.

Тот с виноватым видом потёр лоб, спрятал личное оружие в наплечную кобуру.

Обращаясь к девушке, снайпер спросил, указав рукой:

– Сколько метров до того здания?

Дарина секунду подумала и сказала:

– Метров шестьсот.

– Правильно, ― несколько удивлённо ответил военный. ― Пятьсот девяносто два метра. Ещё вопрос. Сейчас быстро посмотришь назад, там стоит другое здание. Запомнишь в нём всё, что сможешь. Давай.

Дарина повернулась и увидела примерно в двухстах метрах неказистое трёхэтажное строение.

– Разворачивайся, ― скомандовал снайпер.

Девушка повернулась.

– Сколько всего окон в здании?

– М-м-м… пятнадцать, по пять на каждом этаже. На втором этаже второе окно слева с рамой без стёкол. На третьем два таких же окна ― первое и третье справа. Под крышей надпись «Слава КПСС!»

В глазах снайпера она увидела засветившийся огонёк интереса.

– Что скажешь о крыше? ― спросил он.

– Из старого потемневшего шифера, два слуховых окна треугольной формы, возле левого ― покосившаяся телевизионная антенна.