Хроники Алдоров. Горнило

От автора

От автора к читателю

Дорогой читатель, прежде чем ты продолжишь наше путешествие, мне хотелось бы коротко напомнить свою позицию. Эта книга – художественное произведение, и её герои, их поступки и слова рождены потребностями сюжета, а не целью пропаганды чего-либо.

Хочу четко заявить: как автор, я не поддерживаю и не одобряю насилие, злоупотребление психоактивными веществами (алкоголем, табаком) или иные формы вредоносного поведения. Я убежденный сторонник традиционных семейных ценностей, и моя книга не является пропагандой нетрадиционных ценностей или иных идеологий, противоречащих этому убеждению.

Любые подобные элементы в повествовании служат исключительно для создания атмосферы или раскрытия характеров и ни в коем случае не являются примером для подражания или призывом к действию.

Благодарю за понимание и желаю вам приятного чтения

Глава 1

Виктор шлёпал по лужам новыми синими резиновыми сапогами, старательно попадая в самую середину каждой. Весенний дождь только что закончился, и асфальт блестел, отражая огни реклам и фонарей. В руке он сжимал несколько смятых купюр, данных мамой на мороженое.

– Слушай, я всё равно считаю, что рыцарь был не прав, – упрямо говорил он, на ходу разворачивая кулёчек с мармеладными мишками. – Он же дал клятву защищать королевство, а не бросаться в логово дракона в одиночку. Он мог подождать подкрепления, разработать план.

Адам, шедший чуть впереди, фыркнул и отломил кусок от своего шоколадного батончика Он был одет в потрепанную куртку с капюшоном, на котором торчали уши какого-то мультяшного волка.

– Какой план? Там же принцессу съесть хотели! Ты бы тоже сидел и чертил схемы, пока её жарят? – Он развернулся и пошёл задом наперёд, глядя на брата. – Иногда надо просто брать и делать! Вот смотри…

Адам сделал вид, что выхватывает меч из невидимых ножен, и ловко, по-фехтовальному, отсек голову воображаемому змею, чуть не задев при этом проходившую мимо старушку с таксой. Та цокнула языком и покачала головой.

– Адам! – шикнул Виктор, покраснев. – Осторожнее!

– Ничего страшного, – отмахнулся брат, снова принявшись за батончик. – Победа любой ценой. Дракон повержен, принцесса спасена, все счастливы. Что тут думать-то?

– А если бы он проиграл? – не унимался Виктор. Его брови хмуро сдвинулись. – Тогда бы и принцессы не стало, и королевство осталось без защиты. Безрассудство – это не храбрость.

– Это скучно. И вообще, скучная игра. Нужно было покупать ту стрелялку, а теперь ждать до следующего месяца карманных денег, – проворчал Адам и внезапно ринулся к небольшому ларьку, где продавали хот-доги, напитки и мороженное. – Смотри, дядя Трони на месте! Бежим, а то всё разберут!

Виктор послушно побежал за ним, крепче сжимая в кармане деньги. Он всегда бежал за Адамом. В их короткой жизни так было всегда – Адам прокладывал путь, а Виктор шёл следом, подбирая то, что брат нечаянно ронял, и придумывая, как выкрутиться из очередной мелкой передряги.

Подбежав к ларьку, мальчишки замерли перед витриной, уставленной ароматными булочками, газировкой и сладостями.

– Мне, пожалуйста, два рожка, – вежливо сказал Виктор, поднимаясь на цыпочки. – Один шоколадный, один крем-брюле.

– А мне колу! И хот-дог! – выпалил Адам, утыкаясь носом в стекло. – С двумя сосисками!

Пока Трони, тучный дворф с длинной лохматой бородой, собирал их заказ, братья снова заспорили, на этот раз о достоинствах разных супергероев. Спор был жарким, но беззлобным, как всегда. Два восьмилетних мальчика, почти неразличимых внешне, но таких разных внутри. Один – осторожный аналитик, другой – безрассудный боец.

Внезапно из переулка напротив донёсся громкий испуганный крик. Резкий, женский, обрывающийся на полуслове. Дядя Трони замер с рожком в руке. Адам тут же обернулся, его глаза сузились, тело напряглось, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

– Слышал? – прошептал он Виктору.

Тот кивнул, не в силах вымолвить слово. В его груди что-то ёкнуло, холодный комок страха подкатил к горлу. Он инстинктивно сделал шаг назад, к безопасности ларька.

