Прозревшие в преисподней

– Жус, – попросил Семен. – Не начинай, Жус, ладно? Да, я виноват. Немножко… Но во-первых наши разборки здесь не всем интересны. А во-вторых… снаряди я эскадру, разве б это было настолько захватывающе?

– Захватывающе? – переспросила она. – Ах, вот, значит, в чем дело? Развлекался, значит, мажор чертов! А то, что я несколько раз на волоске?.. Что от полиции не успевала откупаться?! Что, в конце концов, на карандаше у Содействия оказалась – это тебе как?

– На карандаше? – уточнил Семен. – Откуда данные?

Жустин фыркнула и отвернулась. Вместо нее ответила Нэсултэ:

– Перед самым нашим бегством Карлос принес весточку от своего человека в департаменте.

– Ах, вот в чем дело? Могу успокоить – ты не одна такая. Они давно нас вели, Жус. По крайней мере, половину наших контрактов.

– Что? – Жустин дернулась. – С чего ты это взял?

– Ну… Скажем так, у меня теперь тоже есть свой человек в Содействии. Кстати вы знакомы – этот тот невежливый тип, который заставил тебя однажды посреди ночи звонить в мою дверь. И, в общем-то, теперь я думаю, что мы зря тогда сорвали когти. По крайней мере, одним игроком на этом поле было бы меньше, – он выразительно кивнул в сторону нанайки, но прежде чем сообразил, что Жустин этого жеста не увидит, она произнесла:

– Если ты о Профсоюзе, то отсюда поподробней, Сикорский. Как тебя угораздило снова пересечься с инспектором?

– Жус… – произнес Семен, покосившись на Нэсултэ. – Пойми меня правильно, Жус… Ни чего личного, против твоей спасительницы я не имею. Но она дочь господина Копье, и однажды уже пыталась развести тебя на информацию, прямо у меня на глазах. С чего ты решила, что сейчас она здесь по другому поводу?

– Да хотя бы с того, Чистоплюй, что я обещала ей помощь! – вмешалась сама спасительница. – И в отличии от тебя я держу слово! Ты собирался вернуть ей глаза!..

– Вот они – ее глаза, – жестко перебил Семен, указывая на беспокойно ворочавшегося в ложементе лера. – И не какие-нибудь протезы – трансплантанты, у лучших хирургов, в самой дорогой клинике Земли. А заодно моя каперская грамота в придачу… И еще может быть кое-что по мелочи. Это – насчет моего слова. А теперь, дорогуша, насчет доверия! Объясни-ка мне, что за корабль висит в облаке в десяти мегаметрах от нас?

– Корабль? – переспросила Нэсултэ. – Какой еще корабль?

– Не валяй дурочку, наследница! Не знаю, чем эта интрижка поможет тебе приблизить трон, но лучше закончи ее вовремя. Пока еще все живы и ни кто не пострадал.

– При чем здесь трон, Чистоплюй? – нанайка вскочила, стремительно бледнея. – Когда ты засек этот корабль?

– На подлете перед нашей стыковкой, – уже ни так уверенно пояснил Семен. – По тоннажу тянет на тяжелый сторожевик. Думал, оставила на подстраховке… Что – не твой?

– Конечно, нет, идиот! – рявкнула Нэсултэ, метнувшись к выходу из салона.

Жустин повернулась к Семену.

– На этот раз ты все-таки обосрался, ковбой, – сообщила она.

– Ч-черт… – произнес тот, лихорадочно соображая.

Двадцать минут потраченные на стыковку – это много. Дьявольски много. Это время уже не вернешь. Яхта, конечно, не вооружена, во всяком случае, ни чего серьезного. Но и в них стрелять на поражение тоже не будут, кто бы не висел в тумане на пределе видимости… А может быть все таки Груббер? Ну взял борт потяжелее, на месте увидел не того кого ждал, решил осмотреться… Нет? Скорее всего – нет.

