Эпидемия сумасшествия

Влад посмотрел в белый прямоугольник окна. Улыбнулся, вспомнив примитивную физиономию Женьки.

Незаконным гостем в сознание влезла Вика. Ещё недавно она была так близка и типична. Теперь ее нет. Будто вездесущий, бесплатный воздух откачали, сделав его дефицитом. И как жить без него, без этого воздуха, когда каждый незамеченный вдох, имеет такое значение?

На глаза сурового парня тенью нахлынули слезы. Почему? Он ведь так сильно ее ненавидел. Она была предательницей, дезертиром. Только как рассказать обо всем сердцу? Оно с испокон веков не слушает чужих приказаний.

Темнота. Окна. Мусор под ногами. Беззвучно мерцающий телевизор. Всепоглощающее одиночество. Пожалуй, таков он и есть – апофеоз безысходности.

Но даже крайняя степень страданий не отменяет похода на работу. И через день, относительно свежий и примерно бодрый, Влад заступил на дежурство.

Там его встретил удрученный Евген. Оцепление всё-таки выставили. Карьеры гениального уфолога построить не удалось. Вряд ли теперь Женьку покажут по «РенТВ», как крутого очевидца событий вселенского масштаба.

****

Кстати об оцеплении. Оно было не совсем обычным. Не похожим на то, которое выставляют при обнаружении мёртвого тела или опасного предмета.

Скорее вместо типичной «цепи» вокруг странного места выстроилась настоящая стена. И даже сам «стальной многогранник» был бы упрятан под купол. Но висел высоковато. А большие купола строить дорого.

Вот уже пару дней в окрестностях дома Михаила не прекращалась работа. Самого же работягу с женой срочно направили к родственникам вглубь города. А еще недавно безлюдное поле с одиноким кустом, теперь стало настоящей крепостью.

Вместо малочисленных яблонь и ив, росли на нем металлические ежи, волочилась колючая проволока. Все тропинки были перегорожены блокпостами со шлагбаумами.

По огромному периметру электрики тянули освещение. Солдаты из соседних частей рыли окопы, словно перед новой мировой войной.

Из Тулы прибыли элитные отряды спецназа. Из Москвы прислали дополнительные силы Росгвардии.

Бронированные машины, ракетные комплексы, несколько танков, установки залпового огня. И даже пара новейших истребителей приземлилась на заброшенном аэродроме неподалеку.

Суровая волна стали. Почему? Откуда такая милитаризация? Ответ на этот вопрос мог легко дать генерал Таманский.

Он сидел за большим столом в штабной палатке, стараясь привести инцидент хоть к какому-то зримому «знаменателю».

Прямо перед ним стоял ноутбук, висели спутанные повода. В огромном изобилии столешницу покрывали снимки объекта со всех ракурсов. Каждый сантиметр был запечатлен на фото. Так ещё велось видео наблюдение с нескольких сторон сразу. Только даже сверх плотного дозора не доставало.

Генерал чувствовал себя неспокойно. Небольшой кондиционер давал легкую прохладу. Но внутренний градус не спешил понижаться. Седой военачальник потёр лысеющую голову, лишённую форменной фуражки с орлом. Пристально всмотрелся в экран ноутбука.

– Не может быть, – хрипло произнес он. – Я не верю. Я – командующий округом, боевой офицер. Видел в этой жизни столько дерьма. Стычки, провокации… оружие. Чёртовы разработки: радиационные, инновационные. Любые проекты! Но эта хренова дрянь! Откуда только она взялась?

«Профессоры» молчат. Моя интуиция – тоже. Сам Министр обороны и секретный отдел. А доклад президенту делать уже под вечер. Натовская подлянка? Но где они взяли материал, которого не существует у нас… в перечнях? Японцы? К чертям… Китайцы! Зря мы их так пригрели. Но как скрытно! Мы же не пальцем деланные, в конце концов! Или все-таки да… Не верю. Боже, я не хрена не верю.

– Разрешите войти! – В смятенное сознание генерала врезался бодрый мужской оклик.

– Чего орёшь, майор? Забегай. Ты то, как раз мне и нужен, – Таманский выпрямил спину, надев фуражку.

Снаружи он превратился в гордого, высокопоставленного воина. Только вот что внутри? Там, куда нет доступа трепещущим подчинённым.