Но Адам уже делал два стремительных шага вперёд.

– Стой! – испуганно прошипел Виктор. – Адам, не надо! Надо позвать взрослых!

– Пока позовём, всё закончится, – бросил через плечо брат. Его лицо было сосредоточенным и совсем не детским. – Иди зови. А я… я посмотрю.

И он рванул в тёмный переулок, из которого донёсся крик.

Виктор на мгновение застыл в нерешительности, сердце колотилось где-то в горле. Посмотреть на брата, на испуганное лицо продавца, который уже доставал телефон. Его ум, всегда искавший оптимальное решение, метался. Бежать за Адамом? Или бежать за помощью?

– Чёрт. Чёрт!

Сжав кулаки, Виктор ринулся следом за братом. Он не мог оставить его одного. Никогда.

Тёмный переулок пах мусором и сыростью. В его глубине, у заляпанной граффити стены, виднелись три тёмные фигуры в спортивных костюмах. Они были старше – подростки, с угловатыми плечами и глумливыми ухмылками, что прорезали их незрелые лица. Они кольцом окружили кого-то, прижавшегося к кирпичам.

Слышались сдавленные, отчаянные всхлипы. Адам, застывший на полпути, уже разглядел, что это была девочка, лет десяти. Она прижимала к груди маленький, тёмный комочек. Это был котёнок. Один его бок неестественно взъерошен и тёмен, а мордочка залита липкой, уже темневшей кровью. Он безжизненно висел на её руках, и только слабый трепет в боку выдавал, что в нём ещё теплилась искра.

– Отдай тварь, дура! – сипло цыкнул один из парней, самый высокий, с пробитой губой. – Он сам под ноги бросился!

– Сами его пнули! – выдохнула девочка, прикрывая котёнка собой. – Я всё видела!

Адам уже был на полпути к ним. Его маленькая фигура в куртке с волчьими ушами вдруг показалась не детской, а какой-то собранной, грозной в наступающих сумерках. Воздух вокруг него словно сгустился.

– Эй! – крикнул Адам, и его голос, обычно такой звонкий, прозвучал низко и властно. – Отстаньте от неё!

Один из парней обернулся. Высокий, тощий, с неприятной ухмылкой.

– А ну проваливай, сопляк, пока целый.

Виктор, задыхаясь, подбежал к брату сбоку и схватил его за руку.

– Адам, давай уйдём… Полицию уже вызвали…

Но Адам вырвал руку. Он смотрел на обидчиков, и в его глазах вспыхивали какие-то странные, золотые искорки. Воздух вокруг него словно задрожал.

– Я сказал, отстаньте, – повторил он, и на этот раз его слова прозвучали неестественно громко.

Тощий парень фыркнул и сделал шаг в их сторону, доставая из кармана что-то блестящее. Адам выставил вперёд руку с раскрытой ладонью. Из его груди вырвалась волна ослепительного, чистого света. Она не была горячей, но заставляла зажмуриться. Свет ударил в нападавших, и те с криками отшатнулись, закрывая лица, как будто их ударили физически.

Виктор, стоя рядом, почувствовал, как по его собственным жилам пробежала ответная волна тепла. Не жгучего, как у Адама, а мягкого, умиротворяющего. Его страх куда-то ушёл. Он смотрел на свет, исходящий от брата, и его ладони сами собой сложились в странном, интуитивно понятном жесте. Бледный, почти невидимый золотой ореол окутал его и плачущую у стены девушку, словно невидимый щит.

В переулке наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием оглушённых грабителей. Они смотрели на мальчиков с немым ужасом, а потом, спотыкаясь, бросились наутёк.

Свет погас так же внезапно, как и возник. Адам опустил руку, его плечи вздымались от частого дыхания. Он смотрел на свою ладонь, как будто видел её впервые. Там, где секунду назад плясали ослепительные сполохи, теперь была лишь детская рука с содранной на турнике мозолью.

Он обернулся к Виктору. В его широко раскрытых глазах не было страха. Там плясало дикое, почти животное изумление. Он улыбнулся – неловко, растерянно, но с восторгом первооткрывателя, нашедшего клад.

– Видел? – выдохнул он, и голос его сорвался на шепот. – Это… это мы?