– Не уйти, – прошептал Семен. – Элементы в топках штатные? Плюс пристыкованный корвет. Не уйти… Ниси!

Она вернулась уже из коридора. Либо сама поняла, либо просто блеснула в ее душе безумная надежда на киллера-профессионала…

– Какое оружие на борту? – бросил Семен, тоже вскакивая. – Сколько человек экипаж? Всех под ружье, готовиться к абордажу!

– Дурак! – вскричала Жустин. – Какой экипаж? Здесь всюду автоматика, на борту больше ни кого нет!

– Ну, тогда… – Семен осекся, но все же закончил: – Тогда – кранты. Даже помолиться за нас некому.

Он смерил беспробудного лера ненавидящим взглядом, будто именно он был во всем виноват. Впрочем, возможно и был. Скажи он о прозревших пораньше…

– Жуси, прости, – выговорила Нэсултэ, трясущимися губами. – Это все из-за меня. Постарайся остаться в живых, очень тебя прошу…

Та собралась что-то возмущенно ответить, но в этот момент наконец-то в борт ударило. Жестко. По-настоящему. Брызнуло стекло дорогих светильников. Грохнул об пол сорванный с переборки видеоэкран, вдребезги разлетелась замысловатая посуда с привинченного к полу не менее замысловатого столика…

Лера и Жустин выбросило из кресел. Семена с нанайкой бросило на разом покоробившийся паркет. Где-то в коридоре взревела сирена аварийной тревоги, перемежаясь с сигналами опасной разгерметизации. И тут же утонула в грохоте нового удара. Волна спрессованного, провонявшего сгоревшей взрывчаткой воздуха пронеслась по коридору, заглянула мимоходом в салон, вздыбила ковер, подмела мусор, словно шрапнель метнула перед собой битое стекло… Семена, едва поднявшегося на четвереньки, снова приложило затылком о переборку. Плюс короткая ударная декомпрессия, плюс ни куда особенно не девшееся похмелье, черт его дери!..

Как в тумане, с наглухо заложенными ушами, он наблюдал за бесшумными быстрыми фигурами в армейских броне-комбинезонах, мелькающими в проеме, заполнявшими некогда роскошный салон… Вот кто-то подхватил его под локти, вздернул, вывернул, да так и оставил стоять в полупоклоне, на подгибающихся коленях… Еще двое точно так же вздернули нанайку, всмотрелись в лицо и отступили на шаг, цепко держа на прицеле. Жустин со святым отцом грубо вернули в кресла, приставили к головам по стволу.

И только тогда, наконец, появился звук. Страшный звук – где-то в коридоре надрывно свистел утекающий за борт воздух.

В дверях появилась еще одна фигура. Смутно знакомая, долговязая, без оружия, зато с характерной бородкой на ни чем не защищенном лице… Карлос! Вот как он оказывается выглядит без смокинга.

На секунду Семен испытал постыдное сладостное облегчение, словно захваченный врасплох приступом диареи все-таки успел добежать до унитаза… Нет, правда, может не все так уж плохо? Хотя бы не лерский патруль, не наряд комитета Чи-при, и даже не загадочные прозревшие!.. Затем в исстрадавшейся за утро голове сложились два и два, и ему снова стало плохо. Даже хуже чем было. Уж если правая рука главы пиратского клана штурмом берет яхту его дочери – на то должна быть веская причина.

– Та-ак, – протянул Карлос оглядываясь. Его цепкий взгляд презрительно смерил Нэсултэ, задержался, прищурившись, на Жустин, удивленно споткнулся о тело лера… и, наконец, удовлетворенно остановился на Семене.

– Сикорский и компания, – проговорил Карлос, проходя в салон. – Ну что же, чего-то подобного я и ожидал. Жаль, что мистер Копье меня не послушал сразу – дождался доказательств. Я тебе говорил, что этим кончится, Чистоплюй?

Семен молчал, и Карлос закончил сам:

– Говорил. И, посмотри-ка, оказался прав!