Майор шаркающими шагами приблизился к столу, плюхнув на него тонкую папку.

– Очередной отчёт, тащ ген манер, – процедил он.

– Очень замечательно. Конкретно по объекту? Что нового?

– Мы провели установленные штабом мероприятия и выяснили, что радиационного, химического, биологического и другого заражения в периметре нет.

– А чего архаровцы твои в «скафандрах» лазиют?

– Наверное, не получили ещё приказ отставить химзащиту.

– Так дайте… Приказ…

– Это химики. Они до последнего. Вы же их знаете.

– Да к черту твоих химиков, майор. Что там с Москвой?

– Нашего пресс-секретаря запрашивают каждые пять минут. Разъяснений требуют. Все органы.

– Органы… Мне вот главком – главный орган! Что говорить, когда вы ни черта не можете выяснить? Все средства, все силы вам! Деньжища какие! А все по хрену!

Майор принялся рассматривать носки полевых берц. Потом перевел взгляд на зелёное полотно стены. Генерал, тем временем, фыркнул. Машинально вытер лоб. Потом произнес.

– Беспилотный, летательный аппарат. Предположительно натовский. Создан для ведения разведки из верхних слоев атмосферы. Обладает высокой степенью защиты от радаров.

Экспериментальная модель. Вышла из строя над нашими границами. Теперь изучается. И так далее. Ты понимаешь?

– Так точно. Да. То есть, старая версия, но дополненная.

– Молодец. Не зря шапку носишь. У тебя там офицер есть толковый? Пусть грамотно все сочинит и журналюгам.

– А органам?

– Им тоже. Для главнокомандующего ещё сам покумекаю. Чертовщина, чтоб ее!

Воцарилась тишина, которую прерывал лишь монотонный шум переносного кондиционера. Майор достал из пиксельного кителя телефон. Записал туда что-то.

– А! – Генерал будто только что проснулся. – Насчёт контакта там как?

– В смысле… Да… Да. Готовим группу. Должно получиться. Пока без применения человеческого фактора. Только приборы…

– Вот-вот. Быстрее давайте. Пока меня самого на опыты не отдали. Доклад каждый час! Пока можешь быть свободным. Проверь, как там, на фланге у спецов. И это, полковнику Жарову скажи, чтоб никаких шуток. А то слышал, они по объекту чуть с «Корда» не долбанули. Силу применять запрещено! Приказ сам знаешь кого. Иди…

Помощник быстро развернулся, с деловитым видом направившись к тряпке, заменяющей дверь. Но резко остановился. Замер. Снова повернулся к Таманскому.

– Товарищ генерал.

– Чего ещё?

– А вы сами, ну лично, как думаете, что это за «вертушка»?

– Эх… Я же сказал тебе, Геннадий. Натовский этот… разведчик.

– А если нет?

– Если нет, то либо у кого-то чувство юмора разыгралось, либо нам всем хана.

Генерал криво улыбнулся. Подчинённый понял, что не смеет задерживаться. Зачем-то потёр нос, пулей выскочив из палатки.

****

Вертолет трясло и клонило. Мощная бронированная машина отчаянно рвалась в бой. Она как будто сопротивлялась своей участи.

Ведь ее пытались использовать в мирных целях. Подняв немного выше многогранного «куска», вертолет подвесили, как воздушного змея. Именно так московские исследователи решили провести наиболее тщательный анализ неизвестной штуковины.

Помимо обязательных членов экипажа, в летательной технике расположились двое солдат. Словно новогодние елки, они были обвешаны оружием. Модернизированные автоматы Калашникова, дополнительные магазины патронов, пистолеты в кобуре сбоку, даже ручные гранаты.

Бойцы с недоумением смотрели друг на друга из-под плотных касок. Им было до конца не понятно, от чего конкретно надо защищать гражданских.

Последних, также было двое. Миловидная девушка с «раскраской городской ведьмы» и каменным выражением заносчивого личика. И мужчина лет сорока в маленьких очках, напоминающий учителя из анекдотов.

Их покрывали халаты, развивающиеся от ветра, словно корабельные паруса. Чтобы избавиться от громогласного шума, все присутствующие имели наушники. Хотя даже сквозь дорогую гарнитуру ревущие винты давали о себе знать.