Виктор не отвечал. Он смотрел на свои собственные руки, сложенные в том странном жесте. Бледное золотое сияние, окутывавшее его и девочку, таяло на глазах, как дымка. Он чувствовал странную пустоту внутри, будто кто-то выключил внутри него тёплый, уютный свет, о котором он даже не подозревал. По его лицу текли слёзы, но он сам не понимал – от страха, от облегчения или от этого непонятного, щемящего чувства утраты чего-то обычного, что только что было и вот исчезло навсегда.

Они стояли и просто смотрели друг на друга – два восьмилетних мальчика, которые только что обнаружили, что в них спрятано нечто большее, чем любовь к видеоиграм и сладостям. Нечто пугающее и прекрасное. Нечто, что навсегда отделило их от мира, где самые страшные монстры обитали только на экранах.

– Видишь? – прошептал он. – Просто… сделал.

Виктор не ответил. Он смотрел на свои руки, где ещё секунду назад танцевали золотые искры. Он чувствовал леденящий душу ужас от того, что произошло. Магия света проявила себя в них. А значит их судьба только что сменила свое направление.

Издалека уже слышались звуки сирены, но в переулке наступила оглушительная тишина. Её нарушали лишь тяжёлое дыхание Адама и сдавленные всхлипывания девочки. Она прижалась спиной к стене, не выпуская из рук тёмный комочек. Её широко раскрытые глаза, полные слёз, метались от сбежавших хулиганов к незнакомым мальчикам, от которых только что исходил ослепительный свет.

– Спасибо… – прошептала она, и голос её дрожал. – Они… они его…

Она не смогла договорить, лишь беспомощно протянула руки, в которых безжизненно висел котёнок. Его шёрстка была взъерошена, а с окровавленной мордочки медленно капали на асфальт алые капли.

Адам, всё ещё опьянённый странной силой, шагнул вперёд, но Виктор опередил его. Леденящий ужас, сковавший его секунду назад, куда-то ушёл, сменившись внезапной и ясной уверенностью. Он медленно подошёл к девочке, его движения были плавными и осторожными, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие, установившееся в переулке.

– Дай мне его, – тихо сказал Виктор.

Девочка смотрела на него с недоверием, сжимая котенка сильнее.

– Я не причиню ему вреда, – сказал Виктор, и в его голосе прозвучала та же сталь, что была минуту назад у Адама, только приглушённая, мягкая. – Пожалуйста.

Она, колеблясь, протянула ему котёнка. Тот был тёплым и безвольным, словно тряпичная игрушка. Виктор взял его на руки, прижал к своей куртке. Он не думал, не анализировал. Его пальцы сами легли на взъерошенный бок, нащупывая под шёрсткой слабую, прерывистую вибрацию жизни. Он закрыл глаза, отгородившись от мира, от сирен, от испуганного взгляда девочки и от ликующего изумления брата.

Он просто захотел, чтобы это маленькое, измученное существо не умирало. Чтобы боль ушла. Чтобы всё стало как раньше. И свет ответил ему. Он полился из его ладоней мягким, тёплым, живительным потоком. Золотистое сияние, похожее на летнее солнце, окутало котёнка, заструилось по его шёрстке, сконцентрировалось на окровавленной мордочке. Виктор не видел этого – его веки были плотно сомкнуты – но чувствовал, как под его пальцами происходит чудо. Как сбитое, хриплое дыхание выравнивается, как напряжённое тельце расслабляется, наполняясь силой.

Прошло несколько секунд. Свет медленно угас, впитавшись в тело, словно вода в сухую землю.

И тут котёнок, который только что висел почти мертвый, дёрнулся. Он слабо чихнул, тряхнул головой, словно стряхивая остатки боли, и открыл глаза – ясные, зелёные и полные внезапного любопытства. Он огляделся, уставился на Виктора, сидящего с закрытыми глазами, и громко, требовательно мяукнул. Потом, словно решив, что опасность миновала, он перевернулся на лапки, ловко устроился на руках у мальчика и начал тереться о его куртку, громко мурлыча, словно ничего и не произошло.

Виктор открыл глаза. Он смотрел на ожившее существо у себя на руках, и его бледное лицо выражало растерянность. Он не чувствовал усталости, только странную, глубокую опустошённость, будто он отдал частичку себя, о существовании которой даже не подозревал. Девочка стояла, не двигаясь, прижав ладони к раскрытому рту. Слёзы текли по её щекам, но теперь это были слёзы облегчения и потрясения.