– Ты мне кое-что обещал, – выдавил Семен, кивнув в сторону Жустин.

– Но ты же так и не прислал мне курьера с отчетом, – отозвался Карлос. – Впрочем, я все равно сдержу слово. Она не пострадает.

– Скотина… – прошипела Жустин. Разобраться в обстановке на слух для нее труда не составило, звучало все слишком красноречиво. – Я тебе верила… Ни когда тебя не подставляла…

– Мне ты тоже кое-что обещал! – выкрикнула вдруг нанайка, – И я тебе тоже верила!

– О, что ты, милая, – немедленно переключился Карлос. – Тебе единственной я здесь ни чего не обещал. Я просто провел операцию по выявлению заговора против господина председателя… Кстати о нем. Больше ведь на этой посудине ни кого нет?

Последний вопрос был адресован одному из десантников, и тот отрицательно мотнул головой.

– Ни кого, босс. Только эти четверо.

Карлос отступил в коридор и кому-то кивнул. В ответ звякнул мусор, захрустело стекло под еще чьими-то не слишком твердыми шагами и на пороге изуродованного салона появился господин председатель лично. По левую руку его материализовался какой-то невзрачный тип с планшетом наготове. Позади маячили головы пары личной охраны. Но все это было не важно, потому что этот маленький, сморщенный, престарелый нанаец несомненно был сейчас самым опасным человеком в этом маленьком уголке космоса.

– Так-так-так, – произнес господин Сурэ словно бы по привычке заискивающим голосом, однако соответствующей улыбочки на его лице не было. – Ай-ай-ай… Как же так дочка моя?

Взгляд его зафиксировался на Нэсултэ, словно ни кого кроме нее в помещении больше не было. И Семен вдруг печенкой почувствовал – это было плохо.

– Эй, – выдавил он, – Слушай, охотник… Оставь девчонок, я кое что привез тебе…

Мистер копье досадливо поморщился и тут же десантник справа от Семен сделал короткое движение. Не удар даже – тычок в солнечное сплетение.

– Отец… – произнесла Нэсултэ. – Слава богу, ты жив, отец!.. Ты все не так понял, я собиралась лишь спровоцировать змею у тебя на груди…

Голос ее дрожал, в глазах застыл страх. Чего бы она ни пыталась объяснить, даже с трудом глотавший воздух Семен ей не верил. Как, впрочем, и она сама.

– И поэтому ты сбежала, прихватив свою подружку, – мягко уточнил мистер Копье. – Как раз в тот самый час, на который выставила таймер бомбы. Я знаю, что это был за час, не сомневайся. Карлос принес твою посылку прямо ко мне. Признаться я не сразу поверил, сначала дождался твоего отлета, а потом и взрыва… На твою беду взрыв этот случился за боротом, подальше от корабля.

– Отец!.. – Нэсултэ бросилась вперед. А когда ее удержали – упала на колени, протянув вперед руки. – Прости меня!.. Я брошу дела, я оставлю клан – все что хочешь!.. Любая ссылка, хоть на Марс, хоть в ничейные пространства!..

– Встань, дочь, – произнес председатель, и она как завороженная поднялась. – Я уже простил тебя. Что поделать – я виноват не меньше. Знал, что это в конце концов случится, и все же не сумел уберечь тебя от роковой ошибки… Так что – если тебя это беспокоит – я действительно простил тебя, Ниси.

– Отец… – она судорожно вздохнула, – Отец, спасибо… Любая твоя воля…

– Не за что, Ягодка, – председатель, не глядя, протянул руку к референту, и тот вложил в нее пистолет. Какой-то старинный вариант полуспортивного оружия, для стрелковых развлечений в помещениях с опасностью разгерметизации. Толкаемые воздушной струей легкие хрупкие стрелы легко впивались в специальный гелиевые мишени и неизбежно крошились о металл даже самых тонких стен.