Правда, сотрудникам элитного московского НИИ было сейчас явно не до собственного комфорта.

– Как дела? Подготовились к сбору данных? – Сухо произнес учёный.

Можно было предположить, что это был Дмитрий Геннадьевич. Но нет. После обрывистого разговора о странном объекте, его решили не трогать. Ведь он занимался сверхважной работой, отвлекаться от которой – государственное преступление.

На месте Проскурина были другие. Также весьма опытные святила.

– Полчаса уже все настроено. Не понимаю, почему не начали, – отозвалась дама, глядя на носки кремовых туфель.

– Не заняли подходящую позицию. Теперь можно, – в диалог вмешался командир экипажа.

– Позицию занимать. На землю его, и там уже все разборки, – заявил боец спецназа. Но его реплика осталась незамеченной.

Тем временем, профессор достал из белого пакета увесистую «гантель». Или, по крайне мере, подобную ей штуковину. На продолговатом куске блестящего металла сверкали красные и зелёные светодиоды. Находились кнопочки, переключатели. Щёлкнув несколько из них, учёный одобрительно хмыкнул.

– Три лучших беспилотника угробили, – заявил он. – Ни магнитного поля, ни радиации. Что же мешает исследованию? Ничего, сейчас разберемся.

– Осторожнее, Степан Олегович. Там… Высоко, – процедила барышня. Солдаты сдержанно улыбнулись.

– Знаю, я знаю. Не первый раз замужем. Господи, какое средневековье! Но других вариантов не остаётся!

Пристегнувшись страховочным ремнем, мужчина направился к выходу. Дверь была заранее приоткрыта, как это часто показывают в американских фильмах.

Профессор свесился, взглянув в бездну. Сопки прямоугольников торчали внизу, будто это была разваливающаяся гора, а не чья-то техника.

– Ну и коряга! И как оно на фиг летает! – Подумал Степан, медленно спуская странный прибор на тросе.

Пару метров вручную. Затем была включена лебедка. «Гантель» плавно ползла вниз, фиксируя многочисленные параметры.

Ассистентка нахмурила брови, уставилась в гладь планшета, который находился при ней. Солдаты также попытались сделать умные лица. Хотя было заметно, что тонкая научная материя им далека.

– Показатели как? Не забывайте сохранять в графическом виде! – Напряжённо сказал учёный.

– По электромагнитному небольшое превышение, но не критично. Давление меняется. Сохраняю, все по инструкции, – деловито отозвалась дама.

Спустя пару минут, ученый ощутил резкий холод. Спец. белье, надетое для полета, теперь не спасало. Солнечная погода неожиданно потускнела. Хотя видимых облаков не наблюдалось.

Чувствуя странное давление в области сердца, исследователь отошёл от края проема.

– Чертовщина… Самый идиотский проект. Оборудование ломается. Голову крутит. Бессонница. Теперь ещё это чувство… изнутри. Они там над нами что ли издеваются? Новое оружие, чтоб его. Всегда был против фашистских разработок, – подумал профессор, массируя грудь.

– Я вижу какой-то туман. На камерах, Степан Олегович.

Девушка оживленно воскликнула, глядя в монитор портативного компьютера.

– Туман? Облачная дымка? Я и так знаю.

– Нет. Тонкий слой серого тумана, над самой этой штукой. Как мини атмосфера! Мы в нее вот-вот…

– Что? У многограна есть своя оболочка? Но это ведь невозможно. Раньше ее сто процентов не наблюдалось!

– Подождите. Погодите, стоп. Сигнал пропал. Пытаюсь настроить. Связи нет как будто.

– Что за бред? Мы все сто раз проверили! Оно должно работать даже в кислотной среде! Дайте мне ваш… Ваше устройство.

Взволнованный ученый бросился к напарнице. Выдернув из рук планшет, он несколько раз кликнул по сенсорному экрану. Лицо Степана Олеговича изменилось, превратившись в холодный бетон.

– Не идёт. Даже главный датчик исчез. Но это же не нормально. Это определенно не то…

Сама собой заработала лебедка, наматывая трос с нарастающей скоростью. Вертолет затрясло сильнее обычного.