– Он… он жив, – прошептала она.

Адам подошёл ближе. Он смотрел то на мурлыкающего котёнка, то на брата. Ликующее изумление в его глазах сменилось чем-то более сложным – уважением, смешанным с лёгкой завистью.

– Ты его… починил, – сказал Адам, не находя других слов.

В этот момент в переулок, ослепляя фарами, въехала полицейская машина. Двое офицеров вышли, оглядывая тёмный, пустой проулок, залитый неестественным электрическим светом. Их взгляды упали на троих детей и на котёнка, который теперь весело пытался поймать лапкой молнию на куртке Виктора.

Старший из полицейских, широкоплечий мужчина с уставшим лицом, сделал несколько шагов в их сторону. Его напарник, помоложе, остался у машины, внимательно изучая окружающие дома.

– В чём дело, ребята? – спросил старший офицер, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась привычная власть. – Кто-то вас тронул?

Девочка сразу же бросилась к полицейскому, её слова полились торопливым, сбивчивым потоком.

– Они издевались над ним! – она указала на котёнка, которого Виктор всё ещё держал на руках. – Трое старших парней. Они пинали его, а когда я попыталась остановить, они окружили меня и стали угрожать. А потом… а потом эти мальчики пришли, они маги света, они прогнали гадов.

Она жестом показала на Виктора и Адама. Адам выпрямился, стараясь выглядеть взрослее, его взгляд был твёрдым и ясным. Виктор стоял молча, прижимая к себе котёнка, который устроился поудобнее и продолжал громко мурлыкать.

– Мы просто шли мимо и услышали шум, – чётко сказал Адам. – Они уже убежали. Вон в ту сторону.

Он показал рукой в противоположный конец переулка. Старший полицейский кивнул, бросив короткий взгляд в указанном направлении.

– Молодцы, парни, – офицер одобрительно покачал головой, и на его усталом лице на мгновение появилось подобие улыбки. – Поступили правильно, не прошли мимо. Жрецы Света такое дело одобрили бы – защита слабых, будь то человек или зверь. Главное всё в порядке?

– Всё в порядке, – быстро ответил Адам.

Полицейский ещё раз окинул их взглядом, остановившись на котёнке в руках у Виктора. Животное выглядело совершенно здоровым и довольным, без каких-либо следов недавних травм.

– Ладно. – Офицер повернулся к своему напарнику. – Пойдём, посмотрим, не зацепим ли мы этих хулиганов. А вы, ребята, расходитесь по домам. Уже темнеет.

Офицеры быстрыми шагами направились вглубь переулка, в сторону, где скрылись нападавшие. Скорость их движений выдавала профессиональный интерес – возможно, эти подростки уже были им знакомы.

Машина медленно покатила за ними, освещая фарами грязные стены и разбросанный мусор. В переулке снова стало тихо, если не считать довольного мурлыканья котёнка. Электрический свет от фонаря над их головами отбрасывал длинные, искажённые тени.

Трое детей остались стоять во внезапно наступившей тишине. Девочка смотрела на братьев с нескрываемым восхищением и благодарностью. Адам переводил взгляд с удаляющихся полицейских на Виктора, в его глазах читалось странное возбуждение от случившегося. Виктор же просто смотрел на тёплый, живой комочек шерсти у себя на груди, пытаясь осмыслить тот невероятный факт, что минуту назад этот котёнок находился на грани смерти, а теперь он был здесь, целый и невредимый, благодаря чему-то, что жило внутри них самих.

Тишину нарушил робкий голос девочки.

– Меня… меня Эбби зовут. – Она сделала небольшой шаг вперёд, её глаза, уже сухие, с любопытством изучали мальчиков. – Я живу вот в том доме. – Она показала рукой на один из многоэтажных домов, окна которого горели жёлтыми квадратами в сгущающихся сумерках.

Виктор медленно поднял на неё взгляд. Он всё ещё чувствовал странную пустоту внутри, будто часть его ушла вместе со светом, исцелившим котёнка.

– Я Виктор, – тихо представился он. – А это Адам.

Адам, услышав своё имя, наконец оторвал взгляд от конца переулка, где скрылись полицейские. Он кивнул Эбби, оценивающе её оглядев.

– Ты смело кинулась на троих, – заявил он, и в его голосе звучало одобрение. – Это правильно.

Эбби покраснела и опустила глаза.