– Ч-черт… – прохрипел Семен. Дыхания не хватило даже на крик, не то, что на действие. – Беги, дура…

– Можешь быть покойна, Ягодка, – скорбно произнес господин Сурэ, – Ты умерла прощенной…

И спустил курок.

Человеческая плоть от гелиевой мишени не отличалась практически ни чем. Нэсултэ, всхлипнула, отступая на шаг. Ее подхватил кто-то из маячивших за спиной десантников.

– Отец… – прошептала она. Однако не найдя в глазах своего палача ни капли жалости, отыскала тускнеющим взглядом подругу. – Жуси… Помоги мне…

Белеющие пальцы ее коснулись стального оперения короткого дротика, почти целиком погрузившегося в левую грудь.

Что-то закричав, Жустин попыталась вскочить с кресла и тут же уперлась лицом в ствол десантного карабина.

– Ниси!.. Что?!.

Однако та, сумев лишь едва шевельнуть губами, обмякла на руках у десантника, который, помедлив еще секунду, аккуратно, со всем полагающимся дочери босса почтением, опустил тело на смятый, усыпанный осколками ковер.

– Твою мать, – выдохнул Семен. – Ну и тварь ты, охотник.

– Ай-ай, – произнес председатель сильнее обычного ударяясь в вымышленный акцент, – Зачем так обидыно гаваришь, охотыник? Женыщина первый начала. Охотыник должен своя женыщина уметь наказать.

– Она же была твоей дочерью! – выкрикнула Жустин, не пытаясь утереть слезы. – Она бы ни когда больше не посмела!..

– Э-хе… – вздохнул председатель. Протянул пистолет референту, и через мгновение получил обратно заряженный новым дротиком. – Женыщины… Такие непонятыливые… Почему не винишь себя, Коготок? О чем ты сказал моей Ягодке, чтобы она быстро-быстро торопиться начала?

– Я? – изумилась Жустин. – О чем я сказала?!

– Ты, ты, женыщина. Ягодка еще тыри года собирался б. Много-много время, что б осытановить, не убивать. Но ты сказал, и она подумал – пора. О чем?

– Убирайся к дьяволу, – прошипела Жустин. – Чурка, хренов…

Председатель посмотрел на нее – внимательно-внимательно – и повернулся к Семену, снова забывая про деланный акцент.

– А ты, охотник, что мне скажешь?

– Я скажу, что зря ты это затеял, – проговорил Семен. – Могли миром разойтись, много полезного узнал бы. Теперь – даже и не знаю… Она мне ни кто была, но на мысли наводит.

– Наводит? – оживился председатель. – Ай, значит, не зря затеял! Ягодка первая была, Коготок – вторая. Ну что, охотник? Сторгуемся?

Он, словно бы не глядя, навел пистолет на Жустин, но Семен почувствовал – прямо в сердце. Вот так, не целясь, и попадет. Видать, сволочь, баловался с такими игрушками.

– Торгуются двое, – произнес Семен. – А когда один – это шантаж.

– Да! – согласился председатель. – Вот такой пылахой тарговля!.. Начинай говорить, Чистоплюй, у меня палец чешется.

– Босс, – подал вдруг голос Карлос. – Не стоит. Девчонка – тоже информатор… Чистоплюй запрется, с кого спросим?

– Назад, пес, – приказал председатель, не меняя тона. – Собака полезна на охоте, пока не путается под ногами. Тебе еще за мою дочь нужно ответить… Сикорский! Мне начинать считать до трех?

– Погоди! – это вырвалось у Семена, прежде чем он успел подумать. – Погоди, мистер Копье… Что ты хочешь знать?

Господи, ну хоть бы минуту на размышление! Черт его знает, что надо говорить не столько мудрому, сколько хитрому пиратскому главарю, чтобы он поверил. Причем, даже закончив говорить, нужно суметь остаться полезным! Иначе – за борт, и точка.

– Ты знаешь главный вопрос, охотник. – произнес господин Копье, – Кто посмел мной командовать?

