Сокровенное учение Махатм. Наука об устройстве Вселенной

В своей книге «Эзотерический буддизм», созданной на основе писем махатм, Синнетт писал, что «развитие духовных способностей, обладание которыми связано с наивысшими целями оккультной жизни, приносит с собою, по мере продвижения вперёд, значительное количество побочных знаний, связанных с малоизвестными физическими законами природы. Эти знания, а также связанное с ними практическое искусство управления некоторыми таинственными силами природы, наделяют адепта и даже его учеников, находящихся на сравнительно ранних этапах своего оккультного обучения, такими экстраординарными способностями, что их использование в повседневной жизни порою влечёт за собой результаты, которые могут показаться чудесными. А поскольку, с точки зрения стороннего человека, обретение „кажущихся чудесными способностей“ уже само по себе выглядит величайшим достижением, многие склонны полагать, что адепт стремится приобщиться к оккультному знанию исключительно для того, чтобы этими способностями овладеть. Однако с тем же успехом можно было бы сказать о каждом патриоте, защищавшем своё отечество с оружием в руках, что он стал солдатом только для того, чтобы носить нарядный мундир и производить впечатление на горничных».

В письмах Махатм четко и ясно формулируется главная, подлинная цель теософского учения и теософского движения как таковых – и эта цель имеет не столько интеллектуальную, сколько моральную, духовно-нравственную направленность. Общечеловеческая, гуманистическая суть идеалов теософии становится очевидной благодаря письмам Махатмы К. Х. и высказываниям руководителя Белого Братства, Маха-Чохана (процитирован Кут Хуми), который в своем послании теософам подчеркивал единство эзотерической, или сакральной, сути всех религий: «Будучи освобожденными от мертвого груза догматических интерпретаций, персональных имен, антропоморфических концепций и оплачиваемых священников, фундаментальные доктрины всех религий окажутся идентичными в своих эзотерических смыслах. Осирис, Кришна, Будда, Христос окажутся просто различными именами для одного и того же величественного пути к окончательному блаженству: Нирване».

Кроме того, Махатмы неоднократно отмечали в своих письмах, что именно духовно-этические идеалы, а не что-либо иное, имеют для них приоритетное значение. Ни эзотерической (или, как тогда говорили, оккультной) философии, ни экспериментам по изучению феноменальных явлений они не придавали такого значения, как морально-этическим идеалам социального равенства, дружбы и взаимопонимания людей разных национальностей. Вот как Руководитель Гималайского Братства Адептов, Маха-Чохан, видел истинную цель теософии и Теософского общества: «Целью является не достижение тем или иным человеком индивидуальной Нирваны (кульминация всех знаний и абсолютная мудрость), которая в конце концов является лишь облагороженным и возвышенным эгоизмом, но самоотверженный поиск наилучших средств, с помощью которых можно направить на истинный путь соседа, помочь как можно большему числу людей приобщиться к истинному знанию, именно через это и создается истинный Теософ. (…) если мы отказываемся от эгоизма, то мы должны пытаться помочь другим людям увидеть эту истину, распознать реальность этого трансцендентного „я“, Будду, Христа или Бога, находящегося в каждом из людей».

Альтруистическая деятельность последователей теософии, по мысли Маха-Чохана, должна была состоять не только в духовно-интеллектуальном просветительстве, но и в утверждении в обществе определенных социальных идеалов, а именно – равенства, дружбы и взаимопонимания между людьми разных классов, рас, национальностей и вероисповеданий. «Если теософы будут говорить: „Мы не имеем ничего общего со всем этим; низшие классы и низшие нации (к примеру, индийские, по представлению британцев) не могут быть предметом нашего беспокойства и должны побеспокоиться о себе сами“, то что же станется с нашими прекрасными заявлениями о благотворительности, филантропии, реформах и т.д.? Значит, все это лишь насмешка? И если это лишь насмешка, то можно ли назвать наш путь истинным? Должны ли мы посвящать свою деятельность обучению нескольких европейцев, выросших в роскоши и одаренных благами слепой фортуны, (…) и предоставить миллионам невежественных, бедных и презираемых, принадлежащих низшим социальным группам и испытывающим угнетение, позаботиться о себе и своем будущем самим? Никогда. Пусть лучше погибнет Теософское общество со своими незадачливыми основателями, чем мы позволим ему превратиться в какую-то академию магии, чертог оккультизма. (…) чтобы мы позволили Теософскому обществу стать воплощением эгоизма, прибежищем немногих при полном пренебрежении в них ко многим – все это было бы странной идеей, братья мои». Данную формулировку целей и задач Теософского общества, сделанную Маха-Чоханом, можно считать своеобразным манифестом теософского движения. Абсолютно так же видели основные цели и задачи Теософского общества и вступившие в переписку с англо-индийскими теософами Махатмы. Однако Синнетт и большинство британских последователей Махатм считали иначе и стремились к другому. Именно это и предопределило те трудности, с которыми в будущем суждено было встретиться Теософскому обществу, в особенности – его основателям.