– Я просил самую новую машину! Что вы мне подсунули!? Ваша вертушка сейчас развалится на хрен! Здесь ни черта не пашет! – Краснея заорал Степан Олегович.

Военные крепче сжали автоматы, готовясь к незримому нападению. Пилоты засуетились, беспорядочно связываясь с диспетчером, матерясь, щёлкая тумблерами управления.

Учёный подскочил к краю пропасти и заметил, что веревка идет обратно без ценного груза.

Такое чувство, что мини станцию попросту сняли. Сделали это ровно, четко, за несколько секунд. Но как такое возможно, если на поверхности многограна не было ни души?

Многочисленные съёмки с самолётов и беспилотников показывали, что металл аппарата исключительно голый. Даже если прибор зацепился сам. То за что именно?

Ведь гладкие грани махины не могли содержать «случайную корягу» или проржавевший крюк.

– Что будем делать? Давайте вернёмся!? – Не скрывая испуга, процедила помощница.

– Вернёмся!? Да я от проекта откажусь к чертовой матери! Плевать на орден и «золотой парашют»! Над нами самими эксперименты ставят! Как вы ещё не поняли!? Дурманят сознание. Снимают и передают данные теперь. Как подопытных свинок используют!

В голове профессора появился целый правительственный заговор, направленный против него. Причин не было. Никаких предпосылок и выводов. Просто с ним играют, как с глупым котёнком.

А кто может так? Конечно правительство! Оно самое сильное в нашем понимании! Или же не совсем?

Разобраться в мысленной истерике так и не удалось. В кабине вертолета произошла вспышка хаоса.

– Обороты падают на хер!

– Давление скачет, в чем дело!?

– Что с движком такое!?

– Неполадок не вижу! Сучья дрянь! Что он творит!

– Земля, мы горим!

Вопили истерично пилоты.

– Какого хрена!? Сейчас долбанёмся!

– Отставить панику! Сядем, спокойно!

Перекинулись фразами солдаты.

Вертолет начал подпрыгивать в воздухе. Его несло куда-то в сторону. Профессор буквально упал на свое место, больно ударившись спиной. Трясущимися руками мужчина пристегнул ремень.

– Мы упадем, да? Мы умрем? Господи, боже… Мне страшно, – белея от ужаса затараторила девушка.

– Это ещё херня! Нас как-то в Сирии обложили, песок вокруг горел! И ничего! Сейчас тоже ни черта не будет. Просто проблема у летунов у наших! – Закричал военнослужащий, настроенный на относительный оптимизм.

– Оно добралось! До вертолета уже добралось! Там что-то есть! Невидимое глазом и… прибором! Я чувствую! От меня не скроешь! Оно здесь, – зачем-то улыбаясь, прокричал Степан Олегович.

Тут техника ускорила ход, завалилась на правый борт, от чего все дружно вскрикнули. И под матерные попытки экипажа исправить положение, винтокрылое судно направилось к земле.

В последние секунды учёные и военные замерли. Были слышны только крики тех, кто управлял вертолетом.

По возгласам отчётливо читалось, что все хорошо.… Только машина действительно падает. Медленно, и верно. Будто ее насильно притягивают мощной пружиной.

– Жёсткую посадку давай!

– Только не под прямым углом!

– Убьемся сука!

– На поляну тяни! Давай к поляне. Паскуда, чертова гадина!

Невероятными усилиями, пилотам удалось избежать катастрофы. Как пущенный бумажный самолетик, груда металла плавно подошла к обширному полю.

С большой скоростью махина прочесала землю, сломав стойки шасси. Затем проделала некоторый путь на стальном брюхе.

От удара учёный потерял сознание. Девушка с окровавленным лицом недоуменно рассматривала солдат, будто никогда не видела людей в форме.

Один из бойцов держался за голову. Второй пытался отстегнуть заклинивший ремень безопасности. Все вокруг шумело, слышались крики.

К вертолёту уже бежали спасатели. Со стороны штаба тащилась пожарная машина.

Попытка войти в контакт с неизвестным объектом потерпела провал. Она была первой по своей открытости. И последней по счету.

Потому что мирная миссия на загородном поле, по сути, сворачивалась. Собрать точные данные не удавалось.

А значит, придется менять подход. Учитывая недалёкость человеческого сознания, не трудно понять, к чему приведут подобные «перемены».