– Это… – взгляд Семена скользнул по неподвижному серому телу. Как же можно до сих пор не очнуться? – Это были леры. Ты же сам знаешь – на честные сделки они не идут. А потому братва твоя им поперек горла. Особенно им. Вот и ищут другой подход.

– Ты врешь, Чистоплюй, – констатировал председатель. – На Земле леры действуют только через департамент Содействия. В Содействии – мои люди. О любой их операции я бы знал за полгода до ее начала.

– Ты их за идиотов держишь? – нагло осведомился Семен. – Потому они и начали свою операцию в обход департамента! Не знаю, что себе вбила в голову твоя Ягодка. Может, решила, договорится с ними вместо тебя? Это была бы реальная заявка на лидерство в клане… Слушай, моргни своим гиббонам, руки затекли!

– Потерпишь. Доказательства?

– Вон мое доказательство, – Семен кивнул в сторону святого отца. – Я ведь уже обратно шел. С докладом. Курьеров – извини – по пути истратил. Так что заранее не известил… Ты, это… Пистолет убрал бы, охотник?

– Не указывай мне, Чистоплюй. Кто этот серозадый? Как ты на него вышел? Что он мне расскажет?

– Отец Киит, – совершенно честно ответил Семен. – Тот самый, что принимал капитуляцию Земли. Я не вру – можешь пробить фотки через сеть. А перед этим он провел операцию «невооруженная победа». Название говорящее, нет? Расшифровывать надо?

– Надо, – отозвался председатель, – еще расшифруешь. Как вышел на него?

– Департамент сдал. Не знаю уж какие у тебя там люди… Попробуй стукнуться в отдел курирования особых поручений, найди там неофициально уполномоченного Груббера…

– Семен! – подала вдруг голос Жустин. – Что ты несешь, идиот?..

– О! – восхитился председатель. – Твой женыщина – умыный! Мэне бы такой!.. Однако, хватит. Ты даже соврать убедительно не можешь.

Он поднял пистолет.

– Семен? – пискнула Жустин, – Что он делает?..

– Ну? – быстро произнес господин Сурэ. – Правду мне! О прозревших с их реализованным богом! Ну? Правду!!!

– Прозревшие? – Жустин дернулась. Она не видела направленного в ее сердце ствола, зато отлично чувствовала, что ситуация держится на волоске. – Семен, да скажи ему, наконец!..

– Скажу, – отчаянно согласился Семен. – Прозревшие – знаю. Есть такие. Когда Лера брал – едва ноги от них унес. Кстати не исключено, что они до сих пор на хвосте. Отстали немного, но…

– Э-э-э – пылахой охотыник, – протянул председаткль. – Ни чего не зынает… Старый Копье зынает, серый тоже зынает! – глава клана кивнул в сторону лера. – Охотыник ни чего не зынает… Охотыник думай, што умней старый Копье, но Копье перехитрил…

Едва пират начал свою речь, Семен уже понял, чем она закончится. И ждал этого конца с ужасом. Разумеется, чего проще было еще перед отлетом посадить где-то в его рубке жучка, и теперь – пока он готовился к стыковке, а потом препирался с Жустин, кто из них больше виноват – дистанционно считать данные…

Ничего нельзя было сделать. Хотя бы одна свободная рука! Хотя бы кисть! Или один конвоир… Упасть вперед, увлекая свом весом, вывернуться, провести захват оружия… Но нет – двое спокойно удержат его на весу, при надобности вывернут суставы. Да и вообще скоро перестанут церемониться. Вот только Копье скажет последнее слово…

– Семен, сделай что-нибудь!.. – наверное, впервые в голосе Жустин он услышал настоящий страх. При всей своей переговорной сноровке она тоже не видела выхода.

– Нет, не сделает, – отозвался председатель. – Охотник – не нужен. Женщина – не нужна. Только серый нужен.