– Я не могла просто так оставить его. Он же маленький… – Она снова посмотрела на котёнка, который, устроившись на сгибе руки Виктора, увлечённо вылизывал свою уже чистую лапку. – Спасибо вам. Огромное спасибо. Если бы не вы…

Она не стала договаривать, но все и так понимали, чем могла закончиться её попытка защитить животное. Эбби сделала ещё один шаг и осторожно протянула руки.

– Можно я… его заберу? Я попробую уговорить маму оставить его. Мы как раз думали завести котика.

Виктор посмотрел на тёплый комочек, потом на умоляющее лицо девочки. Котёнок словно почувствовал его колебания и жалобно мяукнул, уставившись на Виктора своими зелёными глазами. Мальчик медленно, почти нехотя, протянул его Эбби.

– На, держи.

Девочка бережно приняла животное, прижала к себе. Котёнок тут же уткнулся мордочкой в её куртку, продолжая громко мурлыкать.

– Я буду о нём заботиться, – торопливо пообещала она, гладя его по спинке. – Обещаю. Я его накормлю, и у него будет тёплый дом.

В этот момент Адам нетерпеливо дёрнул Виктора за рукав.

– Вик, нам пора. Домой. Сейчас самим влетит, если узнают, где мы были и что тут устроили.

Он был прав. Улица почти полностью погрузилась во тьму, и фонари зажигались один за другим, отбрасывая на асфальт длинные жёлтые круги. Мысль о родителях, которые наверняка уже начали волноваться, заставила Виктора вздрогнуть. Вечер, который начинался с беззаботной прогулки за сладостями, превратился во что-то невообразимое, и теперь им предстояло вернуться к обычной жизни, храня внутри страшную и прекрасную тайну.

– Да, – тихо согласился Виктор. – Пойдём.

Эбби смотрела на них, прижимая к себе котёнка.

– Вы… вы тоже тут рядом живёте?

– Через два квартала, – кивнул Адам. – Ладно, мы пошли. Смотри ты там… – он показал пальцем на котёнка, – чтобы с ним всё было хорошо.

– Обязательно! – Эбби улыбнулась им, и в её улыбке была вся искренняя детская благодарность. – Ещё раз спасибо!

Братья развернулись и зашагали прочь из переулка, оставив девочку одну с её новым питомцем. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Воздух между ними загустел и стал тяжёлым от невысказанного. Они только что совершили чудо, но не могли ни с кем этим поделиться.

Адам шёл быстро, почти бежал, его плечи были напряжены, а кулаки – сжаты. Он словно нёсся навстречу этой новой, незнакомой реальности, готовый принять её вызов. Виктор плелся чуть позади, его взгляд устремился внутрь себя. Он чувствовал на своих ладонях призрачное тепло ушедшего света и слышал в ушах довольное мурлыканье спасённого существа.

Они вышли на освещённую улицу, где мимо проносились машины, и люди спешили по своим делам, не подозревая, что в двух шагах от них мир только что изменился навсегда. Для всех он оставался прежним. Только не для двух братьев. Они несли в себе тихую, тревожную уверенность – их жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 2

Солнечный свет, цветной и пёстрый, падал из высоких витражных окон, разливаясь по стенам из отполированного белого мрамора. Он играл на позолоте лепнины, освещал красивые фрески с изображением великих битв и касался лиц сотен молодых людей, заполнивших огромный зал Академии Паладинов. Воздух гудел от приглушённых голосов, волнения и торжественности момента.

Виктор сидел с идеально прямой спиной, его руки лежали на коленях. На нём была новая, бело-красная форма с белыми аксельбантами, обозначавшими его статус неофита. Его взгляд, спокойный и аналитический, скользил по залу, отмечая архитектурные особенности, количество выходов, расположение старших паладинов, стоящих по периметру с бесстрастными лицами. Он мысленно составлял карту местности, как его учили на предварительных курсах.

– Думаешь, у них тут отопление магическое или от обычного котла? – тихо спросил Адам, сидевший рядом.

Он был одет в такую же форму, но на нём она сидела иначе: плечи казались шире, а сама ткань выглядела натянутой, будто в любой момент готова была лопнуть по швам. Он не сидел, а скорее занимал место, несмотря на расслабленную позу в каждой мышце чувствовалась сдерживаемая энергия, словно у хищника перед прыжком.