Немаловажная тема «Писем» – это правильные и неправильные методы духовного самопознания и самосовершенствования и, в частности, развития высших, сверхобычных психических способностей. Так, в переписке Махатм с Синнеттом и Хьюмом не раз возникает тема спиритизма, медиумизма и овладения сиддхами (паранормальными способностями) в том или ином контексте. Люди стран Запада, не знакомые с подлинным эзотерическим знанием, но в то же время желающие заглянуть за границы того, что было известно западной материалистической науке, стали считать спиритизм чуть ли не основным способом получения знаний об иных планах бытия. На основе практики спиритизма возник спиритуализм – учение о реальности посмертного бытия сознания и возможности общения с духами умерших через посредство медиумов. Термин «спиритуализм» прозвучит в текстах писем Махатм не однажды. Отметим сразу, что этот термин имеет два значения и обозначает две системы взглядов. В «Письмах Махатм» понятие «спиритуализм» используется применительно к учению о посмертном бытии сознания и возможности общения с душами умерших, с чем, собственно, и связана практика спиритизма.

Не меньшей актуальностью в наше время обладает и другая тема, освещаемая в письмах гималайских Адептов. Это проблема выбора оптимальных, эффективных и безопасных методов духовного самосовершенствования и самопознания. Как и в прежние эпохи, первым вопросом человека, вступающего на путь самосовершенствования, становится вопрос о методах и способах духовной самореализации. И далеко не все стремящиеся к этому находят правильные методы самосовершенствования, не наносящие психике человека вреда. Многие люди – как тогда, так и сейчас – отождествляют две разные по сути вещи – духовность и обладание паранормальными способностями, сиддхами. Но подмена понятий в данном вопросе грозит подчас непоправимым вредом для подлинного духовного развития человека, а именно – духовным падением и одержанием. Примеры подобных ошибок приводятся в письмах Учителей гималайского Братства, не говоря уже о том, что иллюстрацией ужасающих последствий подобной ошибки стал один из корреспондентов Махатм, Аллан Хьюм. Как писал Махатма Кут Хуми Синнетту, Хьюм «необдуманной практикой пранаямы развил в себе до некоторой степени медиумизм и запачкан им на всю жизнь. Он широко раскрыл двери влияниям, идущим с отрицательной стороны, и вследствие этого стал почти непроницаем для влияния с положительной». Истинная же практика духовного самосовершенствования состоит в достижении учеником известной степени духовно-нравственного развития, а потом уже – в освоении специальной психотехники, направленной на обретение высших психических сил. В противном случае слишком рано приобретенные оккультные силы погубят их обладателя – что и произошло с некоторыми героями повествования «Писем».

Какой же оказалась дальнейшая судьба главного корреспондента Учителей, А. П. Синнетта, после прекращения его переписки с Махатмами. Письменное общение Синнетта с Учителем прервалось в 1885 году. Почему этой переписке, которой так дорожил Синнетт, суждено было прерваться? Как ни странно, главной причиной этого стали не тяжелые жизненные обстоятельства, не вмешательство чужой враждебной воли, а нравственные ошибки самого Синнетта, выразившиеся, прежде всего, в его необъективном отношении к Е. П. Блаватской – человеку, благодаря которому он смог приобщиться и к теософии, и к переписке с Махатмами в 1880 году. Благодаря ей же он мог бы восстановить эту переписку после ее переезда в Лондон в 1887 году. Но – увы!

1884 год принес Синнетту затяжной душевный кризис, который давал о себе знать в течение многих последующих лет (можно восстановить картину нравственных метаний и сомнений Синнетта по письмам к нему Махатмы К. Х. и самой Е. П. Блаватской). Суть кризиса состояла в том, что в душе Синнетта поселились неприязнь к Олькотту и сомнения и даже подозрения в отношении Упасики («ученицы в миру»), как называли Блаватскую Учителя. В определенной степени возникновению таких настроений способствовали сложный характер Е. П. Блаватской (в основном ее раздражительность и нервозность) и особенно – бестактное поведение Олькотта, лишенного чувства меры и поэтому нередко совершавшего поступки, производившие самое негативное впечатление на высшее лондонское общество, к которому принадлежало большинство теософов. У Синнетта же, не слишком хорошо относившегося к Олькотту, это вызывало взрыв раздражения и поселило в его душе неприязнь уже не только к самому полковнику, но и к Е. П. Блаватской, ближайшим помощником которой был Олькотт. Из-за этих нелепых происшествий в отношениях журналиста с основателями Теософского общества возникла брешь, приведшая его к большой нравственной ошибке – недоверию и сомнениям в их душевных качествах, что было абсолютно неоправданно с его стороны. Синнетт не понимал, что своим неправильным отношением к людям, облеченным доверием самих Учителей, он вновь разбудил в себе Стража Порога (см. раздел I), – и это лишило его многих духовных возможностей.