– Нет, босс!.. – Лучше всех, зная повадки босса Карлос бросился ему под ноги, схватил руку с пистолетом, пригнул к полу… Последняя отчаянная попытка, выиграть время на еще несколько слов. Возможно они даже были приготовлены, возможно пес знал что сказать своему хозяину… Вот только Семен с ужасом осознал, что выкрик Карлоса совпал с тонким «пшик» пневматического метательного механизма.

В тот же миг изуродованный салон и лица людей осветились яркой белой вспышкой. Короткий луч метнулся между поднявшимся на локте святым отцом и ближайшим к нему десантником. Пронзил пирата насквозь, расплескав пластины бронежилета, выбил искры из потолка, и тут же прыгнул в сторону, к следующему…

И помещение внезапно взорвалось движением.

Двое десантников у выхода вскидывали оружие, еще не осознав где источник угрозы. Еще двое над телом Нэсултэ, только начали оборачиваться. Что-то бессвязное начал кричать референт, загораживаясь планшетом. Один из охранников господина Сурэ схватил босса за жидкие волосы, увлекая того в коридор, второй сверху, с высоты своего роста рушил кулак на челюсть господина Куартьеро. Штурмовик, державший Семена слева ослабил хватку, внезапно обнаружив другую опасность…

Ну, стало быть, вот он и момент.

Луч настиг третьего пирата – у входа – мимоходом обезглавил, метнулся куда-то в сторону… И тогда наконец ударили пули – сразу из трех стволов. Два ожесточенно дырявили кресло вместе с серым телом на нем. Третий ствол оказался в руках у Семена.

…В падении с перекатом – обоих своих конвоиров…

…Снова перевернуться… Налево, налево за чье-то уже рухнувшее тело!..

…И в ответ – коротко, метко, и совершенно механически…

А пока руки делают привычное дело, в голове одна единственная мысль: – «Жустин!..»

Когда магазин, наконец, опустел, в салоне не осталось на ногах ни одного человека. Кто-то еще дергался по полу. Большинство рухнули мешками и больше не двигались.

Семен выпустил из рук дымящийся карабин, бросился к креслу.

– Жус! Черт! Ты как?

– Спокойно… Охотник… – прошептала та. – Почти нормально…

Он не поверил. Слишком настойчиво она пыталась закрыть ладошкой…

– Покажи, – выдохнул он. – Жус, не бойся. Покажи мне.

Сопротивляться она не могла. Семен отвел руку и задохнулся от ужаса. Под левой ее грудью, почти утонув в мякоти халата, торчал дротик, точно такой же что убил дочь председателя.

– Жус… – выдохнул Семен. – Милая… Не бойся, я сейчас… Я что-нибудь!.. Ну можно же что-нибудь сделать, нет?

– Спокойно… – повторила она, так же тихо, как и в первый раз. – Ты тоже не бойся… Я не умру… По крайней мере – не сразу…

Тот стеклянным взглядом уставился на блестящее оперение. Халат был слишком толстый и пушистый, скрадывающий контуры тела. Председатель мог ошибиться всего на пару сантиметров…

Вот только он не ошибся. Человеческое сердце было бы пробито в самую середину.

– Оно у меня… не там… – прошептала Жустин. – Справа… И ниже… Он не мог знать…

– Так… – Семен сглотнул. Сухое горло, словно наждаком, дерануло пороховой гарью и паленой человеческой плотью. – Ну что ж, слава Единому…

Да, это конечно бывает и у людей. Транспозиция органов даже не болезнь, просто редкое – уникальное – строение организма… Вот только не слишком ли много совпадений для одного дня?

– Коготок, – выдавил он через охрипшую гортань. – Только пойми меня правильно, Коготок… Ладно? Ты ведь – человек?

– Двуногое, прямоходящее… – она попыталась улыбнуться сквозь боль. На ощупь нашла его руку, сжала перепачканными в крови пальчиками. – Так что… почти…

– Кто ты, Жус? – Семен повторил вопрос, заранее холодея от мысли, что знает, каким будет ответ. – Хотя бы сейчас не шифруйся.