– Вероятнее, геотермальный контур, усиленный руническими усилителями, – так же тихо, не отрывая взгляда от фресок, ответил Виктор. – Энергоэффективность выше, а зависимость от внешних факторов ниже. В случае атаки…

– В случае атаки мы будем не отопление экономить, а головы крушить, – усмехнулся Адам. – Хотя твое любопытство, конечно, впечатляет. Уже все углы просканировал?

– Стараюсь быть готовым ко всему, – парировал Виктор.

Их тихий спор был прерван взволнованным шёпотом двух девушек, сидевших прямо перед ними.

– …а мой кузен говорил, что в прошлом году из трёхсот человек до Суда Дэвов допустили только пятерых! – с придыханием говорила эльфийка с длинными светлыми волосами. – Пятерых, Лора! И только двое прошли!

– Не пугай меня, – её подруга, рыжеволосая девушка-человек, сжала руки в белых перчатках. – Говорят, они смотрят прямо в душу. И если увидят хоть каплю сомнения, хоть тень эгоизма… всё. Вас отчисляют. Или того хуже.

– Хуже? – эльфийка побледнела. – Что может быть хуже?

– Некоторые сходят с ума, – мрачно прошептала рыжая. – Не выдерживают взгляда небесного стража. Их разум… гаснет.

Адам перегнулся через спинку скамьи, заставив девушек вздрогнуть.

– Эй, а подробнее про «того хуже» можно? – спросил он с деланным любопытством. – А то мы тут с братом думаем, куда бы нам податься, если нас попрут.

Девушки смотрели на него с ужасом и оскорблённым недоумением. Виктор тихо вздохнул.

– Адам, не надо. Они и так напуганы.

– А я что? Я для справки интересуюсь, – Адам уселся на место, широко улыбаясь. – Серьёзно, Вик. Суд Дэвов. Звучит-то как. Думаешь, они там с молотами и в доспехах, как на картинках?

– Скорее всего, это метафора, – сказал Виктор, но в его голосе не было полной уверенности. – Испытание духа, воли. Вероятно, некое мощное ментальное воздействие, которое моделирует экстремальные ситуации и проверяет нашу верность Кодексу.

– Ментальное воздействие, – передразнил его Адам, качая головой. – У тебя всё всегда «вероятно» и «скорее всего». А я вот думаю, что это будет самая настоящая драка. Только и всего. Испытай силу – испытай и дух. Просто и понятно.

– Не всё в этом мире сводится к грубой силе, – мягко заметил Виктор.

– А я и не говорю, что всё, – парировал Адам. – Но многое. Очень многое.

Внезапно гул в зале стих. Все взоры устремились на высокий помост в конце зала, где появились несколько фигур в белых мантиях вышитых золотом. В центре стоял высокий, седовласый человек с лицом, испещрённым шрамами, но излучающим непоколебимое спокойствие. Его глаза, цвета старого серебра, медленно обошли зал, и казалось, что он видит каждого – не форму, не лицо, а самую суть.

– Неофиты Ордена, – его голос прозвучал без всякого усилия, заполнив собой всё пространство зала. – Вы пришли сюда по зову крови, по зову долга или по зову сердца. Неважно. Важно, что вы здесь.

Наступила полная тишина. Даже Адам замер, впечатлённый властной аурой говорящего.

– Вы прошли предварительные испытания, – продолжал седовласый. – Вы изучали историю, магию, тактику, дипломатию и основы врачевания. Вы думали, что это и есть обучение. Вы ошибались. Всё это было лишь подготовкой. Инвентаризацией инструментов, которые вам предстоит освоить.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.

– Сейчас начинается ваше истинное обучение. И одним из его этапов станет Испытание Веры. То, что в народе называют Судом Дэвов.

По залу пронёсся сдавленный вздох. Виктор почувствовал, как у него похолодели пальцы. Адам, напротив, слегка подался вперёд, его глаза загорелись азартом.

– Из тысяч, приходящих в эти стены, достойными пройти дальше оказываются единицы, – голос мужчины прозвучал жёстче. – Не по причине жестокости Ордена. А по причине суровой реальности, в которой нам выпало существовать. Паладин – это не просто воин со светлой магией. Это щит, за который цепляются миллионы. И этот щит не может иметь изъянов. Он не может сомневаться в момент кризиса. Он не может выбрать милосердие там, где требуется решительность. И он не может выбрать жестокость там, где возможна пощада.