Скоро Синнетта стала раздражать не только невоспитанность Олькотта, но и сложный характер самой Е. П. Блаватской, ее подчас неконтролируемые поступки, что, в принципе, было неудивительно, учитывая ее психологическое состояние в то время. Кроме того, Синнетта огорчил и раздосадовал отказ Учителя К. Х. от Его первоначальной идеи наладить общение с журналистом при посредничестве Лоры Холлоуэй. Миссис Холлоуэй – медиум из США – обладала значительными способностями к ясновидению, при помощи которых могла бы стать посредником, способным передавать Синнетту мысли Учителя К. Х. Эта идея очень понравилась Синнетту. Но, увы, очень скоро выяснилось, что обладавшая большими психическими способностями Лора Холлоуэй не обладает нужным для принятия в ученики Махатм нравственным уровнем. Иными словами, с ней случилось то же, что и со многими другими учениками, – она не выдержала испытания, оказалась «ложной сивиллой», и Учитель К. Х. отказался от своей первоначальной идеи поддерживать общение с Синнеттом, используя ее дар ясновидения и чтения мыслей.

Неприязнь Синнетта к Олькотту и Блаватской зашла столь далеко, что журналист всерьез стал подозревать, что Блаватская либо подделывает письма от К.Х., вставляя в них нужные ей утверждения, либо влияет каким-то образом на учеников К.Х., создающих эти письма способом осаждения (см. раздел I), так, что они пишут не то, что продиктовал им Учитель, а то, что выгодно самой Блаватской. О своих сомнениях и подозрениях Синнетт довольно резко написал в письмах Учителю К. Х. и Е. П. Блаватской. И Блаватская, и Махатма К. Х. в ответ на письма Синнетта объяснили ему, что никто никогда не думал его обманывать. Махатма прямо писал Синнетту об истинных, «оккультных» причинах странных подозрений, овладевших вдруг его умом: «Почему сомнения и грязные подозрения, похоже, осаждают каждого, стремящегося к ученичеству? (…) как вода развивает жар в негашеной извести, так учение вызывает к ярому действию любое скрытое непредвиденное качество в ученике. Немногие европейцы выдержали такое испытание. Подозрение, за которым само собой следует убеждение в обмане, по-видимому, сделалось распорядком дня».

Синнетт склонен был считать, что в главных бедах Теософского общества была виновата в основном Блаватская и ее неуравновешенный характер, о чем написал в своем письме Кут Хуми. Еще до того, как переписка Синнетта с Махатмой К. Х. прервалась, К.Х. в своих письмах пытался образумить Синнетта, доказывая, что вовсе не Блаватская была причиной серьезного кризиса, разразившегося в теософском движении. Махатма писал ему: «…вам надо очень контролировать себя, если вы не хотите навсегда прервать нашу переписку. Незаметно для вас самого вы поощряете в себе тенденцию к догматизму и несправедливым, неправильным представлениям о лицах и побуждениях. …остерегайтесь немилосердного духа, ибо он встанет на вашем пути как голодный волк и пожрет лучшие свойства вашей натуры, начавшие появляться. Расширяйте, а не сужайте ваши симпатии; старайтесь более отождествляться с вашими собратьями, а не сокращать круг сродства10».

К чести Синнетта, он смог победить основные свои сомнения, преодолел тяжелый душевный кризис. В разгар самых яростных нападок на Теософское общество и Блаватскую он написал две работы: книгу «Эпизоды из жизни Е. П. Блаватской» и памфлет «Феномены „Оккультного мира“ и Общество психических исследований». Первая часть его памфлета была посвящена аргументированной защите Е. П. Блаватской и производимых ею феноменальных опытов, а во второй части Синнетт убедительно и обоснованно показал всю абсурдность обвинений, выдвинутых в «Отчете» ОПИ11 против него самого. И все же, несмотря на это, Синнетту, по-видимому, так и не удалось восстановить в своей душе прежнего доверия к Блаватской.

По поводу же недостатков и сильных сторон Блаватской и Олькотта Махатма К. Х. писал Синнетту: «Некоторые пытаются, весьма несправедливо, свалить всю ответственность за нынешнее состояние дел единственно на Г. С. О. [Олькотта] и Е. П. Б. Эти двое, скажем, далеки от совершенства и в некоторых отношениях даже прямо-таки наоборот. Но у них имеется то (простите постоянное повторение, но на него также постоянно не обращают внимания), что мы чрезвычайно редко находим у других: бескорыстие и горячая готовность к самопожертвованию для блага других. Какое „множество грехов“ им не покроется! Это трюизм, но все же я его повторяю – только в невзгодах можно познать истинную сущность человека. Это истинное мужество, когда человек смело берет на себя свою долю коллективной кармы той группы, с которой он работает, и не позволяет себе огорчаться и видеть других более черными, чем они есть на самом деле, или во всем обвинять какого-то специально выбранного козла отпущения. Такого правдивого человека мы всегда будем защищать, несмотря на его недостатки, и поможем ему развивать то хорошее, что в нем есть. Такой человек в высшей степени бескорыстен: он отдает свою личность делу, которому служит, и не обращает внимания на неудобства или личные оскорбления, несправедливо сыплющиеся на него».

Примечания