– Я не скажу… – прошептала она. – Ты же знаешь… Как больно, сволочь!.. Легкое – плохо… Оно у меня одно… Не спрашивай больше об этом, Семен…

– Отлично, – отозвался землянин, едва сдерживая нервный смех. В ответе, который Жустин так и не дала, он уже не сомневался. – Да нет – просто зашибись! Кажется, нам будет что обсудить, пока ты регенерируешь. Или как там у вас это происходит?

– Ни как. Без помощи… не заживет. Или… может, сам добьешь?

Смотреть в ее почти черные, наполненные плохо скрытым ужасом и давней запекшийся кровью глаза было страшно, и Семен сдался.

– Ладно, ладно, Жус… – он сжал в ответ ее ладонь. – Вот еще выдумала!.. Где на этой посудине лазарет? Ты ведь подскажешь мне, что делать?

– Я?.. – она судорожно сглотнула. – Ну, тогда мне конец, Охотник…

2.

– Ваш глинтвейн, сэр…

Семен, не оборачиваясь, протянул руку и получил в нее высокий теплый бокал.

– Спасибо, Патрик,

– Что-нибудь еще, сэр? – Дворецкий помялся. – Может быть плед? Или пятый скрипичный концерт Моцарта?

– Ни чего, спасибо, – повторил Семен. – Хотя… У нас еще остались дрова?

– Конечно, сэр. Перед вашим последним отлетом я как раз заказал два кубометра. Их доставили только вчера.

– Вчера? – Семен нахмурился. – Право, не заметил… Что ж, тогда разожги-ка, старина, камин в гостиной. Я скоро подойду.

– Конечно, сэр. Однако… С вашего позволения…

– Ну что еще?

– Только расход кислорода, сэр… С тех пор как в доме появились новые гости…

– Патрик! – Семен приподнял бровь и комично повысил голос. – Неужели ты думаешь, что я больше не в состоянии оплатить лишний десяток кубов воздуха?

– Простите, сэр. Я видимо отвык от большого количества людей… Если у вас нет других пожеланий?..

– У меня нет, Патрик. Зайди к мадемуазель Жустин. Если у нее тоже нет пожеланий, можешь быть свободен сегодня.

– Мадемуазель Жустин никогда ни о чем не просит. Но я, конечно, зайду, сэр.

За спиной Семена тихонько звякнул сервировочный столик – слуга старой закалки даже термос для глинтвейна не посмел принести в руках. Затем мелодично закрылась герметичная, как и все прочие в доме, дверь на веранду.

Семен так и не обернулся. Солнечный закат сегодня был просто замечательный, пожалуй, лучший за все прошедшие годы. Белый солнечный диск, медленно стекающий за близкий выпуклый горизонт… Резкое черно-белое граффити теней от недалекой, изъеденной временем скальной гряды… Плывущие радужные переливы косо освещенного реголита… Это вообще-то неправда, всего лишь побочный эффект фильтров панорамного остекления веранды, но красиво – дух захватывает!

К тому же челнок департамента Содействия Оккупационным Силам, все это время торчавший поперек горизонта, наконец-то снялся с грунта и вместе с уполномоченным Груббером отбыл по их странным делам. Ненадолго, но… Что ж, это лишний повод ценить краткие часы спокойствия. Шестеро агентов, правда, ни куда из дома не делись. Приставленный к леру и Жустин врач – тоже. Однако, если не принимать в расчет опасения Патрика насчет избыточного потребления кислорода, эта публика не должна доставить проблем ни при каких обстоятельствах. Опасаться стоит лишь тех, кто принимает решения, не исполнителей. К какой категории причислить Груббера Семен пока не решил, это будет окончательно ясно только после его возвращения. И к этому возвращению еще нужно будет приготовиться. Но пока…

Закат над Луной продлится до утра следующего земного дня, прежде чем с последним погасшим лучом солнца на грунт мгновенно падет непроглядная тьма. Так почему бы не побаловать себя красивым вечером у камина?